Глава 12

Рассвет поднимался кровавый, словно сама земля истекала кровью убитых врагов. Весь лагерь уже собрался вокруг священного дуба — мужчины, женщины, дети, старики. Все пришли услышать, что духи открыли через грибы видений. Вероника висела на привязи, едва держась на ногах. Всю ночь ее рвало от ядовитых грибов, голова раскалывалась, а в глазах до сих пор плясали странные видения. Мир то расплывался, то становился слишком четким, каждый звук отзывался болью в висках. Орлиное Перо сидел на почетном месте — медвежьей шкуре, расшитой бисером и перьями. Вокруг него полукругом расположились старейшины племени: Мудрый Бобр, хранитель древних традиций; Белая Сова, главная знахарка; Старый Волк, военный советник. Их лица были непроницаемы как камень. — Духи говорили с белой женщиной всю ночь, — объявил вождь громким голосом, и эхо разнеслось по ущелью. — Она рассказала много странного. Слишком странного, чтобы быть ложью. Толпа притихла. Даже дети перестали шептаться. Белая Сова поднялась с места, опираясь на посох, украшенный человеческими костями: — Грибы видений — дар предков. Они срывают все маски, разрушают всю ложь. Что бы она ни сказала под их действием — это правда, чистая как родниковая вода. — Тогда слушайте и судите сами, — Орлиное Перо повернулся к пленнице. — Повтори то, что говорила ночью, когда духи владели твоим языком. Вероника с трудом подняла голову. Каждое движение отзывалось болью, но она заставила себя говорить: — Меня зовут Вероника Волкова. Я родилась в великом городе, которого еще не существует, в стране за большой водой, о которой вы не знаете. Через много-много зим после вашей смерти. Шепот прошел по толпе. Женщины инстинктивно прижали детей к себе, мужчины схватились за амулеты и обереги. — Как далеко в будущем? — спросил Мудрый Бобр. — Более чем через двести зим. В то время, когда ваши правнуки будут стариками. — И что стало с нашим народом? Вероника закрыла глаза, собираясь с силами: — Ваш народ почти уничтожен. Белые люди захватили все земли — от восходящего солнца до заходящего. Делавары живут в специальных местах, которые белые выделили им из милости. Как звери в клетках. Крики ужаса и возмущения. Кто-то плюнул в сторону пленницы, кто-то замахнулся камнем. — Лжет! — заревел Красное Копье, выскакивая вперед. — Это невозможно! Мы воины! Мы никогда не покоримся! — Грибы видений не лгут! — рявкнула Белая Сова, ударив посохом о землю. — Если она говорит это под их действием, значит, видела будущее собственными глазами! — Но как такое может быть? — прошептала Кричащая Ворона. — Мы сражаемся! Мы убиваем их воинов! — Вы сражаетесь храбро, — ответила Вероника. — Но их слишком много. Они приходят кораблями через большую воду, как саранча. А еще они приносят болезни, от которых умирают целые племена. — Какие болезни? — напрягся Старый Волк. — Оспа. Она убьет больше индейцев, чем все войны вместе взятые. Корь. Туберкулез. Болезни, против которых у вашего народа нет защиты. Белая Сова кивнула — она уже видела, как умирают от странных болезней те, кто общался с белыми торговцами. — Я изучала вашу историю в своем времени, — продолжала Вероника, глядя на Черного Ястреба. — Знала о каждой битве, о каждом погибшем герое. О твоем сыне Маленьком Орле, который любил лошадей и мечтал стать великим воином. О твоей жене Утренней Росе, дочери шамана Поющего Ветра. Черный Ястреб побледнел. Имя тестя он не произносил вслух четыре года — слишком больно было вспоминать. — Откуда ты знаешь имя моего тестя? Его знали только близкие. — Потому что в моем времени ваши истории записаны в священных книгах. Ваши подвиги, ваши потери, ваши имена. Песни о Черном Ястребе поют до сих пор. — И что в этих песнях говорится? — Что ты был одним из величайших воинов делаваров. Что сражался как десятеро. Что никогда не отступал перед врагом. Несмотря на весь ужас ситуации, Черный Ястреб почувствовал укол гордости. Его будут помнить. Его имя переживет века. — И что случилось с этим великим воином? — саркастически спросил Красное Копье. — Он умер в бою с британцами через два года отсюда. Защищая последних детей племени от солдат полковника Брэдфорда. Одного против тридцати. Сражался до последней капли крови. Тишина стала гнетущей. Предсказание собственной смерти звучало как проклятие богов. — А со мной что случится? — не выдержал Красное Копье, но в голосе его уже слышался страх. — Ты станешь вождем после смерти дяди, — Вероника посмотрела на него с сочувствием. — Поведешь остатки племени на запад, в земли, где еще можно охотиться. Будешь мудрым и справедливым правителем. Но умрешь от белой болезни — оспы — когда тебе исполнится сорок зим. Красное Копье отшатнулся, словно получил удар томагавком в грудь. Другие воины тоже побледнели — если она права насчет него, то права и насчет них. — А я? — прошептала Серебряная Луна. — Что будет со мной? — Ты выйдешь замуж за торговца-француза. Родишь троих детей. Будешь жить между двумя мирами — белым и индейским. Твоя дочь станет переводчицей на переговорах о мире. — Достаточно! — взорвался Орлиное Перо. — Не хочу слышать о смерти своих людей! — Прости, — Вероника опустила голову. — Я не хотела причинять боль. Но грибы заставляют говорить правду, какой бы горькой она ни была. — Тогда скажи правду о себе, — приказал вождь. — Как ты попала в тело белой дьяволицы? — Я была ученой в своем времени. Изучала историю твоего народа. Однажды нашла древний амулет — медальон с символами делаваров. Когда прикоснулась к нему, меня перенесло сюда, в это время, в это тело. — Зачем духи послали тебя к нам? — Чтобы я попыталась изменить историю. Спасти хотя бы некоторых из вашего народа от грядущих бед. Орлиное Перо встал и медленно подошел к пленнице. Его темные глаза изучали ее лицо, пытаясь найти ложь: — И ты думаешь, что можешь изменить волю богов? — Не знаю. Но должна попытаться. Ради тех детей, которые еще могут вырасти свободными. — Даже если это будет стоить тебе жизни? — Да. Эта жизнь не моя. Я живу в теле убийцы. Если моя смерть спасет хотя бы одного ребенка — я готова. Вождь долго смотрел в ее глаза, затем повернулся к племени: — Я слышал достаточно. Духи послали эту женщину не случайно. В ее теле живет душа той, кто знает наше будущее. — И что это значит? — потребовала Кричащая Ворона. — Это значит, что мы не можем ее убить. Ее знания могут спасти многих из нас. — Но она все равно носит лицо убийцы наших детей! — возразила Плачущая Луна. — Кровь требует крови! — Верно, — кивнул Орлиное Перо. — И за это она должна расплачиваться каждый день своей жизни. Вождь поднял руку, призывая к полной тишине: — Слушайте мой приговор! Эта женщина — не та, что убивала наших детей. Духи показали нам правду. Но она носит тело убийцы, значит, должна нести наказание за его преступления. Толпа напряженно ждала. — Она будет жить... как раба племени. До конца своих дней. Будет работать на всех и каждого. Будет есть объедки и носить лохмотья. Одобрительный гул. Вечное рабство казалось справедливым наказанием. — Но не простая раба, — продолжил вождь, и голос его стал жестче. — Она будет жить в волчьей яме. Как зверь, который может укусить. Как змея, которая может ужалить. Волчья яма. Вероника содрогнулась. Она читала об этом наказании в исторических документах, но никогда не думала, что испытает его на себе. — Каждый день она будет работать на племя, — объявил Орлиное Перо. — Готовить, убирать, носить воду, собирать хворост. А каждую ночь возвращаться в яму, чтобы помнить — она пленница, а не гостья. — Кто будет ее охранять? — спросил Быстрый Олень. — Черный Ястреб, — ответил вождь, глядя на сына. — Он лучше всех знает цену ее преступлений. Черный Ястреб кивнул, хотя что-то внутри него протестовало. Охранять ее означало видеть каждый день. А видеть означало... что? Он сам не знал. — Ведите ее к яме, — приказал Орлиное Перо. Двое воинов схватили Веронику под руки и потащили к краю лагеря. Она еле переставляла ноги — грибы все еще действовали, мир плыл перед глазами. Волчья яма находилась в двухстах шагах от лагеря, в небольшой лощине между скалами. Это была древняя ловушка для крупных хищников — глубокая, метра три глубиной, с отвесными стенами. Сверху ее обычно маскировали ветками и листьями, но сейчас открыли специально. На дне лежала гнилая солома, кости животных, объедки. Стены были влажными от просачивающейся воды, по углам ползали пауки и многоножки. — Добро пожаловать домой, белая рабыня, — усмехнулся Серый Волк и толкнул ее в спину. Вероника упала в яму, ударившись спиной о камни на дне. Боль пронзила позвоночник, в глазах потемнело. Но она не застонала — не хотела доставлять удовольствие мучителям. Сверху на нее смотрели десятки лиц, искаженных ненавистью и злорадством. Дети кидали камешки, женщины плевались, мужчины отпускали грубые шутки. — Удобно устроилась? — крикнул кто-то из воинов. — Привыкай к новому дому! — добавила Кричащая Ворона. — Теперь ты здесь королева! Толпа заржала. Кто-то бросил вниз кость с остатками мяса — видимо, это был ужин. Черный Ястреб стоял на краю ямы и смотрел вниз. Пленница сидела на гнилой соломе, прижавшись спиной к влажной стене. Золотистые волосы потускнели от грязи, платье превратилось в лохмотья, но она держалась с достоинством. — Почему ты не плачешь? — спросил он, когда толпа начала расходиться. — А толку? — ответила Вероника, не поднимая головы. — Слезами яму не засыплешь. — Ты могла бы молить о пощаде. Может быть, кто-то сжалился бы. — Бесполезно. Вы уже решили мою судьбу. И, честно говоря, я ее заслужила. — За что заслужила? Ты же говоришь, что не убивала детей. — Не убивала. Но ношу тело убийцы. А значит, должна отвечать за его грехи. Черный Ястреб нахмурился. Такая логика была ему понятна — у делаваров существовал закон кровной мести, когда за преступления одного отвечали все родственники. — И что ты теперь будешь делать? — Выживать. И пытаться помочь вашему племени, чем смогу. — Помочь? — Воин усмехнулся. — Ты в яме, как дикий зверь. Чем ты можешь помочь? — Знаниями. Я знаю, откуда придет следующий удар британцев. Знаю, какие болезни убьют больше людей, чем все войны. Знаю способы лечения, о которых ваши знахари не подозревают. Черный Ястреб задумался. Если она действительно знает будущее, ее советы могут спасти многие жизни. — Хорошо, — сказал он. — Увидим, насколько ценны твои знания. А пока спи и набирайся сил. Завтра начнешь работать. Он кивнул оставшимся воинам, и те начали перетаскивать тяжелые бревна, чтобы частично закрыть яму. Оставили щель для воздуха и узкий проход для еды. — Спи спокойно, белая рабыня, — крикнул напоследок Красное Копье. — Завтра у тебя будет очень тяжелый день. Когда все ушли, Вероника осталась одна в своей земляной тюрьме. Холод поднимался от влажной земли, где-то капала вода, в углах шуршали крысы. Тело ломило от падения, голова раскалывалась от остатков ядовитых грибов. Но она была жива. И это уже было чудом. Сверху послышались мерные шаги — кто-то ходил вокруг ямы. Охранник. — Черный Ястреб? — позвала она. — Да. — Спасибо. — За что? — За то, что не дал им убить меня сразу. За то, что дал шанс. Долгое молчание. Потом голос воина, глухой и усталый: — Не благодари раньше времени. Возможно, быстрая смерть была бы милосердием. — Возможно. Но теперь у меня есть время искупить грехи этого тела. — Каким образом? — Помогая твоему народу выжить в грядущих испытаниях. Еще одно молчание. Затем шаги удалились — Черный Ястреб ушел в свой вигвам. Вероника прислонилась к стене ямы и закрыла глаза. Завтра начнется новая жизнь — жизнь рабыни в земляной тюрьме. Но в груди теплилась хрупкая надежда. Она знала будущее. Знала, какие беды ждут этих людей. И может быть — только может быть — сумеет изменить хотя бы часть из того, что должно произойти. За каждого ребенка, которого еще можно спасти. За каждого воина, который может избежать смерти. За народ, который заслуживал лучшей судьбы, чем медленное угасание в резервациях. Даже если для этого придется всю оставшуюся жизнь провести в этой проклятой яме.