Глава 47. Она моя

Дианора.

Два года спустя.

Магия расплывалась кольцами по озеру, а я устало прикрыла глаза.

Восстанавливать Стену оказалось проще, чем строить заново. Но учитывая, что занимались этим только я и маги из Залива Ветров, работа всё равно продвигалась мучительно медленно.

И всё же оно того стоило. Ледяные глыбы, скреплённые магией Солнцеликой, не разрушит даже войско северян.

Но бывали и такие дни, как сегодня.

Очередной зуб Лавиры, очередной участок Стены и скорое Затмение. Хотелось просто выключить весь мир вокруг и насладиться тишиной.

Вместо покоя я вновь ощутила чужую магию и услышала шаги.

— Если ты снова принёс новость об очередном “подвиге” Бастиана и его ненормальной женушки, меня это мало интересует, — не открывая глаз, ровно произнесла я.

Даже спустя два года будущая правительница Грозовой Бухты никак не могла успокоиться и оставить мои уши в покое.

Она платила даже торговцам, чтобы те распространяли сплетни о её счастливом браке, будущем ребёнке и безумно влюбленном молодом супруге.

Как бы Кастиан ни разыгрывал отца Лавиры, в Грозовой Бухте девочку по-прежнему негласно приписывали Бастиану.

Я прекрасно понимала, что рано или поздно это станет поводом заявить права на мой трон. Но ни оправдываться, ни публично объявлять Кастиана отцом не собиралась.

После стольких лет в такую историю всё равно никто бы не поверил. Высокомерный и гордый Король Ветров позволяет считать собственную дочь бастардом другого мужчины? Звучало слишком нелепо даже для придворных сплетен.

Кастиан ошибся. Его визитов и слухов оказалось недостаточно. Единственное, что действительно могло отпугнуть этих жадных стервятников, — наша свадьба.

А к этому я по-прежнему была не готова

Очередная новость, которую Кастиан решил сообщить там, где лишнюю магию мгновенно поглотит озеро, была написана у него на лице.

— Они собирают СОВЕТ. Если верить моим шпионам, собираются насильно признать Лавиру его дочерью. Как бы принц ни играл в гордость, против жадности собственного отца и советников он оказался бессилен.

Я лишь улыбнулась и откинула голову на нагретый солнцем камень.

— Интересно, и как же они собираются доказывать, что она его, если я буду всё отрицать?

Кастиан оказался рядом слишком быстро. Слишком резко.

После нескольких лет его показной осторожности это выглядело странно. Судя по пылающему зелёному взгляду, короля совершенно не забавляли попытки Грозовой Бухты подобраться к моему трону.

— Магия, — почти прорычал он. — У Бастиана магия воды. Если второй стихией Лавиры окажется вода, это докажет их родственную связь.

— Тем хуже для него. У моей дочери магия Солнцеликой, Кастиан. Он ничего не докажет и ничего не найдёт, — спокойно ответила я и снова закрыла глаза.

Такая проверка скорее успокаивала меня, чем пугала. Но упрямый маг будто не услышал ни слова.

Он встряхнул меня за плечи и заставил посмотреть прямо в глаза.

— Это серьёзно, Дианора! — сорвался Кастиан. — Вторая стихия не исчезает полностью. Она всегда оставляет след. То, что в ней больше силы Солнцеликой, ещё не значит, что артефакт не распознает вторую...

Его упрямство раздражало.

Крепкая хватка тоже.

От мужских пальцев по коже неожиданно расползся жар. Магия внутри отозвалась, потянулась навстречу знакомой силе, и от этого стало не по себе.

Слишком давно он ко мне не прикасался.

После рождения Лавиры я почти поверила, что всё закончилось. Что магия успокоилась, а вместе с ней исчезло и это безумное притяжение.

Но сейчас оно вернулось.

Резкое, неожиданное и пугающе знакомое.

— Ничего не случится! И не смей меня трогать! — рявкнула я, резко вырываясь из его хватки.

И только тогда поняла, насколько сильно он напуган.

За все эти годы я ни разу не видела Кастиана таким. Злым — да. Уставшим — постоянно. Раздраженным, самодовольным, насмешливым, безжалостным — каким угодно.

Но не испуганным.

Он отпустил меня, однако продолжал тяжело, рвано дышать, словно загнанный волк. Этот маг смотрел на меня так, будто только что услышал собственный смертный приговор.

— Я не могу её потерять, — наконец хрипло выдавил он.

Я уже почти выбралась из воды, но замерла, пораженная его признанием.

Кастиан опустился на колени прямо в мелководье, кожаный шнурок лишь наполовину удерживал растрепанные светлые волосы, а в зелёных глазах застыло глухое, беспросветное отчаяние.

Настоящее.

Неприкрытое.

И всё же я не до конца понимала причину его паники.

— Лавира считает тебя своим отцом, Кастиан. Никакие придворные интриги и бумажки Грозовой Бухты этого не изменят, — попыталась успокоить короля.

Он криво, горько усмехнулся и покачал головой.

— Она моя. И я скорее уничтожу всю Грозовую Бухту, чем позволю им прикоснуться к малышке. Если они придут устраивать свои проверки — будет война. Я не отдам свою дочь этим жадным ублюдкам.

Я видела, как сильно он привязался к Лавире за эти два года. Видела, как она расцветает в его руках, как заливисто смеётся при его появлении и мгновенно засыпает, уткнувшись в широкое плечо.

Но этот безумный, яростный взгляд...

Так невозможно было играть ради чужого бастарда.

Внутри меня что-то перевернулось.

— Ты... всё это время знал, что она твоя? — тихо спросила я, не сводя с него взгляда.

Кастиан хрипло рассмеялся и запрокинул голову.

— Я бы отдал за неё всё своё королевство, Дианора. Но я прекрасно помню условие. Светлая родится только если ты этого захочешь и только от того мужчины, которого выберешь сама. Твой отец всё подтвердил.

Я не собиралась раскрывать эту тайну. Это было опасно, преждевременно и, возможно, глупо.

Но если Грозовая Бухта действительно собиралась начать войну и потребовать проверки родства, он должен был знать правду.

Достаточно того, что мы тратили все силы на восстановление Стены. Нападки советников и отца Бастиана были последним, что сейчас требовалось нашим королевствам.

Я не позволю жадным магам разрушить то, что с таким трудом восстановила из пепла собственных ошибок.

Тяжело вздохнув, я поправила волосы и выше вздернула подбородок.

— Как оказалось, даже у моей магии бывают исключения, — каждое слово давалось удивительно тяжело. — Особенно когда сила нестабильна, а единственный молодой маг поблизости — наглый самовлюблённый принц Ветров. Она твоя, Кастиан. И Бастиан это прекрасно знает. Мы никогда не были близки.

На этот раз он не произнёс ни слова.

Кастиан просто застыл на коленях посреди озера, неотрывно глядя на меня так, словно не верил услышанному. Словно впервые за долгие годы потерял способность двигаться и говорить.

Лишь частое дыхание выдавало бурю мыслей, а золотистые всполохи магии, заскользившие по его рукам, выдавали растущий гнев по мере того, как правда постепенно превращалась в осознание.

Что ж...

— Напиши Бастиану. Пусть образумит совет и своего отца. Они собираются начать войну, которую проиграют.

Я не ждала ответа и не собиралась наблюдать за тем, что произойдет, когда он окончательно поймёт, что всё это время считал чужой собственную дочь.

Развернувшись, я уверенно направилась к лошади.

Я вручила палачу меч. Оставалось лишь ждать, обрушит он его на мою шею или нет.

***

Первые тревожные знаки появились, когда король впервые за два года проигнорировал приглашение спуститься к ужину.

— Где Его Величество Кастиан? — спросила я у старого дворецкого, и тот лишь тяжело, сочувственно вздохнул.

— Король с того самого часа, как вернулся из леса, находится в детской, Ваше Величество. От ужина и вина он наотрез отказался.

Когда я тихо приоткрыла тяжёлую дубовую дверь спальни Лавиры, то застала Кастиана за чтением старой книги сказок.

Всё выглядело почти так же, как и во время его прежних визитов.

Маг негромко читал, а малышка счастливо улыбалась, переводя взгляд с его лица на яркие картинки. В такие минуты казалось, что весь мир принадлежит только им двоим.

Я давно замечала их странную связь.

Даже не зная, что Лавира его дочь, Кастиан забывал о делах, стоило ему оказаться рядом. А девочка тянулась к нему с первых дней, и с каждым визитом эта привязанность становилась только крепче.

Магия знала то, о чём сам король даже не догадывался.

В такие моменты внутри всё дрожало. Часть меня боялась последствий, а другая ощущала странное тепло.

Этот эгоистичный, наглый и невыносимый маг оказался способен любить, не требуя ничего взамен.

Хотя мою маленькую звёздочку действительно невозможно было не любить. И всё же то, как он на неё смотрел...

Его глаза горели, и такой взгляд я видела всего несколько раз. Когда была жива королева Красила. Точно так же он смотрел на неё.

Тепло. Безгранично ласково. С лёгкой тоской.

Кастиан смотрел на дочь так же, как когда-то смотрел на мать. И Лавира отвечала ему тем же. Она ничего не понимала в играх королей и советников, но уже нашла в высокомерном маге заботливого и любящего отца.

Это было почти больно и одновременно согревало изнутри. Тот, кто однажды предал меня, будет защищать мою дочь до последнего вздоха.

Отгоняя непрошеные слёзы, я вошла в комнату, разрушая эту семейную идиллию.

— Нам нужно поговорить, — как можно холоднее произнесла я, стараясь вернуть привычную маску строгой королевы.

Кастиан лишь на мгновение оторвался от книги, поднял на меня потемневший взгляд, а затем снова посмотрел на засыпающую девочку и едва заметно улыбнулся.

— Я зайду к тебе в покои, Дианора, как только уложу СВОЮ дочь спать.

Сказано это было тихо, почти шёпотом, но по коже всё равно пробежали мурашки.

Появилось стойкое чувство, будто, спасаясь от лесного пожара, я добровольно прыгнула в бездонное озеро, совершенно не умея плавать.

Прошло еще два долгих часа.

За это время я успела навестить отца, бесцельно побродить по пустым коридорам дворца и снова вернуться в собственную спальню.

Кастиан не спешил.

Лавира уснула уже давно, но он словно нарочно тянул время. То ли пытался справиться с собственными чувствами, то ли просто решил, что несколько часов неизвестности станут достойным наказанием за мои тайны.

Когда Король Ветров наконец бесшумно вошёл в мою комнату, нервы были натянуты до предела.

— Я не собиралась говорить тебе правду, Кастиан! — первой нарушила тишину я, защищаясь от его тяжелого взгляда. — Ты сам прекрасно видишь, какую бурю устроила истеричная жена Бастиана. Будь на его месте ты, со своей репутацией и врагами... Страшно представить, что твои любовницы сделали бы с Лавирой, узнай они обо всём раньше времени!

Кастиан вместо ответа лишь вопросительно вскинул бровь и, никуда не торопясь, принялся расстёгивать пуговицы рубашки.

— Что ты делаешь? — ошарашенно уставилась я на него, невольно отступая на шаг.

Сбросив дорогую ткань на стоявшее у камина кресло, он спокойно направился прямиком к моей кровати.

— Сегодня я сплю здесь, Дианора.

Голос короля прозвучал холодно, почти равнодушно, словно мы обсуждали погоду за окном, а не его внезапно обнаружившуюся дочь.

Это спокойствие раздражало куда сильнее любых обвинений.

Проигнорировав его запредельную наглость, я подошла ближе и скрестила руки на груди.

— И это всё? Ты узнал, что у тебя есть дочь, и больше ничего не скажешь мне в лицо?

Кастиан замер у края постели.

Тяжело вздохнув, он резким движением распустил светлые волосы и устало провёл ладонью по лицу.

— Я всё ещё не решил, чего хочу сильнее: заставить тебя стонать от удовольствия в моих руках или кричать от боли, Дианора.

В его голосе прозвучала такая опасная хрипотца, что по коже невольно поползли мурашки.

— Ты скрывала мою дочь. Позволила всем считать её бастардом. Я люблю Лавиру больше жизни. И благодарен уже за то, что ты позволила мне быть рядом все эти годы. Но мне нужно время, чтобы смириться с мыслью, что мой собственный ребёнок рос у меня под носом, а я, как последний дурак, ничего не замечал.

Он ненадолго замолчал, вглядываясь в догорающие угли камина.

— Смириться с тем, что, не сбеги Бастиан после новости о твоей беременности, я мог бы вообще никогда не узнать, что у меня есть дочь.

Подняв на меня взгляд, Кастиан неожиданно криво усмехнулся.

— И да. Я безумно люблю тебя, моя злюка. Но ещё я очень, слышишь, очень сильно на тебя зол. Поэтому сегодня я сплю здесь, а ты будешь спать рядом, в моих объятиях. Только ваша со звёздочкой магия удерживает меня от того, чтобы пойти и разнести половину этого континента.

Я растерянно моргнула.

После всего, что произошло, я ожидала обвинений, упрёков, угроз. Чего угодно.

Но не признания в любви.

И уж точно не разговора о том, что этот невыносимый маг собирается спать в моей кровати.

— Поэтому ты не спустился к ужину? — наконец выдавила я.

— Поэтому я панически боялся отойти от кроватки малышки, — признался он, устало запуская пальцы в волосы. — Магия рвётся наружу. Если сейчас сорвусь, могу уничтожить несколько отрядов.

Кастиан уверенным движением откинул тяжёлое одеяло, и я, неожиданно для самой себя, молча легла рядом.

Спорить не хотелось. Думать над его словами — тем более.

Угроза разрушить половину континента пугала куда меньше, чем признание, которое так легко сорвалось с его губ. Он произнёс его так спокойно, словно повторял уже не один десяток раз.

И если признания Лавире давно перестали меня удивлять, то услышать нечто подобное, обращенное ко мне, я совсем не ожидала.

Оставив все сложные мысли на завтра, я просто закрыла глаза.

***

Всю ночь этот невыносимый маг крепко прижимал меня к своей груди, словно боялся, что к утру я растворюсь, сбегу или бесследно исчезну.

А утром меня ждала когда-то привычная картина.

Кастиан и я в его объятиях.

Было странно просыпаться вот так спустя столько лет. Ещё страннее было поймать на себе внимательный взгляд зеленых глаз.

В нём больше не было ни злости, ни напряжения, ни привычной сдержанности. Что-то другое. Что-то новое. То, чего я раньше предпочитала не замечать.

— Я не выйду за тебя замуж. И ты не получишь мою корону, — выпалила я первое, что пришло в голову, пытаясь прогнать странную дрожь, прокатившуюся по телу.

Я и раньше замечала, как этот наглый, самонадеянный маг умеет смотреть. Но всегда напоминала себе, что ему нужен мой трон. А потом напоминала это и ему самому.

Сегодня это снова сработало.

Кастиан моргнул, лукаво улыбнулся, притянул меня ближе и коснулся губами виска.

— Моя упрямая королева. Я люблю вас с Лавирой, и для этого мне не нужна твоя корона. Просто дай мне время. Позволь быть рядом и оберегать вас. Без объявлений и титулов. Так же, как все эти годы я оберегал нашу дочь.

Без титулов, значит?

Что ж, посмотрим, как долго он сможет любить меня без всяких притязаний на мой трон и мою руку.

Я не ответила на его слова, по крайней мере не сразу. Внутри предательски потеплело, а на губах сама собой появилась улыбка.

Кастиан придумал новую игру в благородного короля, и раз уж он всё равно рядом, мы поиграем. Но только по моим правилам.

Поднявшись, я внимательнее всмотрелась в его наигранно расслабленное лицо.

— Давай позавтракаем в лесу. Ты, я и наша маленькая принцесса.

На мгновение Кастиан замер, словно ждал совсем другого ответа, а потом улыбнулся и притянул меня ближе.

— Для начала мне хватит и этого, моя злюка. Всё остальное придёт со временем. Я докажу, что ты можешь доверить мне не только нашу дочь, — тихо ответил он.

Не получив ни споров, ни попыток прогнать его, ни привычных колкостей, король наконец расслабился, а я снова улыбнулась.

Что ж, он просит время. И оно у него будет.

Я устала бегать, ждать подвоха или нового предательства.

Как показали эти два года, Кастиан любит Лавиру, дорожит ею, а значит, будет оберегать Зачарованный Лес уже хотя бы потому, что однажды он достанется его дочери.

Что будет дальше — покажет время.