Глава семнадцатая. Ложь против лжи

Суд начался сразу, как того потребовал Каин.

Обвинения, поддержанные свидетельскими показаниями, не оставляли сомнений в необходимости разбирательства. Несмотря на то что Арья долгое время скрывалась, ее не усадили на скамью подсудимых, как это было с Эммой. Она заняла место в центре зала, что больше подходило для ее статуса.

Такое отношение объяснялось несколькими причинами: Арья сама явилась на суд, решительно отрицала свою вину и утверждала, что у нее есть доказательства невиновности. Конечно, главный фактор – ее близкие отношения с наследным принцем, что значительно влияло на общественное мнение.

– Арья… – тихо произнесла графиня, сидевшая слева от нее.

Ее голос дрожал, выдавая сильное волнение. Девушка повернулась к матери и встретилась с ней взглядом.

Как же несчастна она должна была быть, боясь, что ее дочь будет объявлена убийцей. Сколько бессонных ночей она провела в этом страхе? Арья, накрыв холодные руки матери своими ладонями, твердо заявила:

– Мама, не волнуйтесь. Я правда не совершала этого преступления.

– …Ты уверена? Мне можно тебе верить?

– Конечно. Зачем бы мне толкать отца с лестницы? Что бы я получила, кроме того, что оказалась бы здесь? – Она сжала руки матери крепче и добавила: – У меня есть достаточно доказательств моей невиновности. Не переживайте. Наказание понесу не я, а…

Арья резко оборвала фразу и перевела взгляд на другую сторону зала.

Там, напротив, сидела Миэлль. Рядом с ней находился мужчина, которого она видела впервые. Скорее всего, это был представитель, отвечающий за ее защиту. Рядом с ними расположился Каин, лицо которого, как и у Миэлль, выражало абсолютную уверенность в победе. Они, похоже, даже не рассматривали возможность поражения, настолько высокомерно и самоуверенно оба смотрели на всех вокруг.

«Какие наивные!»

– Леди Арья невиновна. Я могу за это поручиться, – вмешался Ас, сидевший справа от нее.

– Как я рада это слышать… – прошептала графиня, и в ее глазах появился проблеск надежды.

Кто, если не наследный принц, мог развеять все страхи? Его слово было способно не только спасти от наказания, но и обеспечить защиту от любых обвинений.

Тем временем зал суда начал заполняться людьми. Слухи о появлении Арьи в окрестностях столицы распространились еще несколько дней назад, а известие о судебном заседании быстро охватило весь город. Зрители стекались со всех уголков, чтобы увидеть развязку этой истории.

Арья же, сидя на своем месте, неожиданно заметила среди собравшихся знакомое лицо. Девушка, которая могла сыграть решающую роль в ее судьбе.

– Боже мой, леди Арья, это ведь неправда? Это сделали не вы? И… вы в порядке? Только посмотрите на ваше лицо, вы так похудели…

Перед началом заседания в зал, едва сдерживая слезы, ворвалась Сара. Судя по ее бледному и изможденному виду, она с момента объявления Арьи в розыск не находила себе места. Вместе с ней вошел маркиз Винсент, державший Сару за руку. Лицо мужчины выражало сомнение в правдивости обвинений.

Арья кивнула и спокойно ответила:

– Все в порядке, Сара. Я действительно невиновна, поэтому не беспокойтесь. Я докажу, что тут не мое преступление.

– Конечно, я вам верю, леди Арья.

– Я желаю вам удачи, – добавил маркиз.

Помимо них, на суде присутствовали барон Бёрбум, Энни, Джесси и другие сторонники Арьи. Однако среди зрителей было немало тех, кто поддерживал Миэлль, в том числе юные леди из ее окружения. А на заднем ряду восседала Исида, явившаяся, чтобы лично наблюдать за падением Арьи.

Герцогиня, не скрывая своей ненависти, испепеляюще смотрела на девушку, сидевшую рядом с принцем. Затем, словно поздравляя Миэлль с успехом, она похлопала ту по плечу. Возможно, Исида хвалила ее за блестящую ловушку, которая, как она надеялась, уничтожит «грязную дочь блудницы».

«Как они глупы…»

Они хвалились своими хитрыми уловками и фальшивыми союзами, даже не подозревая, с каким лицом выйдут отсюда через несколько часов.

Ас, словно чтобы поддержать ее, взял Арью за руку. В этот момент в зал вошла судья, и процесс начался.

– Судебное разбирательство объявляю открытым.

Судьей оказалась Фрей, которая часто вела дела, касающиеся дворян. Ее назначение было ожидаемым. Арья, конечно, не сомневалась в своей победе, но задалась вопросом, станет ли присутствие Фрей в суде преимуществом или помехой. Увидев ее, Ас, напротив, заметно расслабился.

– Леди Арья Розент, вас обвиняют в том, что вы столкнули графа Розента с лестницы. Это правда?

Фрей, как и в суде над Эммой, сразу перешла к сути дела.

Арья уверенно покачала головой:

– Нет, это неправда. Я не сталкивала отца. Более того, меня даже не было на месте происшествия.

– Понятно, – коротко ответила Фрей, чуть заметно кивнув.

Ее манера ведения дела была куда более мягкой, чем во время разбирательства с Эммой. Однако на лице читалось легкое сомнение.

– Леди Миэлль Розент утверждает, что леди Арья Розент столкнула графа с лестницы, а затем скрылась с места происшествия. Это так?

– Да! Я видела это своими глазами, и еще двое свидетелей тоже это подтверждают. Мы видели, как она убегала вниз по лестнице! Не так ли, леди Медея, леди Венди?

– …Да? Да, конечно!..

– Да, да. Мы точно видели это…

Медея и Венди, чувствуя на себе взгляд Миэлль, подтвердили ее слова. Однако их замешательство и робкие ответы выдавали сомнения. Возможно, их мучила совесть: ложные показания в таком серьезном деле могли иметь тяжелые последствия. Особенно если Арья предоставит неопровержимые доказательства своей невиновности – тогда они в один миг могли превратиться из свидетелей в обвиняемых.

Когда утверждения Миэлль, Медеи и Венди прозвучали в унисон, присяжные начали перешептываться. В это время Фрей, изучая переданные ей обвинительный акт и показания Миэлль, пыталась собрать картину воедино. Графиня, сжимая руку Арьи, заметно нервничала. Ее ладонь становилась все холоднее.

– Хорошо. Свидетелей достаточно, и, судя по их показаниям, вина леди Арьи Розент кажется очевидной. Есть ли у вас что возразить?

Настала ее очередь. Девушка уверенно поднялась с места и заявила:

– Разумеется, я невиновна.

Решительный тон подсудимой заставил Фрей выпрямиться, а ее напряженное выражение лица слегка смягчилось. Она жестом велела девушке продолжать.

– В момент происшествия меня не было в особняке. Я покинула столицу вместе с его высочеством, наследным принцем, который сейчас находится рядом со мной.

– Это довольно сложно доказать, – заметила Фрей.

– Не так уж и сложно. Похоже, даже небеса решили помочь мне, предоставив доказательства моей невиновности.

Миэлль, услышав эти слова, резко повысила голос:

– Этого не может быть! Я своими глазами видела, как ты толкнула отца! Как ты можешь так нагло лгать?!

Ирония ее слов могла бы вызвать смех, если бы ситуация не была столь серьезной. Девушка, которая пыталась убить родного отца, по-настоящему воплощала образец дерзости и лицемерия.

– Кто бы ни толкнул отца, это была не я.

– Хватит врать! – взвизгнула сестра.

– Миэлль, у тебя все еще есть шанс признать правду и отозвать свои ложные показания.

– Ты во всем виновата!

– Довольно! – Фрей повысила голос, останавливая их спор. – Это суд, ведите себя соответствующе.

Арье не нужно было вступать в перепалку. Если она докажет свою невиновность, то ложь Миэлль и ее сообщников станет очевидной.

– У меня есть доказательства, что в момент происшествия я находилась не в особняке, – спокойно продолжила Арья.

– Ложь! Все видели тебя там! – Миэлль в панике оглядела своих спутниц, требуя от них поддержки. – Ведь так? Вы же тоже видели ее, правда?

– Да, мы действительно видели ее…

– Верно, я столкнулась с ней, когда она вернулась в особняк.

– Я даже успела немного поговорить с ней.

На этот раз их свидетельства звучали увереннее. Ведь это было правдой: они действительно видели Арью в тот момент, когда она прибыла в поместье после поездки в Академию. Однако их уверенные лица не поколебали Арью. Напротив, она одарила их спокойной улыбкой.

– Верно. Я действительно заходила внутрь. Но скажите, кто-нибудь видел меня после этого?

– !..

– …

– Нет? Это неудивительно, ведь я сразу же уехала.

Несмотря на симпатию к Миэлль, никто из свидетелей не хотел идти против закона или давать ложные показания. Большинство из них искренне верили в версию сестры, но явно не ожидали столь уверенной защиты Арьи.

– Это странно, правда?

Голос Арьи, искренне наполненный недоумением, разнесся по залу.

– Если две леди на самом деле видели меня на лестнице, то почему они молчат?

Они ведь заявляли, что видели, как Арья толкает графа и убегает с места преступления. Но сейчас девушки сидели тихо. Почему?

– Н-ну!..

– А точно, мы видели ее! Да, видели…

Ответ, выдавленный после напоминания, прозвучал неубедительно и вызвал у собравшихся в суде сомнения в правдивости их слов.

Арья, продолжая методично опровергать обвинения, спокойно ждала следующего вопроса от судьи. Фрей снова обратилась к ней:

– Спросим еще раз. Есть ли лица, кто видел, как вы покидали особняк?

– Нет, к сожалению, таких людей нет. Но и тех, кто видел бы меня в доме, тоже нет, кроме леди Миэлль, леди Медеи и леди Венди. – Она на мгновение сделала паузу, а затем добавила: – Ах да, еще мои горничные, Джесси и Энни.

Арья указала на двух девушек, которые с явным беспокойством смотрели на нее.

– Да, правильно. Леди Арья приказала мне заняться уборкой. Я закончила и вышла из комнаты, – подтвердила Джесси.

– А я только мельком видела госпожу. Она сказала, что хочет почитать, и я оставила ее одну, – добавила Энни.

Однако никто из них не мог подтвердить, что видел Арью после этого.

Обстановка в зале начала меняться не в пользу Миэлль. Ее сторона теряла инициативу, и когда напряжение стало невыносимым, защитник сестры поднялся с места.

– Я представляю интересы леди Миэлль Розент. Учитывая, что моя клиентка все еще пребывает в состоянии сильного шока, позвольте мне выступить вместо нее.

– Хорошо, – согласилась Фрей, позволив мужчине продолжить.

Тот незамедлительно начал указывать на предполагаемые бреши в доводах Арьи:

– Леди продолжает утверждать, что ее не было в особняке, однако доказательств этому она не предоставляет. В то же время три свидетеля, включая леди Миэлль, заявляют, что видели, как она столкнула графа с лестницы.

– Это верно, – кивнула Фрей.

– Таким образом, свидетельства леди Миэлль заслуживают большего доверия. К сожалению, у леди Арьи нет ни доказательств, ни свидетелей в свою защиту.

Собравшиеся явно соглашались с этим доводом. Подтвержденные свидетельские показания укрепляли позицию Миэлль.

– Я могу быть свидетелем, – внезапно вмешался Ас, до этого момента молча наблюдавший за процессом. – Как вы все знаете, леди Арья была со мной. Мы вместе покинули столицу и вернулись только сегодня.

Представитель Миэлль замер на мгновение, раздумывая, стоит ли спорить с наследным принцем. Но, собравшись с духом, он откашлялся и все-таки попытался возразить:

– Это… вполне возможно даже после совершения преступления.

– У меня есть доказательства, подтверждающие, что леди Арья в тот момент находилась за пределами особняка.

– Доказательства?

– Да, доказательства. Мы как раз по пути обратно оплатили счет, и у меня есть соответствующая квитанция. Кажется, сама судьба решила помочь леди Арье восстановить справедливость.

Ас достал из своего плаща документы и передал их судье.

– Это… долговая расписка? – удивилась Фрей, просматривая бумагу.

– Да. Мы с леди Арьей покинули столицу так спешно, что не успели прихватить с собой достаточно денег. Поэтому нам пришлось взять в долг в соседнем городе, а возвращаясь, мы его оплатили.

Толпа в зале зашепталась. От наследного принца такой довод прозвучал неожиданно. Лицо Миэлль перекосилось от желания выкрикнуть очередное обвинение, но она сдержалась.

– Взгляните на дату и время, указанные в документе, – добавил Ас, уверенно обращаясь к Фрей.

Она внимательно изучила расписку и объявила:

– Согласно документу, это произошло около одиннадцати часов вечера в день происшествия.

– Верно. Если бы леди Арья действительно столкнула графа с лестницы, а затем бежала, она никак не смогла бы добраться до соседнего города к этому времени. На это требуется полдня езды верхом.

Доказательство выглядело неопровержимым. Выражение лица Фрей стало заметно мягче, а в зале суда повисла напряженная тишина. Представитель Миэлль, понимая, что позиции его подопечной ослабевают, воскликнул:

– Ваша честь, такую бумагу легко подделать!

– Хорошо. Я немедленно отправлю людей для проверки, – ответила Фрей.

Она быстро написала распоряжение и передала его одному из слуг, который сразу покинул зал. Атмосфера в суде накалилась до предела. На фоне напряженного молчания раздался чистый голос Арьи:

– Ваша честь, я также захватила с собой разрешения на проезд между городами. Могу я их предоставить?

– Конечно. Это еще одно важное доказательство, которое поможет подтвердить время ваших перемещений.

Фрей внимательно изучила документы. Ее серьезное выражение лица не изменилось, но она не попросила Арью еще предоставить дополнительные доказательства: похоже было, что судья уже склонялась к мнению о невиновности девушки.

– Хорошо. Обе стороны высказались? Если так, то я объявляю перерыв для проверки подлинности бумаг, представленных его высочеством.

Если его показания подтвердятся, то положение сторон изменится кардинально. Более того, сестра окажется на месте Эммы, чья судьба закончилась на плахе. Ее ждало столь же тяжелое наказание.

– Миледи!.. – воскликнул ее представитель, встревоженно глядя на девушку.

Исида, сидевшая позади, заметно побледнела. Ее тело дрожало. Она готова была в любую минуту броситься вон из зала. Каин сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

Миэлль была взволнована не меньше, но сумела взять себя в руки. Она помнила, что Арья действительно находилась в особняке в момент происшествия. Все это не могло быть правдой. Доказательства явно подделали – лишь трюк, чтобы затянуть время и запугать ее.

И тогда Миэлль осознала, что у нее есть еще одна карта в рукаве – доказательство того, что сестра действительно была в особняке в момент покушения.

– Подождите! У меня есть еще одна улика! – неожиданно выкрикнула она, резко вставая с места.

В ее руках что-то блеснуло. Арья, глядя на Миэлль, загадочно улыбнулась.

– Еще одна улика? И что же это? – холодно спросила Фрей.

Ее тон ясно давал понять, что она уже почти не сомневается в невиновности Арьи. Все представленные доказательства были убедительными и не оставляли сомнений.

– Это браслет моей сестры!

Миэлль достала из своих вещей порванный браслет и подняла его над головой, чтобы все могли его рассмотреть. Когда собравшиеся посмотрели на нее с недоумением, она поспешила объяснить:

– Это браслет, который моя сестра всегда носила на запястье. Когда она столкнула отца с лестницы, он порвался. Я нашла его на месте происшествия.

Украшение действительно было необычной формы и совершенно не подходило для молодой леди. Многие из присутствующих узнали его.

– О да, я тоже видела этот браслет! Мы обсуждали его, когда леди Арья вернулась домой. Он привлек мое внимание своей странной формой и узором.

– И я была там. Разве это не браслет, который его высочество подарил вам? Я отчетливо видела на вашем запястье.

Эти слова прозвучали от тех, кто ранее насмехался над украшением Арьи. Теперь, когда Миэлль держала его в руках, у всех в голове промелькнули одни и те же вопросы. Если девушка утверждала, что сразу покинула особняк, то как браслет оказался у Миэлль? Как она могла не заметить пропажу, особенно если это был подарок наследного принца?

Все ждали, как обвиняемая объяснит это, когда Ас, глядя на девушку с легкой обидой, тихо спросил:

– Леди Арья, неужели вы потеряли браслет, который я вам подарил?

Его тон звучал так искренне, что на мгновение в зале повисло напряжение. Однако Арья, не растерявшись, подняла руку.

– Потеряла? Конечно, нет! Миэлль, я не понимаю, о чем ты говоришь… Это не мой браслет.

– Как это не твой? Это очень редкое украшение и столько людей видели его на тебе! Ты уронила его в коридоре! Хватит лжи! – голос Миэлль становился все громче.

Но Арья обиженно подняла руку еще выше, чтобы все могли ее видеть.

– О чем ты говоришь, Миэлль? Вот браслет, который мне подарил его высочество. Он на моем запястье!

И действительно, на тонком запястье Арьи красовалось украшение, идентичное тому, что держала Миэлль. Это был еще один браслет, который Ас предусмотрительно дал ей перед заседанием.

Сестра широко распахнула глаза. Как это было возможно? Как браслет мог снова оказаться на руке Арьи?

– Я не знаю, откуда у тебя этот браслет, Миэлль, но подарок его высочества никогда не покидал моей руки, – спокойно ответила девушка без малейшего признака волнения.

Ас с легкой усмешкой добавил:

– Я так и думал. Очень странно, что вы пытаетесь представить это как доказательство, особенно когда речь идет о браслете, который был изготовлен на заказ и существует в единственном экземпляре. Интересно, откуда он у вас, леди Розент?

Юноша намекал на то, что Миэлль могла подделать украшение, и его слова заставили ту побледнеть и замереть на месте.

«Это точно был ее браслет!» – мысленно кричала она.

Девушка была уверена, что держала то самое украшение, которое Арья потеряла, убегая вместе с наследным принцем. Миэлль хотела снова повторить свои обвинения, но даже Фрей, казалось, поддерживала сестру, и настаивать дальше было подозрительно.

– Понятно. Похоже, леди Арья не теряла своего браслета и до сих пор носит его. Тем не менее обе версии будут рассмотрены, и я приму решение на основе предоставленных доказательств, – спокойно произнесла судья.

Ее тон был холодным. Миэлль, побледнев, села на место, едва держась на ногах. Ее растерянность и отчаяние стали очевидны всем присутствующим.

Исида не выдержала зрелища унижения подруги и, не сказав ни слова, покинула зал. Каин, напротив, остался неподвижен, стиснув зубы от злости и глядя на сестру.

В зале повисла неловкая тишина. Присутствующие молча наблюдали за тем, как Миэлль, наконец, заметила несостыковки в своих показаниях.

«Неужели у нее действительно было два браслета?!»

Мысль о том, что Арья могла иметь два одинаковых украшения, внезапно показалась ей очень правдоподобной.

«Может быть, этот браслет был вовсе не уникальным… Возможно, он продавался где-то за границей и Арья просто купила еще один! А принц солгал о том, что он единственный в своем роде!»

Тут Миэлль сделала то, что в нормальном состоянии никогда бы не осмелилась сделать: обратилась напрямую к Асу.

– Возможно… Возможно, Арья потеряла браслет и вы просто дали ей другой? Или у вас был запасной и вы его ей передали?..

– Какое дерзкое предположение, – холодно ответил Ас, нахмурившись.

Слова Миэлль прозвучали как прямое обвинение в адрес наследного принца. Зрители начали переглядываться, понимая, что она зашла слишком далеко. Ее сторонницы начали сожалеть о том, что поддержали ее.

– Вы хотите сказать, что я сфабриковал доказательства, чтобы защитить свою возлюбленную? Без каких-либо оснований? – Ас говорил медленно, его голос был полон презрения. – Даже если бы я действительно подарил ей другой браслет, как вы собираетесь это доказать? Можете ли вы взять ответственность за свои слова?

– Я… я…

Усмехнувшись, Ас заставил Миэлль замолчать. В его взгляде читался немой упрек: «Разве не ты все это устроила?» Девушка была уверена, что все спланировала идеально: у нее были свидетели и подтверждение преступления сестры. Но как же все обернулось таким образом? На этот раз ее план должен был быть безупречным!

Арья действительно находилась в особняке в момент падения графа, но неожиданно обзавелась неопровержимыми доказательствами своей невиновности. Пусть она и не толкала его, но все равно была в то время дома.

Глаза Миэлль наполнились слезами. Те, кто прежде поддерживал и верил ее словам, теперь отвернулись. Она практически задыхалась от такого предательства. Это Арья должна была испытать такую боль, почему все обернулось против нее?

– Я… я говорю правду! Это была она! Вы же все видели… Это Арья стояла у края лестницы и толкнула отца!

Миэлль, несмотря на растущее недоверие окружающих, продолжала повторять свои обвинения. Голос ее дрожал, губы сжимались в бессильной ярости, но она не отступала, вновь и вновь обвиняя сестру.

Однако слова девушки уже не имели веса. Присутствующие лишь с сожалением смотрели на леди, чьи бледные, словно мел, щеки выдавали нарастающую панику. Люди стали сочувствовать Арье.

«Почему? Почему вы все так смотрите на меня?!»

Миэлль с ужасом наблюдала за тем, как в одночасье, словно поменявшись с сестрой местами, злодейка стала жертвой. Арья ждала этого момента все время после возвращения в прошлое.

– Миэлль… Что же ты говоришь? Как я могла толкнуть отца с лестницы? Что я могла бы получить, совершив такое?

Слезы на глазах Арьи стали последним штрихом в ее игре. Ее дрожащий голос и кажущаяся искренность заставили всех еще больше проникнуться к ней. Даже графиня, сидевшая рядом, не выдержала и, укрыв лицо платком, разрыдалась. Но в отличие от Арьи, ее слезы были настоящими, искренними – это были слезы женщины, пережившей тяжелую утрату и предательство.

Ас, словно защитник, утешал мать и дочь, а собравшиеся наблюдали за происходящим с тяжелым сердцем. Все их внимание было приковано к страданиям Арьи и графини, тогда как обвинения Миэлль стали казаться жалкими и лишенными смысла. Теперь злодейкой в глазах всех была не Арья, а ее сестра.

– На этом все? – прозвучал холодный голос Фрей.

Но это было скорее утверждение, чем вопрос: всем стало ясно, что слушать Миэлль дальше бессмысленно.

Под тяжестью осуждающих взглядов сестра стала тяжело дышать. Неужели все закончится так? Ее обвинят, запишут злодейкой и жестоко накажут? Такое будущее, как ей казалось, подходило Арье – низкой, грязной, лживой девчонке!

«Кто-нибудь… Пожалуйста, кто-нибудь спасите меня!»

Миэлль умоляюще взглянула на брата, сидящего рядом, но тот, опустив голову, избегал ее взгляда. Он уже понял, что надежды на спасение больше нет.

Едва ли Каин был заинтересован в помощи сестре. После того как граф впал в кому, он стал обладателем всей полноты власти главы семейства. Теперь ему, вероятно, было выгоднее смириться с наказанием Миэлль, чем рисковать положением ради ее защиты. Особенно когда в его сердце уже давно поселилась Арья.

Даже юрист, который представлял ее интересы, лишь нервно вытирал пот со лба, не находя ничего, что могло бы спасти его подзащитную. Возможно, он уже пожалел, что взялся за это дело. Очевидно, что теперь он не собирался активно защищать Миэлль.

Те, кто когда-то поддерживал ее сладкими речами, тоже отвернулись. В том числе леди Медея и леди Венди, которые выступали свидетелями, избегали ее взгляда. Они больше не хотели иметь с ней ничего общего.

– Н-но… – попыталась что-то сказать Миэлль, но голос ее дрожал, а руки бессильно тряслись.

Ее ярко-зеленые глаза наполнились слезами. Дрожащие губы будто искали слова оправдания, но в голову ничего не приходило. Обернувшись в поисках поддержки, она встретила лишь холод пустующего места Исиды. Ее уход означал, что даже Оскар, возможно, решил оставить ее.

«Теперь, когда отца нет рядом, кто сможет меня защитить? Что же делать?!»

Миэлль, казалось, потеряла почву под ногами. Ее взгляд скользнул в противоположную сторону зала, где Ас, Арья и графиня слаженно играли на публику. Эта сцена вызывала у нее отчаяние: лицо вспыхнуло от обиды и злости.

Она знала, кто был причиной всех ее бед. Все началось с того момента, когда появился кронпринц. Он возник внезапно, словно мираж, и исчез вместе с Арьей, оставив ее в одиночестве.

Однако втягивать его в эту историю было опасно. Миэлль это понимала. И все же ее губы будто сами собой произнесли:

– Я… Я видела его высочество в особняке!

– …Меня?

– Да, ваше высочество! Вы появились словно из ниоткуда, схватили мою сестру и исчезли! Это было так неожиданно!

– Ха… Теперь вы просто несете чушь, – холодно усмехнулся Ас.

Но Миэлль, словно утопающий, который пытается ухватиться за последнюю соломинку, обратилась к своим бывшим союзницам.

– Вы ведь тоже видели, леди Медея, леди Венди! Скажите?!

Ее голос дрожал, а лицо уже заливали слезы. Но ответа не последовало. Никто больше не собирался поддерживать девушку. Возвращаться на тонущий корабль было бы безумием.

«Кронпринц появился, словно мираж?»

Это звучало слишком нелепо, чтобы быть правдой. Леди, которые еще недавно помогали сестре, лишь покачали головами, окончательно отвергая ее.

И тогда Миэлль разрыдалась. Ее тело бессильно сползло с кресла, упав прямо на пол, но никто не попытался прийти девушке на помощь. Все опасались, что любое проявление сочувствия может повлечь за собой гнев кронпринца.

– Почему… Почему… Почему вы мне не верите?! Я правда его видела… Прошу, кто-нибудь…

В зале суда раздался пронзительный плач Миэлль, от которого Ас лишь раздраженно цокнул языком. Обернувшись к Фрей, он произнес:

– Думаю, стоит назначить ей психиатрическую экспертизу.

– Психиатрическую экспертизу? – переспросила судья, подняв голову от записей.

– Да. Она явно обезумела. Иначе как еще объяснить весь этот бред? Посмотрите на ее состояние.

Фрей слегка нахмурилась и, медленно кивнув, ответила:

– Действительно, что-то тут не так.

В этот момент Арья со слезами на глазах мягко добавила:

– Думаю, экспертиза потребуется не только Миэлль, но и другим девушкам, которые находились в особняке. Они утверждают, что видели меня на лестнице, хотя меня там не было. О, постойте…

Ее голос затих, и глаза внезапно расширились, будто она вспомнила что-то важное.

– Возможно… Возможно, это было не простое чаепитие, а какое-то другое мероприятие? Иначе почему у них всех такие странные воспоминания? Насколько я знаю, они оставались в особняке до поздней ночи. Разве это нормально для таких юных девушек?

Ее слова, наполненные вежливой осторожностью, прозвучали, как скрытый упрек. Ас, внимательно наблюдавший за Арьей, медленно произнес:

– Могли их чем-то опоить?

Эта мысль будто громом ударила по присутствующим. Дурманящие средства действительно были в ходу среди определенной части знати. Хотя их применение строго каралось, из-за слабости императорской власти эти законы практически не соблюдались.

Но сейчас ситуация изменилась. С Арьей за спиной Ас восстановил авторитет короны и мог спокойно отдать приказ о расследовании.

– Как только суд закончится, нужно будет заняться этим делом, – спокойно заявил он.

Лица многих леди в зале заметно побледнели. Одни нервно сглотнули, кто-то уронил веер, а другие старались сдержать потрясение.

– Ваше высочество! Это не я! Если кто и применял дурман, то это, вероятно, были леди Медея и леди Венди!

– Да, да! Я вообще никак не причастна! Я видела леди Арью, только когда она возвращалась в особняк! Это правда!

Медея и Венди, внезапно оказавшиеся под ударом, в панике начали оправдываться.

– Я… Я, наверное, ошиблась! Теперь, хорошо подумав, я ее вовсе не видела!

– И я тоже! Просто мельком заметила светлые волосы и, должно быть, перепутала. Я подумала, что это была леди Арья! Но если ее там не было, то, вероятно, это был кто-то другой!

Ас прищурился.

– Вы перепутали из-за цвета волос?

– Да, да! Это было недоразумение!

Принц холодно смотрел на Венди, которая отчаянно кивала, словно стараясь убедить в своих словах даже саму себя.

– Если в особняке был кто-то с такими волосами, это могла быть только одна-единственная особа. Вы уверены, что видели девушку со светлыми волосами?

Только тогда до Венди дошло, кого она невольно выдала, пытаясь спастись. Резко прикрыв рот ладонью, она охнула. Плач Миэлль, который только что заполнял все пространство зала суда, внезапно стих. В тишине Арья едва заметно улыбнулась, уголки ее губ дрогнули. Ситуация складывалась даже лучше, чем она могла себе представить.

– Вы хотите сказать, что кто-то с золотыми волосами толкнул моего отца? – удивленно переспросила Арья. Голос девушки дрожал от волнения. Ее покрасневшие глаза казались такими искренними, что взгляд каждого присутствующего отражал сострадание.

– Я… ну… – Венди, осознав, как ее слова могли быть истолкованы, замялась и начала нервно оглядываться. Ей следовало сразу сказать, что она ошиблась, но упоминание золотых волос только привлекло внимание к показаниям.

– Леди Венди, – строго произнес Ас. – Расскажите все, что вам известно.

– Я… ну… – девушка долго колебалась, но, не найдя другого выхода, неохотно кивнула.

Все взгляды тут же устремились на Миэлль.

– Это… Это нелепость! Почему вы все смотрите на меня?! – вспылила она, ее лицо перекосилось от возмущения.

Такой реакции Миэлль никогда раньше не видели. Хотя ни один не произнес имени девушки вслух, атмосфера в зале свидетельствовала о том, что все уже решили, кто виноват.

Среди присутствующих было много девушек с золотыми волосами, но в тот день, когда граф упал с лестницы, на третьем этаже находилась только одна такая особа – Миэлль.

– Не говорите чепухи! Вы же все видели!

– Миэлль… – тихо произнес Каин, опустив голову и закрыв глаза.

Он знал правду и понимал, что все улики указывали на его сестру. Ему оставалось только молчать – любые попытки оправдать ее могли лишь усугубить ситуацию. Тем более что он явно видел, как Ас намеренно загоняет ее в угол.

– Вы видели лицо? – внезапно спросила Фрей, переводя взгляд на Венди.

Та, едва удерживаясь от слез, покачала головой. Лгать дальше не имело смысла – правда уже была очевидна.

– Понятно, – кивнула Фрей. – Значит, вы обвинили леди Арью, опираясь только на цвет волос и силуэт. Хотя изначально вы утверждали, что отчетливо видели, как она спускалась по лестнице.

– Я…

Ложные показания считались тяжким преступлением, особенно если они сделаны сознательно. Если это не была ошибка, то наказанием могла стать тюрьма. Ведь свидетели играли решающую роль в суде.

Даже в простых делах обман в зале суда считался тяжким преступлением. Что уж говорить о случае, который мог сломать жизнь человека, как это произошло с Арьей, обвиняемой в покушении на убийство? Несмотря на последующее признание ошибки, намерение Венди было очевидно злонамеренным, и избежать сурового наказания ей не удастся.

Если бы ложь была вынужденной или вызванной обстоятельствами, это еще могли рассмотреть иначе. Но когда рядом с Венди, вся дрожащая от страха, поднялась Медея, зловещая правда начала вскрываться.

– На самом деле… Я… Я говорила это не по своей воле! – выпалила она. Ее голос дрожал, а глаза метались по залу, словно она искала, куда сбежать.

Лицо Миэлль мгновенно побледнело и застыло в ледяной маске. Ее взгляд ясно читалось: «Скажи хоть слово, и тебе не поздоровится».

Когда Фрей посмотрела на Медею с немым вопросом, та украдкой бросила взгляд на Миэлль, а затем, собравшись с духом, продолжила:

– Это… Это леди Миэлль велела мне так сказать… Я просто не могла отказаться…

– Что ты несешь?! – вскрикнула обвиняемая, вскочив на ноги. Ее лицо исказилось от ярости.

Медея сжалась от страха, а Венди, дрожа, начала тихо всхлипывать, подтверждая услышанное.

Такого поворота не ожидал никто. Арья, прикрыв рот ладонью, изобразила шок, словно не верила своим ушам. Графиня, сидевшая рядом, побледнела – казалось, она была готова потерять сознание.

Кто бы мог подумать, что такое возможно?

Поверить в происходящее было трудно. Миэлль, смастерившая ловушку и втянувшая в нее сообщников, теперь сама оказалась в центре обвинений. Собственные действия обратились против нее, а подельники один за другим начали выдавать девушку.

Ирония ситуации была очевидна. Она попыталась уничтожить Арью, создав образ злодейки, но в результате сама оказалась в этой роли. Ее настоящая сущность, теперь явленная миру, выглядела до того отвратительно, что сдерживать смех становилось все сложнее.

– Когда это я просила вас говорить подобное?! Я всего лишь спросила, видели ли вы что-то, и вы сказали, что видели! Другие леди при этом присутствовали, не так ли?! – Миэлль в отчаянии перевела взгляд на присутствующих.

И действительно, некоторые девушки, которые изначально поддерживали ее, машинально кивнули. Но, поняв, что это может обернуться против них, они поспешили потупить взгляд, боясь оказаться вовлеченными.

«Пожалуй, это слишком жестоко… Как же жалко Миэлль».

Она, должно быть, считала себя самой изысканной и влиятельной леди империи. Однако те, кого она называла своими союзницами, оказались лишь их жалким подобием. Они были рядом только из страха и корысти.

Глядя на эту сцену, Арья едва заметно усмехнулась. Все интриги Миэлль, ее тщательно выстроенные отношения и статус «будущей герцогини» теперь рассыпались в прах.

В другом конце зала она заметила Сару, которая наблюдала за происходящим с таким же волнением. Обнимая ее, маркиз Винсент, казалось, сам был шокирован разворачивающейся трагедией.

«Интересно, если бы я действительно совершила что-то подобное, Сара все равно осталась бы на моей стороне?»

Эта мысль вдруг мелькнула в голове Арьи, когда их взгляды пересеклись. Бывшая гувернантка смотрела на нее с беспокойством, но в этом взгляде было что-то еще – настоящая преданность.

«Да, Сара не предаст меня. Каким бы ужасным ни был мой поступок, она всегда поддержит меня. Она и Ас – самые ценные сокровища, которые я обрела, вернувшись в прошлое».

– Леди Медея! Почему вы солгали?! Если вы ничего не видели, почему просто не сказали этого?

– Это… Это потому, что вы так настойчиво спрашивали меня… – пробормотала Медея.

– Вы называете это оправданием?! Ваша честь, это несправедливо! Я никогда не давала им таких указаний! Они сами сказали, что видели мою сестру! И… и правда в том, что она действительно была на месте происшествия!

Голос Миэлль дрожал от ярости. Казалось, что ее рассудок начал сдавать под давлением. Судебный зал превратился в хаос, и Фрей, надавив пальцами на виски, хмуро объявила:

– Тишина в зале! Это больше похоже на балаган, чем на суд.

Слова женщины встретили молчаливое согласие. Никто больше не мог воспринимать этих «утонченных» аристократок как образцы благородства. Их поведение напоминало грязную схватку, и зрители только с изумлением наблюдали за их падением.

Фрей, казалось, собиралась с мыслями, держа в руках доказательства, представленные Арьей.

– Итак, основные моменты ясны. Во-первых, леди Арья доказала, что ее не было в особняке в момент падения графа. Это подтверждено представленными документами.

Она подняла бумаги, демонстрируя всем доказательства.

– Во-вторых, леди Медея и леди Венди признались, что не могут вспомнить, кого именно видели, и в конце концов изменили свои показания. Это ставит под сомнение, были ли они свидетелями вообще.

Девушки съежились под пристальными взглядами, их лица выражали смущение и страх.

– Наконец леди Миэлль заявила, что была свидетельницей падения графа и знает, кто виноват. Зачем тогда спорить? Все предельно просто.

Эти слова повисли в воздухе, словно молоток судьи уже поставил точку в приговоре. Все в зале осознали, кто настоящий виновник.

Миэлль, поняв, что ее прижимают к стенке, посмотрела на Фрей с ненавистью и, дрожа, выдавила:

– Виновна… Виновна действительно моя сестра…

Фрей, сохраняя невозмутимость, спокойно ответила:

– Ваши показания уже учтены. Теперь мы проверим представленные леди Арьей доказательства. Если они подтвердятся, то истинный виновник будет установлен.

Произнеся свои слова, судья встала с места. Ее взгляд, устремленный на Миэлль, был холоден.

– Окончательное решение будет оглашено завтра в это же время в этом же зале. Прошу понять, что до тех пор я вынуждена распорядиться о размещении охраны для всех леди. Это временная мера, связанная с неопределенностью в установлении виновного. Надеюсь на ваше понимание.

После этого Фрей направилась к выходу, но перед дверью обернулась. Ее взгляд упал на Арью, которая, сжимая руку графини, утешала ее.

И тут…

– Миэлль?! – раздался громкий крик.

Девушка, которая то рыдала, то кричала от злости, внезапно потеряла сознание и упала на пол. Каин быстро подхватил ее и попросил позвать врача.

Однако на этот раз никто не отреагировал на его призыв. Люди предпочли не замечать произошедшего. В итоге слуги графа подхватили Миэлль и на руках вынесли ее к карете. Следом за ними двинулись пять гвардейцев, но они не заботились о ее состоянии, а просто намеревались не упустить возможную виновницу из виду.

После окончания суда Сара стремительно подбежала к Арье.

– Арья!

– Сара…

Та, не сдерживаясь, обняла ее и разрыдалась. Хоть внешне Сара всегда казалась взрослой и сильной, внутри она все же оставалась молодой девушкой, а потому произошедшее, несомненно, стало для нее потрясением.

Арья, немного растерявшись, положила голову на ее плечо. Это движение произошло естественно, будто она снова стала той наивной девочкой, которой была в день их первой встречи. Сара долго не могла унять слезы, а Арья, хоть и не привыкла к такому, позволила себе ненадолго забыться.

В прошлом она бы лишь с презрением усмехнулась подобной сцене. Ей было трудно поверить, что кто-то способен так искренне заботиться о ней. Даже ее мать не проявляла к ней подобной любви. Ее жизнь сводилась к поиску удовольствий, восхищению своей красотой и окружению себя бездумными поклонниками.

Но теперь все изменилось. Появление людей, которые беспокоились о ней больше, чем о себе, принесло ей спокойствие и ощущение чего-то нового. Арья начала замечать, что сама стала думать о них так же, как они думали о ней.

– Не волнуйтесь, Сара. Со мной все в порядке. Я не виновата, и правда обязательно откроется.

– Все знают, что вы невиновны, леди Арья. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось и вы смогли доказать свою правоту.

Когда остальные покинули зал суда, Сара еще долго не отходила от бывшей ученицы, продолжая ее утешать. Однако очень скоро, так и не избавившись от тревоги, ей пришлось уйти.

Как и ее сестра, Арья теперь находилась под наблюдением пятерых гвардейцев. Она покинула здание суда уже в сопровождении Аса, который проводил ее до самого дома.

– Миледи, как вы исхудали… просто не узнать! – вскрикнула служанка, всплеснув руками.

– Может, вы сначала примете ванну? Долгая дорога, суд, а вы даже не успели отдохнуть… – добавила другая, глядя на госпожу с беспокойством.

Арья ожидала, что, вернувшись в дом, она столкнется с недоверчивыми и холодными взглядами, ведь суд все еще не закончился, а обвинения пока не были сняты. Но слуги встретили ее с искренней заботой. Даже те, кто, возможно, подозревал ее, не показывали этого и выражали свое беспокойство.

«Как странно… Обычно в таких ситуациях люди отворачиваются, а я вдруг оказалась окружена заботой. Даже те, кого я пленила лишь мелкими подарками и фальшивыми улыбками, теперь искренне переживают за меня».

Ее мысли неожиданно прервались, и, впервые позволив себе быть честной, она тихо произнесла:

– Спасибо вам… всем.

– Миледи… – хором произнесли слуги, а кто-то из них даже прослезился.

Оставив позади расчувствовавшихся слуг, Арья направилась в комнату графа. Он все еще был без сознания. Лицо его, похудевшее и изможденное, казалось бледным, как у мертвеца.

«Если бы он очнулся и вспомнил, что это Миэлль толкнула его… Какая это была бы сцена. Наверное, он бы обезумел. Да и дом Розентов ждало бы окончательное падение, – размышляла Арья, сжимая безжизненную руку графа. – Вот зачем вы так щедро одаривали Миэлль своей любовью, отец? Ребенка, который в ответ толкнул вас с лестницы? Ту, которая думает только о себе?»

Граф видел в Арье лишь инструмент, который можно использовать в своих целях. Если бы он хоть немного изменил свое отношение, проявил к ней искреннюю заботу, Арья, возможно, даже пожертвовала бы всем ради него. Пусть ей пришлось бы остаться одной в глухом лесу или вновь окунуться в хаос времени, она бы повернула песочные часы, чтобы спасти его. Она бы действительно беспокоилась о нем.

Но теперь такие мысли даже не приходили девушке в голову. Для нее это была естественная расплата графа за его ошибки.

Он сам обрек себя на такую судьбу, вырастив Миэлль – эгоистичную и высокомерную девушку, которая никогда не думала ни о ком, кроме себя. Он воспитал ее такой, что дочь, не моргнув, толкнула собственного отца с высоты.

* * *

Миэлль, потерявшая сознание в суде, так и не появилась в поместье. По слухам, она отдыхала в больнице, но Арья подозревала, что сестра просто не смогла набраться смелости, чтобы вернуться домой.

Каина тоже не было. Его отсутствие позволило Арье спокойно провести вечер, утешая графиню, а затем насладиться отдыхом перед следующим днем суда.

Но утро принесло неожиданный сюрприз.

Когда Арья вышла из дома, перед ней стояла карета принца.

– Ас? – удивилась она, увидев юношу в саду, где он расслабленно пил чай. – Что вы здесь делаете?

Ас, заметив ее смятение, мягко улыбнулся:

– Я приехал вас проводить.

Служанка, стоявшая неподалеку, побледнела, едва сдерживая дрожь.

Наследный принц приехал ради такого дела? И как он может так спокойно пить чай, словно ничего особенного не происходит?

Ас, вероятно, заранее попросил слуг не сообщать Арье о своем прибытии. Иначе она бы узнала о его визите еще до того, как собралась выходить.

– А как же ваши дела?

– Сейчас ничего срочного нет, – ответил он легко, поднимаясь с места. Протянув девушке руку, добавил: – Пойдемте?

Его спокойствие, даже некоторая непринужденность, казались совершенно неуместными в свете предстоящего суда. Однако Арья невольно улыбнулась, и эта улыбка сразу согрела сердца слуг, которые всю ночь волновались за госпожу.

Ас проводил девушку, словно нарочно, к поражавшей своей роскошью карете. Огромная, украшенная гербом императорской семьи, она сверкала золотыми узорами, привлекая взгляды всех, кто оказывался рядом. Охрана следовала за экипажем на почтительном расстоянии.

Проезжая по улицам, Арья замечала, как люди замирают, опуская головы. Еще бы, всем было очевидно, что такая карета могла принадлежать только принцу, а это означало, что внутри находился кто-то особенный.

– Вы специально это устроили? – неожиданно спросила она, глядя на Аса с прищуром.

Он уже проделывал такой фокус, когда приезжал знакомиться с ее родителями.

– Простите? Что именно? – Ас слегка наклонил голову. В его голосе звучала искреннее непонимание.

– Ничего… Просто мысли вслух.

Принц казался Арье невероятно милым. Его безупречное лицо, заботливые руки и взгляд, в котором читалось искреннее любопытство, – все это делало его очень трогательным. Девушка вновь взглянула на него и вдруг почувствовала странное тепло. В этой ситуации в человеке, который находился перед ней, она прочитала нечто необычайно искреннее. Он не просто не скрывал свою связь с ней – он гордо выставлял ее напоказ.

Ее сердце забилось чуть быстрее, и она, сама того не осознавая, прикоснулась к груди.

– Вы плохо себя чувствуете? – Ас тут же заметил жест возлюбленной. Лицо юноши стало напряженным.

Арья задумалась, как ответить, и, не удержавшись, решила немного подшутить:

– Возможно. Иногда, когда я разговариваю с вами, мое сердце начинает вести себя странно.

Ас замер. Его рука уже собиралась коснуться стены кареты, чтобы отдать приказ остановиться. Но вдруг он понял смысл ее слов. Его глаза расширились, губы на миг дрогнули, прежде чем юноша прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть смущение. Уши мгновенно залились румянцем.

Он продолжал смотреть на Арью, даже несмотря на явную робость. Девушка ответила ему таким же спокойным, внимательным взглядом. Глаза Аса совсем не были похожи на глаза мужчин из ее прошлой жизни – они не были затуманены вином и дурманом. Принц смотрел доверчиво, несмотря на волнение, которое все же выдавало его мысли и чувства.

После долгой, почти изматывающей паузы Ас глубоко вздохнул и, покачав головой и словно смирившись, произнес:

– Леди Арья, вы всегда находите способ застать меня врасплох.

– Я вовсе не хотела вас смущать.

Хотя, конечно, она предвидела его реакцию. Ас, как и всегда, покраснеет, слегка растеряется и вновь начнет волноваться. Это было одновременно мило и напоминало ей, как он переживает за нее.

Но дело было не только в этом. Девушке нравилось наблюдать за тем, как Ас, даже не понимая до конца, насколько расчетлива она, реагировал на каждое ее слово, смотрел только на нее, словно все остальное в мире переставало существовать.

– Вот поэтому мне с вами так трудно, – тихо добавил он, проводя рукой по лицу.

Юноша будто убеждал себя, что не мог позволить себе даже подумать о чем-то неподобающем в отношении еще юной Арьи. Хотя истинной хитростью обладала именно она. Если бы Ас только знал, какой большой интриганкой была его возлюбленная!

– Не понимаю, почему вам так трудно. Я ведь ничего плохого не делаю, верно? – с наивной улыбкой спросила она, глядя на него ясными, почти невинными глазами.

Ас замер, на мгновение остановив на ней взгляд, а затем поспешно отвел его. Он крепко сжал руку в кулак, будто пытаясь совладать с собой, а затем разжал ее. Неловкие движения только подчеркивали его смущение. Арья с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за ним.

В это время карета подъехала к зданию суда. Выглянув в окно, девушка заметила толпу людей, собравшуюся у входа. Многие лица показались ей знакомыми – это были торговцы, получившие от нее инвестиции, и их супруги.

Она настолько привыкла к проклятиям и злословию в свой адрес. Теперь же люди приходили, чтобы выразить поддержку, и это казалось почти невероятным.

– Леди Арья… – раздались сочувствующие голоса.

– Спасибо, что пришли, – вежливо ответила она, слегка кивнув в их сторону.

Ас подал ей руку, и они вместе вошли в здание суда.

– Удивительно, но они приехали заранее, – заметила Арья, бросив взгляд в зал.

Каин и Миэлль уже сидели на своих местах. Окружавшая их ранее толпа девушек исчезла, и брат и сестра теперь выглядели очень одиноко. На их лицах застыло напряжение, а в глазах читалась злоба.

– Возможно, их поторопили гвардейцы. Я же предпочел лично заехать за вами, – с легкой усмешкой ответил Ас.

– Понятно…

Каин, на чьем плече отдыхала ослабевшая Миэлль, мрачно смотрел в сторону Арьи и Аса. Его брови были нахмурены, взгляд полон раздражения.

Миэлль тоже подняла глаза, выражение лица ее было пренебрежительным. Она явно думала: «Как сумело это ничтожество захомутать наследного принца?»

Ас, кажется, тоже почувствовал раздражение, и его шаг замедлился. Арья, веселясь от глупости Каина, решила еще больше испытать его терпение. Она незаметно придвинулась ближе к Асу и положила голову на его плечо. Это движение оказалось настолько неожиданным, что юноша даже вздрогнул.

Однако Каин не отвел глаз. Его сжатая челюсть и напряженный взгляд напоминали о том, что он – старший сын дома Розентов, привыкший скрывать свои эмоции. Его родная сестра вот-вот может быть приговорена к суровому наказанию, а он не может отвести глаз от другой женщины? В этом он ничем не отличался от своего отца.

Было ясно, что его мысли сейчас далеки от Миэлль. Возможно, он уже решил, что будущее дома Розентов зависит только от него, и его внимание теперь было сосредоточено на другом. Может быть, он даже обдумывал, как использовать Арью для достижения своих целей.

«Или… Каин нашел другой способ спасти свою сестру?»

Когда они заняли свои места, Арья продолжила свои мелкие провокации: она касалась руки Аса, поправляла его одежду, даже стряхивая невидимые пылинки с волос принца. Наконец юноша, не выдержав, резко схватил ее за руку.

– Достаточно.

В его голосе звучало подавленное раздражение. Только тогда Арья поняла, что зашла слишком далеко, и поспешно выпрямилась.

«Что я творю? – подумала она, чувствуя, как ее лицо заливает жар. – Я ведь всегда так делала, почему теперь мне стыдно? Ах да… Потому что это Ас».

Девушка упустила момент, чтобы извиниться, и теперь лишь украдкой посматривала на принца, не зная, как себя вести. Он же, встретив ее смущенный взгляд, тихо цокнул языком и тяжело вздохнул. Судя по всему, Ас решил, что поведение девушки всего лишь невинный жест, порожденный простодушием, и в этом не было никакого умысла.

Между ними воцарилось странное, едва уловимое напряжение, которое, похоже, заметила Фрей. Она на мгновение остановилась, бросив на них загадочный взгляд. Уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. Затем, нарушив повисшее молчание, она спокойно заговорила.

– Думаю, вы все устали от двухдневного суда. Как и я, впрочем. Поэтому перейдем сразу к оглашению приговора.

Она разложила перед собой несколько документов, внимательно их изучила, а затем подняла взгляд.

– Для начала… Суд признает леди Арью Розент… невиновной.

Это все было благодаря Асу. Если бы не он, что бы с ней стало? Арья, забыв на мгновение о смущении, взглянула на него. Ас тоже смотрел на нее. Его лицо озаряла мягкая, едва заметная улыбка.

Но разделить этот момент радости они не успели – Фрей вновь заговорила.

– Проверив доказательства, суд установил, что все документы, представленные леди Арьей, соответствуют истине. Кроме того, множество свидетелей подтвердили, что видели ее и его высочество в другое время и в другом месте, что делает совершение преступления невозможным.

Она сделала паузу, а затем продолжила:

– Таким образом, леди Миэлль, леди Медея и леди Венди обвиняются в даче ложных показаний.

Тут же в тишине зала раздался громкий плач. Это была Медея. Осознав, что теперь ее считают преступницей, она зарыдала. Слезы потоком лились по ее лицу. Казалось, она не могла поверить в случившееся.

– Ваша честь! Это правда? Вы уверены, что свидетельские показания не были подделаны?! – голос Миэлль, ранее изображавшей слабость, неожиданно заполнил зал.

Она обвиняла сестру в том, что сама же делала – в попытке подкупить свидетелей.

– Все доказательства и показания были тщательно проверены. Если вы сомневаетесь, вы можете подать официальную апелляцию позже, – холодно ответила Фрей. – На этом суд выносит свое решение, но три леди также будут привлечены к отдельному расследованию по делу о применении дурмана.

Услышав это, Венди, только сейчас осознавшая, во что ввязалась, тоже не сдержалась и разрыдалась. Похоже, она, наконец, поняла, что значит оказаться в роли обвиняемой. Но, как часто бывает, осознание приходит слишком поздно.

– А наказание за применение дурмана… – тихо произнесла Арья.

– За это отвечаю я, – с легкой улыбкой ответил Ас, будто ждал этого вопроса.

Как бы ни старались аристократы избежать ответственности, передав ответственность за расследование подобных дел наследному принцу, они даже представить не могли, что он использует это для их же разрушения. Если Ас взялся за расследование, его окончание обещало быть крайне неприятным.

Тем временем Фрей перешла к самому ожидаемому моменту:

– Итак, последнее обвинение касается леди Миэлль из дома Розент.

Сестра, побледневшая как полотно, нервно всматривалась в лицо судьи. Она выглядела так, словно готова была потерять сознание в любую минуту.

– На основании того, что в момент падения графа леди Миэлль находилась одна на месте происшествия, а также учитывая показания свидетелей, утверждающих, что они видели там девушку с золотыми волосами…

Фрей сделала паузу, ее взгляд стал холодным и острым как лезвие. Миэлль невольно сглотнула, а Арья, затаив дыхание, крепче сжала руку Аса, надеясь, что наказание будет суровым.

– Суд признает леди Миэлль виновной в попытке убийства графа Розента и приговаривает ее к двадцати годам лишения свободы.

Двадцать лет! Для знатной леди это был беспрецедентно строгий приговор.

Услышав его, сестра резко вскочила на ноги. Она тряслась от ярости и, сорвавшись, бросилась к Фрей, но ее тут же остановили гвардейцы, которые заранее заняли позиции вокруг.

– Нет! Это не я! Это она, это Арья! Не верьте этой лжи! – кричала она, яростно вырываясь из цепких рук стражников.

Но ее слова никого не впечатлили. Фрей, будто ожидая такой реакции, уже подготовила больше десятка гвардейцев, окруживших Миэлль и не оставляющих ей ни одного шанса на побег.

– Ваша честь, прошу! Дом Розентов хотел бы отозвать обвинение! – неожиданно вмешался Каин, наконец придя в себя от шока.

Но Фрей лишь покачала головой.

– Приговор вступает в силу с сегодняшнего дня. Если вы хотите оспорить его, то сделайте это позже. Заседание объявляется закрытым.

Ее голос был холоден и тверд, в нем не чувствовалось ни тени сочувствия. Она направилась к выходу – настоящее воплощение беспристрастности и справедливости.

Как и ожидалось, новость о том, что Миэлль пыталась убить своего отца, быстро разнеслась по всей империи.

* * *

– Вы действительно собираетесь вернуться в особняк? – с тревогой спросил Ас.

– Конечно. Сейчас это мой дом, – спокойно кивнула Арья.

Юноша был явно обеспокоен. Несмотря на то что Миэлль вынесли приговор, в поместье все еще оставался Каин, и его присутствие внушало опасения. Особенно после того, как он провожал Арью взглядом, исполненным ненависти, словно готов был убить и ее, и Аса.

Принц, не отпуская руки девушки, сделал попытку переубедить ее.

– Может быть, вам лучше отправиться в мой загородный дом? У меня есть еще один особняк в столице, он куда более удобен. Если хотите, я найду для вас другое место, которое идеально подойдет.

Его предложение звучало разумно. После того как Арья уже однажды стала жертвой обвинений Миэлль, оставаться в особняке действительно могло быть опасно.

Но…

– Нет, – мягко возразила Арья, слегка улыбнувшись. – Мама все еще остается в поместье, и я думаю, слуги тоже будут волноваться.

Ас открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на ее лицо, так и не смог найти слов.

Его забота была трогательной, но у Арьи были свои причины остаться. В действительности дело было не в графине или слугах. Она понимала, что Миэлль еще не сломлена полностью. Чтобы окончательно избавиться от нее, нужно было оставаться в особняке, следить за ее сторонниками и искать новые способы воздействия.

Двадцать лет заключения? Для простолюдина это было бы приемлемым наказанием, но для знатной девушки, да еще и юной, такой срок выглядел явно чрезмерным. Это был приговор, рассчитанный на обжалование. Каин даже заявил о намерении отозвать обвинение, а для аристократов это не представляло сложности. Арья знала, что они попытаются любыми способами вытащить Миэлль.

Кроме того, уход из дома без веской причины был бы слишком подозрительным для девушки ее положения.

Ас, видимо, понял ее доводы без слов. Скрывая легкое разочарование, он произнес:

– Как бы я хотел, чтобы вы скорее стали совершеннолетней.

Совершеннолетие не сулило ничего хорошего, Арья знала это по собственному опыту. Но тепло руки юноши, сжимающей ее ладонь, говорило о другом. Ас искренне хотел, чтобы они могли быть вместе.

– Тогда я мог бы держать вас рядом и защищать. И гордиться тем, что вы моя.

– Разве вы не делаете это уже сейчас? – заметила Арья с усмешкой, вспоминая их триумфальный проезд по городу в роскошной карете.

Ас тихо рассмеялся.

– Трудно спорить. Но я хотел бы, чтобы у нас была возможность быть вместе официально. Чтобы вам не приходилось… совершать странные поступки.

Арья внезапно вспомнила, как при всех позволила себе лишнего в общении с Асом, и ее глаза широко раскрылись. Лицо залилось легким румянцем, а слова застряли в горле. Девушку охватила робость.

«Зачем он напоминает об этом? Просто чтобы снова меня смутить?»

Если бы на месте Аса был кто-то другой, она смогла бы легко парировать. Но когда дело касалось Аса, ее уверенность куда-то исчезала.

Поэтому она упрямо сказала:

– …Я больше так не буду.

– Нет, все в порядке. Но если вы будете делать это, то лучше, чтобы никто не видел, – ответил он, мягко улыбнувшись.

– Не буду.

– Пожалуйста, делайте, как вам нравится.

– Я не буду! И вообще, я теперь и разговаривать с вами не буду!

– Простите. Делайте так, как вам удобно, даже если вокруг есть люди, – примирительно добавил Ас, все так же улыбаясь.

Его спокойный и теплый тон в итоге смягчил ее раздражение. Арья тоже слегка улыбнулась, на этот раз искренне. В улыбке девушки отражалась не только радость от этого момента, но и чувство, что ее усилия и желания наконец-то приносят плоды.

* * *

– Это дело закрыто, отменить решение невозможно.

– Тогда я подам апелляцию, – быстро отреагировал Каин. – Заплачу залог, только освободите Миэлль.

Каин, который никак не ожидал столь сурового приговора, выглядел растерянным.

«Как они могут так жестоко отказывать? Это же всего лишь суд!» – думал он.

Возможно, все было бы проще, если бы граф пришел в сознание. Но он, как потерпевший, не мог повлиять на ход дела, а Каин, хоть и недавно окончил Академию, был еще неопытным и не знал, как действовать в таких ситуациях.

К тому же на его пути встала не только судья Фрей, но и сам наследный принц. Это лишь усугубило ситуацию.

Каин сжал зубы и потребовал свидания с сестрой.

– Миэлль никогда не жила в таких условиях. Я должен убедиться, что с ней все в порядке. Она ведь еще совсем молода.

– Хорошо. Но вам нужно заполнить необходимые документы. Пройдемте.

Заполнив сложную форму, Каин, наконец, получил разрешение на встречу.

Тюрьма для аристократов выглядела вполне прилично. Просторной ее назвать было нельзя, но других серьезных недостатков не наблюдалось.

– Каин!.. – девушка вскочила со слезами на глазах, как только увидела брата.

– Миэлль… – отозвался он, подойдя ближе.

Ее глаза покраснели и опухли от слез. Она, похоже, плакала с тех самых пор, как закончился суд. Каин поспешно протянул ей свой носовой платок.

– Я… Что же мне теперь делать?

– Я вытащу тебя отсюда. Не переживай, – ответил Каин, стараясь говорить уверенно.

Но в ответ на его слова Миэлль разрыдалась еще громче. Ее слезам, казалось, не было конца. Сестра была на грани нервного срыва. Охранник, стоявший неподалеку, мельком заглянул внутрь, будто пытаясь понять, не вызвано ли ее поведение воздействием дурмана.

Между тем Миэлль, немного успокоившись, вновь начала проклинать Арью.

– Эта отвратительная девчонка разрушила мою жизнь! Что теперь обо мне будут думать? Как я смогу показаться людям на глаза? Это ужасно… А Оскар! Что он подумает? Если помолвка будет разорвана – что мне тогда делать?!

Миэлль, гневно перечисляя все, что потеряла, cчитала виновной исключительно Арью. Очевидно, она считала, что за все ее несчастья ответственна только сестра.

– Она ведь была в особняке! Как она могла оказаться в соседнем городе?! Ты ведь сам видел ее, верно?

– Да… Я видел, – кивнул он, вспомнив, как по обыкновению поднимал глаза на окно ее комнаты после возвращения. Свет в ней горел, и ему казалось, что он видел силуэт девушки. Каин был уверен, что Арья не могла незаметно покинуть поместье.

Поэтому он верил словам Миэлль, что Арья стояла рядом в момент падения графа. Сестра находилась на его стороне, и ей незачем было лгать, особенно тогда. Если бы она действительно оказалась в такой ситуации одна, то сразу пришла бы к нему за помощью. Так было всегда.

«Именно поэтому я никогда не сомневался в ее словах и не вмешивался…»

Каин был уверен, что Миэлль справится сама. Ведь ее всегда хвалили за ум и сообразительность. Несмотря на то что он проводил с ней мало времени из-за учебы в Академии, сестра всегда была той, кем гордились в их доме.

Однако, учитывая вмешательство наследного принца, он не стал рисковать. Любая неосторожность могла обернуться обвинением против него самого.

Видя нынешнее состояние сестры, Каин был рад, что не вмешался раньше. Он действительно думал использовать обвинение против Арьи, чтобы показать себя ее спасителем и таким образом заработать очки. Но это было лишь побочным планом. Его настоящая цель заключалась в том, чтобы получить контроль над домом Розентов.

Миэлль, услышав, что брат действительно видел Арью в тот вечер, внезапно оживилась. Ее глаза, наполненные отчаянием, вдруг загорелись надеждой.

– Может быть, ты все же скажешь, что видел ее? Прямо сейчас?

– Миэлль, я уже говорил тебе: если мы оба будем утверждать, что видели Арью в одно и то же время, это вызовет подозрения. Люди сразу зададутся вопросом, почему мы все вдруг собрались возле ее комнаты, – спокойно ответил Каин.

– Скажем, что это было семейное собрание!

– Почему оно должно было проходить именно у ее комнаты? Да и странно заявлять о семейном собрании, которого у нас никогда не было. К тому же объяснить отсутствие матери будет еще сложнее.

На ее настойчивые попытки убедить его Каин лишь повторил свои прежние доводы. Услышав их в очередной раз, Миэлль не выдержала и снова разрыдалась.

– Я внимательно изучу все доказательства и подам заявку на пересмотр дела и залог. Просто немного потерпи.

– Хорошо. И еще одна просьба. Можешь попросить леди Исиду посетить меня? Мне нужно с ней поговорить.

– Понял. Я передам ей.

Покинув тюрьму, Каин направился в суд, чтобы изучить доказательства, представленные Арьей. Его сопровождали двое гвардейцев – как будто они подозревали, что он испортит документы.

Однако, к его разочарованию, все было в порядке.

«Никаких несостыковок…»

Доказательства включали документы из разных городов, а также удостоверение о пересечении границы, выданное Королевством Кроа. Каин знал, что подделать документы такого уровня практически невозможно.

Более того, судя по времени, указанному в бумагах, Арья и наследный принц должны были двигаться почти без остановок. Для мужчины это, возможно, и было выполнимо, но не для Арьи, которая явно не привыкла к таким долгим и изнурительным поездкам.

«Это неопровержимо… Все идеально продумано, чтобы не оставить ни малейшей лазейки для возражений».

Нет, это были доказательства, подготовленные настолько тщательно, что возразить было невозможно. Однако путешествие, заявленное как отпуск, по времени пребывания в городах казалось подозрительно коротким.

Каин, изучив бумаги вдоль и поперек, наконец, закрыл папку с документами.

– Вы все просмотрели? Может быть, у вас есть вопросы?

– Нет, вопросов нет. Я подам апелляцию и заявку на залог.

– Хорошо. Но вам придется немного подождать: документы должны пройти через судью. Следуйте за мной.

Каин заполнил необходимые формы, внес залог и передал заявку. Однако ответ от Фрей был категоричным. На следующий же день пришло уведомление с отказом.

Несмотря на юный возраст, характер преступления слишком тяжелый и есть вероятность повторного нарушения. Заявка на выпуск под залог отклонена. Дата апелляции будет назначена позднее.

Каин, прочитав это, с яростью скомкал документы и швырнул их на пол. Отказать в залоге! В империи, где даже убийцы выходили, стоило лишь заплатить, это казалось вопиющей несправедливостью. Очевидно, в это дело вмешался наследный принц.

Что еще хуже, Исида заявила, что не намерена встречаться с Миэлль. Она сослалась на дела и предстоящую поездку в Королевство Кроа, но на деле, похоже, просто больше не желала иметь ничего общего с Миэлль – или с домом Розентов вообще.

«Если бы отец был в сознании!»

Будь он в порядке, то мог бы попытаться убедить герцога и как-то вытащить Миэлль на свободу. Но теперь, когда граф лежал в коме, погруженный в бесконечную тьму, все остальные аристократы отвернулись от его детей.

Их запятнал настоящий позор. Каин был не в силах использовать власть, которую он обрел.

«Еще и Арья смотрит на меня с презрением!»

Что с ней случилось? Слуги в особняке вдруг начали обращаться с ней, как с хозяйкой, оберегая, словно хрупкое стекло. Казалось, она теперь – настоящая сила в доме Розентов.

Каин продолжал терзаться этим. Он хотел, чтобы виновницей всего этого стала Арья, но теперь никак не мог обвинить ее. Напротив, его сводная сестра получила сочувствие и поддержку всей империи. Несмотря на низкое происхождение, ее ум и характер начали воспринимать достойными для супруги наследного принца. Даже аристократы больше не осмеливались возражать.

Каин, не решаясь сообщить все это Миэлль, нервно ходил взад-вперед по коридору у комнаты отца. И в этот момент раздался громкий крик.

– Врач! Врача немедленно!

Это была графиня. Она испуганно кричала, и ее крики эхом разносились по всему особняку. Видимо, что-то происходило с графом: либо он умер, либо вдруг пришел в сознание.

«Неужели…»

Он еще не успел ничего сделать, и вот теперь…

От страха и мысли о возможных последствиях Каин не переставал дрожать. Однако, несмотря на все, он знал, что должен был проверить отца. Напряжение нарастало, и, сдерживая страх, он осторожно подошел к двери.

– ?!..

Каин широко раскрыл глаза. Он слышал, что вероятность пробуждения отца была крайне мала. Но теперь граф спокойно смотрел в его сторону.

Сердце Каина сжалось от ужаса. Он чувствовал, что если отец заговорит, то разорвет его на части. Но тот лишь молча смотрел, не произнося ни слова.

Каин, все еще дрожа от страха, наконец, медленно подошел ближе. Слабым, едва слышным голосом он обратился к графу:

– Отец…

Ответа не последовало. Мужчина неподвижно лежал и пристально смотрел на сына, словно пытался что-то сказать или передать взглядом. Эта картина казалась настолько странной и неестественной, что Каин почувствовал озноб.

Внезапно ему пришла в голову мысль.

– Вы не можете говорить?

Граф один раз моргнул, подтверждая слова сына.

– А двигаться? Вы не можете двигаться?

Он моргнул снова. Похоже, предел его возможностей – держать глаза открытыми. Каин почувствовал, как невольный вздох облегчения вырвался из груди.

– …В любом случае хорошо, что вы очнулись. У вас ничего не болит?

Даже его неловкие слова не вызвали у графа раздражения. Он снова моргнул, показывая, что все в порядке. Это значило, что граф, к счастью, не питал к Каину обид и подозрений. Вероятно, его тяжелый взгляд был просто следствием долгого сна, из-за чего он выглядел таким суровым.

Набравшись смелости, Каин задал следующий вопрос:

– Что вы помните? Вы помните… что случилось?

Глаза графа дрогнули, но спустя несколько секунд он медленно моргнул. У Каина пересохло в горле, он судорожно сглотнул. Лучше бы он не помнил…

– Вы помните, кто виноват?

Граф моргнул один раз.

– Это была… Арья?

На этот раз граф моргнул дважды, решительно отвергая обвинение.

– Тогда… это была Миэлль?

Граф на мгновение застыл, а затем закрыл глаза, словно не хотел отвечать. Похоже, это было слишком болезненное воспоминание.

Каин облегченно вздохнул. Судя по всему, граф не догадывался о его роли в этом заговоре. Взгляд отца не выражал ни гнева, ни подозрения.

«Настоящее чудо. Боги действительно помогли мне! В таком состоянии он всего лишь бесполезная марионетка».

Без возможности говорить или двигаться, граф не представлял никакой угрозы. Теперь Каин мог спокойно унаследовать титул. Его больше не будет мучить страх, что граф внезапно очнется и разрушит его планы.

– Полежите немного. Врач скоро придет.

Громкий крик графини наверняка поднял всех на ноги, и кто-то уже отправился за помощью.

– Хотите воды?

– …

Граф моргнул, и Каин собирался выйти из комнаты за водой, но у двери уже ждал слуга. Видимо, тот видел, как внутрь заходил молодой господин, и теперь колебался, не осмеливаясь войти.

– Воды.

– …Да, конечно, милорд!

Слуга поспешно подал стакан, и граф смог утолить жажду. Вскоре в комнату вернулась графиня. Она сразу же подбежала к мужу и крепко взяла его за руку. Следом за ней вбежал и лечащий врач.

– Каково состояние отца? – спросил Каин.

Графиня бросила холодный взгляд на пасынка. Доктор, обследовавший графа, выглядел ошеломленным.

– Сложно в это поверить, но теперь его состояние стабильно.

– О, небеса! – воскликнула графиня, и слезы потекли по ее щекам, когда она прижалась губами к руке супруга.

Кто знает, что она на самом деле чувствовала, но внешне казалось, будто графиня вне себя от счастья. Каин нахмурился, но все же задал интересующий его вопрос:

– Когда он сможет двигаться?

– Что касается движений… пока что никакой реакции нет. Я не могу гарантировать ничего.

– А говорить? Он даже головой пошевелить не может.

– …И этого я тоже не могу обещать.

Выходило, что граф, хоть и очнулся, мог остаться в таком состоянии навсегда. Возможно, лучше бы он вовсе не приходил в себя.

– Боже мой, дорогой… Что же нам теперь делать! – воскликнула графиня, зарыдав в полный голос. Она уткнулась лицом в постель графа, словно ее мир рухнул.

Каин тоже прикрыл рот рукой, изобразив на лице сильное переживание. Хотя в душе он чувствовал радость, которой не смог бы поделиться ни с кем.

В комнате раздавались только скорбные всхлипывания графини.

– …Что здесь происходит?

Арья, вернувшаяся после встречи с предпринимателями, сразу же направилась в комнату графа. Толпа слуг, заполнившая коридор перед дверью, удивила ее. Обычно в комнату отца заходили только по необходимости, и подобное скопление людей выглядело странно.

– Миледи… Скорее войдите внутрь! – закричали слуги и начали торопить ее. Их лица выражали беспокойство.

Арья мгновенно ощутила недоброе предчувствие. Она поспешила в комнату графа и увидела, что тот… смотрит прямо на нее.

– …Отец?!

Девушка подбежала к кровати графа. Она и не надеялась, что он очнется, – скорее, она предполагала худшее.

– Боже мой… Когда он пришел в себя?! – взволнованно спросила она.

На ее вопрос врач начал объяснять ситуацию, включая неутешительные прогнозы. В течение всего рассказа лицо Арьи становилось все мрачнее. Отец пробудился, но его тело оставалось беспомощным – это было равносильно тому, чтобы объявить его живым мертвецом. Что изменилось? Разве это лучше, чем вечный сон?

– Похоже, сильное повреждение позвоночника после падения сыграло ключевую роль…

Вечная неподвижность. Эти слова звучали как приговор. Арья краем глаза взглянула на Каина – тот стоял, нахмурившись и прикрывая рот ладонью. Неужели так он пытался скрыть улыбку?

Арья задала врачу новый вопрос:

– Что нужно сделать, чтобы отец пошел на поправку?

– …Простите?

– Что нужно, чтобы он хотя бы немного мог двигаться? Мы ведь не можем просто сидеть сложа руки, – ее голос прозвучал твердо.

Врач выглядел растерянным, и его молчание говорило само за себя – он не видел способов изменить ситуацию. Однако графиня сдавленным, полным слез голосом быстро вмешалась:

– Конечно, должен быть какой-то способ! Когда он очнулся, его палец немного шевельнулся!

Ее слова заставили врача округлить глаза.

– Вы уверены?

– Вы думаете, я бы стала лгать о подобном?

– Нет, конечно, нет! Если это правда, значит, у него есть шанс на восстановление! Все зависит от приложенных усилий, и вполне возможно, что его состояние улучшится!

Мужчина ободряюще улыбнулся, а вслед за ним лица графини и Арьи озарила радость. Пока эти «поддельные» члены семьи изображали счастье ради графа, «настоящий» сын Каин сохранял гнетущее молчание.

Арья, конечно, не упустила момент, чтобы подметить это.

– Разве ты не рад, братец? Ведь отец очнулся, а врач говорит, что есть шанс на выздоровление.

– …Конечно, рад. Просто трудно в это поверить, – ответил Каин не сразу.

Арья лишь презрительно усмехнулась. Она знала, что за этой внешней сдержанностью скрывалось куда большее. Ему и Миэлль пришлось приложить немало усилий, чтобы все шло по их плану.

– Разумеется… В конце концов, отец должен как можно скорее поправиться, чтобы наш дом снова обрел былую славу. Да и с делом Миэлль станет проще… Я, к примеру, никогда не верила, что она могла толкнуть отца.

Упоминание сестры вызвало неожиданную реакцию. Граф, до этого неподвижно лежавший, вдруг пошевелил пальцем. В его затуманенном взгляде на миг мелькнула искра.

– Он… он действительно двигается! – воскликнул врач, который как раз проводил повторный осмотр.

Доктор, ошеломленный этим небольшим прогрессом, тут же оживился и начал подробно рассказывать, как помочь графу восстановиться.

– Для начала можно начать массировать его тело, это поможет стимулировать мышцы. Со временем, когда он сумеет хотя бы стоять, слуги могут…

На фоне его радостных объяснений Каин едва слышно продолжал оправдываться:

– Н-нет, нет, конечно. Я… я тоже очень рад. Просто немного удивлен.

– Конечно, – с мягкой улыбкой ответила Арья обманчиво-доброжелательным голосом. – Я же знаю, как сильно ты переживаешь за отца. Хочется, чтобы он поскорее восстановился и сам назвал имя виновника всего произошедшего.

Каин ответил вымученной улыбкой. Она была настолько натянутой, что казалось, будто он вот-вот расплачется. Улыбка девушки же стала только шире.

* * *

Слуги, последовав советам врача, по нескольку раз в день массировали тело графа, пытаясь хоть немного улучшить его состояние.

Тем временем Арья и графиня решили немного отдохнуть в саду. Вопреки сценам радости и слез, разыгранным перед графом, графиня выглядела расслабленной, наслаждаясь чашкой чая.

– Хорошо, что отец пришел в себя, – заметила Арья с легкой улыбкой.

– Да, верно, – ответила графиня, но на ее лице не было ни следа радости. Напротив, она выглядела уставшей, будто разыгранное перед графом представление отняло у нее все силы.

Заметив это, Арья сделала знак служанкам, чтобы те оставили их одних, и обратилась напрямую:

– Вы не выглядите счастливой, матушка.

– Ты ведь тоже не светишься от радости. Так что на самом деле тебя интересует?

Граф был, безусловно, ключевой фигурой в судьбе Арьи и ее матери, но положение женщин всегда оставалось шатким. Он их видел скорее украшением, нежели частью семьи. Неудивительно, что искренних чувств по отношению к нему в этом доме почти не осталось.

Арья слегка усмехнулась, наблюдая за равнодушием графини, и сказала:

– Простите, матушка, но, несмотря на то что отец очнулся, я не собираюсь оставлять Миэлль в покое. И Каина тоже. Пусть даже это разрушит наш дом.

– За что же тут извиняться? – с усмешкой ответила графиня. – Это правильное решение. Нельзя оставлять живой змею, которая сжимает твое горло. Я помогу тебе.

Казалось, в этот момент мать вспомнила все несправедливости, которые ей пришлось пережить из-за Миэлль, и стиснула зубы. Прежде она жила в страхе, не покидая своей комнаты, но теперь все изменилось.

У Арьи были союзники, влияние и даже поддержка наследного принца. С таким положением они могли позволить себе не бояться. Для графини было куда выгоднее полагаться на свою повзрослевшую дочь и ее могущественного жениха, чем терпеть графа, который никогда не видел в ней ничего, кроме красивой безделушки.

Пока Арья и графиня наслаждались тихой беседой в саду, Каин отправился в комнату графа. Войдя внутрь, он тут же велел слугам покинуть помещение.

– Но ведь врач сказал…

– У меня есть разговор с отцом. Продолжите позже, – холодно перебил он.

Разговор? Разве граф был в состоянии разговаривать? Недоуменные слуги медлили, но в конце концов подчинились и вышли.

Оставшись наедине с графом, Каин сел у изголовья кровати. Мужчина продолжал молча смотреть на него, лишь иногда моргая.

– Отец…

Граф моргнул, реагируя на голос сына. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читался немой вопрос: «Зачем ты пришел?»

Каин на мгновение замешкался, но затем решился заговорить снова.

– Миэлль… сейчас в тюрьме.

Эти слова вызвали новую волну эмоций в глазах графа. Он ожидал, что дочь получит наказание за свое преступление, но даже представить себе не мог, что она окажется в тюрьме.

Граф ничего не знал о том, что произошло, пока он был без сознания. Да, поступок Миэлль был ужасным и недопустимым, но он надеялся, что этот инцидент можно будет скрыть, считая его семейным позором. Однако тюрьма… Кто же это допустил?

Увидев, как лицо графа побледнело, Каин продолжил говорить:

– Она обвиняется в попытке убийства. Даже после ходатайства о залоге ей не разрешили выйти. Все усложняется тем, что в это дело замешан наследный принц.

Упоминание принца вызвало еще большее потрясение. Граф забегал глазами из стороны в сторону, словно спрашивая: «Как это связано с наследником?»

– Дело в том, что сначала обвинение выдвинули против Арьи. Тогда-то наследный принц и вмешался, – объяснил Каин, стараясь не упоминать о своих собственных грехах.

Граф закрыл глаза. Он уже догадывался, что Миэлль намеренно привела его к комнате Арьи в тот день. Ему не нужно было ничего объяснять.

Поняв, что продолжение разговора может только усугубить ситуацию, Каин поспешил сменить тему:

– В любом случае, Миэлль говорит, что это была ошибка. Она сожалеет о случившемся и сильно переживает за вас. Каждый день плачет и кается. Отец, я прошу вас, помогите ей.

Слова сына заставили глаза графа потускнеть. Ошибка? Он прекрасно помнил выражение лица дочери в тот злополучный вечер. Это было лицо человека, действующего осознанно. Никакой ошибки там не было.

Каин продолжал настаивать на своем, пока лицо графа не выразило явной усталости. Наконец, он сдался:

– Простите, отец. Кажется, я слишком много говорю. Вы наверняка переутомились сегодня. Отдохните.

Оставаться дольше было опасно: Каин боялся, что разговор мог обернуться против него. Подобрав момент, юноша покинул комнату.

Оставшись в одиночестве, граф долго смотрел в потолок, а затем закрыл глаза. Слезы, которые он сдерживал все это время, начали литься беспрестанно. Все, что он создал, оказалось разрушенным. Те, кого он считал своими детьми, оказались холодны и жестоки. В то же время женщина и ее дочь, которых он и за семью не считал, проявили к нему искреннюю заботу.

Но больше всего ранила мысль о Миэлль. Та, кого он любил больше всех на свете, пыталась убить его. Каин называл это ошибкой, но граф ясно помнил ее глаза. Это было не сожаление и не колебание. Это была решимость.

Осознание того, как низко он пал в глазах своих детей, лишь усугубляло горечь. Его слезы не останавливались. Все это было его собственной кармой, его выбором, его виной. Лишь теперь, будучи прикованным к постели, не способный пошевелить даже пальцем, граф осознал необратимость своих поступков.

Пока он, обливаясь слезами сожаления и обиды, переосмысливал свою жизнь, в комнату вошла графиня. Она только что вернулась из сада, где пила чай с Арьей. На ее лице не осталось и следа прежнего спокойствия – теперь оно выражало глубокую тревогу.

– Дорогой, почему ты здесь один? Где слуги? Тебе не стало хуже? Может, хочешь воды? Или мне тебя немного помассировать? Боже мой… Ты плачешь? Тебе больно?

Услышав ее переполненный беспокойством голос и глядя на ее искреннюю суету, граф не смог сдержаться – слезы полились с новой силой. Эта женщина могла происходить из низшего сословия, но ее сердце было чище и добрее, чем у многих знатных дам.

Однако мужчина не мог поблагодарить ее за эту доброту, и это лишь усиливало его внутреннюю боль. Графиня, как будто ничего не замечая, ободряюще улыбнулась и взяла его за руку.

– Врач говорит, что ты поправишься. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.

В лице жены граф увидел проблеск надежды. Его глаза слегка заблестели – он поверил ее словам.

* * *

Благодаря усилиям графини, лечению врача и стараниям всего дома, граф начал понемногу восстанавливаться. Как и говорил доктор, травма позвоночника оставила его нижнюю часть тела полностью парализованной, но он смог немного двигать руками и пальцами.

Без посторонней помощи граф по-прежнему не мог ни поднять, ни повернуть тело, однако научился произносить короткие фразы.

– Хочешь воды? – спросила графиня.

– Да, – коротко ответил он.

Трудно было сказать почему, но на вопросы графини он отвечал охотнее, чем на чьи-либо еще.

– Кстати, сегодня ведь день суда над Миэлль. Может быть, мне стоит сходить?

– …Не нужно.

Несмотря на все старания Каина, граф не предпринял ничего, чтобы помочь дочери. Каин часто приносил весточки о ее жалком состоянии, но это не поколебало решения мужчины. И заслуга в этом принадлежала его жене. Она твердо удерживала его от сомнений, заботясь о том, чтобы он не поддался эмоциям.

– Может, стоит проявить милосердие к Миэлль? Арья ведь сказала, что не возражает… Она могла бы получить шанс раскаяться. Она еще так юна…

Граф слабо покачал головой. Это было едва заметное движение, которое посторонний мог бы не заметить, но графиня тут же поняла его. Она кивнула в знак согласия и больше не стала поднимать эту тему.

– Она умная девочка и скоро поймет, почему вы приняли такое решение, – сказала графиня, оправдывая холодность графа к дочери, и нежно сжала его руку.

– Кстати, врач рекомендовал для восстановления смену обстановки. Как насчет того, чтобы купить загородный дом? Спокойное место, где вы могли бы отдохнуть. Я все устрою, чтобы вас не беспокоить.

– …Хорошо.

Каким бы ни было его состояние, вернуться к полноценной жизни и делам он уже не мог. Поместье неминуемо должно было перейти в руки Каина. Но графиня, вспомнив, сколько унижений ей пришлось вынести за все эти годы, решила, что пришло время взять свое. Получив возможность медленно завладеть богатством графа, она улыбнулась мужу с еще большей теплотой.

* * *

– Учитывая пробуждение графа, суд приговаривает леди Миэлль Розент к домашнему аресту сроком на пять лет.

Слова Фрей заставили девушку рухнуть на колени.

Домашний арест? Как это было возможно, если отец даже не умер? Почему она должна быть наказана? И почему отец не вступился за нее?

– Миэлль, тебе просто нужно показать, что ты раскаиваешься. Убедить отца в своей искренности, и он наверняка скоро простит тебя. Лучше всего будет сразу поговорить с ним, как только ты вернешься в особняк, – тихо прошептал ей Каин.

Для дворян домашний арест был мягким приговором. Он означал лишь невозможность покидать пределы поместья. В остальном Миэлль обрела свободу: она могла принимать гостей, проводить чаепития в саду и заниматься своими делами. К тому же срок был значительно сокращен – с двадцати лет до пяти. С ходатайством о помиловании ее могли освободить даже раньше.

Слова Каина немного успокоили Миэлль, и она неуверенно кивнула.

– Хорошо. А что насчет леди Исиды? Она ответила?

– Ну… – Каин замялся, не зная, что сказать.

Его колебания были красноречивее любых слов, и Миэлль поняла, что молодая герцогиня отказалась поддерживать ее. Ее охватило разочарование, но, прежде чем она успела осознать, насколько тяжелым был удар, судья Фрей добавила к приговору особое условие:

– Однако, учитывая, что леди Миэлль будет проживать в одном доме с пострадавшими, ее передвижение ограничивается только одной комнатой.

– …Что это значит?

– Это значит, что вы не сможете покидать свою комнату, – ответила Фрей. – К тому же имперский двор запросил особый надзор. Вы так и не прошли допрос по делу об использовании дурмана, поэтому потребуется специальное расследование.

Что за абсурдный приговор?

Миэлль едва справлялась с нахлынувшими эмоциями. Значит, ей придется пройти через это унижение прямо в доме, на глазах слуг и гостей? Ее будут допрашивать о столь возмутительных вещах, которых она даже в глаза не видела, а эта мерзкая Арья будет злорадно смеяться над ней? Ее комната превратится в клетку, куда постоянно будут заходить стражники и следователи, а служанки бросать на нее насмешливые взгляды?

Миэлль не выдержала – у нее закружилась голова, и она упала на пол. Горячие слезы текли по ее щекам. Унижение и позор, которые она должна была теперь терпеть, казались хуже самой смерти.

«Это все из-за Арьи… Я этого просто так не оставлю!»

Сразу после вынесения приговора Миэлль отправили обратно в поместье Розентов. Она ехала в старой скрипучей карете, окруженная шестью гвардейцами. Люди, наблюдавшие за этим, шептались, гадая, кто же находится внутри.

– Говорят, был подан апелляционный иск, но, похоже, суд оставил приговор в силе, – переговаривались они.

– Вот так новость. Как можно держать преступницу и пострадавших в одном доме?

– Слышал, что ее не просто отправляют под домашний арест. Ее запрут в комнате!

– В комнате? Это даже хуже, чем я думал…

– Да еще и обвинение в использовании дурмана! Они собираются провести расследование прямо там, в доме.

– Боже мой… Какой позор. Никогда бы не подумал, что эта благородная леди окажется такой.

– Все слухи оказались ложными. Эта история прямо как из романа: настоящая злодейка – Миэлль, а Арья оказалась ангелом. Теперь все стало ясно.

Слова, произнесенные за пределами кареты, отчетливо доносились до девушки. Она сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя кровавые следы.

«Да как они смеют!..»

Но даже после прибытия в поместье ее положение не улучшилось.

– Я должна увидеть отца! Позвольте мне поговорить с ним! – со слезами на глазах закричала Миэлль, надеясь вымолить прощение у графа.

Однако вместо этого она услышала холодный ответ графини:

– К сожалению, твой отец не горит желанием увидеть тебя.

– …Что вы сказали? Я сама поговорю с ним, это не вам решать! – выпалила Миэлль. Казалось, девушка готова была броситься на графиню.

Но, прежде чем она смогла что-то сделать, рядом вдруг появилась Арья. Она изобразила испуг и отступила назад.

– Боже мой, как страшно. Матушка, лучше держитесь подальше, – заметила Арья, прячась за графиню.

– Ты… ты! Как ты смеешь! – закричала Миэлль, поглядев на сестру так, будто хотела испепелить ее одним взглядом.

Но крики преступницы быстро прекратились, когда гвардейцы, прибывшие вместе с ней, подбежали и, не раздумывая, зажали девушке рот и обездвижили ее.

– Дурман – страшная вещь, – с деланным сочувствием заметила Арья. – Он может так сильно влиять на людей людей. Нужно скорее провести расследование и оказать помощь, правда, брат?

Арья обратилась к Каину, который стоял неподалеку. Обычно она держалась от него на расстоянии, но сейчас подошла почти вплотную, чем вызвала у него явное замешательство. Каин, несмотря на то что хотел помочь родной сестре, лишь смущенно опустил взгляд и промолчал, не желая вмешиваться.

Миэлль, охваченная яростью и унижением, чувствовала, как кровавая пелена застилает ее глаза. Она замечала презрительные взгляды слуг, которые теперь смотрели на нее, как на преступницу. Девушку почти волоком затащили в комнату и закрыли там под замок.

– Скоро начнется расследование, так что лучше не пытайтесь делать глупостей, миледи, – произнес один из стражников ледяным тоном, прежде чем за дверью послышался лязг цепей.

Судя по отсутствию шагов, стражники остались охранять дверь снаружи.

Почему?! Почему?! Миэлль пыталась восстановить справедливость, вернуть все на свои места и ускорить получение того, что ей причиталось по праву. Но теперь она оказалась в ловушке, потеряла все, что имела, и стала изгоем.

Те, на кого она надеялась, отвернулись от нее. Исида не отвечала на письма, Каин хранил молчание.

В комнате убрали все, что могло представлять опасность, а сама Миэлль кричала и плакала до тех пор, пока не охрипла.

Но внезапно ей в голову пришла мысль. Девушка быстро направилась к секретному укрытию в своей комнате. Как и у Арьи, у нее тоже было тайное пространство, куда можно было спрятаться.

Миэлль вытащила оттуда большой ящик и, утерев слезы, открыла его. Внутри лежало нечто, что, как она верила, могло стать ее спасением.

* * *

– Леди Исида, вам письмо.

– Да? От кого?

– Это… – слуга запнулся, явно не желая произносить имя отправителя.

Исида вздохнула, догадавшись, от кого письмо. Она давно сбросила Миэлль со счетов, но та упорно продолжала искать ее помощи.

Слухи о леди Розент и так были достаточно мрачными, и любое упоминание о ее связи с герцогиней могло навредить последней. Особенно сейчас, когда Исида готовилась к поездке в королевство Кроа и старалась держаться как можно дальше от всех сплетен и скандалов. Однако постоянный поток писем от девушки начинал раздражать все сильнее.

– Может, вам стоит наконец ответить, чтобы прекратить это? – осторожно предложил дворецкий.

Исида, до этого увлеченная чтением документов, отложила бумаги. Она поняла, что легче будет раз и навсегда отказать Миэлль, чем продолжать ее игнорировать.

– Хорошо. Прочти письмо и вкратце изложи суть.

– Слушаюсь.

Пока дворецкий разворачивал послание, Исида снова сосредоточилась на документах, полученных из королевства Кроа. Она тщательно изучала их, стремясь избежать любых ошибок или недочетов. Женщина прекрасно понимала, что, несмотря на общий интерес – свергнуть наследного принца, – ее союзник был королем другой страны. Она не могла позволить себе быть небрежной.

Однако вскоре ее сосредоточенность нарушил встревоженный голос дворецкого.

– Миледи… Вы должны прочесть это сами!

Исида подняла взгляд, удивленная его тоном. Мужчина, обычно сдержанный и невозмутимый, выглядел растерянным и даже напуганным.

– Что там? Что написано? – нахмурилась она.

Но дворецкий медлил с ответом, его руки слегка дрожали. В конце концов, не выдержав, Исида выхватила письмо у него из рук и начала читать.

Леди Исида, я прекрасно понимаю, что вы решили меня бросить. Да, я признаю, что совершила большую ошибку.

Но не забывайте, что я не действовала в одиночку. У меня есть письма, которыми мы с вами обменивались.

Те самые письма, где упоминаются эта мерзкая девчонка и его высочество наследный принц. И где говорится о ваших дальнейших намерениях.

Если вы снова не ответите на мое письмо… то приготовьтесь к тому, что я могу рассказать.

– Ха! – вырвалось у Исиды.

Какая наглость!

Ее руки задрожали от ярости. Леди смяла письмо и со всей силы бросила его на пол. Кто она такая, чтобы угрожать ей?

Исида едва сдержалась, чтобы немедленно не отправиться в особняк Розентов и не задушить эту наглую девчонку собственными руками. Ее сердце бешено колотилось, а руки все еще слегка дрожали, пока она одним глотком опустошила чашку горячего чая, пытаясь успокоиться.

Дворецкий заранее предугадал раздражение Исиды и поспешил подать ей стакан холодной воды. Исида выпила его, а затем громко рассмеялась.

– Как бы мне убить ее?

– Миледи…

Женщина тяжело вздохнула. Проблема заключалась в ее собственной беспечности: она была уверена, что Миэлль никогда не предаст, и позволила себе слишком откровенные письма. Если бы она знала, на что способна эта девчонка, то никогда бы не допустила такого. Возможно, она недооценила Арью и потому не позаботилась уничтожить все улики.

Исида прекрасно помнила, какие намеки содержались в тех письмах. Прямых указаний там не было, но двусмысленные выражения могли истолковать как достаточно весомое основание для обвинения. Если Миэлль раскроет содержание этих писем, то последствия для Исиды могли быть катастрофическими.

Она устало закрыла глаза, расслабившись на мягком диване.

«Стоит ли ломать голову, если выхода нет?»

Она знала, что ввязалась в рискованную игру с самого начала. Никто не мог предсказать, что однажды все обернется против нее из-за обычной дочери блудницы и глупого принца.

Взяв себя в руки, Исида выпрямилась, решив, что нужно хотя бы временно исполнить требования Миэлль.

– Бумагу и перо, – приказала она.

– Как прикажете, – кивнул дворецкий и подал все необходимое.

Исида быстро написала письмо и передала его дворецкому, почти не глядя. Она потерла виски, размышляя о том, как избавиться от этой наглой крысы, которая посмела ей угрожать.

* * *

Как я могу вас бросить, дорогая? Я просто была немного занята подготовкой к отъезду в Кроа. Скоро я свяжусь с вами снова.

Миэлль прочитала долгожданный ответ и, наконец, почувствовала облегчение. Ее глаза наполнились слезами. Как же жалко, что пришлось прибегать к угрозам, чтобы добиться ее внимания.

С самого начала она понимала, что их переписка могла стать козырем. Хотя Исида просила уничтожить послания, Миэлль сохранила их на случай непредвиденных обстоятельств.

«Если укрыть письма в тайном месте, никто никогда их не найдет».

Она доверила свой секрет только Каину, попросив, чтобы он использовал эти послания против Исиды, если с ней самой что-то случится. Брат, конечно, был поглощен мыслями о дочери блудницы, что вызывало беспокойство, но другого человека, которому она могла бы довериться, просто не было.

Просить помощи у отца не имело смысла: он даже не пытался ее поддержать. Граф физически не мог передвигаться, но Миэлль не могла простить, что он ни разу не попытался ее навестить.

Она плакала от горя, но вместе с тем ее переполняли ярость и обида. Разве она не заслуживала большего? Разве не ради него она пыталась вернуть все на свои места?

«Отец первым отказался от меня. Если бы я знала, что так будет, столкнула бы его с более высокой лестницы».

Скрипя зубами, Миэлль предавалась своим мрачным фантазиям. Теперь ее последней надеждой оставался Каин. Несмотря на то что он был ослеплен любовью к дочери блудницы, она не верила, что он сможет бросить родную сестру.

Проводя унылые дни в ожидании ответа от Исиды, девушка вдруг услышала шум снаружи. Окна ее комнаты были наглухо закрыты и укреплены решетками, но она все же подошла поближе и попыталась разглядеть, что происходит. Ее взгляд привлек роскошный экипаж, который трудно было не заметить. На его боку был герб, который Миэлль сразу узнала.

«Не может быть!..»

Из экипажа вышел не кто иной, как наследный принц. Миэлль сжала зубы сильнее, увидев, как Арья и графиня направились его встречать. Сестра, которая заранее знала о приезде Аса, отменила все свои дела и теперь радостно улыбалась. Графиня стояла рядом.

Хотя расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть все детали, Миэлль заметила еще двух рыцарей в полном обмундировании, стоявших позади наследного принца. С ним был и изысканно одетый дворянин. Очевидно, он прибыл не просто ради встречи с Арьей.

Ее подозрения усилились, когда Ас после недолгого разговора с Арьей вдруг поднял голову и посмотрел прямо в ее сторону. Миэлль почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она инстинктивно поняла, что он пришел сюда ради нее.

– Если у вас сегодня нет никаких дел, не могли бы вы прогуляться со мной? – раздался снаружи голос Аса.

– Дела у меня есть. Как только вы уедете, я собиралась отправиться в Академию. Сара сегодня проводит занятие, и я хотела его посетить.

– …Кажется, я выбрал неудачный день. Мне следовало уточнить заранее, – с легким разочарованием сказал Ас.

Голоса становились все ближе, и Миэлль не могла сдержать охватившего ее страха. Она на мгновение забыла о расследовании по столь постыдному делу, в котором ее обвиняют, но теперь ясно осознала, что Ас пришел именно из-за него. Девушка сжала кулаки, чувствуя, как все тело сковало напряжение.

– Если вы действительно хотите, я могу выделить немного времени, – предложила Арья.

– Если не получится, я могу сопроводить вас в Академию.

– Там никто не ожидает вашего приезда.

– Это даже лучше. Чем больше будут знать, что я с вами, тем меньше людей осмелятся вас преследовать. Я всегда беспокоюсь.

– Вы слишком переживаете, милорд. Не стоит так волноваться.

– Как же не волноваться? Вы разве не чувствуете взгляды окружающих? Если бы я мог, я бы избавился от каждого, кто на вас смотрит…

Голос Аса, прозвучавший мрачно, словно предупреждение, заставил воздух в коридоре застыть. Однако Арья, едва заметно улыбнувшись, перебила его мягким тоном, будто успокаивая капризного ребенка:

– Хорошо, давайте поговорим после того, как вы закончите свои дела. Мне тоже нужно подготовиться. Может быть, я даже воспользуюсь вашей каретой для поездки.

Когда их разговор подошел к концу, Миэлль в панике отпрянула к самой дальней стене комнаты. Ее предчувствия не обманули: вскоре послышался звон цепей, которыми была наглухо заперта ее дверь. Звуки были громкими. Это длилось долго, словно замки специально укрепляли.

Через некоторое время дверь открылась, и Миэлль увидела наследного принца, двух рыцарей и незнакомого ей дворянина. Рядом с ними стояла Арья со своей служанкой. Ас указал на Миэлль, и его холодный взгляд был полон презрения, как если бы он смотрел на ненужный груз.

– Выведите ее.

По его команде двое рыцарей вошли в комнату и схватили Миэлль за руки. Они действовали грубо, и было очевидно, что они действительно намерены вытащить ее из комнаты, как мешок.

– К-куда вы меня ведете?! – в панике воскликнула девушка.

Но никто не ответил. Ее руки сжали еще сильнее и буквально вытолкали из комнаты.

– Я сама могу выйти… пожалуйста!

– У преступницы нет такого выбора, – ответил с издевкой незнакомый дворянин.

Слезы заструились по щекам девушки, а в душе разгоралась ярость. Она не знала, куда ее ведут, но чувствовала, что ее опозорят перед всеми.

– Я думала, ты будешь измучена, но выглядишь вполне прилично. Значит, тебе еще мало страданий, – бросила Арья ей на ухо, словно между делом.

Эти слова, казалось, пронзили Миэлль насквозь, и ее гнев достиг апогея. Точно так же в прошлой жизни она сама глумилась над сестрой, готовя ту к казни.

– Все из-за тебя! Если бы не ты! Если бы только тебя не было! – закричала Миэлль, вырываясь из рук рыцарей.

Арья притворно вздрогнула и отступила, словно она была невинной жертвой, подвергшейся нападению. Ее безупречная актерская игра вызывала сочувствие у окружающих.

Разъяренная и униженная, Миэлль начала сопротивляться еще сильнее, но лишь добилась того, что хватка рыцарей усилилась. В этот момент Арья слегка приподняла уголки губ так, чтобы это увидела только Миэлль.

– Ты!.. – сестра попыталась броситься на нее, но в этот момент прозвучал резкий звук.

Хлоп!

Ее голова резко повернулась, и к лицу хлынула волна боли. Пространство перед глазами на мгновение смазалось, а шум в коридоре внезапно прекратился.

Когда она медленно повернула голову обратно, чтобы понять, что произошло, ее взгляд встретился с Арьей. Та, прикрыв ладонью рот, смотрела на нее широко раскрытыми глазами, изображая шок, как будто искренне удивлялась случившемуся.

– Если ты продолжишь буянить, я отправлю тебя в темницу, – холодным голосом произнес Ас, давая последнее предупреждение. Он отряхнул руки, как если бы дотронулся до чего-то грязного, и направился вперед с непреклонным видом.

– Боже, только взгляните на ее распухшую щеку! – усмехнулась Энни.

Ее слова остались позади, а сама Миэлль, растерянная и обессиленная, позволила себя увести. Впервые в жизни столкнувшись с такой грубой силой, она была ошеломлена, напугана и раздавлена одновременно.

Судя по всему, допрос собирались проводить в гостиной: пока ее вели через коридоры и вниз по лестнице, Миэлль несколько раз встречалась с удивленными взглядами слуг. Они украдкой посматривали на ее покрасневшую и распухшую щеку, а холодный твердый шаг наследного принца только усиливал их любопытство.

Когда процессия дошла до гостиной, Миэлль заметила, что перед дверью стоял Каин. Его лицо напряглось, когда он увидел ее. Несколько мгновений он молча смотрел на красную щеку сестры, не в силах подобрать слова.

Ас, напротив, говорил с легкой улыбкой, объясняя произошедшее:

– Она подняла шум и отказалась подчиняться. Более того, осмелилась броситься на пострадавшую леди Арью. Очевидно, она до сих пор не осознает, что является преступницей. Домашний арест, похоже, слишком мягкая мера.

Каин отвел взгляд от Миэлль, явно подавленный и сбитый с толку.

– Прошу, проходите, – сказал он с заметной неохотой.

Его лицо выражало сложные эмоции: гнев, разочарование и невозможность действовать так, как он хотел бы. Ас, на мгновение окинув его взглядом, быстро отвернулся и вошел в гостиную.

– Каин!.. – умоляюще произнесла Миэлль.

Но тот не ответил.

В гостиной за закрытыми дверями остались только Ас, двое рыцарей, незнакомый дворянин и Миэлль. На столе стояли заранее приготовленные закуски, которые слуги подали по приказу Каина. Ас поднял одну из них и с явным раздражением на лице начал просматривать бумаги, которые передал ему дворянин.

– Довольно удивительно, что несовершеннолетние дамы позволяют себе такую вольность, как использование дурмана, – бросил Ас, не поднимая взгляда от документов.

– Я… я никогда!.. – начала было Миэлль, но рыцарь, державший ее за руку, сжал сильнее, ясно давая понять, что она должна молчать, пока наследный принц не разрешит говорить.

Миэлль хотела крикнуть, что это ложь, что она ни в чем не виновата, но ей не позволили произнести ни слова. В ее глазах заблестели слезы отчаяния и гнева.

– Сколько еще людей помимо вас, были под действием дурмана? – спросил Ас, словно даже не допускал мысли, что это неправда.

Миэлль начала яростно мотать головой, отрицая все.

– Мы не пользовались ничем подобным!

– Правда? Никто? – переспросил Ас, его голос и выражение лица были равнодушными, будто происходящее его мало интересовало.

Рядом с ним незнакомый дворянин также не выражал ни малейшего интереса к словам Миэлль.

– Но ведь у тебя нет доказательств, чтобы это подтвердить, верно?

– У вас тоже нет доказательств, что это было! – с отчаянием выпалила Миэлль.

Однако ее возражение было быстро пресечено.

– Есть, – спокойно ответил Ас.

– Ч-что за бессмыслица?!. – растерянно пролепетала Миэлль.

Ас, словно объясняя очевидное, начал перечислять ее «грехи»:

– Ты утверждала, что видела Арью, которая в тот момент была за пределами поместья. Такое даже придумать невозможно, будь в здравом рассудке. К тому же именно ты столкнула графа с лестницы.

Незнакомый дворянин кивнул и добавил:

– Скорее всего, она все еще не до конца пришла в себя. Возможно, она спрятала дурман в комнате и продолжала им пользоваться.

– Логично, – согласился Ас. – Отметь это.

– Да, господин Астероп.

Дворянин начал что-то записывать, вероятно, фиксируя, что рассудок Миэлль все еще находится в помутненном состоянии.

Осознав, что ее продолжают обвинять безо всяких доказательств, девушка начала вырываться, ее голос сорвался от отчаяния:

– Прекратите! Я говорю вам, я никогда не использовала дурман! Это все только догадки! Почему вы не хотите выслушать меня? Почему никто мне не верит?!

Ее протесты, полные слез и отчаяния, действительно выглядели искренними. Если бы допрос вел кто-то другой, возможно, он бы почувствовал ее боль и попытался разобраться в словах обвиняемой.

Но Ас лишь вздохнул и серьезно сказал:

– Хорошо. Если ты будешь говорить только правду, я прощу тебя. Ты утверждаешь, что обвинения беспочвенны. Так скажи: действительно ли ты видела Арью в тот день?

Его взгляд был предельно серьезным, словно он действительно готов дать последний шанс. Однако вопрос показался ей странным. Почему из множества вопросов он выбрал именно этот?

В душу закрались сомнения: Ас, как возлюбленный Арьи, вряд ли собирался помогать Миэлль. И все же сейчас он выглядел так, словно готов был выслушать и поддержать.

Девушка нерешительно посмотрела по сторонам. Если Ас позже попытается отвергнуть ее слова, рыцари и незнакомый дворянин, присутствующие в комнате, могли стать свидетелями слов Миэлль.

Будь она в здравом уме, девушка бы поняла, что те, кто был приведен Асом, вряд ли встанут на ее сторону. Но сознание Миэлль было затуманено страхом и отчаянием, и она не могла трезво рассуждать.

Решив поверить принцу, девушка начала говорить откровенно:

– К-конечно! Я действительно видела ее. Сестра была в своей комнате, и я позвала ее. Отец тоже был с нами.

– Тогда как ты объяснишь то, что видела меня?

– Ну… – Миэлль замялась, вспоминая, что кричала об этом в суде. Наконец она кивнула, уверенная, что откровенность приведет к прощению, как и обещал Ас.

– …Я видела, как вы внезапно появились, а затем исчезли вместе с сестрой.

– Исчез как призрак?

– Да… – дрожащим голосом ответила Миэлль.

– Все это выглядело как магия? Я появился в самый важный момент, забрал Арью и исчез?

– Боже мой, д-действительно! Совсем как магия! Вы исчезли так неожиданно, что я даже подумала, что могла ошибиться. Но теперь ясно, что вы действительно были там!

Ас описывал события так детально, будто был их очевидцем. Миэлль, полностью уверовав в его слова, оживленно закивала. Она начала строить теории, что принц владел магией, способной перенести его в нужное место.

Если это правда, то ее обвинения будут опровергнуты, а доказательства утратят силу. Она снова станет святой, а Арья вернется в образ злодейки. От этих мыслей на лице Миэлль появилась довольная улыбка.

Ас, наблюдая за ее наивной радостью, на мгновение сделал вид, что остается серьезным. Но затем уголки его губ поползли вверх, и он широко усмехнулся.

Миэлль оцепенела. Только что юноша казался таким строгим и уверенным, а теперь выражение лица резко изменилось.

– Похоже, это все-таки эффект от использования дурмана, – равнодушно заявил дворянин, стоявший рядом.

Рыцари, державшие Миэлль, тяжело вздохнули, словно происходящее их разочаровало.

– Да, я думаю, вы правы, – согласился Ас. – В прошлый раз она говорила то же самое. Теперь она утверждает, что это была магия. Ты хоть сама понимаешь, насколько это нелепо звучит? Должно быть, она потеряла трезвость ума уже давно. «Магия»… какая чушь.

– Ужасно, что такая юная девушка замешана в деле об использовании дурмана. Не могу даже представить, сколько еще аристократов придется допросить, – добавил дворянин.

– Начните с тех, кто был на том приеме, – распорядился Ас. – Похоже, факт влияния дурмана подтвержден. Мне больше не нужно присутствовать при допросах. Продолжайте расследование и найдите источник вещества.

– Да, господин Астероп. Я сделаю все, чтобы искоренить эту проблему.

Несмотря на то что Миэлль находилась в одной комнате со всеми, ее слова, казалось, растворились в воздухе. На нее никто не обращал внимания, будто девушки не существовало. Ее взгляд начал метаться, как лодка на штормовых волнах, когда Миэлль почувствовала нарастающую панику.

«Но я же сказала правду… Почему же все заканчивается так, словно я призналась во всех грехах?»

Ас говорил так уверенно, словно он знал истину и соглашался с ее словами о магии. Теперь все это обернулось против нее.

Осознав, что где-то пошло не так, Миэлль, запинаясь, спросила:

– Вы… вы же сказали: если я буду честной, то вы меня простите… Я ведь действительно сказала правду! Что все это значит?!

Ас бросил на нее ледяной взгляд и ответил:

– Простить? Да, я сказал, что прощу. Но я не говорил, что это избавит тебя от юридической ответственности. К тому же нет никаких доказательств, что твои слова правдивы. Разве не так?

– Верно, – подхватил дворянин. – Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что вы виновны.

Миэлль наконец поняла, что попалась в ловушку. Ее лицо побледнело. Она осела на пол, потрясенная.

– На сегодня все, – сказал Ас, равнодушно поднимаясь. – Как вы знаете, у меня есть дела поважнее, чем тратить время на подобные пустяки.

– Да, конечно. Простите, что отвлекли вас.

Принц поднялся и вышел из гостиной так поспешно, словно, наконец, разделался с неприятным заданием. Дворянин записал что-то еще, убрал бумаги в папку, а рыцари подняли Миэлль с пола.

«Результаты были предрешены с самого начала».

– Пожалуйста, подождите! Это неправда! Я клянусь, это неправда! – кричала Миэлль, но ее никто не слушал.

Когда все вышли из гостиной, в коридоре их встретила Арья, уже полностью готовая к поездке. Правда, ее внешний вид почти не изменился. Возможно, она не так уж и готовилась, а просто хотела узнать результат или увидеть лицо заплаканной Миэлль.

– Вы уже закончили? – спросила она, изобразив удивление.

– Да, – коротко ответил Ас. – Все оказалось так очевидно. Не было нужды проводить долгий допрос.

На лицах слуг, стоявших неподалеку, отразился шок от услышанного. Они не смогли скрыть своего удивления и едва сдерживали желание немедленно обсудить случившееся. Их губы подрагивали, словно они вот-вот готовы были начать перешептываться.

Попыталась убить отца и к тому же пользовалась дурманом… Какой повод для сплетен! Каждый из них, вероятно, уже додумывал детали этой истории, строил собственные версии произошедшего и того, насколько ужасной могла быть Миэлль.

Неписаное правило о запрете обсуждения происходящего в особняке за его пределами не касалось этого инцидента. Ведь прощение уже было гарантировано как со стороны наследного принца, так и со стороны леди Арьи.

– Вот как… Я все же надеялась, что это окажется неправдой… – взгляд девушки, направленный на Миэлль, которую держали за руки, был полон сострадания.

Чтобы утешить ее, Ас предложил сменить обстановку. Еще недавно его холодный взгляд выражал недовольство необходимостью заниматься столь утомительными делами, но теперь он смотрел на Арью с нежностью, словно перед ней стоял совершенно другой человек.

– Допрос завершен, и вы, миледи, уже готовы. Как насчет прогулки? Или, может быть, выпьем по чашке чая? – предложил он.

– Но… Я волнуюсь за Миэлль… Как я могу позволить себе такую роскошь, зная, что с ней происходит?

– Не переживайте. Никто не станет наказывать ее за то, чего она не совершала. А вот вы можете слечь от перенапряжения, если не дадите себе отдыха.

Девушка кивнула, поддавшись его уговорам, несмотря на то что ее взгляд все еще возвращался к Миэлль. В глазах сестры Арья выглядела просто омерзительно. Кто же, как не она, была виновной в этой ужасной ситуации? И почему те, кто должны были быть наказаны, могут наслаждаться отдыхом и развлечениями?

Единственный, кто мог бы ей помочь, это Каин, который изредка исподтишка бросал на Аса сердитые взгляды, но этим все и ограничивалось. Его прежние обещания о том, что он возьмет управление особняком в свои руки и остановит Арью, будто испарились.

Он едва справлялся с обязанностями, которые обычно исполнял граф, и, похоже, был слишком занят, чтобы вмешаться, несмотря на близость Арьи к наследному принцу. Все это было жалким. Все вокруг казались ей глупцами. Та, кто действительно заслуживала наказания, счастливо улыбалась, а ей, девушке, призванной сиять, оставалась лишь темнота. Поглощенная чувством утраты и несправедливости, Миэлль едва сдерживала слезы.

И вдруг она заметила, что в особняк кто-то вошел.

– !..

Это был знакомый человек – дворецкий из дома герцога, которого она так долго ждала. В его руках была одна-единственная записка. И то, что ее принес сам слуга дома Фредерик, а не посыльный, значило, что письмо содержало нечто крайне важное.

Дворецкий на мгновение растерялся, увидев, как Миэлль держат рыцари, но затем быстро передал письмо Каину, пояснив, что это для него. После этого слуга тут же удалился.

– Что это за письмо? – спросил Ас.

Миэлль напряженно сглотнула, ожидая ответа, но Каин с серьезным видом покачал головой.

– Это личное. Ваше высочество, смею заверить: сообщение не требует вашего внимания.

До сих пор брат ни разу не осмеливался возразить принцу, и, казалось, это его тяготило. Ответ Каина прозвучал довольно грубо, хотя речь шла всего лишь о письме. Ас, заметив эту резкость, снова насмешливо улыбнулся.

– А-а, вот оно как. Поскольку письмо от герцога, я подумал, что его адресатом могла быть леди Миэлль. Похоже, я ошибся, – сказал он, хотя его лицо выражало лишь недоверие.

Становилось понятно, что он отлично знал, кому предназначалось послание. Так думала и Арья. Ее взгляд, недавно полный беспокойства, теперь был прикован к конверту.

Испуганная Миэлль, боясь, что послание, которое должно было ее спасти, попадет в руки к демонам, наконец заговорила. Ее голос дрожал, как и все тело.

– Д-до… Дознание закончено? Я хочу вернуться в свою комнату…

Ее вид, одновременно несчастный и полный желания выжить, вызывал сожаление. На мгновение Миэлль напомнила ту святую, какой ее называли раньше.

– Ее состояние действительно вызывает беспокойство. Думаю, ей стоит отдохнуть, – мягко произнесла Арья, проявив добросердечность.

Ас, недовольно поморщившись, согласился, и преступнице разрешили вернуться в комнату, где она могла восстановить силы.

Через некоторое время к ней явился Каин, держа письмо в руках. Судя по его серьезному виду, брат уже успел ознакомиться с содержанием.

– Ты правда собираешься это принять?

– А есть ли другой выход? В случае восстания все мои грехи будут забыты. У меня нет другого выбора, – ответила Миэлль, сжав губы.

Каин нахмурился и прикусил губу, явно терзаемый сомнениями.

– Может, лучше подождать и после восстания предстать перед судом вновь? Это было бы разумнее…

– Нет. Я не смогу выдержать до того времени. Все, что мне нужно, – это твоя помощь, чтобы сбежать. Кроме того… Мне нужно обязательно передать послание леди Исиде.

После допроса Аса девушка приняла окончательное решение. Она должна обязательно рассказать о том, что видела в тот день, будучи полностью в здравом рассудке и не находясь под действием никакого дурмана. Выражение лица Миэлль стало предельно серьезным.