Глава 4. Оливия.

Я шла по городской улице, ловя на себе редкие взгляды прохожих. Сердце стучало гулко, будто птица в клетке, мечтающая расправить крылья и улететь далеко-далеко.

Вчера семья Де Норд прибыла в столицу, а вместе с ними и штат слуг. Все готовились теперь к свадебному торжеству.

Улыбка не сходила с моего лица — не потому что день был тёплым или потому что я выполняла поручение госпожи Розалии. Просто мысли о нём вновь затуманили разум.

Тот день, когда я впервые увидела Его Величество, навсегда останется в моей памяти.

Помолвка госпожи была важным событием, и мне, как приближённой служанке, выпала честь сопровождать её. Я стояла позади, стараясь не привлекать внимания... но как можно было не смотреть?

Высокий, статный, с ослепительной улыбкой. Лёгкость, с которой он вёл беседу, осанка, сила. Казалось, даже воздух дрожал от его величия. Он был как эльфийский бог – прекрасный и недосягаемый.

И тогда я поняла: моё сердце больше не принадлежит мне.

Но и ему оно не нужно. Ведь он женится на моей госпоже.

Сжав кулачки, я опустила взгляд. От несправедливости хотелось закричать. Почему всё самое лучшее всегда достаётся ей? Наряды, украшения, забота… А теперь и мужчина, чьего взгляда я жажду как воздуха! А мне? Мне только прислуживать.

Всю жизнь я старалась быть правильной: помогала, заботилась, молилась. Мне говорили, что доброта обязательно вознаградится! Но разве это справедливо?

Впереди показалась лавка парфюмера, из которой следовало забрать заказ госпожи. Я вздохнула, пытаясь прогнать тяжёлые мысли.

Но что-то внутри уже дало трещину.

До двери я дошла словно во сне. В голове была сумятица. Где-то в глубине души шептались недобрые мысли, которые я пыталась отогнать. Я старалась… Но всё равно чувствовала, как они возвращаются.

Внутри пахло сладкими маслами и срезанными травами. За прилавком стоял пухлый, добродушный хозяин. Он был увлечён разговором с женщиной в плаще, и я не стала мешать, лишь кивнула и отошла к полкам.

Флакончики на стеллажах манили своей красотой. В лучах света они переливались, будто пухлые звёздочки, заключенные в стекло. Я неосознанно потянулась к одной из них, но вовремя опомнилась — страшно было разрушить такую хрупкую прелесть.

Цветочные, пряные, древесные…Столько красоты! Смогу ли я когда-нибудь позволить себе что-то из этого?

Когда хозяин протянул мне свёрток, я быстро поблагодарила, заплатила и уже потянулась к дверной ручке. Как вдруг сзади прозвучал голос:

—Милая девушка, тебя что-то печалит?

Я вздрогнула. Женщина в плаще теперь смотрела прямо на меня. Глаза — слишком тёмные, глубокие, будто омут. Я вежливо улыбнулась, как учили:

—У всех бывают неудачные дни, госпожа.

Но её взгляд был странным. Словно она видела насквозь. Может мне показалось, но на секунду в её глазах мелькнул зелёный отблеск.

— Не просто день. У тебя буря в душе, — произнесла она мягко, завораживающе. — Я же вижу. Ты такая светлая, красивая, с чистым сердцем!

Я затаила дыхание. Никто и никогда не говорил мне таких слов. Ни госпожа, ни её родители, ни даже другие служанки. Я делала всё правильно: служила, слушалась, верила. И за это… только углы, где надо молчать?

Женщина бережно взяла меня под локоть и вывела на улицу. Её голос был ласковым, тёплым. Словно заботливая мама или добрая волшебница из сказок.

—Этот мир не достоин тебя, — шепнула она. — Где справедливость? Ты же достойна истинной любви и признания!

У меня сжалось в груди. Слова, о которых я сама боялась даже думать, вдруг оказались сказанными вслух. Словно кто-то подглядывал за моими мечтами.

—Какая же любовь, госпожа? — прошептала я, чувствуя горечь на языке. — Я всего лишь служанка.

Женщина резко вскинула уже серьезный взгляд:

—Всё можно изменить. По кому же плачет твоё сердечко?

Я молчала. Признаться? Или соврать? Сердце билось глухо. Какая разница? Я никогда больше не увижу эту женщину.

Еле слышно, почти не дыша, я призналась:

—Он… король. Такие, как он, не смотрят на таких, как я.

Незнакомка на секунду задумалась, затем протянула, будто мурлыча:

—Короооль… Хм. Задача не из простых. Но не невозможная.

Неужели…? Я недоверчиво посмотрела на нее:

—Вы шутите.

—О, совсем нет, дитя, — улыбнулась она. — Я просто… помогаю влюблённым сердцам.

Её слова разливались по мне, как тёплый мёд. Или яд?

—Но как это возможно?

Она мягко, почти весело, сказала:

— Приходи вечером. По этому адресу. — В её руке появился сложенный клочок пергамента. — И принеси что-нибудь, что принадлежало ему.

Я сжала записку, чувствуя, как возбуждение с примесью страха прокатывается волной. Неужели… правда?

—А… что я должна буду вам взамен?

Женщина склонила голову, мягко улыбаясь.

—Ах, милая. А разве помогать — это не радость? У меня есть мечта: видеть, как соединяются те, кто рождён быть вместе. Вот и всё. Я знаю как пробудить чувства истинной пары.

Я замерла.

Есть способ пробудить чувства истинной пары. Холодок прошёлся по коже.

—Правда?

—Разумеется! Я дам тебе зелье. Совсем немного — и ты станешь единственной для него.

Я посмотрела на записку. Руки дрожали.

—Решайся, милая, — прошептала она. — У тебя есть мечта. И она заслуживает сбыться.

—Я… подумаю.

—Подумай, конечно. Но не слишком долго.

Она развернулась и растворилась в толпе.

А я осталась стоять одна, сжимая в руках этот клочок пергамента. И с новым, страшно сладким ощущением в груди:

А что, если всё правда? А что, если я могу получить любовь? А что, если мне… наконец воздастся?