Глава 16.1

Рассвет застал меня на пути к конюшне. Я шла туда неохотно, с внутренним сопротивлением, но понимала — выбора нет. Сама же в это вляпалась.

Стэнфорд уже ждал у входа, опершись плечом о деревянный столб. Казалось, он стоял здесь с глубокой ночи, терпеливо дожидаясь свою непутёвую ученицу. На секунду я поймала себя на мысли, что в таком виде он выглядел опасно хорошо. Простая рубашка, заправленная в тёмные кожаные штаны, высокие сапоги для верховой езды. Никакой формы, никакого оружия. Его осанка, взгляд, спокойствие говорили за него лучше любых знаков отличия.

Я крепче обхватила себя за локти, будто могла так заземлиться. Внутри всё скручивалось от волнения.

— Доброе утро, Ваше Величество. Рад, что ты не передумала, — сказал Итан, даже не удивившись.

Он мог бы вставить саркастическое «не сбежала?» или «я уж думал, передумаешь», но не стал. Просто спокойно, как факт.

— Я же не трусиха, — пробормотала я. Хотя на деле — ещё какая! Просто отчаянная.

Он едва заметно усмехнулся. Это была не совсем улыбка, скорее молчаливое «ну-ну».

— Тогда начнем, — отозвался и шагнул внутрь.

Ну что ж. Вдруг смерть от удара копытом — ключ к выходу из этого сюжета?

Выпрямив спину, я пошла за капитаном.

В конюшне было пусто. Видимо, мы с Итаном и правда самые ранние пташки в этом дворце. Воздух тёплый, густой, с терпкой смесью запахов сена, дерева и конского пота. Из стойл доносилось сонное сопение, лошади шевелили ушами, чуя нас, но не особо впечатлялись.

Я сразу заметила самую главную опасность для себя: огромное, чёрное, почти беззвучное чудовище, которое Итан отвязал от столба и повёл ко мне.

Мое тело парализовало.

— О нет.

— Это Душечка, —терпеливо пояснил Стэнфорд. — Спокойная, послушная. Она тебя не тронет.

— Она размером с башню! — возразила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не хватало только красных глаз — и образ адского скакуна был бы завершён.

— Розалия, это обычная лошадь.

— Это огромная лошадь!

— Все лошади большие.

— Я знаю. Просто…

Я бросила на Итана умоляющий взгляд. Тот остался непоколебим.

— Тебе не обязательно сразу садиться, — сказал он мягче. — Сначала подойди и прикоснись.

— Коснуться? — переспросила я, будто он предложил мне дотронуться до раскалённого железа.

Он кивнул:

— Чтобы ездить, нужно сначала привыкнуть к ней.

Я нервно икнула, но шаг вперёд сделала.

Душечка наклонила голову, разглядывая меня умными тёмными глазами. Я почти собралась с духом, почти решилась… и тут Итан, не дождавшись чуда, просто взял мою руку и повёл её к лошадиному боку — видимо, решив, что игра в терпение затянулась.

— Расслабься, — сказал он, вставая за спину и обнимая за талию, не давая отступить. — Она чувствует напряжение.

Не уверена, кто чувствовал мое напряжение больше — лошадь или он сам.

Шерсть оказалась такой, как я ожидала — гладкой, чуть шершавой, живой. Под ладонью дрогнула мышца, лошадь едва заметно повела ухом, будто признавая моё существование.

— Вот видишь? — произнёс Итан.

Я только кивнула. Честно говоря, Душечка уже отошла на второй план. Всё внимание занял мужчина, чья грудь упиралась мне в спину, слишком уверенно, слишком близко.

— Готова попробовать сесть в седло?

— Уже? — я обернулась.

— А ты хотела просто стоять и смотреть, пока солнце не зайдёт?

— Ладно, — выдохнула я, поджимая губы.

Он ничего не сказал, не предупредил, не сосчитал до трёх, а просто взял меня за талию и одним движением усадил на лошадь — без лишних рассусоливаний. Сердце билось в горле то ли от страха, то ли от его рук, уверенно державших меня.

Лошадь подо мной казалась живой скалой. Каждое ее движение отзывалось во мне волнением. Я старалась успокоиться, но пальцы все равно дрожали.

— Дыши глубже, — сказал он. — Она чувствует твой страх.

Он стоял рядом, придерживая меня за поясницу. Тепло его ладони обжигало даже сквозь одежду.

— Я... я не могу, — прошептала я. — Сними меня!

— Можешь, — твёрдо ответил он. — И ты справишься. Я рядом. Доверься.

Я стиснула зубы, проклиная этот день.

— Хорошая девочка, — выдохнул он. Кому он это сказал, мне или лошади, я решила не уточнять.

Ветер трепал волосы, солнце поднималось всё выше. Мы двигались медленно. Поначалу я боялась пошевелиться, но со временем напряжение чуть ослабло.

А потом Стэнфорд сел за мной.

Я резко вцепилась в седло, когда он запрыгнул на лошадь и обхватил меня своими руками.

— Что ты делаешь!? — голос сорвался на испуг.

— Не даю тебе упасть.

Лошадь ускорилась, и его пальцы скользнули выше по моей талии.

— Итан…

— Расслабься, Душечку напугаешь, – лениво отозвался он.

Мои пальцы сжались на поводьях, дыхание сбилось. Его рука смяла ткань блузы, поднялась выше, дыхание задело мою шею.

— Прекрати, — выдохнула я, но даже для самой себя прозвучала неубедительно.

— Розалия, я никогда не сделаю ничего, чего ты не хочешь, — сказал он, чуть сжав мои бока. — И я не позволю тебе упасть.

Тихим сапом мы пересекли мостик через реку, направляясь к стогам сена и сараям.

Я не знала, чего боюсь больше: Душечки, Итана… или того, как сильно мне хотелось остаться в его объятиях подольше.

Внезапно лошадь дёрнулась. Я вскрикнула, теряя равновесие. Всё произошло слишком быстро: пальцы соскользнули с поводьев, ноги запутались в юбке. Я уже готовилась упасть… но мужские руки подхватили меня.

Он держал крепко. Между нами не осталось ни сантиметра.

Я застыла, вцепившись в его рукав. Пальцы дрожали.

— Спокойно, — прошептал он.

— Лошадь…

— Я держу тебя.

Мы остановились у сарая. Итан ловко спешился и помог мне спуститься. Но ноги не слушались, и я шагнула вперёд, прямо в его объятия.

Итан не отстранился, наоборот. Он молча притянул меня ближе, позволяя ощутить весь жар своего тела. Его руки сомкнулись на моей спине, надёжно, уверенно, так, что мне не оставалось ничего, кроме как замереть у него на груди.

Лошадь фыркнула где-то рядом, но это казалось таким далёким, размытым.

— Ты снова дрожишь, — сказал Стэнфорд, наклонившись к уху.

Широкая ладонь скользнула по моему предплечью, затем выше. Я едва не задохнулась от оттого, как остро всё ощущалось. Как будто кожа вдруг стала вдвое чувствительнее. Попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Его прикосновения были лёгкими, но уверенными. Будто он уже знал, что я не отступлю. Будто я уже его.

Губы капитана коснулись моих. Сначала мягко, осторожно. А потом...