Глава 9

Черный Ястреб мчался сквозь лес с белой дьяволицей, привязанной к седлу, и в его груди клокотала ярость, способная спалить весь мир. Четыре года он видел во снах лицо своего сына, слышал его предсмертные крики. И вот она — убийца его мальчика — болталась на седле, как убитая дичь. Жеребец летел по знакомым тропам, и воин чувствовал, как дрожит тело пленницы. Веревки врезались ей в кожу до крови, и темные пятна расползались по белому платью. Хорошо. Кровь убийцы должна течь. Через час они достигли скрытого ущелья, где племя разбило временный лагерь. Высокие скалы надежно укрывали от глаз врагов, а единственный проход легко было защитить. Лагерь делаваров раскинулся в долине, как живой организм. Десятки вигвамов из бизоньих шкур и березовой коры стояли кругами, образуя семейные кланы. В центре пылал большой костер — сердце племени, вокруг которого собирались для советов и церемоний. Дым поднимался к небу, неся молитвы Великому Духу. Делавары — народ, который сами себя называли "ленни ленапе", что означало "настоящие люди". Они были старейшим племенем этих земель, дедами и учителями других индейских народов. Их предки жили здесь, когда белые люди еще не знали о существовании этого континента. Воины, оставшиеся охранять лагерь, выскочили навстречу с оружием наготове. Это были мужчины разных возрастов — от юношей, проходящих испытания воинов, до седых ветеранов, покрытых шрамами от бесчисленных битв. Их тела были раскрашены охрой и углем — символы силы, защиты, охоты. Увидев пленницу, они заулюлюкали — боевой клич победы, который эхом отозвался от скал. — Черный Ястреб принес трофей! — закричал молодой воин по имени Быстрый Олень. — Белую дьяволицу! Крик разнесся по лагерю, и люди начали выбираться из вигвамов. Женщины в длинных платьях из оленьей кожи, украшенных бисером и перьями. Старики в церемониальных одеждах, хранители древней мудрости. Дети всех возрастов — от младенцев за спинами матерей до подростков, уже начинающих постигать воинские навыки. В их темных глазах плескалась жажда мести — слишком многие потеряли родных от рук британцев. Каждая семья оплакивала убитых, каждый ребенок знал истории о зверствах белых солдат. Черный Ястреб спешился и грубо стащил пленницу с седла. Вероника рухнула на колени, не сумев удержать равновесие. Золотистые волосы рассыпались по плечам, платье порвалось и окрасилось кровью. — Смотрите! — воин схватил ее за волосы и дернул голову вверх. — Вот она — убийца наших детей! Дочь полковника-мясника! Толпа зарычала, как стая голодных волков. Женщины завыли — тот самый плач по мертвым, который у делаваров звучал на похоронах. Мужчины стучали копьями о землю, требуя крови. Старуха Кричащая Ворона, бабка которой помнила еще времена до прихода белых, протолкалась вперед. Ее внук погиб в прошлом рейде — мальчик семи лет, которого британские солдаты убили ради забавы. — Сука! — завизжала она на ломаном английском. — Ты убила моего мальчика! Резала его, как свинью! Старуха с размаху ударила пленницу по лицу. Звук пощечины эхом отозвался в ущелье. Потом еще удар. И еще. Другие женщины присоединились к избиению — каждая вспоминала своих мертвых детей, мужей, отцов. Губа Вероники лопнула, из носа потекла кровь. Но она не сопротивлялась, не просила пощады. Только смотрела прямо перед собой, словно готовясь к худшему. Дети племени стояли поодаль, широко раскрыв глаза от ужаса и любопытства. Самые маленькие прятались за юбки матерей, а те, что постарше, смотрели на белую женщину со смесью страха и ненависти. Девочка лет десяти по имени Поющая Птица подошла ближе. Ее старший брат погиб от рук британцев год назад, и с тех пор она боялась всех белых людей. — Это правда она убивала детей? — прошептала девочка своей подруге. — Говорят, она резала их ножом, — ответила та. — И смеялась, когда они плакали. — Почему белые люди такие злые? — Потому что у них нет души. Дедушка говорил. Мальчик-подросток по имени Волчий Коготь, сын одного из воинов, швырнул в пленницу камень: — Убийца! — крикнул он. — Тебе место с мертвыми! Камень попал Веронике в плечо, и она болезненно вздрогнула. Другие дети последовали примеру — полетели комки грязи, мелкие камешки, гнилые ягоды. — Достаточно, — Черный Ястреб оттолкнул старуху и детей. — Она моя добыча. Он волочил пленницу к толстому дубу в центре лагеря — священному дереву, к которому обычно привязывали жертв перед важными церемониями. По поверьям делаваров, это дерево было связующим звеном между миром людей и миром духов. Черный Ястреб грубо прижал Веронику спиной к стволу и обмотал веревкой вокруг талии. Руки оставил связанными за спиной. На коре дерева были вырезаны символы — знаки кланов, памятные даты побед и поражений, имена героев. — Удобно? — насмешливо спросил он. Вероника молчала. Кровь стекала с разбитой губы на белое платье, оставляя алые пятна. — Отвечай, когда с тобой говорят! — Черный Ястреб ударил ее ладонью по щеке. Голова Вероники дернулась от удара, но она по-прежнему молчала. Вокруг дерева начали собираться люди. Мужчины курили трубки мира — не в знак примирения, а готовясь к серьезному разговору. Женщины принесли свои рукоделия — плетение корзин, вышивку бисером — но работали медленно, все внимание уделяя пленнице. Старейшины племени — мужчины и женщины, чья мудрость направляла делаваров в трудные времена — расположились на почетных местах. Среди них был Мудрый Бобр, хранитель древних традиций, и Белая Сова, знахарка, которая лечила раны тела и души. — Черный Ястреб, — к нему подошла Серебряная Луна, красивая вдова воина. Ее муж погиб в битве с британцами два года назад, оставив ее одну с маленьким сыном. — Зачем ты принес ее живой? Надо было убить на месте. Серебряная Луна была дочерью вождя соседнего племени, и многие считали, что она станет женой Черного Ястреба после смерти его семьи. Красивая, знатная, она была бы идеальной парой для сына вождя. — Быстрая смерть — слишком легко, — ответил он, не сводя глаз с пленницы. — Она будет умирать медленно. — Тогда начинай, — Серебряная Луна кивнула на толпу. — Люди ждут справедливости. В толпе послышались одобрительные возгласы. Воины стучали томагавками о щиты, женщины выли древние песни проклятий, дети бросали в пленницу все, что попадалось под руку. — Пусть заплатит за наших детей! — кричал молодой воин. — Режь ее медленно! — добавляла старуха. — Пусть узнает, что такое страх! Черный Ястреб достал нож — длинный, острый, с рукояткой из кости. Лезвие потемнело от крови врагов. Это было оружие его деда, переданное по наследству, освященное кровью многих поколений воинов. — Видишь этот нож? — он поднес его к лицу Вероники. — Им мой дед убивал французов. Мой отец — ирокезов. Я — британцев. А теперь он попробует кровь убийцы детей. Пленница наконец подняла на него глаза. Не холодные, как он ожидал, а полные какой-то странной боли. — Меня зовут Вероника, — тихо сказала она. — Мне плевать, как тебя зовут, — он приставил острие ножа к ее горлу. — Для меня ты — убийца моего сына. — Я не убивала твоего мальчика. Черный Ястреб рассмеялся — коротко, зло: — Конечно. Это кто-то другой с твоим лицом резал четырехлетнего ребенка. — Это была другая женщина. — Другая? — Воин надавил ножом сильнее, и на белой шее выступила капелька крови. — Те же волосы. То же лицо. Те же руки-убийцы. Толпа одобрительно загудела. Кто-то крикнул: — Хватит болтать! Режь ее! — Пусть кричит, как кричал твой сын! — Отрежь ей пальцы! По одному! — Ты не поймешь. Никто не поймет. — Попробуй объяснить. У тебя есть время — пока я не перерезал тебе горло. Вероника закрыла глаза, борясь с собой: — Во мне живет другая душа. Не та, что убивала детей. — Другая душа? — Черный Ястреб убрал нож и схватил ее за подбородок. — Ты хочешь сказать, что в тебя вселился дух? — Что-то вроде того. — И этот дух заставил тебя предупредить нас? — Да. Воин изучал ее лицо, пытаясь понять, лжет ли она. Но в глазах не было привычной белой лжи. Только боль и отчаянная надежда. — Даже если это правда, — сказал он наконец, — тело остается тем же. Руки, которыми ты убивала. Лицо, которое видел мой сын перед смертью. — Я знаю. И готова за это ответить. — Готова? — Он снова приставил нож к ее горлу. — Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — Догадываюсь. — Сначала я отрежу тебе пальцы. По одному. Как ты резала моего сына. Потом выколю глаза. Потом... — Черный Ястреб! — голос Красного Копья прервал угрозы. — Что ты делаешь? Воин обернулся. Его двоюродный брат стоял с группой соплеменников, все в боевой раскраске. — Разговариваю с пленницей. — Разговариваешь? — Красное Копье подошел ближе. — С убийцей детей? Режь ее уже! — Не указывай мне, что делать. — Тогда делай то, ради чего мы воюем! — Красное Копье схватил нож из рук Черного Ястреба. — Если ты не можешь, то я! Он замахнулся на пленницу, но Черный Ястреб перехватил его руку: — Она моя добыча! — Тогда используй ее! — Красное Копье оттолкнул двоюродного брата. — Эта сука убила твоего сына! Моего племянника! И ты с ней болтаешь! Воины загудели одобрительно. Красное Копье всегда умел разжигать ненависть. — Он прав! — крикнул кто-то из толпы. — Пора платить по счетам! — Режь ее! — Пусть кричит, как кричали наши дети! Черный Ястреб посмотрел на разъяренные лица соплеменников, потом на пленницу. Она сидела, привязанная к дереву, вся в крови, но в ее глазах не было страха. Было что-то другое. Покорность. Готовность принять любую кару. — Хорошо, — сказал он, беря нож обратно. — Пора начинать. Он опустился на колени перед Вероникой и приставил лезвие к ее ладони: — Начнем с мизинца. Как ты начинала с моим сыном. Нож прорезал кожу. Появилась кровь. Пленница болезненно выдохнула, но не закричала. — Больно? — спросил Черный Ястреб. — Это только начало. Он углубил разрез, и кровь потекла сильнее. Толпа одобрительно зашумела. — Режь дальше! — кричал Красное Копье. — Пусть заплатит сполна! Но тут до лагеря донесся звук боевого рога. Длинный, протяжный вой — сигнал возвращения воинов. Черный Ястреб остановился, прислушиваясь. Один рог означал победу. Два — поражение. Три — смерть вождя. Звучал только один рог. — Они возвращаются! — закричал часовой. — Наши воины возвращаются с победой! Толпа бросилась к выходу из ущелья встречать героев. Черный Ястреб тоже поднялся, вытирая окровавленный нож о свою одежду. — Тебе повезло, — сказал он пленнице. — Передышка. Он посмотрел на нее в последний раз — окровавленную, избитую, но все еще живую — и пошел встречать отца. Скоро Орлиное Перо решит судьбу белой дьяволицы. А пока пусть сидит и думает о том, что ее ждет. Потому что это было только начало. Начало долгой и мучительной расплаты за смерть Маленького Орла.