Глава 79

Тяжелый скрип кованых колес и стук подков разрывают привычный гул восстанавливающейся Крепости.

Я выхожу из цитадели, плотнее запахивая свой простой, подбитый мехом плащ, и замираю.

Внутренний двор сейчас заполнен роскошными каретами с золочеными гербами. Из них, брезгливо поджимая губы и стараясь не запачкать бархатные сапоги в грязи, выбирается процессия, от которой за версту разит удушливым столичным снобизмом.

Обрюзгшие министры, надменные судьи в алых мантиях, суетливые писцы.

Эти столичные индюки кутаются в драгоценные соболя и горностаи, брезгливо морщат носы от запаха дыма и смотрят на обитателей Крепости как на насекомых под ногами.

Внутри меня мгновенно вспыхивает глухое колючее возмущение. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки.

Последним выбирается Риардан. Но, в отличие от остальных, от него исходит ровный, согревающий жар и абсолютная, железобетонная уверенность.

— Зачем ты притащил их сюда? — тихо, сквозь зубы спрашиваю я, не отрывая яростного взгляда от министров.

Дракон кладет свою тяжелую, горячую ладонь мне на поясницу.

— Чтобы они увидели правду, — отвечает он низким, спокойным голосом, от которого по моей коже бегут мурашки. — Чтобы осознали какое ужасное место они создали.

И до меня вдруг доходит вся глубина его поступка.

У меня перехватывает дыхание. Я моментально вспоминаю наш с ним разговор, когда он только прилетел в Крепость, чтобы проконтролировать меня.

Тогда я высказала ему все что думаю об этом месте.

Я думала, что Риардан не придал моим словам значения, но он… не только не забыл их, он решил все изменить!

И поэтому, он притащил саму столицу сюда, прямо в сердце Сумрачной Крепости.

Вперед выступает тучный министр. Он откашливается, разворачивает пергамент с печатями и, задрав подбородок, спрашивает:

— Именем Короны я требую объяснить зачем вы привезли нас сюда, иначе…

— Довольно! — голос Риардана звучит как лязг опускающейся гильотины. Министр давится воздухом и бледнеет. — Вы здесь не для того, чтобы говорить, лорд-канцлер. Вы здесь для того, чтобы смотреть и слушать.

Риардан делает шаг в сторону и плавным, уважительным жестом указывает на меня.

— Говорить будет она.

Все взгляды скрещиваются на мне.

Я больше не та напуганная попаданка, которую бросили в грязь. Я женщина, которая выжила в самом страшном месте королевства, усмирила оборотней и посмотрела в глаза темному божеству.

Я предельно собрана, холодна и полна абсолютного, ледяного авторитета.

— Позвольте вам кое что показать, милорды, — бросаю я.

После чего, я веду их по самым жестоким местам Крепости.

Я не жалею их нежных чувств. Сначала я распахиваю перед ними двери старых детских бараков — тех самых, где сквозит из всех щелей, где малыши спали на соломе, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть насмерть.

Затем я веду их к старым складам, где раньше, еще до моего вмешательства, гнила еда.

И, наконец, я вывожу их за внешнюю стену. К холму, усеянной десятками безымянных холмиков.

— Вы называете это правосудием? — мой голос звенит над холмом. Я разворачиваюсь к побелевшим, трясущимся чиновникам. — Здесь нет разделения по вине! Вы бросаете воров в одну камеру с отпетыми серийными убийцами и насильниками! Вы думали, что так решаете проблему? Нет! Чтобы выжить рядом с чудовищами, остальные тоже должны становиться чудовищами! Вы не наказываете зло — вы его здесь плодите!

Они молчат, трусливо пряча глаза.

Я разворачиваюсь и веду их обратно, выводя прямо на центральную площадь. Туда, где сбившись в стайку, уже стоят дети Крепости. Худые, с огромными, настороженными глазами.

Я подхожу к ним и снова оборачиваюсь к королевским судьям.

Внутри меня бушует пожар, но разум остается кристально чистым. Я повторяю те самые слова, которые когда-то кричала в истерике Риардану, но теперь я бросаю их в лица тем, кто создал эту систему.

— Посмотрите на них! — требую я, указывая на детей. От моего тона вздрагивает даже стража. — Посмотрите им в глаза! В чем виноваты эти дети? В том, что им не повезло родиться по эту сторону проклятой стены?! Дети, рожденные здесь с первого вдоха ненавидят корону и это королевство! Вы заставляете их нести вину родителей! Вы создали не тюрьму для преступников. Вы создали ад для невиновных!

Один из судей открывает рот, пытаясь что-то лепетать, но я не даю ему шанса.

Я наношу свой главный, сокрушительный политический удар, который разрушает их систему до основания.

— Вы думаете, что таким образом обезопасите себя? А вот и нет! Именно этот уклад как раз смертельно опасен! — чеканю я, наступая на министров так, что они пятятся назад. — Ведь из-за вашей слепой жестокости, из-за этого беспросветного отчаяния здесь и пустили корни сектанты! Вы сами, своими собственными руками, создали идеальные условия для тех, кого так боитесь! И если бы не мужество этих людей, которых вы давно списали со счетов, вас бы уже, возможно, даже не было бы в живых!

Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.

Никто из высших чинов королевства не смеет поднять на меня взгляд.

Я раздавила их. Уничтожила их спесь одной только голой, страшной правдой. И я знаю, что Риардан, стоящий позади меня, прямо сейчас смотрит на меня с безграничным, абсолютным одобрением.

Я вижу, как краска отливает от лиц столичных судей, как они нервно переглядываются, не в силах опровергнуть ни единого моего слова.

Но столичный снобизм и привычка к безнаказанности берут свое. Главный министр, чье лицо пошло красными пятнами от возмущения, гневно раздувает ноздри.

Как я, женщина, чье клеймо было стерто всего месяц назад, смею отчитывать их, верхушку королевской власти?

— И что же вы предлагаете, леди?! — высокомерно, с нескрываемым ядом бросает он, брезгливо кривя губы. — Выпустить всех этих убийц прямо на улицы столицы? Распахнуть двери и позволить им резать добропорядочных граждан?!

Он даже не смотрит на меня.

Министр переводит свой заискивающий, но полный возмущения взгляд за мою спину — на Риардана. Он ждет, что всесильный дракон прямо сейчас осадит свою зарвавшуюся, истеричную жену.

Внутри меня на секунду вспыхивает тревога. Я замираю, боясь вздохнуть. Неужели Риардан отступит перед давлением Короны?

Но происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание, а по венам разливается горячая, пьянящая волна гордости.

Риардан выходит вперед.

Он встает плечом к плечу со мной, а его золотистые глаза вспыхивают ледяным, испепеляющим презрением, под которым министр мгновенно съеживается.

— Она предлагает не плодить монстров, — голос Риардана звучит тихо, но от этого металла в нем кровь стынет в жилах. — И я с ней абсолютно согласен.

Чиновники впадают в панику. Они переминаются с ноги на ногу, кутаясь в свои соболя. Они понимают, что я права, они чувствуют давящую, первобытную силу дракона. И все же, их сковывает бюрократический ужас.

— Но… Ваша Светлость! — блеет один из судей, вытирая пот со лба. — Мы не можем… Король! Его Величество предельно решителен в вопросах Крепости. Он никогда не пойдет на такие беспрецедентные уступки! Это бунт против системы!

Я горько усмехаюсь про себя.

Вот оно. Страх перед короной сильнее здравого смысла.

Но Риардан не собирается отступать.

Он извлекает из-под плаща плотный свиток пергамента. Он подходит к ближайшей бочке, разворачивает свиток и ставит на нем свою подпись. А затем поворачивается к побледневшим министрам.

— Это официальное прошение Его Величеству. Король может проигнорировать слово одного своего подчиненного, — пугающе хищно улыбается Риардан. — Но он не посмеет проигнорировать ультиматум, под которым подпишутся все высшие чины его собственной комиссии. Подписывайте, милорды. Все до единого.

Им не оставляют выбора.

Трясущимися руками, под тяжелым, немигающим взглядом Дракона, столичные снобы один за другим ставят свои подписи, фактически расписываясь в несовершенстве старой системы.

Проходит несколько томительных, изматывающих дней.

Комиссия убирается обратно в столицу, увозя с собой наш ультиматум.

А я… я внутри себя почти не надеюсь на чудо.

Я знаю, как работает бюрократическая машина в моем родном мире, а уж про этот вообще мочу. Хорошо, если нам отправят новую комиссию, которая будет искать к чему придраться и что выполнить, чтобы смягчить статус и положение Сумрачной Крепости. Но в реальности скорее всего ничего не изменится.

Но на исходе четвертого дня небо над Крепостью сотрясает рев крыльев. Риардан возвращается из столицы.

По его приказу во внутреннем дворе собираются абсолютно все. Наемники, стража, женщины, дети, сотни людей стягиваются к ступеням цитадели, с тревогой глядя на дракона. Я стою среди них и мои ладони леденеют от волнения.

Риардан разворачивает свиток с тяжелой, массивной королевской печатью. Его лицо торжественно. Он поднимает на меня взгляд, и в его золотых глазах я вижу абсолютную, безоговорочную победу.

— Именем Короны! — грохочет голос Риардана, разносясь над затихшим двором. — Слушайте Указ, который навсегда переписывает историю этих земель!

Он начинает читать, и с каждым его словом мой мир, мир этих измученных людей, переворачивается с головы на ноги.

— Первое! Сумрачная Крепость с сегодняшнего дня официально лишается статуса тюрьмы!

По толпе прокатывается недоверчивый, судорожный вздох.

— Второе! Все особо опасные, неисправимые преступники немедленно этапируются под строгим конвоем в столичные изоляторы и на рудники! — Риардан делает паузу, давая людям осознать, что убийц среди них больше не будет. — Третье! Дела всех остальных подлежат немедленному пересмотру. Мелкие преступления амнистируются, остальным ссылка заменяется на исправительные работы или штрафы!

Люди начинают плакать. Суровые, покрытые шрамами мужики прячут лица в ладонях.

Но Риардан возвышает голос, перекрывая этот нарастающий гул.

— Четвертое! И самое важное! — Владыка Севера переводит взгляд на толпу детей, жмущихся к матерям.

Мое сердце замирает.

— Указом Короны отменяется закон о наследовании вины. Ни один ребенок больше не понесет наказания за грехи своих родителей! Дети Крепости отныне рождаются и растут свободными!

Двор взрывается.

Это не просто крик — это первобытный, рвущий душу вой абсолютного, немыслимого облегчения.

Женщины падают на колени прямо в грязь, прижимая к себе плачущих детей, целуя их макушки.

Рыдания, смех, крики радости сливаются в единую, оглушающую симфонию свободы. По моим щекам тоже градом катятся слезы, я не в силах сдерживать эту лавину эмоций.

Мы сделали это.

Боже мой, мы вырвали их из ада!

Но Риардан еще не закончил. Он дожидается, когда буря немного стихнет, и произносит последнее:

— Пятое! Сумрачная Крепость отныне получает статус Вольного пограничного фортпоста! С правом полного самоуправления, свободной торговли, правом приема вольных поселенцев и формирования собственной армии!

Риардан сворачивает свиток и поворачивается ко мне.

На глазах у всего этого ликующего, плачущего от счастья моря людей, он низко склоняет передо мной голову.

— И единоличной правительницей, Хозяйкой этого Свободного фортпоста Корона утверждает леди Хелену.

Атмосфера во дворе превращается в чистый, незамутненный экстаз. Люди начинают скандировать мое имя. «Хелена! Хозяйка Крепости!!».

Я стою на ступенях, глотая слезы счастья, и смотрю на Риардана. Он не просто дал мне богатство или статус.

Он разрушил проклятую систему, против которой я восстала, и подарил всем этим людям жизнь.

Это поступок не просто герцога-дракона. Это был поступок мужчины, который ради своей женщины перевернул весь мир.