Глава 23

Риардан

Я снова и снова прокручиваю в голове ее слова, пытаясь найти изъян, зацепку, которая разобьет ее ложь вдребезги.

«Они нападут на вас в день вашей свадьбы…»

И тут меня словно прошибает молнией.

Свадьба.

Дата нашей свадьбы была лишь частью нашего мимолетного разговора сегодня утром, у постели Юфимии. Об этом не знает никто, кроме меня и нее. Не было никаких официальных объявлений, никаких разосланных приглашений — ничего.

Так откуда, демоны побери, об этом может знать Хелена?! Здесь, в этой дыре, отрезанная от всего мира?!

— Откуда ты знаешь о свадьбе? — мой голос звучит тихо, но в этой тишине больше угрозы, чем в самом яростном рыке.

Она смотрит на меня, и в ее глазах на мгновение мелькает паника, как у пойманного зверя. Но она быстро берет себя в руки.

— Оттуда же, откуда я знаю и о готовящейся катастрофе, — отвечает она, и ее голос даже не дрожит.

Этот ответ — наглый, уклончивый и совершенно невозможный — должен был бы взбесить меня еще больше. Но вместо этого он лишь усиливает ледяной холодок, проползший по моей спине.

Хелена увязывает два этих события в один невозможный узел. И это уже не похоже на блеф. Не похоже на отчаянную попытку купить себе несколько лишних минут жизни.

Я смотрю на Хелену, но не вижу ее лица. Все вокруг расплывается — меня уносит водоворот болезненных воспоминаний. Перед глазами проносится целый год бесплодных поисков.

Год, потраченный на то, чтобы найти тех выродков, которые управляли этой сектой. Мои лучшие ищейки, мои самые верные шпионы — все, что они смогли принести мне, это горстку безумных фанатиков из низшего звена. Пешек, которые с радостью шли на смерть во имя своих темных богов, но не знали имен тех, кто дергал за ниточки.

Я сжег их гнезда, но так и не добрался до змеиной головы.

До тех, кто отдал приказ убить моих родителей.

И вот теперь Хелена, мой злейший враг, стоит передо мной, гордо вскинув голову и говорит, что держит в руках ту самую нить, за которую я так отчаянно пытался ухватиться.

Риск огромен. Но и ставка — тоже.

Я медленно, нехотя, разжимаю пальцы, освобождая ее шею. Она судорожно кашляет, хватая ртом воздух, но не отводит от меня взгляда.

— Говори, — приказываю я, и мой голос звучит глухо и тяжело. — Все, что ты знаешь. Выкладывай все, каждую деталь. Сейчас же.

Она криво усмехается, потирая шею.

— Если бы я все знала, герцог, я бы не носилась по этому лесу как угорелая, пытаясь собрать информацию по крупицам.

Я снова напрягаюсь, готовый вцепиться в нее, но она поднимает руку, останавливая меня.

— У меня почти ничего нет, — честно признается она. — Кроме даты — дня затмения. Того, что они готовят какой-то кровавый ритуал здесь, в крепости. И еще… Кром, королевский егерь, рассказал, что его люди нашли в лесу, на востоке, странное капище. Возможно оно как-то связано с сектантами. К сожалению, пока это все.

Она замолкает, выложив свои скудные карты на стол.

Я смотрю на нее, и во мне борются ненависть и холодный расчет. Этого ничтожно мало. Но это больше, чем у меня было за весь последний год.

Меня все еще разрывают на части сомнения, но я решаюсь. Решаюсь дать ей еще один шанс, отчаянно надеясь снова не пожалеть о содеянном в дальнейшем.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит холодно и отстраненно. Я отступаю на шаг, сводя на нет наше невидимое, но осязаемое противостояние. — Пока я отпускаю тебя. Однако, я проверю каждое твое слово. Так что запомни, Хелена… — я делаю паузу, вкладывая в свой взгляд всю ту ярость, что все еще кипит у меня в крови. — Если хоть что-то из этого окажется ложью… очередной твоей игрой… я вернусь. И тогда никакой свидетель тебя уже не спасет.

Я жду, что она испугается, начнет лепетать оправдания. Но она лишь гордо вскидывает подбородок.

— Проверяйте, герцог, — в ее голосе звенит сталь. — Я сказала правду и я уверена в своих словах.

Я недовольно усмехаюсь и, не говоря больше ни слова, разворачиваюсь и иду прочь, в сторону леса.

Что за странные ощущения? Разве Хелена всегда была такой?

Такой дерзкой, такой колючей…

Та Хелена, которую я помнил, была другой. Обманчиво-кроткой, вкрадчивой, как змея, обвивающая свою жертву.

А эта… эта больше похожа на дикую кошку, готовую выпустить когти при малейшей угрозе.

Или же Хелена, наконец, сбросила маску послушной супруги, показав, свое истинное лицо?

В любом случае, я все больше и больше убеждаюсь, что совсем ее не знаю.

Я иду туда, где, когда я завис над Крепостью в форме дракона, увидел что-то наподобие охотничьего лагеря.

Его я нахожу довольно быстро.

Лагерем это место можно назвать лишь с натяжкой. Десяток грубых хижин, костры, сушащиеся на кольях шкуры.

При моем появлении все разговоры мгновенно стихают. Десятки пар глаз, полных неприкрытой ненависти, впиваются в меня. Один из охотников, стоящий у входа в самую большую хижину, даже вскидывает лук, натягивая тетиву.

Пламя ярости снова закипает внутри.

Какое-то отребье. Ссыльный мусор. Смеет целиться в меня?!

Я уже готов сделать шаг и испепелить наглеца на месте, но из хижины раздается низкий, властный рык.

— Опустить оружие. Все.

На пороге появляется он. Кром. Огромный, суровый, одетый в меха.

— Если не хотите, чтобы герцог Крейг спалил всех нас на месте за непочтительность, — добавляет он, не отрывая от меня взгляда.

Кром смотрит на меня своими холодными, как лед, глазами, и его люди неохотно опускают оружие.

Я хищно ухмыляюсь, делая шаг вперед.

— Узнал меня, егерь?

— Трудно не узнать, ваша светлость, — спокойно отвечает он. — Мы пересекались однажды, много лет назад, на королевской охоте. Еще до того, как меня упекли в эту дыру. Ваше лицо трудно забыть. Но меня интересует другое. Что такому, как вы, понадобилось в моем лагере?

Его голос ровный, но я чувствую в нем скрытое напряжение.

Он стоит на своей земле. И он готов ее защищать. Даже от меня.

Я смотрю на этого дикаря, хозяина здешних лесов, и понимаю, что сейчас любое неверное слово, любой намек на угрозу может закончиться бессмысленной бойней.

Мои драконьи инстинкты требуют подчинить, сломать, доказать свое превосходство. Но разум, холодный и расчетливый, подсказывает, что сейчас мне нужна информация.

— Мне нужно знать все о Хелене, — говорю я, и мой голос звучит ровно и властно. — Все, что она говорила. Все, что делала.

Кром хмурится, его густые брови сходятся на переносице.

— Какая еще Хелена? За день тут десятки баб шляются, но имена я знаю может у одно из десятка.

— Та, что с волосами цвета воронова крыла. — уточняю я, с трудом сдерживая раздражение.

Кром на мгновение задумывается, а потом на его суровом лице появляется кривая усмешка.

— Хелена? Хм… а у нее красивое имя.

Я не могу сдержать презрительной усмешки.

— Имя, может, и красивое. Но сама она — демон во плоти. Не зря в народе говорят, что женщины с волосами цвета воронова крыла — ведьмы, приносящие беду. Она — живое тому подтверждение.

Мои слова пропитаны ядом, потому что я снова вспоминаю бледное лицо Юфимии, и ненависть обжигает мне горло.

Кром смотрит на меня с новым, острым любопытством.

— Звучит так, будто вы ее близко знаете.

— Ближе, чем ты думаешь, — цежу я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Она… моя жена.

Произнести это — все равно что проглотить раскаленные угли. Я тут же поправляюсь, с отвращением отмахиваясь от этого слова.

— Вернее, была ею.

Мне физически больно от одной только мысли, что по закону этот позорный брак все еще не расторгнут.

Я вижу, как удивление отражается в глазах Крома. Эта новость, очевидно, выбивает его из колеи.

— Однако, мы ушли от темы, — поправляюсь я. — Рассказывай. Все, что было.

Кром скрещивает на груди свои могучие руки, и в его глазах мелькает сомнение.

— Интересно, и что же ваша… бывшая жена… вообще забыла в этой дыре?

— Неважно, — отрезаю я.

Кром некоторое время напряженно вглядывается в мое лицо, я буквально всем телом чувствую его сомнения. Однако, просто стою, ожидая пока он сделает свой выбор и, в итоге, добиваюсь своего.

Кром с явной неохотой, но все же начинает рассказывать. И его рассказ… он не укладывается у меня в голове.

Кром рассказывает, как Хелена в одиночку бросилась на него, чтобы защитить волчонка-воришку. Как предлагала «компенсировать» украденную еду. Как, несмотря на то, что пришла с людьми Версена, вела себя не как его шпионка, а как самостоятельная, отчаянная женщина. Как потребовала проверки, бросив вызов чутью Крома.

— Я послал ее в Черный лес за водой из мифического родника, — Кром криво усмехается. — Думал, испугается, вернется через час, начнет врать. А она… она пошла. Одна. И вернулась. Едва на ногах стояла, вся в царапинах, но флягу принесла.

Я слушаю, и внутри меня все переворачивается. Это совершенно не то, чего я ожидал услышать. Это не похоже на Хелену. Совсем.

— Я, конечно, вылил воду, — продолжает Кром. — Но, демоны меня подери, я проникся к ней уважением. Такой дерзости и упрямства я давно не видел.

«Проникся он уважением», — с горечью думаю я. — «К чему, идиот? К ее очередному спектаклю? Она просто нашла твое слабое место, твою любовь к показной храбрости, и нажала на него. Она манипулирует тобой, дикарь.»

— А потом, — заканчивает Кром, — она спросила меня про сектантов. Сказала, что они готовят здесь бойню и я рассказал ей про капище на востоке.

Я слушаю Крома, и внутри меня нарастает странное, глухое чувство. Словно мир, который еще пять минут назад был абсолютно понятным и черно-белым, вдруг треснул и краски смешались окончательно, образовав грязновато-серую серую кляксу.

С одной стороны, все подтвердилось. Каждое ее слово.

Хелена действительно искала Крома. Она действительно говорила о сектантах. Она не лгала о цели своего визита.

С другой стороны… рассказ этого дикаря об отчаянной, безумной женщине, которая бросается на вооруженного мужчину ради волчонка, которая с достойным упрямством идет в пасть к зверю ради шанса быть услышанной…

Этот рассказ не имеет ничего общего с той Хеленой, которую я знаю.

Моя Хелена — расчетливая, холодная интриганка. Она действует чужими руками, плетет сети из лжи и лести. Она никогда, ни при каких обстоятельствах, не стала бы рисковать своей драгоценной шкурой так открыто и безрассудно. Я с большей готовностью поверю что она сама оттолкнула бы Крома в сторону и лично перерезала шею волку.

Отсюда возникшее противоречие сводит меня с ума. Такое ощущение, что та Хелена, которой рассказывает Кром и Хелена, которую я знаю — дне совершенно разных женщины. У которых общее только имя и лицо. И это терзает меня сейчас сильнее, чем любая ее ложь. Потому что ложь я могу понять.

А это… это я понять не могу.

Я коротко киваю Крому, давая понять, что разговор окончен. Мне нужно уйти. Мне нужно подумать.

Я иду прочь из лагеря охотников, не обращая внимания на ненавистные взгляды, которые провожают меня в спину.

Первоначальный план был прост: выяснить все у Крома, убедиться в ее лжи, наказать ее за это и вернуться в замок, к Юфимии, забыв о существовании Хелены навсегда.

Но сейчас я понимаю, что не могу вернуться.

Если я вернусь к Юфимии, к ее нежности, к тому сладкому, убаюкивающему туману, эта загадка не даст мне покоя. Она будет отравлять каждую минуту, проведенную с Юфимией, потому что я буду знать, что где-то здесь, в этой дыре, ходит женщина, носящая лицо моего врага, но с душой, которую я не узнаю.

Я должен увидеть ее снова. Сейчас же.

Я должен заглянуть в ее глаза еще раз, услышать ее голос.

Я должен понять, что за игру она ведет.