Глава 24. Итан.

Прошло два долгих дня.

Два дня, в течение которых я с трудом сдерживал зверя внутри, разрываясь между долгом и той, кто для любого оборотня важнее любых клятв.

Розалия медленно шла на поправку. Александр уверял, что её состояние стабильно, но каждый раз, глядя на бинты, скрывающие хрупкое плечо, я едва сдерживал ярость.

Это напоминало о том, как близко я был к тому, чтобы потерять своё сердце. И каждый раз грудь будто сдавливало тисками, а кулаки сами собой сжимались от осознания, что если бы я её не оставил, то она бы не испытала всей той боли.

Тьма…

Будь проклята эта Оливия!

Но думать о ней — пустая трата времени. Она теперь в темнице, как и Кинарет. И ни одна из них больше не сможет навредить ни Розалии, ни Винсенту.

Я встряхнул головой, прогоняя усталость, и поднялся со стула, на котором провёл уже не один час. Нужно было проверить темницу, убедиться, что там всё под контролем. Но перед этим я ещё раз взглянул на неё.

Розалия спала. Её дыхание было ровным, но я знал — сон тревожный. Иногда она сжимала пальцы на простыне, хмурила брови, будто даже во сне чувствовала опасность.

Я провёл рукой по нежной щеке, едва касаясь.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал я скорее сам себе, чем ей.

А потом развернулся и вышел, шаг за шагом возвращаясь в роль капитана королевской гвардии.

Допросы в темнице уже закончились.

— Все тихо? – спросил я у Грегора.

— Да, капитан. Я подготовлю отчет по допросу.

Кинарет упивалась своей местью. Это единственное, что из нее удалось вытянуть — она наконец-то получила шанс утолить свою кровожадную обиду. Об остальном она гордо молчала.

Что ж…Лишение магии — худшее наказание для колдуньи. Смерть была бы милосердием. А существовать без сил, одинокой, никому не нужной, да еще и в темнице без окон… вот чего она боялась по-настоящему.

А вот Оливия сломалась.

Она кричала, металась по камере, бредила о любви Винсента, о троне, о плахе для всех, кто ей мешал. Я оказался в этом списке, кстати, первый.

Она призналась. Призналась в том, что Кинарет дала ей зелье, сделанное специально под Винсента. Мол, оно должно было «помочь» сблизиться девушке с королем. Но в отчаянии, когда тот начал отдаляться, Оливия потеряла контроль, загнав в свою голову болезненную, лживую иллюзию о их любви. Перед королевской охотой она вылила на себя слишком много зелья, вызвав у бедолаги отравление парами.

Но что самое ужасное – она в неё верила, что все делает во благо. Верила, что зелье не подчинило разум короля, а лишь помогло ему осознать свою истинную любовь к ней.

А Розалия, добрая душа, настаивала, чтобы Оливию не казнили. Она была уверяла, что та – лишь юная дурочка, мечтающая о другой жизни. Что ж, если Винсент проявит милосердие, то Оливия окажется в монастыре. Среди таких же забытых.

Я выдохнул, провёл рукой по лицу, но усталость не уходила. А после развернулся и ушел.

Плевать на всё! Сейчас мне важна только одна женщина.

Розалия чувствовала себя все лучше и лучше, но все еще была слаба.

Блеск медленно возвращался в её глаза, щёки порозовели, пальцы больше не дрожали, когда я касался её руки.

Но этого было мало. Пока она здесь — спокойной жизни ей не дадут. Винсент может попытаться удержать её. Может снова решить, что его договор важнее моего желания.

Но я не позволю.

Я намеревался забрать её из этого проклятого замка. Она – моя!

В покоях Винсента было душно. Запах лекарственных трав, смешанный с чем-то металлическим, вязко оседал в горле. Александр склонился над королём, проверяя его состояние, а сам Винсент выглядел значительно лучше. Цвет вернулся на его лицо, взгляд был осмысленным, а голос твердым, пусть и хрипловатым от недавней горячки.

— Вам нельзя вставать, Ваше Величество, — твердо сказал лекарь, когда король попытался приподняться.

— Ещё немного, и ты свяжешь меня, как ребёнка, — раздраженно бросил Винсент, откидываясь обратно на подушки.

Да, он не был бы собой, если бы легко подчинился чьим-то указаниям. Даже в ослабленном состоянии его упрямство пробивалось наружу, напоминая всем, кто здесь правит.

Но я пришёл не ради того, чтобы обсуждать его здоровье.

Винсенту уже сообщили о нападении на Розалию, о зелье, которым его одурманили. На его лице не было злости или гнева — только мрачное беспокойство. Он молчал, сжимая пальцы в кулак, а когда заговорил, голос его был глух и напряжен:

— Как она?

Я понимал, почему он спрашивает. Разумеется, понимал. Розалия — его жена, пусть и по договору. Он несёт за неё ответственность, и я видел, как он волновался о девушке и постепенно к ней привязывался.

Непроизвольно вырвался глухой рык.

Я не хотел, чтобы он беспокоился. Не хотел видеть в его глазах тревогу за нее. Не хотел делить это право ни с кем, даже с тем, кто был для неё мужем!

Чертова ревность закипела в груди. Не вовремя.

— Поправляется, — ответил я сдержанно. — Лекари наблюдают.

— Я хочу её видеть, — сказал он, и простыня под его рукой натянулась.

Я стиснул зубы.

— Ты не встанешь с постели.

— Будешь удерживать?

Наши взгляды встретились.

Винсент мог упрямиться сколько угодно, но я знал: его сил сейчас не хватит даже на то, чтобы дойти до ее покоев. Он мог приказать её привести, но…

Розалия и так слишком много пережила. И он это понимал.

— Увидишь, когда пройти сможешь хотя бы три шага, — сказал я жёстко.

Винсент смотрел на меня долго, а потом коротко кивнул. Я скрестил руки на груди и посмотрел на короля прямо.

— Какие у тебя планы на Розалию?

Он вскинул брови, но не выглядел удивленным. Скорее, будто давно ждал этого вопроса.

— Хотел бы наладить отношения с женой. Если не поздно.

Я едва заметно дёрнул челюстью, губы сами сжались в тонкую линию. Винсент это заметил, но не только не отступил, а даже выпрямился, насколько позволяла слабость.

— Я так понимаю, у тебя план тот же, — добавил он, пристально глядя на меня.

— Она — моя истинная пара.

В комнате повисла тишина. Винсент присвистнул.

— Что, как у меня?

Намёк был ясен. Я коротко усмехнулся.

— В отличие от тебя, я способен отличить пару от иллюзии.

— Знаешь, Итан, — протянул он, откинувшись на подушки и глядя на меня с недовольной полуулыбкой. — Мне кажется, что спать с женой друга — это как то низко.

Я медленно выдохнул, но промолчал.

— Честно говоря, я оскорблён до глубины души, — продолжил он с нарочитой серьёзностью. — По-хорошему, мне бы стоило отправить тебя гнить в темницу.

Я скрестил руки. Всё справедливо. Но отказаться от неё я не мог.

— Что замолчал? — спросил он, делая кивок головой и недовольно вскидывая брови. А затем демонстративно тяжело вздохнул.

— Вообще-то, Розалия весьма привлекательная девушка, — он взял с тумбы стакан с водой. — Даже больше. И мне она не безразлична.

Мое самообладание начинало давать трещину.

— И вот теперь, когда я больше не под зельем, с ясной головой… — он чуть искривил губы, явно смакуя ситуацию, — я имею полное право попробовать наладить отношения со своей женой. И потребовать от неё наследников.

Он сделал глоток.

— А что ты на меня так смотришь? У короля должны быть наследники!

Тьма!

Я прекрасно понимал: он в своём праве. Розалия — его жена по закону, и у него есть все основания требовать того, о чём говорит.

Но я тоже в своём праве. Она — моя истинная пара.

— Дай ей развод.

Винсент пристально посмотрел на меня. Он знал, что я к этому приду.

— Ты же понимаешь, — произнёс он наконец, — это политический брак. Для репутации короны столь скорый развод не выгоден.

Пауза.

— И… я не хочу этого.

Будто ведро ледяной воды вылили мне на голову.

— Чёрт возьми, Винсент! — сорвался я. — Тогда я просто забираю её! Наплевать на твои законы!

Он сощурил глаза, но на его лице не было злости.

— Заберёшь? Куда? В леса? Будешь прятаться? — спросил он, без издёвки, с каким-то усталым сожалением. — Ты ведь понимаешь, что это не выход.

Я сжал челюсти. В груди бушевала злость, обрушившаяся на всё и сразу.

Винсент чуть выпрямился, взгляд его потемнел.

— Как король, я могу сделать исключение, — сказал он. — Но только если сама Розалия этого захочет.

Я уже раскрыл рот, но он поднял ладонь, показывая, что не закончил.

— Кроме того, на разведенную в таких условиях женщину ляжет позор. Ей будет трудно найти мужа, если ты вдруг передумаешь.

— Не передумаю, — процедил я.

Винсент слегка кивнул, признавая мою уверенность, но продолжил:

— Даже если так. Вся знать будет обсуждать её. И тебя. Вас обоих. Будут сомневаться в её чести, в твоей порядочности. Ты готов к этому? Она готова?

Я молчал. Стискивал зубы. Он был прав. В каждом слове.

Но...

— Я никогда её не отпущу.

Даже если нужно будет весь мир перевернуть, я не отступлюсь!

Винсент тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он уже понял, что в этом вопросе я непреклонен.

— И ещё кое-что, — добавил я.

Он скривился:

— Ты уже попросил у меня мою жену. А имеешь наглость просить ещё о чём-то?

— Я ухожу со службы.

Винсент моргнул, и на его лице мелькнуло настоящее удивление.

— Что?

— Слагаю с себя полномочия, — повторил я. — Грегор займёт моё место. Прошу освободить меня от должности капитана королевской гвардии.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. А потом… безрадостно засмеялся.

— Невиданная наглость, мой друг! — сказал он, в голосе была не ярость, а усталое раздражение.

— Но за все годы нашей дружбы… Ладно! Считай, что ты свободен.

– Благодарю, мой король.

Одна проблема упала с моих плеч. Осталась главная.

— Но насчёт Розалии… — голос Винсента стал твёрже. — Это решит она. Я собирался сам поговорить с ней. Предложить начать всё с чистого листа.

“Нельзя его бить. Нельзя его покалечить!”

Секунда. Две. Три…

— И если она согласится, боюсь, в замке тебе будут не рады, — произнёс он спокойно.

Дорогие мои читательницы, спасибо вам за поддержку! Спасибо за звёздочки, комментарии и тёплые слова)) Все это очень мотивирует!

До финала этой истории осталось совсем немного, а уже на днях я начну выкладывать новую книгу! Подписывайтесь на мою авторскую страничку, чтобы ничего не пропустить))

И заглядывайте в мой ТГ-канал — там всегда больше контента и закулисья)