Глава 17

Черный Ястреб вернулся в лагерь с кровью на руках и лице. Его томагавк был покрыт засохшей кровью врагов, а на поясе висели свежие скальпы. Племя встречало воинов как героев — женщины улюлюкали, дети махали ветками, старики кивали с уважением. Но воин не чувствовал торжества. В груди была только тяжесть от того, что он оставил Харрингтона живым. Раненый враг был в сто раз опаснее мертвого. Первым делом он направился к яме. Вероника сидела в углу, бледная от страха. Когда увидела его, вскочила на ноги: — Ты жив! Боги, ты жив! — Жив. В отличие от многих. — Мой отец... он был там? Черный Ястреб медленно кивнул: — Да. Он вел колонну. — И ты... ты убил его? Долгая пауза. Черный Ястреб смотрел в ее синие глаза, полные слез и надежды. — Нет. Ранил. Отпустил. Вероника закрыла лицо руками и заплакала. Черный Ястреб не знал — от облегчения или от разочарования. — Почему? — спросила она сквозь слезы. — Почему не убил? — Потому что хотел дать тебе выбор. — Какой выбор? — Между ним и мной. Между твоим прошлым и будущим. Вероника подняла голову, и в глазах ее горел огонь: — Я уже сделала выбор. В ту ночь, когда отдалась тебе. — Слова — это просто слова. Теперь твой отец знает, что ты жива. Он вернется за тобой. — Пусть возвращается. Я не уйду с ним. — Даже если он предложит свободу? Возвращение в твой мир? — У меня нет другого мира. Мой мир — здесь. С тобой. Черный Ястреб почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Она выбрала его. Несмотря ни на что. — Я сказал ему, — произнес он медленно, — что ты моя женщина. Что носишь мое семя. Вероника покраснела: — И что он ответил? — Назвал меня грязным дикарем. Пообещал убить. — Он не убьет тебя. Я не позволю. — Ты не сможешь остановить целую армию, женщина. — Тогда я умру рядом с тобой. Черный Ястреб спустился в яму по веревочной лестнице. Подошел к Веронике и обнял ее — жестко, собственнически. — Проклятая ведьма, — прошептал он в ее волосы. — Что ты делаешь со мной? — То же, что ты делаешь со мной. Сводишь с ума. Он поцеловал ее — грубо, требовательно. Вкус ее губ смешался с медным привкусом крови на его лице. — Я должен идти, — сказал он, отстраняясь. — Нужно хоронить павших воинов. — А ночью придешь? — Приду. Обязательно приду. Похоронный обряд длился до заката. Три тела положили на высокие помосты, чтобы их души могли легко достичь неба. Белая Сова пела погребальные песни, женщины рыдали, мужчины стояли молча. Черный Ястреб смотрел на мертвых воинов и думал — скоро их будет больше. Гораздо больше. Харрингтон вернется. С большей армией, с большими пушками. И тогда начнется настоящая война. — Сын, — Орлиное Перо подошел к нему. — Мне нужно поговорить с тобой. Они отошли от остальных, к краю лагеря. — Ты оставил полковника живым, — сказал вождь. Не вопрос — утверждение. — Да. — Почему? — Потому что... я не знаю. Просто не смог убить отца моей женщины. Орлиное Перо внимательно посмотрел на сына: — Так ты признаешь ее своей женщиной? — Да. Признаю. — Тогда должен взять ее в жены. По всем обычаям. Черный Ястреб замер: — Племя никогда не примет этого. — Племя примет то, что прикажу я. А я говорю — если ты взял ее девственность, если наполнил ее своим семенем, она твоя жена. — Но она... — Убийца Маленького Орла? Нет. Убийцей была другая женщина. Та, что жила в этом теле раньше. Орлиное Перо положил руку на плечо сына: — Я видел, как ты смотришь на нее. Это взгляд мужчины, который нашел свою половину. Не упускай ее из-за гордости. — А если Харрингтон вернется? Что тогда? — Тогда мы будем сражаться. Как сражались наши предки. Но хотя бы ты будешь знать, за что сражаешься — за свою женщину и будущих детей. Вождь ушел, оставив Черного Ястреба в смятении. Взять Веронику в жены? Официально? Перед всем племенем? Это означало окончательно порвать с прошлым. Признать, что Утренняя Роса мертва, а Маленький Орел не вернется. Но разве он уже не сделал этот выбор? В ту ночь, когда впервые спустился в яму? Ночь пришла быстро. Лагерь затих, только дежурные воины ходили по периметру. Черный Ястреб дождался, когда все уснут, и направился к яме. Вероника не спала. Сидела и смотрела на звезды через щель между бревнами. — Я знала, что придешь, — сказала она, услышав его шаги. — Не мог не прийти. Он спустился к ней, и на этот раз даже не пытался сопротивляться желанию. Притянул ее к себе и поцеловал — долго, глубоко, отчаянно. — Сегодня я думал, что могу умереть, — прошептал он между поцелуями. — И единственное, о чем жалел — что больше не увижу тебя. — Но ты не умер. Ты вернулся ко мне. — Вернулся. И больше не уйду. Черный Ястреб сорвал с нее остатки платья. В лунном свете ее кожа светилась как жемчуг. Он провел рукой по ее груди, животу, бедрам. — Ты прекрасна, — прошептал он. — Так прекрасна, что больно смотреть. — А ты красив, — ответила она, расстегивая его набедренную повязку. — Как дикий зверь. Опасный и манящий. Его член уже был твердым. Вероника обхватила его рукой, и Черный Ястреб застонал от удовольствия. — Сегодня я хочу видеть твое лицо, — сказал он. — Хочу смотреть в твои глаза, когда буду в тебе. Он уложил ее на спину, на подстилку из мягких шкур, которую тайком принес сюда днем. Устроился между ее ног и медленно вошел в нее. Вероника ахнула, выгибаясь: — Да... именно так... Он двигался медленно, глубоко, наслаждаясь каждым мгновением. Ее влагалище обхватывало его, горячее и влажное. Она стонала тихо, царапая ему спину ногтями. — Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза. Вероника подчинилась. Их взгляды встретились — синий и карий, лед и огонь. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Безумно, отчаянно люблю. — И я тебя люблю, — впервые признался он. — Хотя это безумие. — Самое прекрасное безумие в мире. Черный Ястреб ускорился, входя в нее все сильнее. Звуки их любви наполняли яму — стоны, всхлипы, шлепки плоти о плоть. — Я хочу ребенка от тебя, — простонала Вероника. — Хочу родить тебе сына. — Родишь, — прорычал он. — Родишь много детей. Наполню тебя так, что твой живот округлится. Оргазм накрыл их почти одновременно. Черный Ястреб излился в нее, чувствуя, как ее влагалище пульсирует вокруг его члена, выдаивая каждую каплю семени. Они лежали, тяжело дыша, переплетенные в объятиях. — Отец говорит, что я должен взять тебя в жены, — сказал Черный Ястреб. — По всем обычаям. Вероника приподнялась на локте: — Ты хочешь этого? — Хочу. Но боюсь. — Чего боишься? — Что потеряю тебя. Как потерял Утреннюю Росу. Вероника поцеловала его: — Ты меня не потеряешь. Никогда. Я буду с тобой в этой жизни и в следующей. — Обещаешь? — Обещаю. Они снова занялись любовью — на этот раз медленно, нежно, будто боялись разрушить хрупкую магию момента. Утром Черный Ястреб проснулся рядом с Вероникой. Рассвет только начинал окрашивать небо розовыми полосами. Он смотрел на спящую женщину и понимал — принял решение. Возьмет ее в жены, несмотря ни на что. Пусть племя осуждает, пусть враги смеются. Она была его. И он был ее. Навсегда. Но сначала нужно было решить другую проблему. Проблему по имени Харрингтон. Раненый полковник где-то там, в форте, зализывал раны и планировал месть. И месть эта будет страшной. Черный Ястреб встал и начал одеваться. Вероника проснулась и посмотрела на него: — Куда ты? — На совет. Нужно готовиться к новому нападению. — Они скоро вернутся? — Да. И в следующий раз их будет больше. — Тогда я тоже должна быть готова. — К чему? — К тому, чтобы сражаться рядом с тобой. Черный Ястреб посмотрел на нее — хрупкую белую женщину, которая готова была взять в руки оружие и сражаться против собственного народа. — Ты действительно выбрала нас, — прошептал он. — Выбрала тебя. А где ты — там и мой народ. Он поцеловал ее напоследок и поднялся из ямы. Впереди был новый день. День подготовки к войне. Но что бы ни случилось, он знал одно — больше не одинок. Рядом с ним женщина, которая любит его несмотря ни на что. И ради этой любви он готов был сражаться со всем миром.