Глава 28. Зелье

Дианора.

Едва голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон.

Снился лес. Древний дуб, возле которого я когда-то произносила клятву. Не помню, в чём именно клялась, но волосы у меня были белыми, а глаза полны детской обиды.

И именно из этого странного видения, то ли воспоминания, меня выдернула холодная рука, а потом что-то мокрое и неприятное, медленно стекающее по коже.

Сон рассеялся, а ему на смену пришёл жар. Магический огонь лизал тело, внутри всё горело и зудело от нарастающей силы.

— Жарко... — выдохнула я, распахивая глаза, и тут же ощутила холодную ткань у себя на лбу.

— Ди, ну разве так можно? Ты вся горишь, — устало пробормотал Кастиан. — Король за ужином рассказал про зелье. Ты хуже ребёнка, пьешь всякую дрянь, да ещё и накануне затмения.

Принц выглядел бледным и измученным. Сидя на краю кровати, он раз за разом опускал полотенце в таз с прохладной водой и осторожно проводил им по моему пылающему телу. Облегчения это не приносило, кожа горела так сильно, что от каждого прикосновения ткань, казалось, исходила паром.

Слова Кастиана пусть медленно, но всё же дошли до сознания.

— Отец сказал, что это зелье готовила мама. Я узнала запах. Так всегда пахло во дворце накануне открытия Колыбели.

Маг тяжело вздохнул, покачал головой и приложил прохладную ткань к моей шее. От облегчения хотелось стонать, но я только прикрыла глаза и судорожно выдохнула.

— Состав этого чудо-зелья ты у короля, конечно же, не спросила, — с явным упреком заметил он.

Не спросила.

Потому что отвар готовил отец. Я видела, как он бросал травы в кипящую воду, а потом совершенно спокойно протянул мне кубок.

— Оно пахло обычными травами.

— Жасмином, — бросил маг. — К счастью, в отличие от тебя, я всё-таки проверяю, что пью. Меня магия Солнцеликой от яда не защитит, а твой отец очень старательно пытался напоить меня этой дрянью.

Вот теперь сознание прояснилось окончательно.

Зачем бы отцу поить принца настойкой, разгоняющей магию перед затмением?

Что-то здесь не сходилось, и моя пылающая кожа только подтверждала это.

— Ты узнал состав? Что там было? — запоздало спросила я.

— Кора дуба, жасмин и еще куча трав, названия которых я впервые слышал. Этого оказалось достаточно, чтобы я очень вежливо отказался.

Того, что запомнил Кастиан, уже хватило.

Это был вовсе не яд.

Отец сделал кое-что куда хуже, и жар под кожей был только началом.

— Кора или листья? — резко переспросила я.

Теперь я почти не сомневалась, что прогулка к монастырю была лишь удобным предлогом.

Кастиан на мгновение задумался, потом нахмурился, явно уловив неладное.

— Кора. Точно кора. Ты знаешь, что это за отвар?

— Он разгоняет магию. Но обычно используют листья. Кора дает своеобразный побочный эффект.

— Жар? — прищурился он, и в этом предположении уже не было ни капли уверенности, только слабая надежда на чудо.

Чуда не случилось. Я медленно качнула головой.

— Она ослабляет волю и усиливает инстинкты.

Принц выругался сквозь зубы, а моя кожа вспыхнула еще сильнее, словно раскаленный свет растекся внутри, собираясь где-то под рёбрами и ниже живота.

Магия больше не просто бурлила — она искала выход.

Я судорожно вдохнула, вцепившись пальцами в простыню.

— Ди?.. — Кастиан нахмурился, снова касаясь мокрым полотенцем моей шеи.

Прохлада принесла облегчение лишь на мгновение. Уже через секунду кожа снова пылала так, будто меня бросили в костёр.

— Отец... он ничего не перепутал, — прохрипела я, с трудом выталкивая из себя очевидное. — Он сделал это намеренно. Решил, что без его вмешательства внучки не будет.

Рука мага застыла в воздухе. Зелёные глаза округлились, на шее дернулся кадык.

— Очень смешно, — процедил принц, снова опуская ткань в воду. — Если старик решил таким образом подтолкнуть нас к детям, то он просчитался. Я просто перестану есть и пить всё, что готовит его новый друг-повар. И тебе советую сделать то же самое.

Несмотря на раздражение, двигаться он стал осторожнее.

Медленно проводил влажной тканью по раскаленной коже, старательно избегая слишком чувствительных мест и держа полотенце так, чтобы случайно не коснуться меня пальцами.

Только тяжело вздымающаяся грудь и слегка затуманенный взгляд выдавали, чего ему стоит просто сидеть рядом.

Магия Солнцеликой уже наполнила комнату.

Я больше не могла её удерживать, а кулон, пусть и сдерживал силу, всё равно не был способен полностью подавить отголоски. Всё внутри рвалось к мужчине напротив — к теплу его тела, к голосу, к рукам.

После очередного тяжёлого вдоха Кастиан резко поднялся на ноги.

— Я позову Брайтона. Или твоего отца. Нужно понять, как снять действие этой дряни.

— Нет! — отчаянный возглас оборвал его на полуслове.

Я даже приподнялась на постели, не думая о боли.

Принц замер возле кровати.

— Дианора...

— Не уходи, — уже тише выдохнула, взгляд сам собой скользнул по его фигуре.

Почему я раньше не замечала эти рельефные мышцы, проступающие даже под тонкой рубашкой?

— Не уходи. Они не помогут... А я не хочу оставаться одна, — протянула ему руку.

Кастиан шумно втянул воздух.

— Мой контроль не безграничен. А ты сейчас сама не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю, — шепотом соврала.

На самом деле мысли путались. Жар плавил сознание не хуже раскаленного металла. Даже тонкая сорочка казалась невыносимо тяжёлой, липла к телу и мешала дышать.

Я нервно дернула завязки на груди.

— Ди... не надо.

Его голос стал ниже. Хриплым. Опасным. Но маг всё ещё держался на расстоянии. Только смотрел так, будто ещё немного и окончательно сорвется.

— Помоги мне... мне нечем дышать, — прошептала я, сама не узнавая собственного голоса.

Он медленно провёл ладонью по лицу.

— Если я не сдержусь, ты потом меня возненавидишь, — прозвучало как-то обреченно. Странно... и куда только подевался самодовольный мерзавец, который целовал меня на тренировочной площадке?

— Я и так тебя ненавижу. А теперь помоги, — слабо усмехнулась я, пытаясь справиться с дрожью.

Несколько долгих секунд он просто смотрел. Ждал, что-то решал или уговаривал собственную гордость развернуться и уйти. А потом всё-таки подошёл ближе. Осторожно сел рядом и коснулся моего лба тыльной стороной ладони.

Проклятая магия тут же рванулась навстречу. Кулон обжег кожу, предупреждая, что вот-вот треснет, а я только устало прикрыла глаза.

Пальцы сами потянулись к цепочке на шее.

Кулон скользнул вниз, тяжело ударившись о простыню, и в ту же секунду воздух в комнате будто стал плотнее.

Кастиан резко втянул воздух сквозь зубы и замер, глядя на меня так, словно перед ним сидела не женщина, а голодное пламя, способное сжечь его заживо.

— Ди... — напряжение в его голосе было почти осязаемым. — Не играй со мной сейчас. Потому что я и так держусь из последних сил, — почти прорычал принц.

Поздно.

Магия уже тянулась к нему. Неистово. Жадно.

Я сама подалась вперёд раньше, чем успела испугаться собственного решения. Ладонь скользнула по его шее, зарылась в светлые волосы, и я первой коснулась его губ.

Поцелуй вышел неровным. Горячим. Почти отчаянным, будто внутри меня что-то слишком долго держали взаперти и вот оно наконец вырвалось наружу.

Кастиан глухо застонал прямо мне в губы, и в следующую секунду его выдержка рассыпалась.

Руки сжали талию резко, почти болезненно, притягивая вплотную, а меня уложили на подушку.

— Солнцеликая... — хрипло выдохнул он над самым ухом. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?..

Нет. И это пугало сильнее всего.

Жар под кожей вспыхивал всё ярче с каждым прикосновением, с каждым вдохом. Магия отзывалась на него так, словно именно этого и ждала всё это время.

Я дрожащими пальцами вцепилась в ворот его рубашки.

— Не смей останавливаться, — прошептала прямо в его губы.

Несколько мучительно долгих секунд Кастиан смотрел мне в глаза. Будто ещё пытался удержаться.

А потом резко перехватил мое запястье, прижал к подушке и поцеловал снова — совсем иначе. Голодно. Жадно.

Я не поняла, в какой момент осталась без одежды, даже не заметила чужого веса. Только странное облегчение, когда мы стали двигаться в одном ритме.

Магия сплеталась, тянулась и обжигала изнутри и снаружи, а наши тела просто поддавались тому, чего требовала сила Солнцеликой.

— Отпусти магию, мне нужно больше, — шептала я в ухо магу, впиваясь ногтями в его плечи.

И Кастиан подчинился. Его сила ощущалась как спасение, как вода, которая гасила тот пожар, что полыхал внутри.

Кажется, мы оба совершенно лишились контроля. И так же обессиленно рухнули на постель, как только наслаждение сменила мёртвая усталость.

— Ты убьёшь меня утром, — прошептал Кастиан, притягивая меня ближе и устраивая у себя на груди.

— Это будет утром, — сонно отозвалась я.