Глава 17. Яо Веймин

Воздух гудел.

От тысячи тетив, натянутых до предела, от звона доспехов и сдавленного дыхания солдат, для которых каждый миг мог стать последним.

Полетели огненные стрелы и жалкой горстке солдат Чжоу не оставалось ничего, кроме смерти или позорного бегства.

Они не ждали, что к крепости низшего гарнизона, находящегося в стороне от полей сражений, явится армия под командованием самого генерала Яо.

Они ничего не могли сделать, лишь слегка замедлить продвижение армии Цянь, без страха шествующей вперёд к своей главной цели.

Яо Веймин знал, что сегодняшняя битва могла стать исходом всей войны, он не пожалел орудий и солдат для этой цели.

Стоя на холме, он разглядывал долину, на которой и развернулась битва. Её результат был предрешён, но разгром растерянного отряда и захват мелкой крепости был не важен.

Важно было поймать того, кто прячется в этой крепости.

Втянув воздух, Яо ещё раз оглядел поле сражения, увидел, что вражеских солдат уже оттеснили в центр, и выдохнул:

— Сейчас.

Небольшой отряд, который следовал за ним, выдвинулся вперёд по заранее оговорённому маршруту. Крепость хотя и была мала, но хранила особый секрет.

Именно здесь обретался наследник престола Чжоу.

Для императора Чжоу его старший сын был ценен: из его невообразимого количества детей, сыновей было лишь трое, а детство пережили двое. И младший брат наследника здоровьем был слаб, возлагать на него надежды было бы глупо.

Так что и в войне, которую Чжоу начала официально под командованием принца Нанъин Йонкая, тот на самом деле не участвовал и лишь находился в разных крепостях недалеко от границ.

Разведчикам никак не удавалось вычислить, где же засядет наследник Чжоу в то или иное время. В лучшем случае, спустя несколько недель узнавали, откуда он уже уехал.

Но наводка пришла, внезапно, из столицы. И оказалась верной.

Теперь генерал выдвинулся, чтобы встретить принца, как подобает.

Яо Веймин усмехнулся, дёрнул стремена, ускоряя коня, и спустился с холма.

Ему нужен был принц, чтобы подтвердить победу над Чжоу. Тогда плодородные земли Цянь будут в безопасности, и он сможет приподнести их своему императору.

Как и откуп от Чжоу. И спокойствие народа.

Ломиться в крепость через главные ворота не было смысла: он знал, что принц или уже сбежал, или готовится к этому, поэтому рванул вместе с отрядом вокруг.

Вражеских лучников не хватало, поэтому они защищали лишь ворота, и на стенах по бокам было пусто.

Они не защищали крепость, они давали Нанъин Йонкаю время сбежать.

Стремена подгоняли коней, медлить было нельзя. Битва окажется бессмысленной, если не захватить пленника.

Отряд разделился: часть осталась с Яо Веймином, часть отправилась осматривать крепость с другой стороны во главе с Кэ Дашеном.

Яо чувствовал: нужно отправляться в погоню.

Беглецы могли понять, что генерал пришёл именно за принцем. Тогда тот уже давно в пути, но Яо знал, что у него есть фора: открыто уйти принц не мог, а перемещаться в лесах в Чжоу умели не так хорошо, как в Цянь.

И он не ошибся. Нанъин Йонкай и его охранники пробирались через лес, но их лошади то и дело вставали на дыбы. Жестом Яо отправил двоих воинов в сторону, чтобы они подошли к будущему пленнику с другой стороны.

Всё решилось в считанные минуты: они выбрали удачный момент и окружили отряд принц со всех сторон.

— Мы не намерены убивать наследника Чжоу, — проговорил генерал, не опуская при этом меча. — Сдавайтесь.

Даже его небольшой отряд из восьми человек был более многочисленным, чем сопровождение вражеского принца.

Его охранники опустили мечи и расступились. С коня ловко спрыгнул высокий жилистый мужчина, цепким взглядом осматривающий своих пленителей.

— Здравствуй, генерал Яо.

Веймин усмехнулся и осмотрел говорившего, а потом и остальных.

Доспехи и одежда на том, кто его приветствовал, сидели странно. Генерал прекрасно знал, как важно снаряжение, а также знал, как снаряжают императорскую семью.

Он недовольно поморщился.

В последнее время слишком много самозванцев ему встречалось.

Спешившись, Яо шагнул вперёд, внимательно осматривая каждого воина.

Позади всех, бледный и напряженный, стоял низкорослый и щуплый юноша.

И его одеяние ему было явно велико.

А у самозванного принца едва сходились доспехи и рукава ему были коротки.

Отодвинув его в сторону лезвием меча, Яо Веймин чуть поклонился перед юношей и проговорил:

— Приветствую вас, Нанъин Йонкай. Боюсь, вам придётся задержаться и посетить Цянь. Погостите у нас, пока будут улажены формальности.

Обман противников не удался, и они всё-таки решили дать бой, но воины генерала Яо это предвидели. Молчаливые короткие взмахи мечами — и вот самозванец уже лежит мёртвым, орашая кровью землю, а остальные не смеют пошевелиться, чувствуя лезвия у своих шей.

— Хорошо, Яо Веймин, я последую за вами, — принц Йонкай опалил генерала яростным взглядом и кинул на землю меч, сдаваясь.

Подоспели воины, осматривавшие крепость. Кэ Дашен с глумливой усмешкой осмотрел пленников, задержал взгляд на напуганном наследнике Чжоу и сказал:

— Шпионы императора, не иначе, получили сведения прямиком с Небес.

Яо качнул головой.

— Или не с Небес… — намекнул он на демонов.

Такое везение было просто запредельным. Сведения спасли тысячи солдат и подарили многие месяцы мира империи Цянь.

Тот, кто их добыл, должно быть и правда или пользовался благословением богов, или водился с демонами.

— Так что, — Кэ Дашен перевёл тему: — Война окончена?

Генерал кивнул.

— Да. Теперь дело за министерствами. Впереди переговоры с Чжоу, но в боях больше нет смысла. Отправляемся в столицу.

* * *

Триумфальное возвращение генерала Яо Вэймина в столицу империи Цянь стало настоящим праздником для всех жителей. И не только в главном городе, но и во всех провинциях и окрестностях. Раз Яо Веймин вернулся, значит, короткая, но жестокая война практически завершилась.

Пересекая ворота Запретного города, он лениво обвел взглядом собравшихся: ряды замерших в почтительном поклоне слуг, несколько чиновников, и воины, что оставались охранять дворец в дни его отсутствия. Едва он переступил порог, как они поклонились ему до земли, будто он и сам на мгновение стал ближе к трону.

В тронном зале, под пронзительными взглядами нефритовых драконов, извивающихся на резных колоннах, император Юншэн воздал генералу высшие похвалы. Голос Сына Неба, мерный и величавый, разносился под высокими сводами, ставя Яо Вэймина в пример всем собравшимся сановникам, чьи лица застыли в выражениях подобострастия и скрытой зависти.

Да, сегодня все ему улыбались, но Яо Веймин отлично знал цену этой улыбки. Сегодня на него смотрели дружелюбно, а завтра попытаются воткнуть нож в спину.

Император объявил, что с наступлением сумерек в честь победоносного генерала будет устроен грандиозный пир. Но прежде чем погрузиться в водоворот утех и радости, Яо Вэймин направился вглубь дворцового комплекса, чтобы навестить уединенные покои, принадлежащие дорогому ему человеку.

Во внутреннем дворе, под сенью ивы его нетерпеливо и подпрыгивая ждал юный принц Юнлун.

— Яо, ты, наконец, вернулся, — бросился мальчишка к воину.

— Принц, простите, принц, — кинулся в догонку его евнух. — Вы нарушаете все правила приличия. Чему вас обучали учителя? Это непочтительно. Дождитесь, когда генерал Яо поклонится перед вами.

— Он мой брат, — фыркнул Юнлун, — ему можно не кланятся.

Кажется, евнух взялся за голову, бормоча себе под нос что-то несуразное.

Генерал, не подавая вида, с теплотой наблюдал за внезапно повзрослевшим и расхрабрившимся ребенком. Впрочем, и ребенком его назвать сложно. Юнлун вырос, вытянулся, а в ногах и руках появилась сила, иначе, как объяснить его прыть?

— Здравствуйте, мой принц, — успел Яо поклониться, а потом выставил руки, чтобы не дать ему упасть. — Почему вы не соблюдаете правила и забываете уроки? Ваши учителя будут разочарованы.

— Но, Яо, — чуть запыхавшись, ответил Юнлун, — ты для меня не подданный.

— Не подданный, я твой брат, — снисходительно улыбнулся мужчина и не удержался, чтобы не потрепать мальчишку за плечо. — Но при дворе не стоит расслабляться. Всегда помни об этом.

Оторопевший принц застыл на месте, но после расхохотался, почувствовав слабину и хорошее расположение гостя.

— А ты привез мне подарки?

«Нет, все-таки он еще остался малышом, — подумал Яо Веймин. — Невинным и добрым».

Поразительно, сколько перемен произошло, пока генерал поднимал свой меч на границах. Уезжая, он оставил Юнлуна на попечение Цзян Бо, оставил маленького, затравленного, очень уставшего. Тогда молодой принц не выказывал сноровки в науках, ни с кем не общался, а в гости к себе впускал лишь императора, да самого Яо Веймина. Теперь на него глядел не тот зверек, что прятался под мостом, а поистине новый Юнлун. Более уверенный в себе, живой, игривый.

Яо Веймин успел навести справки о принце. Узнал, что тот начал делать успехи в обучении, что перестал страшиться собственной тени, и ему подобрали товарищей для игр и постигания наук.

Генерал прекрасно знал, кому обязан этими переменами. Позади принца, как и положено, стоял его верный евнух, Цзян Бо. Молодой, с гладким, как яйцо, лицом, но с не по годам мудрыми и спокойными глазами. Генерал мог быть спокоен за Юнлуна. Еще он помнил о о той, кто посоветовал приставить Цзян Бо к брату.

Яо Веймин поморщился. Воспоминания о Шэнь Улан были болезненны. Сколько он не пытался забыть глаза и осанку девицы, что так нагло обманывала его, не смог.

Но ее образ внезапно натолкнул Яо на полезные воспоминания. Ведь Цзян Бо когда-то прислуживал и у императора.

Юнлун увлеченно разбирал подарки и хвастался перед горничными новыми игрушками. А Яо в это время обратился к евнуху.

— Сведения о местонахождении наследника Чжоу… они пришли из дворца. Откуда именно?

Цзян Бо не дрогнул, лишь его взгляд на мгновение стал остекленевшим, будто он вслушивался в тишину между словами. Он ответил почти сразу, его голос был тихим и ровным, предназначенным лишь для ушей генерала.

— Простите, мой господин, мне мало, что известно.

Чего и следовало ожидать от прислуги. Никто добровольно не развяжет язык.

— Цзян Бо, у меня нет желания выпытывать из тебя информацию. Если не знаешь наверняка, то стоит перечислить сплетни, — посоветовал ему генерал.

— Я молю о вашем снисхождении, — склонился в поклоне евнух. — Но повторяю, что мне ничего неизвестно. А если верить сплетням и домыслам, то сведения были отправлены лично самим императором. Напрямую.

Яо Вэймин сохранял бесстрастное выражение лица, но внутри его будто ударили обухом топора. Император Юншэн? Его брат. Яо был готов поверить в то, что Юншэн поумнел и перестал доверяться попусту кому попало, но чтобы он заимел шпионов... И таких, о которых не ведал сам генерал?

Это очень тревожно. Скорее, это означает, что возле его названого брата появился очередной жадный до власти проходимец.

К сожалению, у него было очень мало времени поразмышлять об этом. Вот-вот должен был начаться обещанный пир, а Яо, как главный приглашенный, не мог его избежать.

Яо Веймин никогда не любил пышные застолья. На них тесно, шумно, слишком много людей, а воздух пронизан запахами чеснока и пряностей. Увы, отсутствие было бы равно оскорблению правителя.

Праздник в главном зале императорского дворца был воплощением роскоши и могущества. Под звуки губных органов и цитр придворные танцовщицы извивались в медленном, гипнотическом танце, их расшитые золотом одежды мерцали в свете бесчисленных фонарей.

Император Юншэн, восседая на резном троне, возвышался над всеми. Его лицо было благосклонно, а щеки румяны от вина и торжества момента. Когда настал момент для тостов, он поднял свой золотой кубок, и зал мгновенно затих.

— Сегодня мы чествуем не просто генерала, — голос его прогремел, заполняя пространство. — Мы чествуем героя, чья доблесть обеспечила нашему народу мир, а нашей земле процветание. Мы чествуем нашего самого верного защитника, Яо Вэймина. И сегодня я говорю перед лицом Неба и предков: он — мой брат, и по крови, и по духу.

Казалось, что пол содрогнулся от сдержанного гула.

Яо Вэймин, склонив голову в почтительном поклоне, чувствовал на себе десятки взглядов. В них читалось не только почтение, но и едкая зависть, и холодный расчет. Он уловил шепоток среди сановников, быстро подавленный страхом перед императором.

Но самый красноречивый жест заметил краем глаза: вдовствующая императрица Джан Айчжу, сидевшая по правую руку от правителя, едва заметно поморщилась, будто от вкуса горькой дыни. Ее тонкие пальцы с длинными накладками судорожно сжали край стола. Это слово «брат» явно резало ей слух.

Да, Яо никогда не нравился Джан Айчжу, а его мать она и вовсе не терпела. Впрочем, последнее, что могло занимать генерала, так это мнение вдовствующей императрицы.

Он посмотрел вглубь зала, потому что ему показался знакомым силуэт. А когда он пригляделся, то едва не поперхнулся вином и невольно протер глаза. Он не ошибся. На его празднике присутствовала она. Как она сюда попала?

Шэнь Улан сидела вдалеке, а позади нее находилась ее верная служанка. Она улыбалась присутствующим, держалась невозмутимо и могла посоревноваться в своей осанке и горделивом виде с новой императрицей. Неужели ей совсем не стыдно?

Как она посмела явиться сюда? Даже козни ее дяди-преступника не оправдывают ее личных злодеяний.

Еще более странным было то, что, когда с формальностями было покончено, когда перемещаться по залу стало уместно, к ней тут же приблизилось несколько дам, и они пошли поклониться Лин Джиа. Что произошло в его отсутствие?

— Генерал, вы на госпожу Шэнь Улан смотрите? — сел рядом Кэ Дашен.

— Ни на кого я не смотрю, — нахмурился Яо. — Ты все бездельничаешь? Прогнать тебя с праздника? По чьей милости она здесь?

— Простите, генерал, — опустил глаза его соратник, но от Яо Веймина не укрылась его ухмылка. — Я сел возле вас для того, чтобы предупредить о госпоже Шэнь. Могу удалиться, если таковым будет ваш приказ.

— Тогда ты опоздал с предупреждением.

— Еще раз молю о вашем великодушии.

— Наказание за нерасторопность придумаю позже, — скривился Яо. — Не медли, ты разузнал у наших людей, что с ее кланом? Я полагал, что она и носа не выкажет из поместья, пока я не вернусь.

Он помнил, какой разъяренной демоницей она покинула его. Когда-то Шэнь Улан своим обманом унизила Яо Веймина, а он в ответ не остался в долгу.

— Она не только не выказала, она вернула клану было величие, — зашептал Кэ Дашен, оглядываясь на девушку. — Занялась торговлей, думаю, с подачи ее дружка Чен Юфея. А ведь я советовал вам отправить его в застенки.

— Я спрашивал твоего мнения? — вспылил генерал. — Продолжай.

— А что продолжать? — пожал плечами молодой воин. — Госпожа Улан торгует тканями. Сговорилась с купцами из княжества Шань, но покупает то, что производят на землях Чжоу.

«Хитро, — подумал Яо Веймин. — Я бы и сам так сделал, оставайся я в империи. Дефицит товаров был очевиден».

Дальше генералу стало известно о том, что Шэнь Улан наняла к себе несколько женщин из скандального монастыря, принимавшего в свои стены сбежавших жен. Народной любви от этого она не сыскала, но сумела заработать целое состояние. Ведь при нехватке тканей никто не будет заботиться о том, как и где ее купили.

— Генерал, — вдруг совсем тихо заговорил Кэ Дашен. — Об этом мне без утайки поведал Чен Юфей. Он и сам попросил о встрече с вами.

— Это еще зачем? — Яо Веймин взглядом отыскал друга Шэнь Улан и быстро кивнул, осознав, что Чен Юфей смотрит на него.

— Хочет обсудить долг госпожи Шэнь. Она готова все выплатить, все до последнего ляна.

Эта новость окончательно взбесила военного. Нет, он не принижал достоинств Улан, но эта мерзавка не захотела поговорить с ним лично. Что она о себе возомнила? Это ему ее навязали, это ему пришлось погружаться в долги ее семьи, а она обнаглела и не желает с ним встретиться?

— Передай Чен Юфею, — процедил сквозь зубы генерал, — что долг между мной и Шэнь Улан — наше личное дело. И не ему лезть в наши отношения. Раз она взвалила на себя руководство кланом, то пусть несет его до конца. Ясно?

— Ясно, — совсем присмирел Кэ Дашен. — Я все передам.

Он встал и потянулся к столу, за которым сидел прославленный и хитрый торговец, а Яо Веймин понял, что находиться в этом зале ему стало невмоготу.

Не спросив разрешения, он покинул общий зал и вышел на воздух. Мысли кружились в голове Яо Вэймина быстрее, чем вращались в танце придворные красавицы.

Торговля с Чжоу через княжество Шань, внезапное расположение императрицы, приглашение на пир от самого Сына Неба. Все эти разрозненные факты складывались в единственно возможную, безупречно логичную и оттого еще более невероятную картину.

Это была она. Шэнь Улан. Та, кого он считал сломленной и уничтоженной, оказалась тем самым «демоном» или «божеством», что даровало ему победу. Тончайшая паутина ее торговых связей стала сетью, в которую попала самая ценная информация вражеского государства.

Гордость, острая и неожиданная, шевельнулась в его груди. Гордость за ту неукротимую силу духа, что он когда-то разглядел в ней. Она не сломалась. Она использовала все, что у нее осталось — ум, хитрость, дерзость — и нанесла удар, сравнимый по силе с действиями целой армии.

Но следом накатила старая, знакомая ярость. Все та же склонность к обману и интригам! Она не изменилась.

Она действовала в тени, не открываясь, оставив его в неведении, заставив гадать. Она снова играла с ним, как кошка с мышкой, и от этого его зубы стиснулись сами собой.

Когда император с императрицей удалились, дав знак, что праздник может продолжаться и без них, Яо Вэймин не стал терять ни мгновения. Он знал ее характер. Она, черная орхидея, не задержится там, где шум и внимание.

Шэнь Улан поклонилась, попрощалась с некоторыми дамами, а потом повернулась к выходу, чтобы бесшумно исчезнуть. Этого он ей позволить не мог.

Он ускорил шаг и обогнал девушку, остановившись в дверях. Две знакомые фигуры, госпожа и служанка, медленно плелись к главным воротам, пока их провожал евнух из Запретного города, неся перед собой висячий фонарь.

И точно, в свете висячих фонарей он увидел две знакомые фигуры. Но они были не одни, как приставучий демон, за ними следовал Чен Юфей. Он-то и заметил Яо Веймина.

Торговец встал между генералом и Шэнь Улан, выставил руки в бока, словно пытаясь выглядеть больше. Поза была воинственной, сообщавшей, что торговей готов защищать свою подругу. Глаза его горели решимостью, хоть и были устремлены в землю в формальном поклоне. Храбро со стороны Чен Юфея, как воин, он и в подметки не годился Яо.

— Генерал Яо Веймин, прошу прощения, — фыркнул Чен Юфей. — Поздравляю вас с победой. На пиру нам поговорить не удалось, — он произнес слово «удалось» с нажимом, явно намекая, что не удалось не по его вине, — но сейчас прошу нас не задерживать. Уже поздно, я обещал старшей госпоже Шэнь доставить ее дочь до порога их поместья.

— Я и не задержу... — начал было генерал, невозмутимо встречая гневный взгляд владельца игорного дома.

К счастью, Шэнь Улан, видимо, осознала, что Яо не отстанет, и им придется поговорить. Она легко положила ладонь на предплечье сопровождающего и сказала:

— Езоу, не тревожься обо мне. Отвези лучше Лю Цяо домой. И, если тебе не будет сложно, попроси своего извозчика подождать меня у ворот. Я быстро.

Чен Юфей взглянул на нее с тревогой.

— Улан, я не могу…

Яо Веймин прищурился. Езоу... Улан... Они настолько близки, что позволяют так просто себе общаться в его присутствии? Кажется, кто-то потерял стыд, или, может, они заключили помолвку?

«Нет, такого точно не произошло. Кэ Дашен подобную новость принес первой», — успокоил себя генерал.

Не то чтобы его волновало, с кем свяжет свою жизнь эта двуличная женщина, но по высочайшему повелению императора, Яо Веймин временно за нее в ответе.

— Со мной все будет в порядке, — она мягко, но настойчиво перебила Чен Юфея. — Генерал Яо не причинит мне вреда. По крайней мере, не здесь и не прямо сейчас.

Она произнесла это с такой ледяной уверенностью, будто читала его мысли. Чен Юфей колебался, его взгляд метнулся от грозного лица генерала к спокойному лицу его подруги из детства. Наконец, он склонился в глубочайшем поклоне, его спина выражала молчаливый протест, но он повиновался. Кивнул, подал знак Лю Цяо, чтобы она ступала, и вскоре оба скрылись в густых сумерках.

Тишину нарушал лишь треск факелов да далекий гул пира из дворца. Яо Вэймин медленно приблизился, его тень накрыла Шэнь Улан с головой.

Стражники, охранявшие ворота, отвернулись. Они практически остались наедине, и он понимал, что их никто не услышит. Можно разговаривать свободно.

Несколько секунд он молчал, давая себе время обуздать первую, самую яростную волну эмоций. Когда он наконец разомкнул губы, голос его звучал низко и сдержанно, с оттенком невольного уважения.

— Шэнь Улан, отдаю тебе должное, ты сделала невозможное. Вернуть расположение императора дороже любого подарка. Ты гораздо хитрее, чем я мог предположить.

Девушка молчала, ее лицо в лунном свете было подобно прекрасной, но нечитаемой маске.

— Я не буду сердиться на вас за обидные слова. Война, пусть и короткая, испортит любой характер. Генерал Яо, — в ее интонации зазвучала легкая, почти язвительная нотка, — когда моим людям можно будет прибыть в вашу резиденцию? Я хочу вернуть деньги, не люблю оставаться в долгу.

Он даже не сразу вспомнил, о чем она говорит. Долг, те расписки, что он выкупил у стервецов, готовых растерзать молодую госпожу. По-хорошему Шэнь Улан ему ничего не должна, ведь не она одалживала и тратилась на предметы роскоши. Это вина ее дяди. Но раз ей доверили управление, то и бремя ответственности упало на нее.

Тогда он не хотел ее оскорбить, им двигало странное желание помочь, несмотря на злость. Правда, в их последнюю встречу Шэнь Улан не выказывала никакого покаяния. Ей не было совестно за обман и дурные поступки. Он вспылил, и, кажется, лишь усугубил ее отчаянное положение.

Яо Вэймин резко мотнул головой, его брови грозно сдвинулись.

— Забудь о золоте. Ты уже расплатилась. Сведениями о наследнике Чжоу. Этот долг погашен кровью врагов и спасенными жизнями моих солдат. Мы в расчете.

На ее обычно бесстрастном лице мелькнула тень неподдельной обиды, будто он нанес ей личное оскорбление.

— Я не старалась выслужиться перед тобой, Яо Вэймин, — от ярости она забылась и стала с ним общаться, будто они равны друг другу. — Я хотела помочь империи. Прекратить эту бойню. Защитить тех, кто не может защитить себя. Это не было платежом по долгу. Небеса, я не желала, чтобы погиб даже ты!

Он замер, пойманный врасплох этой внезапной вспышкой искренности. Гнев его поутих, уступая место сложному чувству вины. Он, всегда столь точный в своих оценках, ошибся в ее мотивах.

Она не желала, чтобы погиб даже он?

Старалась для империи?

Пыталась защитить тех, кто не может сам защитить себя?

Чем дольше он думал об этом, тем более склонялся к тому, что это правда. В конце концов, ее заслуги очевидны, но ее, в отличие от самого Яо Веймина, не награждали. И ему пришлось выпытывать информацию о чудесном благодетеле.

— Прости мои резкие слова, — произнес он неожиданно для себя самого, и звучало это непривычно глухо. — Я был не прав.

Шэнь Улан посмотрела на него с безмолвным изумлением, будто виде́ла нечто невозможное.

— Генерал Яо... с ледяным взором, бесчувственный и ненавидящий меня… приносит извинения? Мир определенно рушится. — Она грустно усмехнулась.

Услышав ее заявление, он не сдержался

— С чего ты решила, что я тебя ненавижу? — снова он ощутил, как раздражение поднимается в нем, но на сей раз направленное на самого себя. — Ты, Шэнь Улан, занятна и любопытна. Я никогда не испытывал к тебе столь негативных эмоций. Но мне противны твои методы. Ты действуешь так, словно завтра не наступит. Ты не заботишься ни о себе, ни о своих родственниках. Ты дерзишь, обманываешь и плетешь интриги...

— Все, что я делаю, — скривившись, выпалила девушка, — это все ради моих родственников. Молчи я, пресмыкайся, моя мать давно бы лежала рядом с отцом.

Но на это у Яо Веймина были свои аргументы. Определенно, девушка умна, определенно, у нее еще есть какие-то цели, о которых она не говорит, но ей не хватает прозорливости, расчетливости, чтобы видеть картину целиком.

Он мотнул головой.

— Ты выставила себя мишенью. Придворные ненавидят тебя за близость к императрице, твой же клан от тебя отстранился, простолюдины проклинают твое имя. Не ровен час, тебе потребуется защита, и кто тогда станет тебя защищать? Чен Юфей, который меча в руках никогда не держал? Я? Пожалуй, я буду, — нехотя признался генерал. — Но что произойдет, если меня не окажется рядом. Что ты будешь делать тогда?

Шэнь Улан ахнула, а потом протяжно задышала. Лицо ее раскраснелось, а в глазах появился стальной блеск.

— Мне никогда не требовались защитники, — в ней не было ни самодовольства, ни вызова, лишь горькая, выстраданная правда. — Надо мной издевались. Меня пытали и позорили. Ссылали в глушь. На меня клеветали, а один раз и вовсе чуть не убили. Господин Яо Веймин, — она ехидно, но очень грустно улыбнулась. — Никто и никогда не вставал на мою защиту. Никто. Так что не нужно мне твоего покровительства и теперь. Не взваливайте на себя груз, о котором вас никто и не просил. — Она поклонилась перед ним, показывая, что беседа завершена, но потом торопливо добавила: — Завтра утром приедут мои поверенные. Они привезут деньги и заберут расписки о долгах. Прошу им не препятствовать.

Через несколько секунд и ее точеная фигура исчезла в темноте. Стражник на стене кивнул, тем самым сообщив генералу, что госпожа села в повозку.