Глава 42

Мысль о том, чтобы перестать страдать по собственному супругу, который этого совершенно не заслуживает, и вместо этого заняться делом, была правильной.

Проекты горели в руках так, что я едва успела отсчитывать дни и недели.

Леди Оливия уехала, и я окончательно утратила намек на человеческое общение. Ида не в счет, она все равно видела во мне в первую очередь начальницу, а только потом человека.

Штат прислуги сменился, и теперь камеристки занимались своими прямыми обязанностями, а не вредительством. То ли у Адама резко убавилось полномочий, то ли он решил больше не измываться надо мной именно таким образом.

С кухни тоже перестали присылать помои. Теперь это были деликатесы, достойные королевы. Причем все оказалось настолько изысканно, что через пару недель мне пришлось попросить перестать так стараться.

Ну не могу я каждый день есть стейки из мраморной говядины. Иногда хочется стандартных котлет с пюрешкой. Эх, их бы еще старый добрый «оливье» их научить готовить. А селедочка под шубой!

Увы, последнее мне не светило. Главная боль моей второй жизни — сильнейшая аллергия на любые морепродукты. Так что никакой «шубы», никакой «мимозы», никаких бутербродов со шпротами.

Ну вот, вспомнила и чуть слюной не захлебнулась.

Нет уж, нужно о чем-то хорошем.

Леди Оливия действительно прислала учителей, которые могли выполнять и работу воспитателей. Девушки, приехавшие из графства Корбетт, часто имели опыт с младшими сестрами или братьями. Да и в принципе не боялись работы.

Некоторых было жаль отдавать в воспитатели. Настолько, что я озадачила трех девушек другой задачей. Написанием романа, в котором была бы показана трагичная история любви между парой из разных стран. Одна должна была написать книгу с несчастливым финалом. Еще две — с ванильным хэппи-эндом.

Нужно было продвигать такое искусство в массы. И не потому, что мне вдруг захотелось подобную литературу почитать. Просто Голливуд показал, какие методы пропаганды самые действенные.

Это не сводки новостей, не журналы с газетами, не документальные фильмы. Это внедрение идеи в поп-культуру.

В этом мире такого еще не знали. И я собиралась нагло воспользоваться этим.

Очень скоро в печать выйдут книги, которые должны читать все от мала до велика. По ним должны ставить спектакли, пересказывать, вздыхать по главным героям, называть детей в их честь. И в них должна четко прослеживаться идея, что дружить с империей хорошо, полезно и вообще замечательно.

— Молодец. Неплохо сработала с Оливией.

Голос, раздавшийся прямо за спиной, заставил вздрогнуть. Адам как всегда появился неожиданно.

— Я бы прожила без твоей похвалы. И перестань уже вламываться в мои покои.

— А то что? Мужу пожалуешься?

— Как вариант. Прислугу он приструнил, может и на тебя полномочий хватит.

— Не хватит, — улыбнулся Адам. — И очень сложно будет у него что-то просить, учитывая, как тщательно ты его избегаешь. Какая ты оказывается принципиальная и обидчивая. Нужно это исправлять.

— Надеешься, что все будет как раньше? Ты мной пользуешься, зовешь в свою постель тогда, когда тебе захочется, а параллельно весь двор оприходуешь?

— Неужели ты ревнуешь, милая?

— А ты ревнуешь клопа, который решил попить не только твоей крови, но и на соседа прыгнуть?

Адам рассмеялся.

— Вот чем ты мне нравишься, так это воображением и смекалкой. Никогда за словом в карман не лезешь.

— Оно не в кармане лежит. Зачем пришел? Хочешь еще чему-то помешать? Приют не отдам, сразу предупреждаю.

— Приют можешь оставить себе, — махнул он рукой. — А вот насчет твоей газеты нужно хорошо подумать.

— Что тут думать? Буду писать про моду и прически.

— Не прикидывайся дурочкой. Тебе не идет.

— Кислое выражение лица мне тоже не идет, но рядом с тобой другое не получается. Если уйдешь, обещаю не строить дурочку и даже физиономию не кривить.

— Я пришлю тебе человека, который будет контролировать твою писанину, — продолжил Адам как ни в чем не бывало, а потом скривился. — Запретить тебе я не могу, так как ты уже это через Эйнара протащила. Но ты ведь понимаешь, что с тобой будет, если ты решишь написать что-то, что мне не понравится?

— Ты оставишь мне разгромный отзыв? Переживу.

— Вряд ли, — спокойно улыбнулся он. — Хотя ты, может быть, и переживешь. А люди, которые стали для тебя близкими?

— Снова начнешь намекать, что Эйнару несчастный случай подстроишь? Он взрослый мальчик, разберется. К тому же дракон, его не так просто убить.

— Не невозможно. И к тому же, помимо него есть много других кандидатов. Графиня Корбентт, милая служанка Ида, несчастный сирота Торрин. Мне продолжать?

Я скрипнула зубами.

— Не нужно.

— Тогда будь умничкой, Алиенора. Или как тебя теперь называть нужно?

— Зови как раньше. Незачем переходить на другой стиль общения.

— Как знаешь, — протянул Адам. — Что еще планируешь помимо газеты и приюта делать? Лучше скажи сразу.

— Да вот, думаю по магазинам прошвырнуться, — сказала я, понимая, что мне ни на йоту не верят. — В театр сходить. Нужно ведь культурно просвещаться. Может, что-то занятное ставить будут.

— Если станет скучно, ты всегда можешь прийти ко мне в спальню, — Адам придвинулся, обдав щеку горячим дыханием. — Обещаю интересное представление.

Я скривилась и отпрянула.

— Спасибо, я не люблю короткометражки.

В этом мире не существовало понятия «короткий метр». Но судя по нахмуренным бровям, Адам все же понял, что его только что смертельно оскорбили.

Еще минуту он гипнотизировал меня взглядом, но в итоге оставил в покое.

В такие моменты посещало желание плюнуть на все, собрать вещи, шкатулку с драгоценностями и красиво уйти в закат. Но нельзя.

Не потому что мне жаль положения. Я все равно здесь на птичьих правах как была так и осталась.

Но у меня есть мои проекты! Возможность что-то улучшить в этом мире, сделать положение женщин не таким плачевным, подарить сиротам шанс на достойную жизнь… Их я бросить не могла.

Так что придется сжать зубы и терпеть.

Но терпеть Адама — полбеды. Когда на пороге моих покоев появился не вездесущая летучая мышь, а Эйнар, я поняла, что терпение у меня на исходе.