12

Я окинула взглядом присутствующих. Все с благоговением смотрели на свои десерты, готовясь к этому странному ритуалу. Их лица выражали предвкушение, словно это был не просто десерт, а какое-то священное действо. Все, кроме моей семьи. Сестры и отец смотрели на происходящее с едва заметной насмешкой, словно весь этот ритуал был для них не более чем нелепым фарсом.

Однако, заметила я, никто из них не отказался от десерта. Что ж, была не была. Я решила попытать счастья. В конце концов, это императорский дворец. Не может же здесь быть все так плохо, верно?

С неожиданным предвкушением я взяла ложечку, отломила кусочек пирожного и отправила его в рот. На мгновение я даже позволила себе надежду на то, что все будет хорошо.

Гнев. Это было первое, что я почувствовала. Горечь! Невыносимая, ужасающая горечь, от которой моментально к горлу подкатила тошнота. Вкус был настолько отвратительным, что казалось, будто я откусила кусок полыни, смешанной с желчью.

Не думая о приличиях, я вскочила со стула. На глазах у всех присутствующих выплюнула пирожное в салфетку, а затем схватила бокал с вином и залпом осушила его, пытаясь избавиться от отвратительного вкуса. Вино обожгло горло, но даже оно не смогло полностью перебить эту ужасную горечь.

В зале воцарилась гробовая тишина. Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, полные священного ужаса и шока. Казалось, время остановилось. Никто не двигался, не говорил, даже, кажется, не дышал. Только звон упавшей где-то вилки нарушил эту жуткую тишину.

Но два взгляда отличались от остальных.

Жаннет. Ее глаза светились злорадным весельем. Она явно наслаждалась моим позором, едва сдерживая улыбку. В этот момент я почувствовала, как внутри меня закипает ярость. Неужели это она? Опять?

И… одна из моих сестер. Та самая, что не сводила с меня глаз весь вечер. Она склонила голову набок, глядя на меня с каким-то странным интересом. В ее взгляде не было ни шока, ни осуждения — только любопытство и что-то еще, что я не могла разгадать. И в этот момент я поняла — это Инес. Та самая, что прислала записку.

Я сглотнула, чувствуя, как горечь во рту медленно отступает. Но горечь позора и осознания того, что я только что устроила, никуда не делась. Она разливалась по всему телу, заставляя щеки гореть от стыда.

Что теперь? Как выкрутиться из этой ситуации? И главное — что скажет император? Я боялась даже поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

Эридан рядом со мной застыл, словно статуя. Я чувствовала, как от него исходят волны гнева.

Прости, муженек, но это никто не смог бы проглотить. Песок в сравнении с этой гадостью просто детская шалость.

— Я наслышан о вашем демонстративном нежелании соблюдать наши традиции, — разнесся голос императора над нашими головами. — Но был уверен, что у меня в гостях вы не станете проявлять подобного пренебрежения, Сола Макгоул. Или мне называть вас Бэстомэ?

Да хоть чертом меня назови! Вкус у этого десерта не изменится!

Постойте, он намекал на развод? Да! О, боже, да!

— Прошу прощения, ваше императорское величество, — медленно поднялся Эридан со своего места. Его голос звучал спокойно и уверенно. — Моя супруга сегодня неважно себя чувствует. Возможно, сказывается беременность.