Глава 13

Милад

— Твой брат. — Юэль скривилась и нехотя сползла с подлокотника моего кресла. — Янид. Рыцарь на белом коне, летящий спасать свою фарфоровую куклу из пучины общественного порицания. Как не вовремя!

Она поправила пиджак Корвина, который забавно топорщился на ее узких плечах, и вдруг замерла. Ее взгляд на мгновение стал острым, расчетливым, совсем не похожим на взгляд той Юэль, что только что облизывала пальцы в сливках.

— Милад, — мягко положила она руку мне на плечо, — позволь мне разобраться с этим. Пожалуйста.

— Тебе? — Я скептически выгнул бровь. — Ты только что из бассейна. Ты жертва, помнишь? Жертвы не ведут переговоров с разъяренными младшими братьями.

— Именно! — Она победно вскинула палец. — В этом-то и вся прелесть. Я предстану перед ним в образе оскорбленной добродетели. А ты… ты просто сиди здесь и делай вид, что ты очень, очень зол. Впрочем, тебе и делать-то ничего не надо, ты и так выглядишь как грозовая туча.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что Янид вспыльчив, что он не выбирает выражений, когда дело касается Арин, но Юэль уже направилась к двери. На пороге она обернулась и, подмигнув мне, прошептала:

— И не вытирай сливки со щеки. Это придает тебе вид страшно занятого человека, которого оторвали от очень важного дела.

Дверь распахнулась прежде, чем я успел потянуться к платку. В кабинет буквально влетел Янид. Мой младший брат, всегда безупречно одетый, сейчас выглядел так, будто проскакал верхом пол-империи. Волосы растрепаны, лицо пунцовое.

— Милад! Это переходит все границы! Твоя жена… — Он осекся, наткнувшись взглядом на Юэль.

Она стояла прямо перед ним. Маленькая, мокрая, в мужском пиджаке, с растрепанными волосами и огромными, полными фальшивой печали глазами.

— Здравствуй, Янид, — тихо, почти шепотом произнесла она. — Ты пришел за новым колье? Я так и знала. Прости меня, я… я такая неловкая. Я не хотела, чтобы сапфиры утонули.

Янид открыл рот, закрыл его, снова открыл. Весь его боевой запал наткнулся на эту стену кротости и… сырости.

— Юэль? — Он моргнул, переводя взгляд с ее мокрых туфель на меня. — Что… что здесь происходит? Арин сказала, что ты устроила истерику, что ты сама прыгнула в воду, чтобы опозорить ее перед гостями! Она плачет, у нее мигрень!

— Ох, бедняжка. — Юэль прижала ладони к щекам. — Мигрень — это ужасно. Наверное, это от того, как громко она кричала на меня у бассейна. Янид, я не виню ее. Честно. Я понимаю, ей не понравилось колье. Оно действительно… немного тяжеловато для ее тонкой шеи. Но толкать меня было необязательно, я бы и так ушла.

— Она тебя не толкала! — выкрикнул брат, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Она говорит, что ты…

— …что я сама? — Юэль грустно улыбнулась и сделала шаг к нему. — Янид, посмотри на меня. Я не умею плавать, ты же знаешь. Зачем мне прыгать в глубокий бассейн в новом платье из лионского шелка? Чтобы утонуть ради каприза? Я просто хотела мира в семье. Я привезла ей подарок.

Она всхлипнула — так натурально, что даже у меня на мгновение сжалось сердце.

— И сапфиры… — добавила она, опуская голову. — Милад так старался, выбирал их. А теперь они на дне. Это так символично для наших отношений с Арин, не находишь? Все прекрасное тонет в недоверии.

Янид замер. Он смотрел на Юэль, и я видел, как в его мозгу происходит титаническая борьба между верностью невесте и очевидными фактами (и мокрым подолом моей жены).

— Милад, — брат обернулся ко мне, ища поддержки, — ты же не веришь в это? Ты же знаешь Юэль! Она всегда…

— Я знаю свою жену, Янид, — прервал я его ледяным тоном. — И я вижу ее сейчас. Она промокла до нитки, она дрожит, и она привезла мне пирожные, чтобы хоть как-то поднять настроение после того позора, что ей пришлось пережить.

Я специально подчеркнул слово «пирожные», хотя в контексте семейной драмы это звучало странно. Но Янид посмотрел на коробку со сливками, потом на мой подбородок (чертова Юэль была права, я забыл вытереться!) и вдруг как-то обмяк.

— Арин сказала… она сказала, что ты ее ударила, — пробормотал он, уже глядя в пол.

— Рукой об руку? — невинно уточнила Юэль. — Ну да, когда она выбивала у меня из рук футляр. Это, наверное, можно назвать ударом. Мне очень жаль, что ей было больно.

Янид стоял как громом пораженный. Образ невинной жертвы Арин трещал по швам.

— Иди домой, брат, — сказал я, чувствуя, что пора заканчивать этот цирк. — Успокой свою невесту и передай: если она еще раз решит поиграть в «бассейн» с моей женой, последствия будут куда серьезнее, чем пара сплетен в светских салонах.

Когда Янид, что-то невнятно бормоча, попятился к выходу, Юэль проводила его самым жалостливым взглядом, на который была способна. Но едва дверь закрылась, она обернулась ко мне и… показала язык закрытой двери.

— Пять баллов за артистизм, Милад! — Она подскочила к моему креслу. — Твой голос прозвучал так, будто ты готов объявить Веллесам войну. Это так… возбуждающе.

Она снова уселась на подлокотник, на этот раз беспардонно закидывая ногу на ногу.

— А теперь, дорогой муж… где мы остановились? Ах да. На сливках.

Я перехватил ее руку, когда она потянулась за очередным эклером.

— Юэль. Ты невыносима. Ты лгунья, интриганка и… — Я притянул ее ближе, чувствуя, как мокрый пиджак Корвина холодит мою кожу, но жар ее тела перекрывает все. — И ты только что сделала то, чего я не мог добиться три года. Ты заставила Янида сомневаться в этой женщине.

— Это только начало, — мурлыкнула она, наклоняясь к моему лицу. — Я же сказала: вакансия жены закрыта на переучет. И я собираюсь провести этот переучет очень… очень тщательно.

Она коснулась своими губами моих, и на этот раз я не позволил Корвину или кому-либо еще прервать нас. Если это сон, рожденный моей магической травмой или ее «депрессией», то я официально отказываюсь просыпаться.