Глава 51

51

Жизнь во дворце под крылом Гира мало чем отличилась от жизни во дворце Рока: если во втором я была занята хоть чем-то то в положении служанки, то в положении будущей королевы, то в первом я осталась абсолютно не у дел. Гира, вероятно опасаясь внимания ко мне придворных подданных, запретил Самайле выпускать меня из покоев, и это вызвало внутри меня самый настоящий бунт: я устала от четырех стен. Сначала от тесного пространства своей однушки, где я день за днем строчила романы, потеряв счет времени, затем от четырех стен камеры подземелья, где я отбывала наказание за свое воображение, затем в коморке, где я ютилась во время услужения Джеймсу, затем во дворце, где я выполняла обязанности правительницы, а теперь еще и здесь, где я вновь оказалась в роли бесправной узницы. Проживание в особняке на берегу моря и наши с Гира прогулки были для меня как глоток свежего воздуха, и раз его вкусив, я больше не могла вернуться к заточению. Поэтому, когда он пришел ко мне спустя несколько дней, первым, чем я встретила его у порога, было:

‒ Либо ты меня отсюда выпустишь, либо клянусь, я открою окно и буду швырять отсюда вещи до тех пор, пока сюда не прибежит вся стража дворца!

Повинуясь легкому кивку головы Гира, Самайла вышла из покоев. Я ни мгновения не сомневалась, что она безмолвной тенью встала снаружи сразу у дверей.

‒ Если ты так сделаешь, ‒ сказал Гира, расслабленно развалясь в кресле, ‒ ты привлечешь к себе слишком много нежелательного внимания.

Лучи заходящего солнца падали из окна прямо на него, жидким розовым золотом освещая его фигуру, смягчая холодный блеск его волос, оглаживая его широкие плечи и придавая ему вид небесного ангела. Ангела, который прятал за спиной черные, как смоль, крылья. И эта его неземная красота, идущая вкупе с черной душой, раздражала меня больше всего.

Внезапно я вспомнила слова Тани: «Он тут единственный живой персонаж». Живой, да. Живее всех живых. В отличие от Дерека. При мысли о бывшем слуге, от которого Гира избавился так легко, я почувствовала еще больший гнев. Смерть от рук Гира меня не волновала: одну я уже пережила, еще одна смотрела на меня глазами Джеймса, Гира был всего лишь третьим в этом списке.

Поэтому я бесстрашно заявила:

‒ Уж лучше нежелательное внимание, чем жизнь в неволе.

‒ Во дворце Рока твоя неволя тебя не беспокоила.

‒ Да потому что во дворце Рока, ‒ гневно воскликнула я, ‒ мне не с чем было сравнивать! Ты сам меня похитил и вывез в Гётем ‒ но сам же и предоставил мне свободу передвижений. Я могла выходить из особняка и бродить там, где вздумается: пусть с тобой или Самайлой ‒ но все же! А теперь ты снова посадил меня на цепь, как какого-то нашкодившего пса!

Гира медово рассмеялся, будто услышал нечто очень забавное:

‒ Назвать тебя нашкодившим псом, дорогая, рискнет только сумасшедший.

‒ Ты уходишь от темы, ‒ я не позволила ему свернуть разговор в другое русло, ‒ я не могу сидеть в покоях безвылазно. Это бесчеловечно. И не надо напоминать мне про мое заточение в темнице. Выпусти меня.

Последние слова я произнесла ледяным тоном, глядя на Гира сверху вниз. Его глаза вспыхнули, в них появилось нескрываемое восхищение:

‒ Неудивительно, что мужчины сходят по тебе с ума. В тебе словно сидят два человека: покорная и нежная ‒ и холодная и неприступная.

Он снова. Снова уводит разговор в сторону.

‒ Забудь, ‒ ровно ответила я, ‒ о покорности и нежности. Их больше не будет.

Спасибо за это леди Фер.

‒ Это только для Джеймса? ‒ уточнил Гира.

‒ Это только для того, ‒ ответила я, ‒ кого я люблю.

Он чуть прищурился. Его ресницы мягко дрогнули, а через мгновение он разомкнул губы:

‒ А если я соглашусь?

Я молча ждала продолжения.

‒ Если соглашусь уйти с тобой, ‒ продолжил он, ‒ в тот маленький домик, о котором ты говорила. Сделаю тебе эти качели, нарожаем детишек, будем питаться рыбешкой с моря… Тогда ты будешь для меня покорной и нежной?

‒ Какой смысл, ‒ бросила я, ‒ это обсуждать, если ты уже отказался и поднял меня на смех?

‒ И все же?

Я прищурилась, точь-в-точь зеркаля его выражение лица, и сказала:

‒ Я ответу на этот вопрос. Но только тогда, когда получу свободу перемещений.

Его глаза удивленно распахнулись ‒ всего на мгновение ‒ а затем он зашелся веселым смехом:

‒ Ты не устаешь меня удивлять, дикарка. Не так много женщин ставили мне условия.

‒ Такие все же находились?

‒ Одна. Твоя… несостоявшаяся свекровь.

Маркиза Рока, матушка Джеймса и моя названая мать?

‒ О, ‒ протянул Джеймс, ‒ вижу, тебя зацепило. Хочешь больше подробностей? После новости о вашем браке леди Рока слегла от ярости. А потом у нее родился гениальный план. Видишь ли, это она помогла мне организовать твое похищение.

Ды-ши. Вот так. Эта женщина тебе никто. Ты сама пыталась ей навязаться, подлизывалась к ней до бесстыдства, а потом увела ее сына. Чего удивляться?

‒ Я на одном уровне с леди Рока? ‒ я выдавила из себя ухмылку. ‒ Сочту это за комплимент.

‒ Вы с ней обе достойные соперницы, ‒ отметил Гира, ‒ и встреться вы с ней на поля боя, я бы сделал ставку на тебя.

‒ Учитывая, в каком положении сейчас оказалась я, и в каком находится она, то это скорее леди Рока вышла победителем из схватки, а не я.

‒ А вот я, ‒ Гира улыбнулся, ‒ считаю иначе.

Он ушел. И до меня дошло, что он снова обвел меня вокруг пальца ‒ и так и не дал мне разрешения покинуть покои.