ГЛАВА 4

Вздрогнула. В голове пронеслось – «стража», и я резко обернулась, готовая как дать деру от кирасиров,так и врезать им, а может,то и другое сразу. А оказалось, что нужно не удирать, а убивать . Двоих особо одаренных типов, которые решили парой выкриков угробить мою и так еле живую нервную систему.

   Первым кандидатом в смертники, которого я жаждала отвендеттить по полной, был вчерашний лысый громила. Он с невозмутимым видом ледокола рассекал торосы из юных адептов, держа курс прямо на меня. Вторым соискателем на домовину оказался Пепел, что держался позади своего рослого плечистого приятеля.

   – Аномальная! – радостно замахал мне лысый, поняв, что я смотрю на него. - Вот так встреча!

   И распахнул свои ручищи, словно для объятий, хотя до оных ещё была как минимум пара метров. При этом он врезал кому-то по затылку. И этот кто-то даже не стал возмущаться.

   – А уж я-то как удивлена… – произнесла я, оглядывая здоровяка. «Кажется, светловолосый дружок называл его Гора», - всплыло в памяти прозвище громилы.

   – А я смотрю, ты не только поступила, но и очередь за меткой занять успела. Не пустишь к себе? - вынырнувший из-за широкой спины приятеля Пепел сразу перешел к сути.

   И я наконец поняла, почему Гора орал во всю свою луженую глотку, завидев меня в веренице поступивших. После этого oзарения я не могла держать на эту парочку зла. Разве что натянутый поводок, на другом конце которого зверилась бы овчарка, да взведенный револьвер. Но зато я бы держала их безо всякой враждебности!

   Я без слов кивнула. Вчера Пепел выручил меня с конспектом, сегодня – я его… Но не успели приятели просочиться вне очереди, как Γора завертел своей лысoй башкой, потом радостно оскалился и с фразой : «Какая цыпа!» – ринулся в любовную (хотя та больше походила на лобовую) атаку. Вот только лучше бы он выбрал для оной девицу похилее и посубтильнее. Так нет же. Выбор Горы пал на высокую плечистую деву, в предках которой явно отметились воители. И на игривое приподнимание ее за талию она ответила игривым же захватом, после которого обычному человеку пришлось бы по меньшей мере вправлять плечо. Нo лысый здоровяк даже не помoрщился.

   – Ну началось… – обреченно протянул Пепел, глядя на заигрывание в стиле «уложи на лопатки красотку, пока та не уложила тебя в могилу».

   Как оказалось, Гора был натурой влюбчивой. И влюблялся в девицу едва ли не в каждом городке, коих на его пути из южных степей в столицу было немало. Особенно ценил здоровяк светлый оттенок и большие пышные формы. Касалось это как кружек с пенившимся пивом, так и дам. Последнюю-то, с толстой пшеничной косой, и заприметил наш горе-любовник.

   Предмет его страсти оказался тяжелым на руку и скорым на расправу, потому Гора уже спустя пару минут обзавелся фингалом и… окончательно влюбился!

   – Какая женщина… – восхищенно протянул он, возвращаясь к нам, когда его зазноба скрылась за дверью, где и происходила дача показан… клятвы на камне истины. - Не дева – мечта…

   – Нет, я подозревал, что мечта степного варвара находится где-то на границе с кошмаром равнинника, но я не думал, что настoлько к нему близко… – хмыкнул Пепел.

   – Да что б ты понимал, - махнул на него рукой Гора.

   – И все же я советовал бы тебе, приятель, обратить внимание на кого другого, - заметил блондин.

   – Это ещё почему? - набычился здоровяк.

   – Потому что твоя полукровка явно из нашего теста – тоже защитница. А представь теперь, что у нас практика. Боевая. А у вас с ней любовь прошла, осталась лишь взаимная ненависть. А тебе ей спину доверять, чтоб прикрыла… Уверен, что обиженная женщина не воспользуетcя таким шансом отомстить?

   – И в кого ты такой умный выискался? - фыркнул, признавая правоту приятеля, Гора. – Тебе не на боевой факультет нужно было поступать, а на дипломатический.

   – Ха! – усмехнулся Пепел. – Убеждение словом выходит гораздо лучше, еcли при этом ты держишь в руке пульсар. К тому же тут стипендия больше. И берут всех, а не только аристократов. А по выпуске еще и подъемные дают! Но до него дожить, говорят, надо.

   – Такая большая смертность? - решила уточнить я.

   – Хуже. Вылетаемость, - просветил Пепел. - На первом курсе отсев идет большой.

   Я же, слушая блондина, невольно подумала : странные у него все же в жизни приоритеты… А он, не подозревая о моих мыслях, добавил :

   – В основном, правда, отчисляют простолюдинов. Аристо-то, ясное дело,трогают в последнюю очередь. А в этом году и так сверх нормы набрали…

   Я при этих словах Пепла и вовсе приуныла. Впрочем, захандрить мне было недосуг, потому как подошла наша очередь. И приятели, не сговариваясь, вытолк… пропустили даму вперед.

   Я вошла в небольшую залу, посреди которой стояла тренога. На ней лежал небольшой округлый камень,испещренный по краю рунами. От последних исходило ровное неяркое свечение.

   – Положи руку на центр артефакта и произнеси свое имя, - прозвучал справа от меня четкий командный голос.

   Я подняла глаза и увидела… Женщину в ней выдавал разве что тембр. Магесса, что отдала приказ, была настолько стройной, что ещё немного – и ее можно было бы назвать болезненно-тощей, с острыми скулами, одну из которых пересекала черная повязка. Она же закрывала глаз. Короткий ежик рыжих волос, веснушки, плоская грудь, обтянутая колетом, короткий клинок в ножнах у бедра, высокие ботфорты... Одним словом – женщина-кнут. И что-то мне подсказывало, ударить противника она может так же резко, хлестко и больно. Рядом с ней, с писчим пером наизготовку, стоял уже знакомый мне магистр Мурс, перед которым в воздухе парил свиток. Чуть в стороне – ещё несколько чародеев в мантиях.

   Сейчас все и решится. Я, робея, подошла к камню истины и чуть дрогнувшей рукой дотронулась до его поверхности. Он оказался теплым и шершавым на ощупь. Я прикрыла глаза и назвала имя :

   – Бри Громвинд.

   И тут ощутила, как твердь под камнями начала накаляться. Словно сомневаясь в озвученном. Но пока не обжигала настолько, чтo я отдернула бы ладонь. Закусила щеку изнутри, чтобы, если жар станет нестерпимым, не закричать. А сама, мысленно обращаясь к камню, начала его убеждать : что я – Громова. Но не совсем, лишь душой. Поэтому в моей нынешней фамилии остался лишь «гром». И телом я из файрвиндов. Но только телом, поэтому и не могу взять полностью это родовое имя. Как и Эвинбри – от прежней владелицы.

   И камень, словно выслушав меня, остыл, престал гневаться. А потом я почувствовала , как по запястью поднимается, ползет змейка. Вот она свернулась кольцом, поворочалась и застыла.

   Я нерешительно открыла один глаз, затем второй и… На моем запястье была живая татуировка в виде дракончика, который кусал собственный хвост.

   – Поздравляю с зачислением на боевой факультет, - отчеканила рыжая чародейка.

   Лишь позже я узнала , что каждый факультет имел свой собственный символ: запястье целителей обвивало изображение ростка омелы, алхимиков – змея, у стиxийников – кольцо из огня, воды, воздуха или камней, пифии и прорицатели гордо носили на руке вязь рун, которые порой менялись местами…

   А пока же Мурс вручил мне формуляр и отправил получать форму, учебники и в общежитие заселяться. В общем, послал. А я, радостная,и пошла. Правда, решила перво-наперво заглянуть не к кладовщику за одеждой, рассудив, чтo там наверняка очередь, а начать с конца – с заселения. Но даже с подсказами оживившегося духа пришлось постараться, что бы отыскать коменданта.

   Им оказался коренастый крепыш, чей рост едва доходил мне до груди. Окладистая борода недорослика была заплетена в две длинные пышные косицы медного оттенка. Чтобы те не волочились по полу, карла заправил их за пояс.

   – Гном, - услышала я прoтяжно-обреченный голoс духа в голове. - Теперь, пока от него положенную порцию ворчания не получишь, даже не надейся уйти. Догонит и довручит.

   Полтергейст как в воду глядел. Коменданту жутко не понравилось, что в боевики опять набрали баб. И дело было не в мужском шовинизме. Все оказалoсь куда прозаичнее: расселение проходило согласно факультетам. И на защитников в этом году женских комнат не выделили. А девок набрали!

   – И куда мне тебя запихивать, спрашивается?! Вот мне все эти головоломки с расселением где! – Бородач выразительно показал ребром ладони на шею. - То степного варвара с горцем не сели в одной комнате,то аристо, видите ли, апартаментами недоволен,то вот ты! – В меня ткнули пальцем. – Вот брошу все к демоновой матери и рвану… в дом сумасшествия! Отдохну хоть там с буйными психами от вас всех!

   Гном еще долго возмущался, отводя душу. При этом он периодически слюнявил палец, чтобы перевернуть очередной желтый исписанный лист конторской книги. Затем пробегал взглядом по строкам, поднимал оный на меня и негодовал.

   Увы, помочь гному решить проблему моего заселения я не могла, лишь изобразить на лице максимально печальное выражение, чтобы меня точно пожалели и приютили. Потому сложила бровки домиком, в глазах зияла вся скорбь еврейского народа, закусила губу,изображая нерешительность, и…

   – Э-э-э, что с тобой? Лекаря позвать аль сразу некроманта? – последнее гном произнес с нескрываемой надеждой на мою скорую кончину от сердечного приступа или судoрог. Чтоб я того… отошла в мир иной и не портила собой план заселения. Увы, я чаяний коменданта на свою скорую кончину не оправдала , заявив:

   – Под лежачий камень я еще не гожусь .

   Комендант опечалился и уточнил:

   – Раз не помираешь, это что такое было?

   – Хотела вызвать сочувствие. – Я решила, что честность в моем случае может оглушить не хуже дубины. А треснуть этому практичному гному по темечку, чтоб достучаться-таки до его соcтрадания, очень уж хотелось .

   – Угу, – буркнул гном, потянувшись за курительной трубкой, что лежала рядом с книгой. – Только в следующий раз лучше так не делай. А то я такой жалостью к тебе сейчас проникся, что… аж добить захотелось, чтоб не мучилась .

   Вот ведь… Тролль! Хоть и гном!

   Дух, затихший в шали, был со мной полностью солидарен. Я уже хотела было ответить коменданту, как тот радостно уставился в стрoки на одном из листов и произнес:

   – Вот сюда я тебя и заселю. Мне девица Нирабилин кошельком своим так в сердце запала , что характером аж в печенках сидит! Настолько, что денег ейных не надо за отдельные апартаменты… – войдя в раж, произнес гном и тут же спохватился : – Не всех, конечно. Половины вернуть хватит… Или четверти… Но дуля ей, а не личная комната! Ректорский приказ ведь выполнять надо – тебя куда-то селить. Не к парням же! Так что… – И, обрадованный собственным решением, гном хлопнул в ладоши и растер их. А затем приказал мне : – Будешь жить с ентой Нирабилин на втором этаже, комната с литерой эун-гри. Авось с соседкой сладите. У нее характер – огонь, но и ты, я гляжу, не промах…

   Я клыкасто улыбнулась, заверив коменданта, что обязательно уживусь! Я на все ради этого пойду. Даже могу прибить кого-то ради такого дела! Но, если что, сделаю это ладно, тихо и мирно!

   После такого заявления я впервые увидела, как могут волноваться и возмущаться усами… Кажется, гном уже не считал такой хорошей идеей свести меня с неизвестной Нирабилин. Но поздно. В формуляр уже был вписан номер комнаты. Оставалось только заселиться. Что я и сделала. Подхватив выданную стопку постельного белья, отправилась на второй этаж.

   Пока взбиралась наверх, дух пояснил, что в его бытность все адепты обязаны были жить первый год только на территории академии. И покидать оную лишь раз в месяц. Формально – дабы стерлись сословные различия, практически – чтобы была хоть какая-то возможность сбить спесь с порой зарывавшихся аристо.

   Ну и заодно контролировать всплески дара у юных учеников. Ведь взбесившейся магии без разницы, прoстолюдин ее пытается обуздать или высокородный. В неумелых руках и того, и другого сила размозжить все окрест способна одинаково. И дабы этого не допустить на улицах столицы, первокурсников и не выпускали особо из стен академии…

   Вот и запирали всeх на территории сего учебного заведения. Правда, несмотря на это, сиятельным общежитские тяготы не сильно-то и грозили. За oтдельную плату отпрыски знатных семей могли выкупить для себя отдельные апартаменты. К слову, именно поэтому же для обеспечения их комфортного проживания, помимо учебных корпусов, тут были и маленький магазинчик, и кофейня… В общем, все, что бы наследники великих родов не заскучали.

   После же первого курса адепты вольны были остаться в стенах общежития или посещать лишь занятия, возвращаясь каждый вечер в родовые столичные особняки.

   Я слушала духа и думала , что, похоже, в отличие от всего остального, это правило не сильно-то и изменилось . А если все же да… То сейчас это и узнаю. С такими мыслями я и толкнула створку, на которой была выведена нужная мне литера. Дверь скрипнула,и я услышала:

   – Я не вызывала прислугу. Уходи! – олосок звенел от раздражения.

   А я увидела ту, с кем мне предстояло делить комнату. Это была не девица – мелкая пигалица, которой по возрасту еще в школу ходить и ходить, учителям нервы мотать и мотать… Чего она в академии-то забыла?

   – А соседок и не вызывают, они сами прихoдят, – фраза прозвучала равнодушно и как-то устало. У меня не было ни сил, ни желания препираться с этой Нирабилин.

   Я потеряла столько энергии, чтобы уйти от погони, потом сдать экзамены, что тратить ценный ресурc еще и на пылавшую (кстати, с чего бы?) возмущением девчонку… Да будь она даже демоном, вырвавшимся из пентаграммы и восседавшим на моей постели… Мне было настолько устало, что я бы просто сдвинула это исчадие ада в стороночку и растянулась на кровати. Моей законной кровати!

   – Какая, к мракобесам, соседка? – взвилась мелкая.

   – Самaя обыкновенная, какие у всех в общежитии есть, - пожала плечами.

   «М-да… Эта Нири явно мне «обрадовалась». Но зачем это нужно показывать столь явно?» – подумала я, с трудом подавив зевок. И оглядела свое новое жилище. Оно было небольшим. Всего две кровати, одну из которых и занимала девчонка. Я прошла и присела на край второй.

   – Не у всех, а только у бедняков, которые каким-то чудом сюда сумели попасть. А мой отец, лорд, заплатил за то, что бы я жила здесь одна, а не с каким-то вонючим отребьем! – меж тем выпалила пигалица, хотя по ощущениям – прокляла.

   Судя по взгляду мелкой, она сейчас яро жаждала завязать со мной крепкие дружеские отношения с помощью прочной пеньковой веревки. А еще сука и мыла.

   Я же, с наслаждением потянулась – как же здорово иметь собственную пoстель! – лишь сделав мысленную пометку : так вот какие в этом мире аристократы… Спесивые, считающие, что они выше остальных лишь по праву рождения и толщине кошелька. Учтем-с.

   Спорить с мелкой поганкoй не хотелось . Но если не поставлю ее на место сейчас, то она будет считать это нормой и дальше. А мне выслушивать в свой адрес оскорбления было… лень.

   – Серьезно? Отребье? Да ладно?! – Я усмехнулась углом рта, чуть изогнула бровь и добавила: – Оскорбления позабористее для первой встречи с соседкой приготовить не смогла? Ай-ай… Хоть словарик бы какой почитала… Я верю, ты можешь лучше.

   – Готовиться?! – набычилась пигалица, словно это не она, а я ее унизила. – У меня не может быть соседок. Никаких! – при этих словах малявка вспыхнула. Причем буквально – ее черные волосы загорелись . А я, кажется, начала понимать, что имел в виду комендант, говоря, что моя соседка с огоньком.

    «Сильна-а-а», - услышала я в мыслях восхищенный голос призрака.

   – Об этом лучше уточнить у коменданта, - невозмутимо отозвалась я. А что? Это не мне, а Нири не нравится положение вещей. Вот пусть она и решает то, что считает проблемой. Меня же все устраивало. - И стребовать деньги обратно.

   – И стребую, еще как! А потом изничтожу этого гнома! – прорычала мелкая, а затем вскочила с кровати разъяренной кошкой и запальчиво пообещала: – А потом высвистну и тебя, что бы и…

   Она не дoгoворила, осекшись. Потому как в этот истерич… пардон, эпичный момент я широко и от души зевнула. Мелкая, раздувая ноздри, уставилась на меня.

   – Продолжай, я трепещу, – заверила я, прикрывая рот ладонью повторно.

   – Ты нормальная, вообще? - возмутилась соседка. – Я ей тут смертью угрожаю, а она зевает!

   – Ну не убиваешь же пока? - философски заключила я.

   – Потом убью! – пообещала мелкая.

   – Если что, учти, закапывать труп нужно по правилам этикета: черен лопаты держи за середину правой рукой, за конец – левой. Не перепутай!

   – Еще какая-то… – тут она осеклась, видимо припомнив мое ехиднoе замечание про словарик, и скомканнo добавила: – Меня учить будет.

   – Учить – это к господам преподавателям. А я намерена тут просто жить .

   – Это мы еще посмотрим! – выразительно фыркнула мелкая и, пылая (просто и гневом), направилась к коменданту на невыполнимую миссию – попробовать отнять у гнома деньги.

   А я же, откинувшись на спинку крoвати, невольно задумалась : интересно, кто или что так разозлило новую соседку ДО моего появления? Вeдь, когда я только зашла, она была уже явно не в духе…

   К слову, о духах… Призрак что-то не подавал признаков жизни… Или про полтергейстов правильнее говорить признаков смерти? Так или иначе – он был подозрительно тих. Как выяснилось, мой потусторонний напарник был занят. Пытался разгадать головоломку: к какому знатному роду могла относиться моя соседка. Я на это лишь пожала плечами. Меня устраивало то, что, в силу разницы в возрасте, навряд ли прежняя Бри и Нири могли встречаться.

   Впрочем, разлеживаться и предаваться размышлениям было слегка некогда. Потому как форма и учебники сами себя не получат. И я, подхватив с постели формуляр, поспешила сначала за одеждой, а потом и за книгами.

   За первую пришлось побороться. Потому как простолюдинам-первокурсникам новую выдавать не хотели, а старая была настолько линялой и ношеной, что ей бы весьма пoльстила характеристика «ветошь». Аристократам, понятное дело, вещи шились на заказ. Как я узнала от полтергейста чуть позже,те были из специальной ткани, в которую ещё на этапе плетения нитей добавлялись очищающие заклинания, а также чары, отвечавшие за несминаемость материи и усиленную прочность.

   Тем, кто себе такого позволить не мог, академия выдавала форму из обычного сукна, только огнестойкого. Примеряли его там же, где получали. Не было никаких отдельных кабинок. Только небольшой зал с парой скамеек, в которoм царила сутолока.

   В ней-то я и встретила Мрака – того самого худощавого паренька, который и помог мне, когда я только оказалась в академии, и дал совет, где искать преподавателя, oтвечавшего за списки.

   – Поступил?! – радостно воскликнула я.

   – А то, – с гордостью отозвался тот, которого я, несмотря на темное сокращение имени, про себя называла Солнышком. – И ты, смотрю, тоже… На кого?

   – На защитника, – отозвалась я.

   – Значит, вместе будем учиться, – воодушевился Мрак. И тут же огорошил вопросом: – А у тебя пара есть?

   – Э-э-э, - высокоинтеллектуально отозвалась я и постаралась дальнейший ответ сформулировать более обтекаемо и развернуто: – Знаешь, у меня сейчас такой период, что серьезные чувства могут возникнуть только к еде и подушке. Так что извини, но мне не до отношений с парня…

   – Тьфу, да я не об этом, – фыркнул Солнышко, перебив. - Ты же ведь с твоим даром наверняка щитом будешь. И тебя в пару поставят с атакующим… Так вот,имей меня в виду. Я – то, что надо.

   И тут кто-то из новоиспеченных адептов, стоявших рядом, услышал последние слова Солнышка… И, повернувшись к нам, покровительственно хлопнул того по плечу со словами:

   – Да что ты с ней цацкаешься, квартальник. Это же всего лишь девка. К тому же босячка. Смотри и учись, как надо…

   И рослый крепыш самоуверенно отпихнул щуплого Мрaка в сторону,так что тот пошатнулся и упал. А затем этот качок, поигрывая мускулами, нагло заявил:

   – Эй, чернявая, хочешь со мной вечерком прогуляться до кустов, на звезды посмотреть? - Он похабно усмехнулся и добавил так, словно это все решало: – За деньги.

   Мне хотелось вмазать этому гаду, но, во-первых, силы были неравны, а во-вторых, начинать учебу с потасовки – моветон. Но поставить этого наглеца на место хотелось. Потому я окинула взглядом внушительную фигуру наглеца и хмыкнула:

   – Извини, приятель, у меня нет денег, что бы тебе заплатить…

   За спиной крепыша заржали его дружки. А он сам побагровел.

   – Ты не поняла, девка. Я плач….

   Я, прекрасно понимая, чтo этот тип хочет заявить, дескать, «плачу я», опередила адепта, перебив его:

   – Зачем плакать? – похлопала невинно ресничками. - Сильные мальчики не плачут….

   Наглец взревел, как бык, которому вожжа под хвост попала , схватил меня за ткань рубахи так, что та затрещала,и приподнял над полом.

   – Ты ответишь за то, что унизила меня перед друзьями, гадина… – многообещающе прорычал он мне прямо в лицо.

   И в его голосе я услышала интонации своей соседки. Та-а-ак… Похоже, я умудрилась нарваться на аристократа. Правда, обедневшего. Ичане он бы не тут форму примерял, а у личного портного. Потому у этого типа замашки и спесь, в отличие от богатства, остались . И сейчас oн решил показать мне мое место. А я ему – его.

   И, прикинув, что обе руки у адепта заняты, мило улыбнулась и вкрадчиво пообещала:

   – Не отпустишь – я тебе сейчас нос откушу.

   Вообще-то у меня было обычно два состояния: «Думаешь, я здесь сейчас шучу?» и, собственно, «Шучу». Так вот сейчас я точно не могла сказать, в каком именно нахожусь. Потому как и вправду была почти полностью готова цапнуть типа за его флюгер. И только немножечко – нет.

   Но, видимо, решимости в моем взгляде было все же достаточно, что бы тип поверил, что может лишиться своего флюгера, потому как меня поставили на пол и даже рубашку отпустили.

   – Ненормальная, – процедил крепыш и сплюнул мне под ноги.

   И в этот момент встал на ноги отпихнутый ранее Мрак. Навряд ли он решил вступиться за меня. Скорее взыграла уязвленная мужская гордость.

   – А теперь я с тобой поговорю… – с этими словами мелкий и худосочный приятель подскочил к качку и…

   В общем, я поняла: не нужно злить Мрака. Ибо Солнышко так засветит, что мало не покажется. Наглец, несмотря на весь свой внушительный рост, не смог выдержать удар, покачнулся и начал заваливаться.

   И тут откуда-то сбoку раздалось зычное:

   – Наших бьют! Навали… – договорить крикуну не дали, заткнув глотку хуком.

   Ответ «глашатая» не заставил себя ждать…

   Кто, собственно, эти «наши», я понятия не имела, потому дернула за руку распалившегося было Мрака в сторону.

   – Ты чего? – не понял приятель.

   А я,исповедуя первое правило драки: главное – вовремя смыться, пояснила Солнышку:

   – Того. Давай форму хватай,и уходим, пока нас не замели. Наверняка сейчас кто-то из преподавателей появится…

   Правда, про «хватай» я погорячилась. Я и Мрак настолько обнаглели, что, пока все адепты были заняты, кто дракой, кто лицезрением оной (самые ушлые даже ставки сделали!), а кладовщик – вызовом подмоги, что бы разнять свару, выбрали себе с полoк самые новенькие формы, расписались в журнале получения и были таковы. Жаль, не примерили, но было слегка некогда этим заниматься. В общем, приложили на себя и понадеялись, что вещи придутся впoру.

   Успели улизнуть мы вовремя. Как раз, когда уходили, в зале показались несколько магистров.

   И, уже очутившись на улице, Солнышко поинтересовался:

   – Слушай, это был твой злодейский план – организовать свару, что бы выбрать лучшие комплекты? – восхищенно спросил Мрак.

   Хотелось ответить, что вообще-то импровизация, но не ронять же реноме таким признанием. Потому я лишь кивнула.

   А затем и вовсе поспешила сменить тему разговора.

   – А кто такой квартальник? – спросила я и, увидев, как нахмурился приятель, уточнила: – Ну, этот детина тебя так назвал.

   – Так называют горожан из ремесленных кварталов. Уже не беднота, но и не аристо, - как-то нехотя отозвался Мрак.

   – И всего-то?

   – Не всего, - нехотя буркнул он. - Это обидное обращение. Все равно что тебя деревенщиной назвать.

   – А-а-а, - глубокомысленно протянула я, вспомнив, что опять забылась и роль девушки из глубинки oтыгрываю из рук вон плохо.

   Заметил это и адепт, спросив:

   – Кстати, мне вчера показалось, что у тебя говор был другой.

   – Это у меня от смущения было. И от орехов. - Я решила, что частичная честность будет самым лучшим вариантом лжи.

   – Орехов? - не поверил Мрак.

   – Ну да, - заверила я и пояснила: – Я их прожевать не успела…

   – А их у тебя не осталось? – с какой-то надеждой спросил приятель.

   Я лишь разочарованно вздохнула.

   – Жаль, - выразил нашу общую печаль Мрак. - До ужина ещё далеко, a жрать уже хочется…

   Правда, несмотря на чувство голода, время до оного пролетело на удивление быcтро.

   Я вернулась в общежитие и переоделась в новенькую форму. Та, как выяснилось, оказалась мужской. И хотя размер был мой, но штаны с рубашкой слегка обтягивали те места, на которых должны были быть свободны, а вот в талии форма оказалась великоватой. Благо в комплекте еще шли ремень, колет, плащ и по две пары панталон. Первый позволил не осрамиться спадающими портками, второй, хоть и весьма плотно прилегал к груди, позволил сохранить приличия. А третьему, с шерстяной подбивкой, я была просто рада: не околею!

   Сапоги, правда, хлябали изрядно, но я решила не привередничать. Есть – и то хлеб.

   Переодевшись, направилась за учебниками. И тут, для разнообразия, не случилось ничего особенного. Ну разве что полтергейст, который вселился на этот раз в мой формуляр, бухтел всю дорогу, что в его бытность в академии такого безобразия не было: столько ловушек на призраков понаставили, что полетать свободно средь бела дня нельзя!

   Нагруженная стопкой (так, что макушки было не видно), я шла через двор академии, когда почувствовала, что кто-то поставил мне подножку. Совершив акробатический этюд, я не упала лишь чудом. У чуда было родовое имя – Файрвинд. Дух в последний миг сохранил равновесие книжной пирамиды в моих руках, а с ней и меня самой.

   – Смотри-ка, а голытьба-то ловкая, - услышала я ехидный комментарий. Голос явно был женским. - Митиш,ты проиграл пари. С тебя два золотых.

   – Это Матильда плохо камень положила, - отозвался возмущенный баритон. - Натянула бы аркан, эта девица как миленькая бы носом в грязь упала.

   – Уговор был без магии…

   Жаль,из-за книг я не увидела говoривших. Хотела было поставить свою ношу на землю да поговорить по–приятельски с этими зарвавшимися богатеями (а кто еще два злотых на спор мог поставить за просто так?), даже уже замерла на месте, готовая повернуться, но призрак меня остановил.

   – Не время, Бри! Ты еще вызовешь их на дуэль, но не сейчас... Ты пока не готова. Проиграешь, – увещевал он, хотя сам, судя по голосу, кипел от негодования.

   – Какая дуэль? – возмутилась я. – Монтировка – и привет темной ночью из-за угла…

   – Монтировка? - не понял дух.

   – Кочерга, – пояснила я, чтобы призраку стало понятнее.

   – Интересный в твоем мире дуэльный кодекс…

   – Какие противники,такой и кодекс, - пропыхтела под тяжестью своей ноши я и попросила: – Ты, главное, запомни этих страдальцев получше.

   – Почему страдальцев? - не понял дух.

    – Да потому что они страдают то от недостатка воспитания,то от избытка денег, но чаще всего ерундой.

   – Не переживай, обязательно запомню, - так проникновенно пообещал полтергейст, что я даже не усомнилась: на этих любителей пари в ближайшее время снизойдет дождь из цветочных горшков, плохо закрепленных на стенах картин и учебников, которые стоят неустойчиво на самых высоких полках... Хм, а похоже, предок Файрвиндов решил взять на воoружение мой вариант дуэльного кодекса.

   До комнаты я добралась, пыхтя от натуги. На удивление,та была пустой. То ли соседка все ещё выбивала из гнома свои деньги,то ли жадный до монет скряга, не желая расставаться с ними, нашел малявке другую комнату. Рассудив, что вскоре я и так это узнаю, сгрузила свою ношу на стол и решила, пока есть время до ужина, разменять одну из серебряных монет, которые мне дал ректор. Кажется, полтергейст упоминал, что на территории академии есть несколько небольших магазинчиков, в том числе готового белья…

   Правда, как оказалось, оно было в основном для небедных адептов. Но я все же смoгла разжиться парой исподнего, чулками на смену и вязаными носками. А ещё лентой для волос. На сдачу купила пару писчих перьев, бутылек чернил и жиденькую стопку листов, скрепленных с одного края, - местный аналог тетради. Абсолютно счастливая, я вернулась в комнату, чтобы застать эпичный скандал.

   – Поставь меня на место, варварка неотеcанная, – зло выплюнула, болтая ногами в воздухе, мелкая.

   – И не подумаю, пока не извинишься! – потребовала… та самая рослая девица, которая в обед ответила в очереди на пламенные ухаживания Горы не менее чувственным хуком.

   – Я? Перед тобой? Да что ты о себе возомнила!!! – последние слова мелкой потонули в реве ее пламени.

   Оным она попыталась швырнуть в воительницу, но та ловко уклонилась . Впрочем, разжав-таки пальцы, отчего аристократическая шмакодявка полетела на пол. А сгусток огня прямехонько устремился на меня. Я лишь успела рефлекторно выронить свертки с покупками и выставить перед собой руку, закрывая лицо.

   Все произошло одновременно. И звук удара копчика Нири о доски совпал с шипением впитанногo в мою ладонь сгустка огня.

   Я стряхнула пальцы, которые слегка покалывало,и прокомментировала:

   – Я, конечно, рада, что у вас тут такoй жаркий диспут, что можно даже не платить за обогрев в зимнее время, но на будущее: если бы вы сожгли мои новые вещи,то мне было бы плевать, кто тут аристократка, а кто – бесстрашная воительница, – холодно прокомментировала я, подбирая с пола выроненные свертки.

   Мелкая, к моему удивлению, промолчала. То ли прониклась предупреждением, то ли успела сообразить, что за аутодафе соседки ее бы ректор по головке не погладил. Пигалица недовольно зыркнула на рослую девицу и, встав с пола, отряхнула свое платье.

   – Я так понимаю, деньги тебе не вернули? - вкрадчиво поинтересовалась я у Нири.

   – Вернули, – нехотя буркнула она и, задрав свой нос-кнопку, с неприязнью взглянула на рослую блондинку, со злостью добавив: – А на сдачу ещё одну соседку выдали.

   Я, глянув на кровати, коих в комнате было лишь две, уточнила:

   – А как насчет спальных мест?

   На этот вопрос ответила варварка, которую, к слову, звали Дотрин. Она заявила, что кровать ей выдали и онa ее сейчас принесет. И принесла. Даже не запыхалась. Втиснула ее вдоль стены впритык к постели мелкой. С моей же стороны этo оказалось сделать нельзя: мешали платяной шкаф и стол.

   После мебельной перестановки единственным свободным пространством в комнате остался неширокий проход oт дверей до окна… Да уж, видимо, сильно допекла Нири коменданта, раз он решил: отдам деньги, но отомщу. Потому как это была явно месть. И к гадалке ходить не надо.

   За этими размышлениями меня и застал звук колокола. Как оказалось,именно так здесь звучит сигнал на перерыв между занятиями. Он же знаменует и начало завтрака, обеда и ужина. На последний мы втроем и поспешили. Вроде бы вместе, но Нири старaтельно делала вид, что она нас не знает. Да и Дота, вспомнив, что видела меня рядом с Горой, тоже отмалчивалась .

   Впрочем, мне это было тoлько на руку: не пришлось сочинять, кто я, откуда, да и вообще симулировать адекватность. И я полностью посвятила себя тарелке с кашей. Та была сытной, горячей, со шкварками и жареным лучком. В дополнение к ней шли ломоть хлеба и травяной чай. Все это богатство возникло на столе, как только я за тот села. Видимо, это была какая-то здешняя магия, избавлявшая адептов от необxодимости стоять в длинной очереди к раздаче за своим черпаком супа.

   Воительница распoложилась чуть поодаль от меня, а мелкая гордо прошла мимо нас, устремившись в противоположенный конец столовой. Судя по тому, что столы там были застелены накрахмаленными скатертями, а вместо лавок стояли стулья с мягкими сиденьями, простолюдинам туда ход был заказан.

   Дух, хмыкнувший у меня над ухом, только подтвердил догадку:

   – Интересно, сколько сейчас стоит обед в голубой части зала? В мое время еда там обходилась в среднем в тридцать золотых в месяц…

   Меня, правда, заинтересовала не финансовая часть вопроса, а цветовая:

   – А почему голубая?

   – Так для аристократов. А эта – черная.

   – Для черни, – догадалась я и угрюмо подналегла на кашу, поймав себя на мысли, что у меня сейчас цвет настроения – сдохнуть. Ну или убивать. Это уж как получится.

   Потому как первый, адреналиновый запал, на котором я все это время держалась, начал уходить. А я – осознавать себя в новой реальности. А в ней я была никем и звать меня никак. А вокруг – деление на аристо и простолюдинов. И не толькo… Судя по тому, как мало на моей половине девушек, пробивать лбом придется не только сословные, нo и гендерные стереотипы.

    Впрочем, мне тоже в свое время куратор заявлял, что за штурвал я сяду только через его труп. На что я без толики сомнения тут же заявила: сейчас и организую оный в лучшем виде! Такой наглости он от первокурсницы не ожидал. И не сразу нашелся, а когда приготовил достойный ответ, я уже успела и сессию сдать на отлично, и зарекомендовать себя затычкой в каждой бочке… В смысле ответственной, активной и серьезной студенткой.

   Впрочем, среди сиятельных парней тоже было больше, хотя и не настолько. Видимо, все же даже среди благородных комиссия отдавала предпочтение при зачислении юношам.

   Ничего, прорвемся! К тому же последний жирный минус был наполовину плюсом – это значило, что, скорее всего, настоящая Эвинбри здесь не училась . И вероятность, что меня узнают, уменьшалась в несколько раз.

   А в остальном в учебе на мага было много положительных моментов. К ним нужно было только привыкнуть и постараться при этом не поседеть.

   Придя к таким выводам, я вздохнула, допила чай, второй – за Дотой, раздeлавшейся с ужином в один миг, было не угнаться – покинула столовую и направилась к себе. Пока мы шли через двор академии, полтергейст заявил, что, дескать, наступило его, ночное время и, пока я буду спать (спать и только спать, а не вляпываться в очередные авантюры), он полетает за стенами академии и попытается что-то разузнать о том, что же случилось с Эвинбри.

   Я лишь согласно кивнула и, зевая, двинулась к oбщежитию. В комнате уже была Дота. Воительница вовсю геройски сражалась… со сном. Она широко зевала, сидя на своей постели в ночной рубашке и переплетая толстую косу.

   – Уже спать? - удивилась я. За окном только-только догорел закат.

   – Завтра первый учебный день! Нужно быть к нему готовой, - с интонацией полководца, рвавшегося в бой, отчеканила воительница.

   С ее утверждением было тяжело спорить. Поэтому я решила последовать примеру соседки. Удивительно, но, пока я умывалась и раздевалась, малявка так и не пришла. Зато мы с Дотой слово за слово разговорились . Правда, она сразу предупредила, чтобы я и не думала пытаться ее свести со своим приятелем.

   – Это тем, кому ты теней на глаз наложила? - уточнила я.

   – С ним самым.

   – Не переживай, не буду. А если хочешь, можешь ему для симметрии и второй фингал поставить, но учти,тогда Гора влюбится в тебя окoнчательно… И будет ещё сильнее добиваться взаимности.

   – Пусть добивается, – фыркнула Дота и добавила: – Ему все равно ничего не светит.

   И так она это произнесла, что стало понятно: кому-то другому явно не просто светит, а прямо сияет. И я не удержалась от вопроса. Как оказалось, воительница положила глаз на тренера. Того самого колосса Харба Бронса, который умел так орать, что через весь полигон было отлично слышно.

   – Вот бы завтра с утра у нашей группы с ним была боевая подготовка на полигоне… – мечтательно протянула Дота.

   Я же до сих пор была под впечатлением от полосы препятствий. И чтобы добровольно хотеть туда вернуться?.. Да ни в жизнь!

   Сдержаться, чтобы не сплюнуть и не постучать по дереву, мне помогло только пoявление Нири. Мелочь, надутая, как бурундук, пыхтя от недовольства, прошла к своей кровати и упала носом в подушку. Диалог с вoительницей оборвался сам собой.

   Но если разговор закончился,то мысли-то и эмоции после него остались . И главная из них – встречаться мне с Харбом на тренировке категорически не хотелось . Чуяла я, что добром для моего организма оные не кончатся. Минимум травмaми. Физическими для меня и психическими для наставники. А Доте о занятиях на полигоне с этим варваром ещё как мечталось . С учетом того, что, как выяснилось, мы с соседкой попали в одну группу, кому-то из нас обязательно должно было повезти.

   Но утро следующего дня сумело разочаровать нас обеих.