Глава 14

Третий день рабства начался с криков боли. Кто-то из воинов вернулся с охоты с глубокой раной на ноге — медвежий капкан, поставленный британцами, едва не оторвал ему стопу. Белая Сова колдовала над раненым, но рана была слишком серьезной. — Он умрет к закату, — шептали женщины. — Кость раздроблена, кровь не останавливается. Вероника готовила утреннюю похлебку, когда услышала эти разговоры. Несколько раз она поглядывала в сторону вигвама, где лежал раненый воин — Быстрая Река, молодой охотник, отец двоих детей. — Не твое дело, белая сука, — огрызнулась Кричащая Ворона, заметив ее взгляды. — Вари кашу и не лезь в чужие дела. Но Вероника не могла просто стоять в стороне. В ее памяти хранились знания о медицине XXI века — антисептики, правильная обработка ран, способы остановки кровотечения. — Я могу помочь, — сказала она. — Что? — Серебряная Луна повернулась к ней. — Я знаю, как лечить такие раны. В моем времени люди выживали после гораздо более серьезных повреждений. — Молчи! — Кричащая Ворона замахнулась палкой. — Рабыни не лечат воинов! — Но он умрет, если ему не помочь! — Лучше смерть, чем помощь дочери мясника! Спор прервало появление знакомой фигуры. Черный Ястреб шел от реки, где умывался после ночного дежурства. Капли воды еще стекали по его обнаженной груди, мускулы перекатывались под бронзовой кожей. Влажные черные волосы обрамляли суровое лицо с резкими скулами. Вероника невольно задержала дыхание. Боги, он был прекрасен. Каждая линия его тела говорила о силе и ловкости хищника. Широкие плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги... Что бы она дала, чтобы прикоснуться к этой коже, почувствовать ее тепло под ладонями. Провести языком по капелькам воды на его груди... — Что за шум? — спросил он, подходя к костру. Его голос был низким, хриплым от усталости. Вероника почувствовала, как что-то сжалось внизу живота, как участилось сердцебиение. — Белая рабыня лезет не в свое дело, — пожаловалась Кричащая Ворона. — Хочет лечить Быструю Реку. Черный Ястреб остановился, и его взгляд встретился с глазами Вероники. Электрический разряд пробежал между ними — она видела, как темные зрачки расширились, как напряглись мышцы его челюсти. Проклятие. Даже сейчас, когда она была грязной рабыней в рваном платье, что-то в ней заставляло его кровь кипеть. Он мысленно представлял, как срывает с нее эти жалкие лохмотья, как опускается на колени перед ней, как целует каждый дюйм ее молочно-белой кожи. Как она выгибается под его прикосновениями, стонет его имя... — Ты говоришь, что можешь спасти Быструю Реку? — спросил он, заставляя себя думать о раненом воине, а не о том, как хотелось прижать ее к земле и показать, что такое настоящая страсть. — Да. Если мне дадут нужные травы и инструменты, — голос Вероники дрожал. Черт побери, она тоже чувствовала это проклятое влечение. Он видел, как покраснели ее щеки, как участилось дыхание. Видел, как ее взгляд скользнул по его обнаженной груди и животу, где темные волоски исчезали в набедренной повязке. А еще ниже... — Белая Сова — лучшая знахарка в округе. Если она не может помочь, как поможешь ты? — У меня есть знания, которых нет у Белой Совы. Методы лечения из будущего. Черный Ястреб шагнул ближе, и Вероника почувствовала запах его кожи — мужской, дикий, опьяняющий. Он мысленно представлял, как целует ее шею, как кусает нежную кожу, оставляя метки принадлежности. Как раздвигает ее ноги и... — Хорошо, — сказал он хрипло. — Но если Быстрая Река умрет от твоего лечения, ты ответишь головой. — Понимаю, — прошептала Вероника, и в ее голосе слышалось что-то большее, чем страх. Черный Ястреб кивнул и повел ее к вигваму раненого, стараясь не думать о том, как хотелось схватить ее за руку, увести в лес и показать, на что способен настоящий мужчина. Проклятая ведьма делала с ним что-то невозможное — превращала в животное, которое думает только о спаривании. В вигваме Вероника работала с раной, а Черный Ястреб наблюдал за движениями ее рук — изящными, уверенными. Когда она наклонялась, платье натягивалось на груди, и он мог видеть соблазнительную ложбинку между грудей. Его пальцы чесались прикоснуться к этой коже, сжать в ладонях эти округлости, почувствовать, как твердеют соски под его большими пальцами... — Мне нужна чистая вода, — сказала она. — Много чистой воды. И острый нож, прокаленный на огне. Черный Ястреб кивнул, не доверяя своему голосу. Когда она попросила воды, его больное воображение нарисовало картину — как он омывает ее тело этой водой, как капли стекают по ее коже, как она дрожит под его прикосновениями... Работа заняла больше часа. Вероника тщательно очистила рану, промыла ее настоями трав, наложила новую повязку. Все это время Черный Ястреб боролся с желанием схватить ее и потащить в свой вигвам. — Теперь остается ждать, — сказала она, обернувшись к нему. — Если к утру жар не поднимется, он выживет. — Почему ты это сделала? — спросил Черный Ястреб. — Что именно? — Помогла нашему воину. Ты наша пленница. Наша рабыня. — Потому что он человек. И он умирал. Черный Ястреб смотрел на ее лицо — серьезное, полное сострадания. И снова почувствовал этот проклятый укол желания. Хотел поцеловать эти полные губы, почувствовать их вкус, заставить ее забыть обо всем на свете... — Ты странная женщина, — сказал он. — В чем именно? — Ты носишь лицо нашего врага, но ведешь себя как... — он не закончил фразу. — Как что? — Как женщина, которую можно полюбить. Или возненавидеть. Или взять силой и не чувствовать вины. Слова вырвались сами собой. Вероника широко раскрыла глаза, а Черный Ястреб проклял свой язык. — Черный Ястреб... — Забудь, что я сказал, — резко ответил он. Но уйти не смог. Стоял и смотрел на нее, борясь с желанием сделать то, о чем только что сказал. Взять силой. Здесь и сейчас. — Ты боишься меня? — спросил он вдруг. — Должна? — Да. Я думаю о тебе вещи, которые заставили бы тебя кричать от ужаса. — Или от удовольствия? Вопрос ударил его как молния. Черный Ястреб шагнул к ней, и Вероника инстинктивно попятилась, пока спиной не уперлась в стену вигвама. — Ты играешь с огнем, белая женщина, — прошептал он, положив ладони на стену по обе стороны от ее головы. — Я могу сгореть. И сжечь тебя вместе с собой. — Может быть, я хочу сгореть. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. Черный Ястреб чувствовал тепло ее тела, слышал частое дыхание. — Ты не знаешь, чего хочешь, — прошептал он. — Знаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Контроль лопнул как натянутая струна. Черный Ястреб схватил ее за подбородок и припечатал губами к ее губам. Поцелуй был жестким, требовательным, полным отчаянного голода. Вероника не сопротивлялась. Наоборот — обняла его за шею, прижалась к его телу, отвечая на поцелуй с той же страстью. Они целовались как голодные звери, впившись друг в друга. Руки Черного Ястреба скользнули по ее спине, сжали ягодицы, прижали ее бедра к своим. — Я хочу тебя, — прошептал он в ее губы. — Хочу так сильно, что схожу с ума. — И я хочу тебя, — призналась она. Черный Ястреб уже готов был сорвать с нее платье, когда за стеной вигвама послышались голоса. Воины возвращались с охоты. Реальность обрушилась на них как ледяная вода. Черный Ястреб отшатнулся, тяжело дыша. — Проклятие, — выдохнул он. — Черный Ястреб... — Не говори ничего. Просто... не говори. Он быстро вышел из вигвама, оставив Веронику одну с горящими губами и бешено колотящимся сердцем. А снаружи попытался привести мысли в порядок. Что с ним происходило? Как он мог целовать убийцу собственного сына? Но когда вспоминал вкус ее губ, все доводы разума отступали. Он хотел ее. Безумно, отчаянно хотел. И рано или поздно возьмет. Несмотря ни на что.