Глава 20. Печать Искажения

Под моим мрачным взглядом служанки убирались в покоях. Саймир сидел рядом, внимательно наблюдая за девушками. – Ну подумаешь, не сможешь больше сбегать по ночам в парк через балкон, – хэльсир предупреждающе сверкнул глазами, когда одна из них хотела погладить его. – Скажи спасибо, что Ашхар не поселил тебя в своей спальне, как и собирался. Я лишь покачала головой. Дело было не в покоях на первом этаже, хотя, признаться, терять их было жалко. А в том, что император не оставил выбора, поселив рядом с собой, и теперь я чувствовала себя запертой в золотой клетке. – Леди Фэйлин, вечером к вам придет модистка, чтобы обсудить пошив новых нарядов, – прощебетала одна из служанок, перед чем уйти. – Хорошо, – я равнодушно пожала плечами. Судя по всему, Ашхар решил нарядить меня в более красивую обертку, перед тем как развернуть. Но сейчас меня занимали совсем другие мысли. – Саймир, спасибо тебе, – я перетащила кота на руки и шмыгнула носом, зарывшись лицом в белоснежную шерстку. – Если бы не ты… – Эй, ты что, плачешь, смертная? Я тебе не носовой платок! Сейчас же отпусти! – Прости. – Поверь мне, Ашхар умеет утешать гораздо лучше меня, – ворчал кот. – Надо было к нему ночью обратиться. Он бы с радостью тебе помог. Я лишь закатила глаза на слова этого сводника. – Ты что-нибудь успел заметить, когда на меня напали? – Не так много, все случилось слишком быстро. Могу сказать одно – это был тот же человек, что ударил по колонне на празднике. Его запах магии я бы ни с чем не перепутал. – Мне невыносимо жить в этой темноте. И с каждым днем все страшнее, – призналась я. – Рядом ходит человек, готовый меня убить, а я даже не представляю, кто он. Давай попробуем еще раз снять Печать Искажения? Кот внимательно смотрел на меня своими разноцветными глазами. – Ашхар спустит с меня шкуру, если узнает, чем мы здесь занимаемся. Он же ясно сказал тебе не лезть в это дело и довериться ему. – Мы и не будем никуда лезть. Видишь, – я показательно развела руками, – я послушно сижу в покоях, и даже его модистку приму, обещаю. – Ты еще не восстановилась, это слишком опасно. – Саймирчик, ну ты же поможешь мне, да? Как и в прошлый раз? – И за что мне это? Жил сам по себе, никого не трогал, пока ты не появилась во дворце и не перевернула все с ног на голову, – кот продолжал ворчать, но я знала, что он уже согласился. – Постарайся вызвать в памяти самую сильную эмоцию Фэйлин. Ухватись за нее и не отпускай. Лежа на кровати, я перебирала те немногочисленные воспоминания девушки, что мне достались. В прошлый раз выбрала пожар, но эта эмоция показала лишь то, что, так или иначе, последовало ним. За закрытыми веками мелькали картинки, которые я помнила. Кайрос… Дахар… С каждым из них ее так или иначе что-то связывало. Нужно было выбрать одного из них, но ошибиться было страшно. Возможно, у меня больше не будет возможности снять Печать. – Я готова. Меня ослепила яркая вспышка, и я вновь оказалась в богатых покоях принца. Фэйлин была одета в светлое шелковое платье, делавшее ее похожей на невесту. Слишком символично. Случайность или нет? – Как я тебе, Дахар? – она покружилась вокруг своей оси и рассмеялась. – Ты прекрасна, как лунный цветок. Подойди, – раздался хриплый приказ. Дахар вальяжно раскинулся на диване, закинув пятку одной ноги на колено другой. Рубашка была расстегнута, открывая вид на скульптурную грудь и серебряный медальон на цепочке. Этот дракон был очень красив – какой-то порочной и одновременно хищной красотой. Темные волосы, тренированное тело, мужественное лицо с правильными, чуть резкими чертами. Черные брови вразлет, и на контрасте с ними – ледяные глаза, горевшие пламенем, пока он смотрел на приближавшуюся девушку. Вот только в прошлый раз я ошиблась. В этом взгляде была совсем не страсть. – Иди ко мне… – в голосе Дахара прорезались рычащие нотки, и он резко подался вперед, дергая ее на себя. Фэйлин упала ему на грудь и снова рассмеялась, когда ее талию обхватили мужские руки, властно притягивая к себе. Губы девушки изогнулись в холодной усмешке, всю веселость как рукой сняло. На узкой ладони медленно разгорался знакомый голубоватый шар с искрящимися молниями. Раньше меня вышибло из воспоминания именно на этом моменте, но сейчас я увидела еще кое-что. Что за?.. – Думала, я не пойму, что ты узнала меня на балу, мелкая дрянь? – Дахар перехватил ее руку с Молниями Каара и сжал с такой силой, будто хотел сломать. – С твоей стороны было большой ошибкой сунуться сюда. Но так даже лучше. Сначала я тебя все-таки трахну, как и собирался, а уже потом убью. Принц заломил ей руки за спину и швырнул на диван. Его глаза полыхали от ярости и вожделения, когда он навалился сверху и начал задирать на Фэйлин платье. – Не трогай меня, ублюдок! – Заткнись, – ее щеку обожгла хлесткая пощечина. – Столько времени потратили на тебя впустую. Надо было добить еще в ту ночь. Фэйлин извивалась под ним, и в какой-то момент ей удалось ударить Дахара ногой и отскочить в сторону. Растрепанная, в порванном на груди платье, она бросилась к двери, но дракон оказался быстрее, вставая на пути. – Решила пожаловаться императору? – Дахар изогнул губы в чудовищной улыбке. – Считаешь, Ашхар поверит тебе, а не мне? – Я покажу ему медальон! – Идиотка, – глаза принца опасно сузились. – Твоя память напоминает решето. Попытками бороться с Печатью Искажения ты добилась лишь того, что практически полностью разрушила ее. Уверена, что сможешь хоть что-то ему рассказать? Фэйлин побледнела, с горечью осознавая, что он прав. С каждым разом ей становилось все труднее осознавать себя в реальности. На то, чтобы сохранить свою настоящую личность, уходили практически все силы. Иногда она помнила себя маленькой девочкой, играющей с няней в детской. А в следующий момент забывала даже, как ее зовут. Реальность искажалось, двоилась, напоминая ледяной лабиринт, растущий прямо внутри черепа. Каждый неверный шаг ранил, и все ходы мгновенно перестраивались за спиной, похожие друг на друга как две капли воды. Где правда, где ложь было не разобрать. Куда бы они ни бежала, впереди пульсировала только одна надпись: убей императора, или умрешь сама. Чем отчаяннее Фэйлин пыталась вырваться из лабиринта, тем сильнее ранили ее память острые грани. «Убей… убей… убей… – нашептывал кто-то. – Тебя готовили к этому много лет. Ты должна отомстить ему за гибель своей семьи. Вот твоя правда». В очередной раз она свернула не в тот ход лабиринта и потеряла себя: в этой реальности Ашхар был врагом. Покорно сделала то, что ей приказали: приехала во дворец под видом одной из невест. Оценила соперниц, поняв, что никаких проблем они не доставят, кроме одной – брюнетки по имени Ралия. Эта девушка явно знала, чего хочет, и могла создать проблемы. Пришлось… импровизировать. Фэйлин знала, что у нее будет только один шанс обратить на себя внимание императора – на первом балу, и подошла к его подготовке со всей ответственностью. Провокационное алое платье с вырезом до бедра. Прическа, макияж, уверенный взгляд хищницы. Вряд ли Ашхара, чье досье ей давали изучить, могла заинтересовать скромная и невзрачная девица. Собиралась войти в бальный зал первой, но когда распахнулись широкие двери, вдруг увидела его… И изодранная в клочья память вновь забросила ее в обжигающе холодный лабиринт, по которому снова бежала, пытаясь найти ту единственную ниточку к своей настоящей памяти. Кто она на самом деле? Почему носит на шее старый медальон, абсолютно не подходящий нарядному платью? …За что так ненавидит принца Дахара, которого видит первый раз в жизни? Или не первый? Спрятав медальон в потайной карман платья, Фэлин вошла в бальный зал с гордо поднятой головой. Ее больше не интересовал Ашхар. У нее была новая цель – его брат. Даже если это будет последнее, что она сделает, прежде чем умрет от раскалывающей голову боли. – Я вспомнила, – хрипло произнесла девушка, отбрасывая недавнее прошлое и переводя взгляд на ухмыляющегося Дахара. – Это ты отдал приказ убить моих родителей. Я видела тебя из окна детской. – Неплохой получился костер, согласись? Ты помнишь, как отчаянно кричала твоя мать, придавленная балкой, пока огонь пожирал ее заживо? Не в силах добраться до тебя? Нет? Жаль, я бы предпочел, чтобы ты вспомнила все, прежде чем сдохнуть. – Мразь, – на руке девушки формировались новые Молнии Каара, но он опередил ее, метнув шип, сотканный из тьмы. Фэйлин спасла лишь годами отточенная реакция, заставив отскочить в сторону. Но в последнее время и она начала подводить – поврежденная память заставляла забывать, чему ее учили. Против дракона ей долго не выстоять. Понял это и Дахар, медленно наступая на нее, уверенный, что у него все получится. Не учел лишь одного: загнанный в угол зверь опасен вдвойне, отчаяние придает ему сил. И в момент, когда с рук Дахара сорвался новый смертоносный шип, Фэйлин отправила в него Молнии Каара и тут же метнула новые, со второй руки. Правда, и сил у нее больше не осталось. На лице Дахара застыло удивление. Он медленно перевел взгляд на дымящийся медальон на своей груди, и через несколько секунд замертво рухнул на пол. Приблизившись к нему, девушка какое-то время молча стояла, вглядываясь в красивое мужское лицо. Лицо убийцы ее родителей. Потом сняла с его шеи медальон, так похожий на ее собственный, и спокойно вышла из покоев. В душе разливался странный холод и равнодушие. Оставалось сделать только одно – дойти до императора и все ему рассказать. Как механическая кукла она шагала по коридору, когда заметила мелькнувшее женское платье вдалеке – кто-то явно ее увидел, но поспешил скрыться. – Фэйлин, подожди. Что случилось? – раздался взволнованный мужской голос. На ее пути стоял Кайрос, лучший друг Дахара. Они танцевали всего один раз на первом балу, а потом Кайрос пригласил ее на свидание в беседку и там поцеловал. Это было так неожиданно, что она просто сбежала, не зная, как реагировать. Почему он так поступил? Зачем снова и снова искал с ней встреч, хотя она его всячески избегала? Сейчас Фэйлин смотрела на него полными слез глазами и понимала, что просто нравилась этому мужчине. По-настоящему. Он вообще не был похож на других. Своей драконью статью и силой, дерзко изогнутыми губами, нереальным цветом глаз. Возможно, в другой жизни у них могло бы что-то получиться. В той, где на нее не наложили Печать. Не издевались долгие годы. В этой она была лишь поломанной куклой – как та, что сгорела в доме вместе с родителями. Не она выбрала такую судьбу для себя. За нее выбрали. – Извини, Кайрос, я хотела бы побыть одна. Он говорил что-то еще, кажется, предлагал помощь, но Фэйлин уже не слушала. Так будет лучше для всех, и в первую очередь для него. Теперь она шла по парку, будто сошедшему со страниц древних легенд. В ночное небо взмывали мраморные колоннады, омытые лунным светом, в воздухе разливался густой, сладковатый аромат цветов. Ее путь пролегал по дорожке, посыпанной едва заметно мерцающим гравием, похожим на россыпь звезд, что вела к старому бассейну. На его поверхности вспыхивало серебро: отражение полной луны делало бассейн похожим на огромное зеркало. Это было одним из ее любимых мест в парке, жаль только, что Кайрос тоже его облюбовал. Встав на колени, какое-то время девушка просто рассматривала свое отражение в воде – нежное лицо, обрамленное волнами светлых волос, огромные голубые глаза. А потом заплакала – впервые за очень много лет. О том, что у нее могло бы быть, но уже никогда не будет. Достав из складок платья медальон Дахара, зашвырнула его в серебристо-черную воду, а потом медленно направилась обратно во дворец. Покои встретили ее темнотой. Фэйлин сразу же направилась в гардеробную, чтобы переодеться в одно из самых нарядных своих платьев – сиреневое, с пышной юбкой. Вряд ли император примет ее ночью, но она должна хотя бы попытаться, пока снова не оказалась в этом жутком лабиринте памяти. Выбираться из него становилось все труднее, у нее почти не осталось времени. Возможно, в следующий раз она не сможет найти силы бороться, и уже никогда не вспомнит себя настоящую. Император должен знать, что она опасна для него. Девушка уже взялась за ручку двери, когда услышала шелестящий шепот за спиной – там, где темнота была гуще всего: – Ты не выполнила задание. Убей императора, или умрешь сама. Фэйлин медленно обернулась. Теперь она знала, кто нашел ее в лесу в ночь после пожара. И кто раз за разом сажал в холодную, темную яму, несмотря на мольбы пощадить. Кто отнял самое дорогое, что оставалось у осиротевшего ребенка – память о своей семье. Эта паучиха оплела все своей сетью, поймав в нее несколько невинных душ, исковеркав их, поломав. Страшно ли ей было умирать? Нет. Она давно уже была мертва, навсегда оставшись где-то там, в ледяном лабиринте. В той его части, где у нее была семья, а она была маленькой девочкой, баюкающей на руках свою любимую куклу Минди, подаренную мамой. – Ты проиграла. Я не буду его убивать. Фэйлин улыбалась, видя, как в нее летит смертельное заклинание, похожее на тонкую ледяную иглу. Из тени медленно выступила женская фигура, глядя на лежащую на полу мертвую девушку. – Так и знала, что с тобой будут проблемы. И в следующий миг меня резко выкинуло из чужого воспоминания. Я потрясенно смотрела на Саймира, а он на меня.