Глава 17.2

— Не устала? — спросил он с мягкой заботой. — Может, присядем?

Я моргнула, только теперь осознав, что действительно немного утомилась. Да и солнце начинало припекать.

— Хорошая идея, — согласилась я.

Он кивнул в сторону утопающей в листве беседки.

Внутри нее, на столике в центре, уже стояли кувшин с охлаждённым чаем и несколько изящных тарелок с фруктами и лёгкими закусками.

Ничего не понимая, я нахмурилась и перевела взгляд на Винсента, но он лишь слегка улыбнулся, жестом предлагая мне присесть.

— Вы… подготовились?

— Простая забота о близком человеке, — супруг непринужденно пожал широкими плечами.

В его голосе не было ничего подозрительного. Словно я и правда была для него не чужой. А сам факт того, что он подумал моем комфорте заранее...

Я опустилась на резное деревянное сиденье и взяла бокал с прохладной водой.

— Спасибо, — сказала я тихо, делая глоток.

Винсент сел напротив, положив руки на подлокотники деревянного кресла.

— Ты так удивлена, будто это нечто из ряда вон, — игриво заметил он притворной обидой.

Я на миг замерла.

— Так и есть, — честно призналась.

— Прости, Розалия…

Я подняла на него удивлённый взгляд. Винсент не отвёл глаз. В его выражении не было ни смущения, ни неловкости, а только лёгкая, почти тихая задумчивость.

— Думаю, пришло время это исправить, — выдохнул он, словно спрашивал моего разрешения.

Он протянул мне чашку с чаем. Его движения были неторопливыми, аккуратными. Я нерешительно приняла её, ощутив на мгновение тепло его пальцев.

— Я редко проявлял заботу о тебе. Не протокольную, а… — запнулся он, не сводя с меня глубокого взгляда. — Но знаешь, всё можно изменить. Я бы хотел в это верить.

Голос был мягким и обволак. В нём не было ни капли принуждения, ни намёка на обычную для него лёгкую насмешливость.

— Винсент… — начала я, но он перебил, и голос его стал чуть тише, но звучал уверенно:

— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. Прости. Ты достойна счастья, а не подобия брака.

Я вздрогнула. Да. И мне было жаль.

— Вы не должны извиняться, Винсент, — я заставила себя изобразить участливое сочувствие. — Я… всё понимаю. Это же притяжение истинных пар... Ничего не поделаешь. Вы ведь любите Оливию.

Винсент вдруг нахмурился. Что-то в моих словах будто вывело его из равновесия. Он посмотрел на меня пристально, слишком пристально, с таким выражением, будто собирался сказать что-то важное. Но медлил, решая довериться мне или нет.

Я затаила дыхание.

Наконец, он заговорил:

— Знаешь... я всегда думал, что притяжение истинных пар ощущается иначе.

— Что вы имеете в виду? – удивленно моргнула я.

— Когда я вижу Оливию… — медленно выдохнул он, опуская взгляд, — я будто теряю контроль. Всё исчезает — мысли, ощущения. Есть только она. Я не могу думать ни о чём другом. Ни о ком другом. Это... не похоже на то, что мне рассказывали те, кто действительно нашли свою пару.

Он нервно постучал пальцами по подлокотнику:

— Я должен быть счастлив. Всё во мне стремится к ней. Но иногда… иногда мне кажется, что лучше бы я никогда её не встретил…

Как же так? В книге притяжение истинных пар было глубоким, естественным. Но не таким, не подавляющим.

Я сглотнула, стараясь сохранить спокойствие.

— И мне бесконечно жаль, — Винсент снова поднял глаза, — что ты страдаешь из-за нашего брака.

***

Когда мы уже почти вернулись к замку, Винсент вдруг остановился.

— Подожди.

Я замерла и обернулась к нему. Он стоял на фоне заходящего солнца, которое заливало его силуэт тёплым золотым светом. Лёгкий ветер колыхал края его плаща, растрёпывал золотистые волосы. Но взгляд оставался сосредоточенным.

Он достал из кармана небольшой свёрток, перевязанный тонкой лентой.

— Это для тебя, — негромко сказал он, почти небрежно, но в голосе прозвучала тихая важность.

— Что это? — нахмурилась я.

— Просто посмотри.

В его тоне не было приказа, но слышалось затаенное ожидание.

Осторожно взяв с свёрток, я развернула ткань. Внутри, среди мягкого бархата, лежал браслет. Тонкий, изящный, но прочный. Филигранный узор сплетался в замысловатые завитки, между которыми угадывались символы королевской семьи.

Не может быть! В книге этот браслет принадлежал матери Винсента… и однажды он подарил его Оливии. А сейчас – вручал мне.

— Это… — горло пересохло. — Винсент, я не могу принять такой дар.

Я попыталась вернуть браслет, но он не взял его обратно.

— Почему?

Я неверяще уставилась на него, широко раскрыв глаза:

— Это же фамильная реликвия?

Винсент кивнул, не отводя взгляда:

— Да, он принадлежал моей матери. И теперь я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

Металл казался холодным, но пальцы дрожали от чего-то совсем другого.

— Но почему?.. — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Потому что ты — королева. А этот браслет передаётся от королевы к королеве.

Он говорил без сомнений. Без своей обычной лёгкости. Только твёрдо, просто, будто констатировал неоспоримый факт.

— Ты достойна носить его.

Я сглотнула, не зная, что ответить. И снова посмотрела на браслет в своей ладони.

— Винсент… — начала я, но он медленно протянул руку и коснулся моей.

Тепло его кожи приятно грело. Его пальцы сомкнулись на моей руке мягко, осторожно. Он не тянул, не удерживал, просто держал, будто проверяя, позволю ли я это прикосновение.

Я не отдернула руку, не зная что правильнее.

— Розалия, — вкрадчиво начал он, — я бы хотел, чтобы наши отношения не напоминали союз двух чужих людей.

Я напряглась. Наши отношения сейчас были как раз в нужной для мирного развода кондиции…

— Я отвратительный муж, — он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. — Но я хочу это исправить!

Желудок болезненно сжался. Я же знала, какую роль должна играть. И всё, что происходило сейчас, не вписывалось в мой план.

Он чуть наклонился, словно хотел сказать что-то ещё… но вместо слов коснулся губами моих. Быстро, едва ощутимо. Но слишком явно, чтобы это можно было принять за случайность.

Я замерла.

— Что…?

«Какого чёрта?!»

Сердце сбилось с ритма, а воздух стал слишком тяжёлым.

— Прости, — прошептал он, и на лице его не было ни следа смущения. — Знаю, это не правильно. Но ничего не могу с собой поделать.

И спокойно продолжил вести меня в замок.

Гадство! И как это понимать…?

***

В своих покоях я сидела у окна, рассеянно перебирая пальцами холодные звенья браслета. Свет мягко ложился на тонкий узор, заставляя металл мерцать. Браслет был лёгким, почти невесомым, но на запястье ощущался так, будто сковывал.

Нельзя было его принимать…

Пытаясь унять тянущую тревогу, я глубоко вздохнула. Не помогло.

Развод казался единственным шансом выбраться из этой сказки без трагедии. Винсент должен любить Оливию. В книге он практически не замечал свою жену, кроме как с раздражением или холодным равнодушием.

Но теперь… теперь всё выходит из-под контроля.

Он проявляет внимание, которое выходит за рамки нашей договорённости. Улыбается мне иначе. Дарит подарки, заботится, словно я действительно его жена, а не формальность на бумаге.

А этот поцелуй… К чему он был? Мол, у меня есть любовь всей жизни, но жена тоже ничего?

Не знаю… Винсент не создавал впечатление настолько коварного человека.

Я до сих пор помнила, как замерло сердце в ту секунду. Как на миг всё внутри перевернулось. И главное — он не отстранился, не извинился как человек, оступившийся. А посмотрел мне в глаза так спокойно, как будто… имел на это право.

Что, если он захочет большего?

Я сжала браслет в ладони, стараясь собраться с мыслями. Почему всё изменилось? Почему Винсент стал другим?

Ответ сам напрашивался — Оливии нет в замке. Как только она уехала, он словно проснулся от дурного сна.

И теперь… теперь он почему-то обратил внимание на меня.

Я резко выдохнула. В этом точно кроется что-то важное. Слишком важное, чтобы его игнорировать.

В книге говорилось, что Винсент — потомок оборотней. А Оливия — его истинная пара. Но что, если притяжение работает не так, как я думала? Что, если оно… подавляет волю?

Оборотни ценят своих пар выше всего, это я помнила. Но Винсент сам признался, что чувствует себя неестественно рядом с Оливией, что теряет себя, что становится одержим. Что не может думать ни о чём, кроме неё.

Разве это нормально?

В книге ни слова не было о том, что истинные пары превращают друг друга в марионеток. Говорилось о связи, о любви, но не о потере себя.

И к тому же… Оливия не такая, как в книге.

Черти что! Я должна выяснить больше! Потому что если я не пойму в чем дело, то…

…то мой плохо выстроенный план спасения рухнет.