Глава 49

— Это Кром! — выпаливает гвардеец.

Я ошарашенно смотрю на него.

Кром? Что за бред?

Внутри меня все протестует.

Нет. Этого не может быть.

Да, он дикарь, бандит, от него несет невежественностью, жестокостью, властью и силой. Но… убийца, нападающий исподтишка?

Это никак не вяжется с тем образом, который у меня сложился. Что-то здесь не так. Это какая-то… подстава.

Роланд, кажется, чувствует то же самое. Он хмурится, трет переносицу.

— Кром…

Он поворачивается ко мне, и в его глазах — растерянность.

— Как вы думаете, леди? Это правда?

— Не знаю, — честно отвечаю я, качая головой. — Я почти уверена, что нет. Это не в его стиле.

— Но у них с графом был давний конфликт! — вмешивается гвардеец. — Все об этом знают! Грейсон сказал…

— Конфликт был, — резко обрывает его Роланд. — Но они никогда не переходили к открытому насилию. Граф уважал силу Крома, а Кром… Кром уважал порядок графа. Насколько это вообще возможно в его положении.

Он в замешательстве ходит по комнате.

— Проклятье! Немедленно удвоить патрули на стенах! И никому больше ни слова об этом! Понял?

— Боюсь, уже поздно, командир, — виновато бормочет гвардеец. — Как минимум те, кто был на допросе, уже знают.

— Демоны! — Роланд с силой бьет кулаком по столу. Я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость. — Эти идиоты сейчас же бросятся к охотникам! Начнется бойня!

Я вижу, как желваки ходят на его скулах. Он в ярости.

И я его прекрасно понимаю. В крепости, где и так все держится на волоске, где гвардейцы и охотники Крома ненавидят друг друга, эта новость — как искра в пороховой бочке.

Начнется охота на ведьм.

— Я пойду, — решительно говорит Роланд, хватаясь за эфес меча. — Попытаюсь это остановить. Нельзя допустить, чтобы наши люди бросились мстить. Иначе мы получим войну внутри крепости, а враг тем временем ударит снаружи.

— Хорошо, — киваю я, и в голове мгновенно рождается план. — Тогда я иду к Крому.

Роланд ошарашенно смотрит на меня.

— Вы? К нему? Сейчас?

— Я должна выяснить все сама, — твердо говорю я. — Услышать его версию. Если это ложь Грейсона, мы должны знать правду. А если… если это правда, то я должна посмотреть ему в глаза.

Роланд колеблется всего секунду.

— Хорошо. Но возьмите с собой Тира. Одну я вас не отпущу. Помните, что вы больше не пленница. Вы – новая хозяйка крепости.

Я киваю.

Мы выходим в коридор, и Роланд уносится в одну сторону, а мы с Тиром — в другую. Пока мы идем к воротам, я чувствую, как на меня снова наваливается усталость.

Боже, да что ж такое? Ситуация, в которую я попала, становится не просто хуже. Она становится всеми силами стремится достигнуть звания неразрешимой.

Я, заклейменная ведьма, должна предотвратить гражданскую войну между гвардейцами и охотниками, найти настоящих сектантов и при этом не угробить себя.

Мы выходим из цитадели во внешний двор. Здесь уже шумно, люди снуют по своим делам, но что-то не так.

В воздухе висит напряжение. Я чувствую его кожей.

Люди сбиваются в кучки, что-то яростно обсуждают, бросают на меня косые, настороженные взгляды.

Слухи в этом месте распространяются быстрее огня. Они уже знают. Знают, что граф ранен, а я, ведьма Хелена, заняла его место. И они, мягко говоря, не в восторге от этого.

Я плотнее запахиваю плащ, пряча разорванное платье, и ускоряю шаг. Каждый косой взгляд, каждый злобный шепоток за спиной — как маленький камешек, брошенный в меня.

Но сейчас мне не до них.

Мне нужно к Крому.

Мы с Тиром, который молчаливой скалой возвышается рядом, быстро пересекаем внешний двор и выходим за ворота.

По дороге к лагерю охотников я пытаюсь разговорить своего телохранителя.

— Тир, а ты не знаешь, из-за чего у Крома и графа вообще конфликт?

Он смотрит прямо перед собой, и я уже думаю, что лимит его разговоров на сегодня исчерпан. Но его рокочущий бас внезапно застает меня врасплох.

— Не знаю, леди. Граф не посвящал никого из нас в свои дела.

Ну вот. Разговор окончен, так и не начавшись. Остаток пути мы идем в молчании.

Мы добираемся до лагеря охотников. Здесь, в отличие от крепости, царит обычная, деловая суета. Пахнет дымом, сырыми шкурами и жареным мясом.

При нашем появлении разговоры стихают, но, увидев меня, охотники не проявляют агрессии.

Я вижу Крома у главного шатра. Он что-то обсуждает со своими людьми, но, заметив меня, его суровое лицо озаряется… радостью

Он расправляет плечи и идет мне навстречу, раскинув руки, будто для объятий.

— Хелена! Какая встреча! Я уж думал, ты забыла к нам дорогу!

Он пытается притянуть меня к себе, но я резко отшатываюсь, упираясь ладонью ему в грудь. От него пахнет лесом, землей и чем-то еще, диким, животным.

— Пожалуйста, не трогайте меня, Кром.

Он озадаченно опускает руки, и его улыбка гаснет.

— Что такое? Тебя кто-то обидел, пташка?

— Я здесь по делу, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Кром, скажите. Вам известно, что на графа Версена сегодня было совершено покушение?

Кром на мгновение хмурится, а потом его лицо снова расплывается в хищной усмешке. — А, так вот оно что, — он скрещивает руки на своей могучей груди. — Слышал краем уха. И что же? Твой аристократишка ранен, и ты прибежала ко мне за защитой? Я же говорил, что мое предложение в силе. Стань моей, и никто в этой дыре не посмеет тебя и пальцем тронуть.

От его слов к горлу снова подступает тошнота. Он неисправим.

— Я пришла не за этим, — холодно обрываю я его. — Меня интересует другое. Вы участвовали в этом нападении?

Его усмешка медленно сползает с лица.

Глаза сужаются, и в них появляется холодный, опасный блеск.

— Интересно, — роняет он, и его голос становится тихим, угрожающим. — Еще никто не осмеливался приходить в мой лагерь и бросать мне в лицо такие обвинения.

— А еще никто не осмеливался нападать на графа в его собственной цитадели, — парирую я, не отводя взгляда.

Мы стоим, впившись друг в друга взглядами. Я — маленькая, растрепанная, в разорванном платье. Он — огромный, дикий, хозяин этого леса.

Напряжение между нами можно резать ножом.

Наконец, он горько усмехается.

— Ты меня оскорбляешь, пташка. У меня были сотни возможностей избавиться от твоего графа. Если бы я действительно этого хотел, — он делает выразительную паузу, — он бы давно кормил червей. Да, я его ненавижу. Он — все, что я презираю в этих аристократах. Но я не ненавижу его настолько, чтобы желать ему смерти.

Я смотрю в его честные, злые, дикие глаза.

Я вижу в них гнев, обиду, гордость.

Но я не вижу в них лжи.

Он говорит правду. Я это чувствую.

Каждая клеточка моего тела кричит, что он говорит правду.

Я тяжело выдыхаю, и все напряжение, которое держало меня в тисках, разом отпускает.

— Простите, Кром, — говорю я искренне. — Простите за мои слова. Но я должна была спросить.

— Должна была? — рычит он, и ярость снова вспыхивает в его глазах. — Обвинить меня в том, что я бью в спину, как трус?!

— Да, должна была, — повторяю я, и мой голос становится серьезнее. — Потому что человек, который обвиняется в сговоре с нападавшим, — капитан гвардии графа, — указал на вас. Он сказал, что за всем этим стоите вы.

Ярость, которую я видела в его глазах мгновение назад, вспыхивает с новой силой.

Он сжимает свои огромные кулаки.

— Грейсон?! Этот щенок?! Как он посмел…

— Но знаете что? Я ему не поверила, — быстро прерываю я его, не давая ему взорваться. — Как только я это услышала, я поняла, что это какая-то… подстава. — Я впервые в этом мире использую это слово, и оно звучит на удивление уместно. — А сейчас, поговорив с вами, я моя уверенность в этом только укрепилась.

Я делаю шаг к нему, и мой голос звенит от напряжения.

— Кто-то явно использует вашу вражду с графом. Он пытается стравить вас и людей графа, поссорить два самых сильных лагеря в этой крепости. Чтобы, пока вы будете резать друг другу глотки, он мог спокойно закончить свое дело.

Кром хмурится, его ярость уступает место задумчивости.

— И кто же этот «кто-то»? Ты знаешь этого ублюдка?