Глава 16. Правда

Дианора.

Родной лес словно дышал со мной в унисон. Сумерки сменились тьмой, и тем отчетливее я видела, как блестят глаза Кастиана.

Он ждал.

Ждал того, что поможет оправдать всё, что он творил.

Вот только правда была иной. Но прежде чем вскрывать детские раны, я решила сказать то, что следовало давно.

— Не пытайся меня отравить. Короли уже совершали эту ошибку и были наказаны. Моя сила выжигает всё, что способно навредить. Легкий туман и слегка онемевший язык — всё, чего можно добиться даже сильным ядом.

Кривая улыбка едва тронула его губы. Принц и не сомневался, что избавиться от темной ведьмы не так уж просто.

Но не мог не попробовать.

— Что ж, я попался, — он поднял руки, словно сдаваясь. — Но чего ты ждала? Возомнила, что я влюбился? Я лишь на время потерял контроль, ведьма. Это всего лишь инстинкты и магия. Ты не отберешь мой разум. Я всё ещё помню, что в теле женщины скрывается монстр.

О разуме я могла бы поспорить. Но не сегодня.

Сегодня он сам поймёт, что натворил. Или не поймёт…

— Той ночью на нашу карету напали, — начала я.

Кулаки Кастиана сжались с таким хрустом, будто он дробил сухие кости. Ехидство исчезло, оставив лишь мертвенную бледность и заострившиеся, хищные черты.

— Мою мать забрали первой. Её должны были привести к королю Севера. Только это спасло нас с королевой Красилой… и то лишь на время. Мы не успели сбежать. Снег, холод, тогда стены ещё не было. Нас некому было спасти, а спрятаться от северян на их земле было негде.

Я сидела на троне, безразлично царапая подлокотник, а воздух вокруг начал вибрировать, наполняясь запахом озона и горькой полыни.

Его магия, ядовито-синяя и тяжёлая, змеями оплетала руки, впиваясь в кожу и поднимаясь к плечам. Казалось, под его кожей вместо крови пульсирует яростное сияние.

Воспоминания детства, о которых мне не позволяли говорить, лились, словно все эти годы ждали, когда их наконец отпустят.

С каждой новой деталью Кастиан становился всё злее. Каждое упоминание имени его матери словно вонзало в него стрелу.

В конце концов он не выдержал.

— Это всё я знаю, ведьма! Не пытайся меня разжалобить! — голос сорвался на крик.

Щиты вспыхнули прежде, чем я успела понять, что происходит, и в них тут же ударила волна его силы. Колючие искры разлетелись по лесу.

Кастиан прикрыл глаза, глубоко вздохнул, возвращая контроль.

— Кинжал. Он был в твоей руке. Это видели все и стражи, и мой отец, и твой. Все! Вот только, в отличие от них, я не верю, что ты не знала, что делаешь.

Голос звучал хрипло, натянуто, будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Ты прав, я знала, что делаю. Но мне не хватило сил, — ответила я, и по лесу прошёл ледяной ветер, раскачивая ветви.

— Ты заставила её умирать в муках несколько дней! — он почти рычал, и за его спиной взметнулся пыльный вихрь из сухих веток. — А меня — сидеть у постели и смотреть, как она медленно угасает.

— Я подарила ей шанс проститься с сыном, которого она любила, — спокойно возразила я, лениво перебирая пальцами.

Меня не трогал его гнев. Я переживала эту ночь слишком часто в своих кошмарах, и теперь это были лишь тусклые отголоски воспоминаний.

Для Кастиана всё происходило впервые. И, не найдя никого другого, он просто назначил меня виновной в смерти своей матери.

Мои слова ничего не изменят. Ему не нужна правда, ему нужен тот, кому можно отомстить.

Вот и сейчас он в очередной раз выбрал виновного в гибели королевы, спрыгнул с камня и врезался в мои щиты.

Движение было таким быстрым, что я увидела лишь смазанную тень, охваченную синим огнём.

Полупрозрачный купол между нами задрожал, по нему поползли трещины, пахнущие грозой и древней хвоей.

— Я пыталась её спасти, но мне было шесть, Кастиан, — я смотрела на него снизу вверх, и мое лицо оставалось неподвижной маской. — Тебе было одиннадцать, но ты возомнил себя взрослым. А мне было всего шесть, и я даже не пыталась играть в эти игры. И, в отличие от тебя, не владела магией. Меня не успели научить. Всё, что я могла, — вынуть кинжал и остановить кровь. Бороться с ядом было не под силу.

— Она не должна была вмешиваться. Стоило оставить тебя северянам, как это сделала твоя мать!

Последняя фраза ударила под дых сильнее любого заклинания.

Я многое могла стерпеть, но не попытку оскорбить память моей матери.

Глаза вспыхнули зелёным огнём, я наклонилась вперёд. Ещё слово и своим грязным языком он будет вымывать камни тронного зала.

— Моя мать погибла и забрала с собой первого советника, который вёз её к королю! — с рук сорвались зелёные искры. — Не смей говорить о ней так! Она сделала то, что была должна. И твоя поступила так же. Защищая меня, она позаботилась о тебе и о своём королевстве.

Наследник меня не слышал. Злость и детские обиды затуманили его разум.

— Я потерял всё. Из-за тебя я потерял всё. Королевство, семью, дом, своё детство. Когда её не стало, я потерял всё. Из-за тебя, ведьма. И как ты ей отплатила? Стала темной, лживой…

Он выдохнул, кулаки хрустнули, камень за его спиной треснул. Он стоял, как пылающая статуя: глаза светились зеленью, руки были охвачены магическим огнём.

Мои щиты вспыхнули ярче, вокруг закружилась его сила.

Он лишился семьи, и проще всего было обвинить не своего алчного отца, а девочку, которая вынула кинжал и якобы ускорила кончину королевы.

Я уже поняла, что до его разума мне не достучаться. Но должна была сказать это вслух.

— Я не знала, что король Тиманор такой. Со стороны он казался достойным правителем и отцом. Но, похоже, не только ты игнорируешь очевидное, веря в то, во что проще поверить.

Я взмахнула рукой, и его сковала сила, обрывая потоки.

— Хватит магии, Кастиан.

Принц зарычал, но сопротивляться не стал. Опустил голову и рухнул на колени. Ему не совладать с моей магией, особенно после того, как он расплескал свою в бессмысленной ярости.

— Веришь ты мне или нет, но у Красилы не было выбора. Она одна из немногих, кто точно знал: если Зачарованный Лес падёт, вас не спасёт ни золото, ни гордыня.

Я в последний раз попыталась образумить наследника, но в ответ лишь сжались его кулаки.

— Твоя ложь не спасёт тебя, ведьма. Я убью тебя, как только освобожу Светлую. Даю слово, ты заплатишь за то, что разрушила мою жизнь, — едва слышно прошептал Кастиан.

После этого слова были излишни. Он не готов меня слушать. Любые слова — как камни, брошенные в бездонный колодец.

Я больше не собиралась ничего объяснять.

То хрупкое перемирие, в котором мы жили последний месяц, дало трещину. И в этот раз, судя по пылающему зелёному взгляду, оставаться с ним в спальне стало по-настоящему опасно.

Я недооценила ненависть принца.

Ненависть, родившуюся тогда, в снегах, когда он понял, что мать ушла, защищая чужого ребёнка. И я не уверена, что правда смогла бы его успокоить. Он готов верить только в то, что ему удобно.

В противном случае вся его жизнь превращается в жалкое оправдание. Мстить девочке, которая пыталась спасти твою мать, — клеймо, от которого не отмыться. Совсем не тот образ, каким Кастиан пытался казаться.

Ничего общего с честью и достоинством.

То, что я наконец всё сказала, сняло с меня груз вины перед королевой Красилой. Она хотела, чтобы её сын знал: она не бросила его, а спасала.

Вот только до наследника это так и не дошло. Он был слишком горд, упрям и зол, чтобы меня услышать.

Правда прозвучала. Верить или нет — его выбор.

Трон погас.

Птица слетела с моей ладони, стоило лишь о ней подумать.

В этой прогулке было одно утешение. Оковы сняты, теперь открытие Колыбели дастся легче. И маска покорности слетела с моего постельного раба.

Несмотря ни на что, он бы убил ведьму, получив то, за чем пришёл. В этом не было сомнений. Вот только Кастиан не получит ни Светлую, ни мой трон.

Игры закончились. Пора вспомнить, кто я.

***

Брайтон с лошадью появился спустя час.

Он осмотрел меня, затем Кастиана, всё ещё связанного магией и стоявшего на коленях.

— Думаю, стоит отвезти вас, госпожа, а потом я вернусь за этим, — кивнул он в сторону наследника.

— Нет. Он поедет сам. А для тебя будет поручение, — я протянула Брайтону руку.

Игры закончились. Теперь Кастиана ждала служба ведьме.

Всё так, как он хотел.

Я стану злой тёмной тварью, пока не закончится договор. И я даже знала, как сократить его срок.

Пока Брайтон помогал Кастиану забраться на лошадь, а затем следил, чтобы тот не упал, я обдумывала сроки.

Примет ли магия спасение в озере как равноценную плату?

Это нужно было проверить. Но ждать до утра не было сил.

Как только мы подъехали к дворцу, я сама спрыгнула с коня, собираясь сразу же отправиться в библиотеку и найти фолиант.

— Приведи его в чувство, а потом напои снотворным отваром. Найди цепи и прикуй к стене у кровати, — быстро приказала я.

Кажется, за спиной прозвучал хриплый смех принца.

Наконец он получил то, во что верил.

Однако в этот раз мне было всё равно. Как ни странно, впервые не было ни злости, ни желания мстить. Даже усталость на время отступила.

Свиток с договором лежал в библиотеке.

Ровные строчки плясали перед глазами, и я произнесла фразу, которая должна была изменить клятву:

— Спасение в пещере я принимаю как плату за выполнение данного договора, — выдохнула я, вливая силу.

Текст пошёл рябью, а затем сократился всего на один пункт. И это был вовсе не тот пункт, который мне нужен.

Поступок Кастиана приняли в зачёт скота, который он должен был пригнать в поселки.

— Да уж… похоже, спасение было не таким бескорыстным, как я считала.

Вздохнув, я свернула лист и убрала его в стол. Над сроками придётся подумать. Ведь спасать меня после нашего разговора принц явно передумал.

Дай ему волю, он бы с удовольствием засыпал озеро камнями, чтобы я ушла ко дну и больше не всплывала.

Откровенно говоря, в комнату было страшно заходить. А когда я увидела спящего у самой кровати прикованного мужчину, по коже прошел холодок.

И как тут уснуть с монстром на цепи под боком?

Однако магия и прилив сил постепенно утихли. Сначала голова стала тяжёлой, затем комната качнулась.

Последствия удара никуда не исчезли, и, в отличие от действия зелья, с этим моя сила не справлялась. Лечить других — не значит вылечить себя.

Зря я переживала, что долго не усну. Стоило коснуться подушки, как я тут же провалилась в темноту.