Глава 8.2

С капитаном Стэнфордом мы пару раз пересекались на приёмах — и это меня не радовало. В его присутствии я ощущала себя мелкой букашкой, которую дотошно изучают под увеличительным стеклом. Наши разговоры ограничивались вежливыми приветствиями, продиктованными этикетом.

Однажды, проходя мимо рабочего кабинета Винсента, я услышала разговор.

Низкий, напряжённый голос Итана звучал чаще и громче.

Стражники дежурили у пролетов лестниц, поэтому никто не мог помешать моему женскому любопытству: я начала подслушивать.

Мужчины явно спорили. Это уже само по себе было странно — по книге Итан был верен короне и никогда не осуждал решения монарха.

Что-то опять пошло не по сценарию…

Фразы сливались в неразборчивый гул, вперемешку со стуком шагов и глухими ударами, будто кто-то хлопнул ладонью по столу. Но одну фразу, бросившую меня в холодный пот, я расслышала отчётливо:

— Раскрой глаза, Винсент! Эта женщина — не та, кем кажется! Ей нельзя доверять!

Пульс с грохотом отозвался в ушах, сбивая дыхание. О ком он говорил? Неужели понял? Узнал, что я не та, кем должна быть?

Я отшатнулась в сторону как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в проёме появился разъярённый Итан.

Он на мгновение остановился, будто что-то услышал или почувствовал, а потом, не оглядываясь, пошёл дальше.

А я так и осталась стоять в тени еще некоторое время, затаив дыхание.

***

Мелкие несостыковки между реальностью и книжным сюжетом напрягали всё больше.

Если Оливия стала аристократкой под опекой короны, то что ещё может пойти не по плану? Можно ли вообще как-то повлиять на сюжет?

Я пыталась разложить всё по полочкам, найти в этом лазейку, возможность…

Пока не получалось. Поэтому решила продолжать свою игру. Роль безразличной жены, которая закрывает глаза на измены мужа, казалась мне самой безопасной. Я не устраивала сцен, не спрашивала супруга, где он ночует, не бросала колких фраз. А была вежливой, сдержанной и смиренной.

И, как ни странно, такая тактика начала приносить плоды.

На одном из завтраков Винсент долго смотрел на меня. Я ощущала этот взгляд, но не поднимала глаз от чашки.

В зале, кроме нас, никого не было.

— Розалия, что-то тревожит тебя? Ты выглядишь подавленной, — наконец сказал он, откладывая приборы.

Хм... Интересно, почему же?

Пришлось вновь натянуть «искреннюю» улыбку — так же, как делала это последние недели.

— Я прекрасно себя чувствую, Ваше Величество.

Он сжал губы, чуть прищурился:

— Винсент. Прошу, называй меня по имени. Тем более когда мы вдвоём.

Очень хотелось гаденько подковырнуть, закатить скандал, выплеснуть накопившееся напряжение. Но… нельзя.

Супруг сидел напротив, откинувшись на мягкую спинку стула. Внешне казалось, что король спокоен, но напряжённые плечи и пальцы, чуть крепче сжимающие ножку бокала, выдавали его.

— Простите, Ваше Величество, — ровно сказала я, отставляя чашку. — Я всего лишь следую правилам. Тем более мы не настолько близки.

Он замер. Я заметила, как у него дрогнули веки, как дыхание стало глубже.

— Розалия, я… — начал он, но я склонила голову и перебила:

— Не нужно, милорд. Я всё понимаю, — сделала глоток чая, будто этот разговор не имел ко мне ни малейшего отношения.

Пальцы побелели на чашке, но я не дрогнула. Легче было удержать посуду, чем выражение на лице.

— Розалия… — Винсент снова начал, но на этот раз осёкся.

Он окинул взглядом зал, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.

— Да, Ваше Величество?

Я смотрела на него открыто, прямо.

— Прости, что всё вышло так. Ты не заслуживаешь…

— Да, — кивнула я. — Не заслуживаю. Мне тоже очень жаль.

Мужчина закрыл глаза, будто сдерживая раздражение. Затем сделал глоток воды, собираясь с мыслями.

— Оливия…

Я опустила глаза и провела пальцем по ободку чашки. Он замолчал. Потом, после долгого вдоха, продолжил:

— Всё сложнее, чем кажется.

— Конечно, — мягко сказала я. — Я понимаю, как трудно выбирать между страной и женщиной, которую любишь.

Винсент поставил бокал чуть резче, чем следовало бы. Я откинулась назад, сцепив пальцы на коленях.

— Не волнуйтесь, милорд, — проговорила с лёгкой улыбкой. — Я не осмелюсь вам мешать.

Мы ведь уже обсуждали этот момент в брачную ночь, но, похоже, мои слова всё равно застали его врасплох. Он замер, и я заметила, как медленно напряглись его скулы.

Король, кажется, ждал чего угодно: слёз, истерики, упрёков. Но не ледяной вежливости.

И именно она, похоже, задела его сильнее всего.

С того дня за завтраками он пытался разговаривать со мной. Сначала осторожно, будто проверяя границы дозволенного. Иногда просто бросал дежурные фразы о погоде или о расписании встреч на день, но со временем в этих разговорах проскальзывала незаметная теплота.

Однажды он даже пригласил меня на конную прогулку в королевский лес. Это было внезапно, неуместно, даже странно.

По сценарию супруг должен был постепенно разочароваться во мне, отдалиться, проводить всё больше времени с Оливией.

Но вместо этого я замечала в нём что-то похожее на нерешительность и тень сомнения.

Я не могла объяснить, что именно происходило между нами. Но порой казалось, что даже он сам не уверен в своих чувствах.

Король будто испытывал угрызения совести за то, что оставил меня одну. И пытался вывести наши отношения хотя бы на приятельские.

Я отказалась от прогулки — спокойно, вежливо, без тени пренебрежения, сославшись на занятость.

Винсент кивнул, не возразил. Но я заметила, как напряглась его челюсть.

Думаю, он ждал другого ответа. И, кажется, не хотел в этом признаваться даже самому себе.

Иногда мне казалось, что он хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. Я чувствовала едва заметные паузы в его речи, виделa, как он будто бы хочет протянуть руку, но заставляет себя не делать этого.

«Что ж, главное , чтобы такими темпами до требования наследника не дошло» — мысленно хохотнула я, радуясь, что на горизонте маячит призрачный шанс хорошего конца для моей истории.

Вечером будет еще одна глава (наконец-то с капитаном) :)