Глава 18. Шэнь Улан

Утро началось с привычных хлопот. Я сидела в своем кабинете, разбирая учетные свитки с доходами от мастерских. Я уже позавтракала с матушкой, отдала должное ее стараниям. Несмотря на мою прижимистость, поместье опять преображалось. Оно все больше напоминало тот дом, в котором я была маленькой девочкой, а мои родители были счастливой парой.

Матушка убрала все, что могло напоминать о правлении Шэнь Куона и Ван Чаосин, вытряхивала каждый уголок в их комнатах, сменила всю прислугу, что когда-то клялись им в верности.

Солнечный свет, пробивавшийся через резные ставни, ложился теплыми квадратами на полированный пол. В воздухе пахло тушью, шелком и легким ароматом цветущего османтуса из сада. Но внутри царило странное беспокойство.

Складывалось впечатление, будто у меня нарыв прорвало.

Позавчерашняя встреча с Яо Вэймином оставила на душе горький осадок, но один груз с плеч все же упал. Долг был выплачен. С помощью Чен Юфея и его воинов сундуки, наполненные золотыми и серебряными лянями въехали в ворота поместья генерала. Яо Веймин их принял и вернул все расписки, оповестив, что я более ему ничего не должна. Правда, он, конечно, не забыл добавить, что весь клан Шэнь, а я в особенности, находимся под его присмотром. Ведь так решил наш правитель.

Я бы не обращала внимания, но некоторые его фразы, оброненные в ночь пира, терзали меня и не давали спокойно спать: «Мне противны твои методы». «Дерзишь, обманываешь, плетешь интриги».

Неужели эту линию из прошлого я не исправила? Я совершила массу хороших дел, я изменила многое — спасла маму из лап смерти, уличила дядю в преступлении, отомстила за унижение Ван Чаосин и Фу Кану, свела подругу с возлюбленным. Отчего тогда генерал не видит во мне ничего положительного?

Ему не нравится, что я интриганка?

А что мне оставалось делать? Смиренно склонить голову и ждать, пока меня растопчут? В этом мире либо ты ешь, либо едят тебя. Я выбрала выжить. Я знала, что происходит с теми, кто бездействует. Их стирают в порошок. Моя прошлая жизнь была тому жестоким подтверждением.

Память о лезвии его меча, вонзающегося в меня, до сих пор иногда заставляет просыпаться в холодном поту. Он убил меня тогда. И сейчас, под маской почтительного генерала, все тот же лед? Он говорит, что не ненавидит, но почему я продолжаю дрожать в его присутствии?

Легкий стук в дверь вывел меня из мрачных раздумий. В кабинет робко вошел мой братец, Мэнцзы.

— Дорогая сестрица, — почтительно поклонился он, но я заметила, как его глаза смеются. — Я получил назначение. Младший чиновник в Министерстве обрядов.

Радость вспыхнула во мне, яркая и чистая, затмив на мгновение все тревоги. Я поднялась и сложила руки в традиционном приветствии.

— Поздравляю тебя, Шэнь Мэнцзы. Это великая честь для нашего дома.

— И все благодаря тебе, — признал он, и его голос дрогнул от искренности. — Ты одна тянула на себе весь клан, пока я учился. Твои деньги, твоя поддержка… Я никогда этого не забуду.

Мои собственные проблемы вдруг показались мелкими. Ради таких мгновений все и затевалось. Ради того, чтобы наш род снова поднял голову.

— Этим дело не кончится, — уверенно сказала я. — Тебе нужно обзавестись семьей. Хорошая жена поможет тебе завести нужные связи при дворе. Ты сам об этом говорил.

К моему удивлению, Мэнцзы не смутился, а лишь кивнул, еще больше расправляя плечи.

— Я как раз хотел сказать тебе об этом, сестрица. Я нашел невесту. Дочь чиновника из Министерства налогов. Семья не очень знатная, но хорошая и честная. Глава уже дал предварительное согласие.

Мы начали обсуждать планы на свадьбу. Увы, делать пышное празднество не вышло бы. Пусть клан Шэнь и восстал, будто феникс, но этот феникс пока скромно топтался на пепелище.

Я мысленно перебирала тех, кого можно пригласить, чтобы упрочить позиции Мэнцзы при дворе, когда он кашлянул, а после вгляделся в меня. Он вдруг превратился в неуверенного, скромного, почти виноватого юношу.

— Сестрица… есть еще одна просьба. — Он потупил взгляд. — Когда я обзаведусь домом… я хочу, чтобы Лю Цяо стала моей первой наложницей.

Воздух застыл у меня в легких. Я посмотрела на него, не веря своим ушам. Это было так внезапно, так… неожиданно.

Лю Цяо? Моя опора, мой самый верный друг, почти сестра?

Я обернулась на нее. Она стояла у стены, опустив голову, но ее пальцы белели, сжимая края рукавов.

— Лю Цяо? Ты хочешь стать наложницей? — выпалила я.

Естественно, я понимала, что моя служанка когда-нибудь выйдет замуж. Из-за низкого происхождения она бы не посмела мечтать об аристократе, хоть и во время отбора невесты в ней прорывались алчные нотки. Тогда я все пресекла и объяснила. Теперь же мне было сложно смириться с тем, что она просто от меня уйдет.

Лю Цяо не смогла толково ответить, прошептала что-то нечленораздельное и кивнула.

Сердце мое упало. Это был не его каприз, не ее блажь. Это было их общее решение. Как я это прозевала?

Когда Мэнцзы удалился, сдерживая счастливую улыбку, но не получив от меня однозначного ответа, я еще какое-то время сидела в гнетущем молчании, глядя на резную поверхность стола.

— Лю Цяо, — наконец произнесла я, не поворачиваясь к ней. — Подойди.

Она приблизилась беззвучно, как тень. Я подняла на нее глаза. Ее обычно спокойное лицо было бледным, но в глазах стояла непоколебимая решимость.

— Ты слышала все, — это прозвучало как утверждение, а не вопрос. — Объясни мне. Ты понимаешь ли, что это значит? Ты никогда не станешь его истинной женой. Ты будешь наложницей. Второй, третьей, всегда на ступень ниже. Твои дети будут детьми наложницы. Ты готова на это?

Голос мой звучал жестче, чем я планировала.

— Госпожа, я давно смирилась с тем, что стану наложницей. Я слишком давно служу вам, я не буду счастлива с крестьянином или ремесленником. Я хочу быть рядом, а еще хочу возвышения, — призналась робко она. — Если вы против, я не буду держать на вас обиду, но я знаю, что вы не только моя госпожа, но еще и подруга. И… — она замялась и покраснела, как маленькая девочка, — я люблю его. Шэнь Мэнцзы. Это пришло незаметно, и я не смела надеяться. Но если он хочет этого… если это возможно… я согласна.

Ее слова обожгли меня. «Я люблю его». В них была такая чистая, наивная вера, что у меня перехватило дыхание. Но следом, как ядовитая змея, подползла привычная подозрительность.

Сложно забыть то, что Мэнцзы клялся мне в любви, тоже звал в наложницы, а после захрапел на моем плече, изрядно напившись крепким вином. С другой стороны, я не видела для него выгоды в этом браке, что могло означать только одно — он тоже влюбился.

Попроси он Лю Цяо именно в жены, я бы не поддержала, но он брал ее в наложницы. Как подруга Лю Цяо, я не очень одобряла эту связь. Как глава клана, как сестра Мэнцзы — роль наложницы Лю Цяо подходила. Она в меру смышленая, знает этикет, не опозорит ни меня, ни братца.

Сердце мое разрывалось. Расставаться с ней трудно. Мы вместе пережили ссылку, вместе росли. Но как я могла запретить ей брак? Как могла не дать ей стать счастливой?

Я закрыла глаза на мгновение, чувствуя страшную усталость.

— Хорошо, — выдохнула я, и это слово далось мне с огромным трудом. — Если таково твое истинное желание… я не буду препятствовать. И позабочусь о твоем приданом, чтобы ты вошла в его дом не с пустыми руками.

Лю Цяо ахнула, и ее глаза наполнились слезами благодарности. Она упала на колени и прикоснулась лбом к полу в глубоком, почтительном поклоне.

— Благодарю вас, госпожа! Благодарю!

* * *

Несколько недель пролетели в вихре приготовлений. Каждый день был наполнен выбором тканей, обсуждением меню с поварами, составлением списков гостей и бесконечными переговорами со старшими рода Фэнмин — семьей невесты. К счастью, большую часть работы матушка взяла на себя, понимая, что я не в состоянии следить и за делами в лавках, и планировать свадьбу. Но даже с ее непосильной помощью я страшно уставала.

Я практически не спала, странное, лихорадочное возбуждение не покидало меня. Мне казалось символичным, что Мэнцзы решил жениться сейчас. Пожалуй, возрождение нашего клана начнется не со дня пленения Шэнь Куона, не со дня, когда император меня похвалил, а в день бракосочетания братца. Ему продолжать династию, после меня он займет главенствующее место. Он приведет наследников в дом, а мое будущее слишком туманно.

Мне не верилось, что я заимею семью. В прошлой жизни детей завести не получилось, а в этой я слишком погрязла в конфликтах и распрях. Даже если бы я задалась целью, то кто возьмет в жены Шэнь Улан — женщину, обличившую собственного дядю?

Наконец настало утро торжества. Ветер приносил сладкий и густой аромат персиковых деревьев, лепестки которых, словно розовый снег, усыпали вымощенные камнем дорожки.

Всюду развевались алые фонарики и ленты — символы радости и процветания. Лиричные гуцини и эрху наигрывали тихую, мелодичную музыку, сливающуюся с веселым щебетом птиц в саду.

Я лично наблюдала за тем, как слуги расставляли низкие лаковые столики в главном зале и во внутренних двориках, застилая их расшитыми золотом скатертями. На них уже выставляли изысканные угощения: прозрачные пельмени, похожие на кусочки яшмы, запеченую утку с хрустящей кожей, томленую в пряном соусе свинину, нежные пирожные в форме персиков — символ долголетия. Аппетитные запахи сводили с ума.

Одевалась я с особой тщательностью. Жаль, что Лю Цяо не было рядом. Я нашла другую служанку по имени Жэнь Жуи, той исполнилось всего шестнадцать лет, но она никак не смогла бы заменить мою подругу.

Я и Лю Цяо успела навестить, воткнуть в ее прическу несколько шпилек, украшенных рубинами. Я пожелала ей благоденствия и счастья.

Перед началом церемонии я успела пообщаться с родителями невесты — господином Фэнмин Мэнхао и госпожой Фэнмин Хуалин. Он служил чиновником в Министерстве налогов, а его жена была тихой и утонченной женщиной, как и подобает благонравной семье. С ними находился их старший сын Чжунхуа. Они произвели на меня хорошее впечатление. Не очень знатные, не очень высокого положения. То, что нужно для Шэнь Мэнцзы.

Сама невеста была юным, хрупким созданием, похожим на фарфоровую куклу. Ее звали Ланфэй. Я долго удивлялась тому, что ее не смутило наличие наложницы, но господин Фэймин заверил, что его дочь воспитана традиционно и знает свое место.

Во время приготовлений я долго размышляла, уместно ли пригласить генерала Яо Веймина. Нас не назвать друзьями, мы не близки, но этого мужчину мне назначили практически в надсмотрщики.

Колеблясь, я все-таки написала ему, надеясь, что он не приедет.

Ха, как бы он, мой личный демон из Подземного царства, пропустил подобное событие? Он приехал одним из первых. Радовало лишь то, что он не взял всю свиту, которая ему полагалась, ограничился слугой Кэ Дашеном и еще одним воином.

Его появление вызвало заметное оживление и волну почтительных поклонов. Он был облачен не в доспехи, а в темно-синий шелковый халат. Он сейчас не напоминал генерала, но очень походил на главу или сына главы благородного семейства.

Его глаза медленно скользнули по обновленному убранству усадьбы: по резным ширмам, дорогим вазам, новым шелковым занавесям.

— Госпожа Хэ Лисин, госпожа Шэнь Улан, — он первым поклонился, нарушая правила приличия. — Я благодарен за ваше приглашение.

Матушка, сидевшая рядом со мной, ответила на его поклон изящным кивком, а ее лицо озарила учтивая, светская улыбка.

— Генерал Яо оказывает нам великую честь своим присутствием, — ее голос прозвучал ровно и спокойно, будто он был частым и желанным гостем. — Мы рады видеть вас в нашем доме.

— Атмосфера в ваших покоях стала поистине благодатной, госпожа Хэ, — произнес он, и его взгляд вновь медленно обошел зал, останавливаясь на новых ширмах и вазах. — Чувствуется заботливая рука хозяйки. Вы должны гордиться собой.

Легкий румянец тронул бледные щеки матери. Его похвала была ей приятна.

— Вы слишком добры, генерал. Мы всего лишь стараемся поддерживать порядок, как и подобает.

Я молча ожидала, нетерпеливо всматриваясь в холодную маску этого мужчины. Что последует за любезностями? Очередная колкость? Насмешливый, надменный взгляд? Напоминание о том, что я играла роль служанки?

Нет, конечно, Яо Веймин не переступил бы черту, но как-то меня задеть он мог. Он легко обменялся ещё несколькими вежливыми фразами о погоде и цветении сада с моей матушкой, а затем, с безупречно вежливым поклоном, отступил и растворился среди других гостей, оставив меня в недоумении.

Он приехал. Увидел. Сделал комплимент старшей госпоже и... все? Ни единого слова, обращенного лично ко мне? Ни одного намека на нашу последнюю встречу? Это было... необычно. Я приготовилась к битве, а он даже на меня не взглянул.

Весь пир прошел под знаком этой чудной отстраненности с его стороны. Он общался с Шэнь Мэнцзы, с семьей Фэнмин, даже несколько минут беседовал с сияющей от счастья и одновременно замирающей от страха Лю Цяо, но ко мне не подошел ни разу.

Я ловила себя на том, что слежу за ним краем глаза, ожидая подвоха, но его поведение было безупречным. Когда солнце склонилось к западу, и гости начали постепенно разбредаться, он снова приблизился к нам с матушкой.

— Благодарю вас за радушие и великолепный прием. Это был прекрасный день. Пусть Шэнь Мэнцзы будет счастлив.

Матушка незаметно скривилась, так и не найдя в себе и капли любви к сыну ее мучителя, но быстро вернула чинную улыбку.

— Пусть будет счастлив, — согласилась она.

Затем взгляд Яо Веймина остановился на мне.

— Госпожа Шэнь Улан, не сочтите за труд, проводите меня до ворот. Сад ваш прекрасен и живописен. А утруждать госпожу Хэ Лисин я не хочу.

Сердце екнуло. Вот оно.

— И правда, мой цветочек, — хрипло заговорила мама. — Праздник прошел, и годы мои уже не те. Проводи господина Веймина. Не дай испортить о нас впечатление.

Она едва ли не толкнула меня в объятия генерала и хитро прищурилась. Она совсем не устала, притворщица.

С возвращением здоровья к ней вернулся и древний материнский инстинкт — выдать дочь замуж за благородного человека. Она понятия не имела, что именно в генерале Яо моя погибель, но, спасибо и на том, что красную нить на запястья нам не повязала.

Я молча вышла с ним и брела рядом, не делая попыток завести беседу. У главных ворот, уже в сумерках, он остановился. Его повозку подали. Воздух был наполнен вечерней прохладой и запахом увядающих цветов.

— За эти недели, — начал он без предисловий, его голос был тихим и ровным, — я не раз и не два слышал разговоры о лавках госпожи Шэнь Улан, где нашли приют и работу сбежавшие жены.

На смену любопытства пришло раздражение. Он вновь заговорит про мою недальновидность? С такими речами он походил на монаха-праведника, а никак не на жестокого к врагам генерала.

Тем временем он продолжал:

— Я не знаю, к чему приведет эта ваша... излишняя самоуверенность. Это опасная игра. Но... — он остановился, и его взгляд, наконец, встретился с моим, — я отдаю должное вашей предприимчивости.

«У кого бы я ей научилась, как не у тебя, генерал? — пронеслось у меня в голове. — Ты — живой учебник того, как добиваться своих целей любой ценой».

— Благодарю вас, генерал. Ваше замечание походит на высокую оценку. Мне лестно, — я невольно улыбнулась.

— А мне лестно знать, что вас заботит мое мнение, госпожа Шэнь Улан, — усмехнулся Яо Веймин — Покажете мне свои лавки?

Я распахнула рот от изумления. Я готовилась обороняться, а он меня не только похвалил, но и проявил интерес.

Хотела спросить, зачем ему это нужно, но тщеславие и страшное любопытство победили. Когда покажу, тогда и узнаю цель его «инспекции». Да и когда появится случай, чтобы пощеголять перед ним? Все в столице дивятся моим успехам отчасти оттого, что большую часть жизни я провела в деревне.

— Как вам будет угодно, — автоматически ответила я.

— И еще один вопрос, — он сделал шаг ближе ко мне, но подальше от фонарей, и его лицо скрылось в тени. Голос упал до шепота. — Умеете ли вы хранить секреты, госпожа Шэнь?

Мое сердце застучало чаще. Что он задумал?

— Какие еще секреты? О чем вы?

Он чуть отстранился, чтобы свет от фонарей вновь попал на его лицо. На губах мужчины заиграла колкая насмешка.

— Я возьму с собой одного спутника. И о его визите не должен знать никто. Никто. Вы поняли меня?

Я могла лишь кивнуть, ошеломленная.

— Прекрасно. Тогда я завтра пришлю за вами...

Он развернулся и ловко вскочил в повозку, не дав мне возможности передумать и отказаться.

Я застыла у ворот, наблюдая, как его повозка скрывается за поворотом, а в голове проносились самые невероятные догадки.

Кого он потащит за собой? Юншэна? Наш император любил выбираться за стены Запретного города тайно. Плененного наследника из Чжоу? По слухам, Яо Веймин следил за тем, чтобы принца не третировали, чтобы тот не чувствовал себя преступником.

А может генерал обзавелся тайной любовницей и хочет подарить ей новые ткани?

Из-за мыслей, что роились в моей голове, я заснула только на рассвете, поэтому утром ощущала себя разбитой и очень утомленной. На мое счастье, большинство жителей поместья пребывали в счастливой дремоте.

Мы заранее условились с Шэнь Мэнцзы и матушкой, что церемонии поклонения родителям не будет. Событие станет очередным болезненным воспоминанием о том, что наш клан разделился на ветви, которые конкурировали между собой. Пусть молодые и счастливые отдыхают, а я успею разобраться с делами.

Стражник, охранявший ворота, пришел в зал, где завтракала я и матушка, подозвал к себе Жэнь Жуи и что-то зашептал ей на ухо. Она внимательно выслушала, кивала, но я сразу догадалась о новости, которую он принес.

Яо Веймин точен как часы. Ждет меня за воротами.

Я попрощалась с мамой, предупредила, что вернусь вечером, а новой служанке наказала оставаться в поместье. Пока я ей не доверяла и в эту поездку брать девушку не планировала. Мало ли. Мне самой неведомо, что за спутника взял с собой Яо Веймин, шокировать Жэнь Жуи мне хотелось меньше всего.

Как я и предполагала, за воротами стоял вездесущий Кэ Дашен. В прошлой жизни он был мне несимпатичен. Простоватый, грубый, он отрицательно враждебно ко мне, как и я к нему. Сейчас я не выказывала эмоций, но отчего-то мне казалось, что наша взаимная нелюбовь перешла из несостоявшегося будущего в это время.

Он отвесил мне чинный поклон и произнес:

— Госпожа Шэнь, генерал ждет. Не будем его задерживать.

Я молча последовала за ним. Улицы еще спали, окутанные утренним туманом. У обочины стояла ничем не примечательная закрытая повозка без гербов и опознавательных знаков. Кэ Дашен помог взобраться по узким ступенькам и отдернул полог.

И вот тогда мое дыхание перехватило. В полумраке повозки, прижавшись к Яо Веймину, сидел мальчик. Он был одет в простую, даже бедную одежду из грубого полотна, но осанка и тонкие черты лица выдавали в нем благородное происхождение.

Генерал Яо сошел с ума? Какого демона он приехал вместе с юным принцем Юнлуном? А если его хватятся?

Я низко поклонилась, чтобы поприветствовать принца как полагается, но его сопровождающий коснулся моей руки.

— Сегодня обойдемся без церемоний. Принц Юнлун совершает путешествие инкогнито. Госпожа Шэнь Улан, вы же помните принца?

Господин Веймин выглядел расслабленным, я бы сказала, окрыленным. Похоже, его забавляло мое недоумение.

— Конечно, я помню, — я села на противоположную лавку повозки, — я рада видеть принца в добром здравии.

— Сегодня он не принц, а мой воспитанник, — кивнул в сторону Юнлуна генерал. — И вы поддерживайте эту легенду.

Я немного ревниво посмотрела на них. Как сложно находиться рядом и не касаться ребенка. Знать о том, как много сделала для него, и понимать, что он ничего не вспомнит. Точнее, он помнил лишь встречу в Золотом саду, когда я представлялась Лю Цяо.

Повозка тронулась, и мы ехали в гнетущем молчании. Я уставилась в окно, стараясь не выдавать своего смятения. Косилась на Юнлуна, а тот в ответ косился на меня.

Вскоре мы прибыли к моей самой дальней лавке, той, что располагалась на окраине города рядом со складом. Место было тихое, немноголюдное. Как только мы вошли внутрь, навстречу мне бросились несколько моих работниц с почтительными поклонами и радостными возгласами.

— Госпожа Шэнь! Вы к нам! Что привело вас в такую рань?

Их лица светились искренней радостью, без страха перед хозяйкой. Я знала, что многим из них здесь было лучше, чем когда-либо в жизни. И никто не отлынивал.

Они считали за счастье честную работу, а я не особенно свирепствовала. В лавку было позволено брать своих детей, если их не с кем оставить. Главное — чтобы они не путались под ногами.

Детей было достаточно. Кто-то помогал матерям, таская тюки, другие сортировали нитки, а кто-то играл на улице. Дети моментально заприметили Юнлуна.

Одна девочка постарше, дочь одной из лучших вышивальщиц, смело подошла к нему.

— Ты новенький? Хочешь поиграть с нами? Мы будем играть в тяоцзинь.

Она показала на два молодых деревца на внутреннем дворике, между которыми были натянуты нитки. Нужно было ловко перепрыгнуть через них не задев.

Признаться честно, большую часть пути я провела в страхе, боялась, что принц обидится, ведь никто не учил отпрысков моих работниц мудрым и вежливым речам.

Но глаза Юнлуна загорелись таким ярким, жадным интересом, что я едва сдержала улыбку. Он посмотрел на Яо Вэймина с немой мольбой. Генерал кивнул, его лицо оставалось таким же непроницаемым.

— Иди, но помни, — прошептал Яо так, чтобы слышала только я и Юнлун, — тебя зовут Чжан Мин. И никто не должен знать обратного. Если будут какие-то просьбы, обращайся к Кэ Дашену.

Кэ Дашен, стоявший поодаль, вытянулся по струнке, нахмурился, осознав, что ему поручили, и несколько плаксивым тоном заговорил:

— Господин, я не умею ладить с детьми.

— Самое время научиться, Кэ Дашен, — хмыкнул Яо Веймин. — Рано или поздно и ты обзаведёшься семьёй. Я знаю твою мать. Через год-два она подберет тебе невесту.

Воин страдальчески запыхтел, но поплелся вперед, чтобы быть ближе к Юнлуну.

В этот момент и я решила задержаться. Уж очень интересно, подчиниться ли помощник генерала и станет ли прыгать через резиночку?

— Не надо, — чуть толкнул меня генерал, словно прочитав мои мысли. — Оставим Чжан Мина. Я знаю, что мое присутствие его смущает, а я бы хотел, чтобы в этот день он развлекся. Да и добавлять страданий моему другу не будем, — мотнул он головой, указывая на Кэ Дашена, едва сдержав улыбку. — Он не лгал, он действительно не умеет обращаться с детьми.

Прозвучало забавно, учитывая, что офицера обступили ребятишки разного возраста. Все хотели потрогать меч и расспрашивали несчастного о том, скольких врагов он победил.

— Хорошо, пройдемте, — повеселев, прищурилась я, с трудом отворачиваясь от зрелища.

Как же я мечтала, чтобы Юнлун повелел ему прыгать через резинку.

Я повела господина Веймина внутрь лавки, чтобы показать, как здесь торгуют, и чем я занимаюсь большую часть времени. Но никак не могла отделаться от навязчивых мыслей.

Складывалось впечатление, что я совсем не знаю этого сурового воина. Впрочем, так оно и есть. В прошлой жизни я думала, что он благороден и никогда не нарушит своего слова. А он нарушил и убил меня. В этой жизни он то ненавидел, то пытался заботиться. Так чего стоят его слова о том, что он может не успеть стать моим защитником?

Мне было известно, что Юнлун его любит, что номинально они родственники, но видеть это воочию... Властного воина, героя империи Цянь в роли заботливого дяди было все равно что наблюдать, как тигр нежно вылизывает котенка. Зрелище было одновременно трогательным и ненастоящим, призрачным.

.— Вот основной склад, все товары учтены и рассортированы. Если приезжает поставка, — будничным тоном вещала я, — то ее встречают здесь. Нанимаются грузчики. Вот сама лавка, здесь принимают заказы. А это, — я открыла дверь в небольшую, но уютную комнату с циновками на полу, низкими столиками и кувшином с водой, — комната отдыха для работниц, они могут здесь поесть, отдохнуть, а если дети заболели, оставить их здесь под присмотром.

Дальше я подвела его к своему кабинету, который тоже не отличался богатым убранством. Яо Вэймин медленно обвел помещение взглядом, его пальцы провели по краю стола, сметая невидимую пыль.

— Я ожидал увидеть многое, готовился к чему угодно, — произнес он приглушенно. — Каторжный труд, потухшие глаза, уныние. Жительницы того монастыря стерпят и не такое. Но это... — Он выпрямился, посмотрел на меня, и в его взгляде было нечитаемое выражение. — Госпожа Шэнь Улан, я снова готов перед вами извиниться. С каждым днем вы удивляете меня все больше и больше.

Если он полагал, что его похвала меня обрадует, то сильно ошибся. Наоборот, напоминание о том, что я когда-то творила запредельные преступления, меня разозлило.

Во-первых, ему об этом неведомо. Во-вторых, он кем себя возомнил?

Его слова, тяжелые и неловкие, повисли в воздухе между нами. Вместо благодарности во мне вскипела старая, едкая обида.

— И это все? — спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я перевела дух, стараясь взять себя в руки. — Вы привезли принца, переодетого в одежду простолюдина, в мои задворки, чтобы... что? Удостовериться, что я не заковываю своих работниц в кандалы? Искать повод пригрозить мне, если я оступлюсь? Или просто чтобы лишний раз напомнить, что вы видите во мне интриганку, которая лишь случайно творит злодеяния, заслуживающее вашего снисхождения?

Яо Вэймин выслушал меня и помрачнел.

— Я прощаю ваше недоверие, но... — он глубоко вздохнул, — мои цели были куда проще, госпожа Шэнь. Вы можете обвинять меня во всех грехах, но на самом деле я просто запомнил, с какой заботой вы отнеслись к Юнлуну в дни отбора невесты. С добротой, которой он почти лишен. Ему скучно в стенах дворца, он не видел мира. А у вас... — он обвел взглядом комнату, — здесь есть кусочек этого мира. Кроме того, у вас, как я уже заметил, достаточно своих секретов. А раз вы умеете их хранить, значит, мне можно доверить вам еще один. Если вы боитесь, что вас накажут, будьте спокойны. Я предупредил императора о нашей вылазке, не тревожьтесь — его не хватятся. А у Юнлуна... у Юнлуна останутся воспоминания о дне, когда он был просто мальчиком.

На этот раз его речь обезоружила меня. Это было так неожиданно и... по-человечески. Не инспекция, не угроза, а странная, тревожная демонстрация доверия. К кому? Ко мне?

В отличие от Яо Веймина, я не умела признавать поражение и не умела приносить извинения. И не стала этого делать сегодня. Зато ловко сменила тему и обсудила с генералом его видение о торговле с Шань и Чжоу. Мысли Яо были остры, а идеи находчивы. Я многое подчерпнула из общения с ним.

Через несколько часов, когда было выпито бесконечное количество чашек чая, когда сгорело бесконечное количество палочек с благовониями, мы вышли и прошлись мимо комнаты отдыха.

Картина, которая предстала перед нами, заставила меня в очередной раз улыбнуться. Юнлун, он же «Чжан Мин», сидел на циновке, его щеки были измазаны чем-то сладким, а на коленях у него лежала горсть фиников и кунжутных лепешек. Его окружали женщины моей лавки, которые наперебой угощали его и своих детей сладостями. Их лица светились материнской нежностью.

— Госпожа, какой у вас славный племянник! — обратилась ко мне одна из старших вышивальщиц. — Такой воспитанный и вежливый! Обязательно привозите его еще!

Отчего-то все решили, что мальчик приходится мне племянником.

Юнлун сиял, кивая и жуя финик. Он ловил каждый взгляд Яо Вэймина, ища одобрения, и генерал отвечал ему почти незаметным кивком.

Пора было возвращаться. Дорога в повозке прошла в молчании, но на сей раз оно не было напряженным. Юнлун дремал, утомленный игрой и впечатлениями, положив голову на колени Яо Вэймину.

Когда мы подъехали к моему поместью, Яо Вэймин разбудил мальчика. Тот, еще не до конца проснувшись, выпрыгнул из повозки и, прежде чем я поняла, что происходит, он обнял меня за талию.

— Спасибо, госпожа Шэнь Улан, — прошептал Юнлун сонно. — Мне очень понравилось.

Сердце мое сжалось. Это было так знакомо, так больно и так сладко одновременно. Я едва сдержалась, чтобы не обнять его в ответ и не погладить по волосам. Я лишь легонько коснулась его спины.

— Всегда пожалуйста, мой племянник Чжан Мин. Всегда приходи ко мне, едва появится капля времени.

Он отпустил меня и позволил Кэ Дашену помочь себе забраться в повозку. Яо Вэймин смотрел на меня через плечо мальчика, и в его глазах я прочла что-то сложное, что-то, что не поддавалось моему разуму.

* * *

Лихорадочный стук в дверь вырвал меня из беспокойного, поверхностного сна, в который я погрузилась всего пару часов назад. Сердце тут же забилось тревожной дробью, предчувствуя беду.

В дверях, залитая лунным светом, стояла озабоченная Жэнь Жуи.

— Госпожа, — прошептала она, едва переводя дух. — Вас спрашивают. У ворот... — она задрожала, — господин Яо Веймин.

Ледяная волна страха окатила меня с головы до ног. Генерал? В такой час?

Мы едва расстались, а он снова здесь.

Множество тревожных мыслей охватили меня. Каждая была страшнее предыдущей.

Яо Веймин узнал мои секреты, притворившись благожелательным, а теперь хочет обвинить меня в чём-то? Для него это — легко.

Или, несмотря на сегодняшнюю идиллию с Юнлуном, он решил, что я — слишком опасная свидетельница его тайных прогулок с принцем, и пришел покончить с этим раз и навсегда? Раньше он не выказывал приязни.

А если...

— Матушка? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо. — Ее он просил разбудить?

Жэнь Жуи энергично замотала головой, ее брови округлились от удивления.

— Старшая госпожа спит крепким сном. Никто не посмеет потревожить ее без вашего приказа, госпожа Шэнь.

Облегчение, слабое и мимолетное, коснулось меня. Значит, это не общая тревога, не пожар и не нападение, не новая напасть на наш клан. Этот визит лично ко мне.

— Проведи господина Яо в беседку у пруда с карпами. Скажи, что я сейчас подойду. И предупреди прислугу, чтобы никто не смел приближаться туда, если я не позову.

Служанка кивнула и бесшумно растворилась в темноте коридора. Я осталась одна в комнате, дрожа то ли от ночной прохлады, то ли от собственной взволнованности.

Я наспех собрала волосы в простой узел, воткнув туда единственную нефритовую шпильку, накинула первый попавшийся халат и продолжала размышлять о Яо Веймине.

Небеса, зачем он принесся сюда? Мы не друзья. Он не Чен Юфэй, чтобы являться посреди ночи с кувшином вина и глупыми шутками. В начале фразы он хвалит, а в конце ругает. Я не понимаю, как к нему относиться.

Дорога до беседки казалась бесконечно длинной. Лунный свет, пробивавшийся сквозь листву бамбука, ложился на землю причудливыми, зловещими узорами. Темная фигура генерала была почти неотличима от окружающей темноты, лишь бледное лицо да руки, сложенные на коленях, выделялись при свете фонаря.

Он не повернулся, услышав мои шаги по гравийной дорожке. Казалось, он созерцал отражение луны в воде.

Я остановилась у входа в беседку, не решаясь пересечь невидимую границу.

— Генерал Яо, — мой голос прозвучал тихо, но четко в ночной тишине. — Вы потребовали моего присутствия в столь такой поздний час. Позвольте мне узнать причину? Вы настолько меня не уважаете, что считаете нужным являться, когда солнце зашло? Сравниваете меня с неприличными дамами?

Он резко встал. В одно мгновение его расслабленная поза исчезла, сменившись стремительностью натянутой тетивы. Я инстинктивно отпрянула, но он был быстрее. Его руки уперлись в резные колонны беседки по обе стороны от моей головы, загораживая путь к отступлению.

Его тень накрыла меня целиком, и вновь запахло пылью дальних дорог, сталью и чем-то неуловимо опасным, что было свойственно только ему.

— Слишком много слов, госпожа Шэнь, — прозвучало совсем близко. — И все не те. Может, это не неуважение, а восхищение? Настолько сильное, что явиться среди ночи — единственный способ вытянуть из тебя правду, которую при свете дня ты никогда не скажешь.

Его дыхание коснулось моего лба.

Я замерла, ощущая, как предательская капелька пота стекает по моей спине. Днем он соблюдал приличия, звал меня вежливо, обращался соответственно положению, а едва наступила ночь, совершенно позабыл про этикет. Я за его настроениями не поспевала.

— Ты помогала мне на границе. Сведения о передвижениях войск Чжоу, о слабостях их командиров, о маршруте, которым везли наследного принца… — продолжил он тоном, напоминающим допрос. — Без этого мне было бы несладко. Почему? — он склонился еще ниже, его глаза в полумраке казались бездонными. — Зачем ты это делала? Не говори мне о любви к империи, не смей лепетать о добродетели. Я видел, как ты рассчитываешь каждый свой шаг. Ты — сама расчетливость. Так какую выгоду ты искала, помогая мне? Чего добивалась?

Мой ум лихорадочно заработал. Боги, он не верит, опять обвиняет. Как объяснить, что я не ищу себе богатств и похвалы, а лишь исправляю прошлые ошибки? Нужно было сказать что-то правдоподобное, что-то, что он мог бы хоть как-то принять.

— Лин Джиа… она моя подруга, императрица… Я переживала за нее. И потом, — я сглотнула, — пусть вы и… унижали меня, я не желала вам смерти. Никто не заслуживает гибели вдали от дома.

Он фыркнул, коротко и беззвучно. Мое жалкое оправдание рассыпалось в прах под его взглядом.

— Врешь. Плохо и неубедительно. Повторяешься. Ты поражаешь меня, Шэнь Улан. Многих поражаешь. Ты наполовину меркантильная, изворотливая интриганка, готовая раздавить любого на пути к своей цели. На вторую половину, ты спасаешь женщин от нищеты, смотришь на Юнлуна с материнской нежностью, оплачиваешь обучение и свадьбу брату, который по всем законам должен был стать тебе врагом. — Его голос потерял жесткость, в нем появилась странная, разборчивая задумчивость. — В тебе сидит крепкое ян — твердая, мужская воля. Но есть и инь — мягкость, умение заботиться о своих. Я ни в одной женщине не видел такого противоречия. Что ты скрываешь?

Он опустил голову еще ниже. Его губы оказались в сантиметре от моих. Сердце бешено колотилось где-то в горле, парализуя страх, да и тело целиком.

— Ответь мне сейчас, Шэнь Улан, — не унимался мой мучитель. — Есть ли в тебе хоть капля чувства ко мне? — Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямолинейный. — Потому что во мне… есть нечто... Я еще не разобрался, что именно. Но оно есть.

Мой рот приоткрылся от изумления, но звука не последовало.

Чувства? О каких чувствах он говорит? Пока во мне сидит страх. Кем бы ни был Яо Веймин, какие бы геройства ни совершал, он же мой убийца.

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда.

Я не могла однозначно сказать, как отношусь к генералу. Безусловно, я его боюсь. Очень стараюсь держаться подальше, но судьба постоянно нас зачем-то сталкивает. Многое изменилось.

Яо Веймин перестал казаться мне обманщиком, мятежником и злодеем. Я прекрасно помнила, что творила сама. И вижу, как он любит Юнлуна, как старается для Юншэна, он даже меня по-своему спас от позора с выплатой долга. Я заплатила коротким мигом унижения, но что бы потребовали другие? Вряд ли они бы отсрочили выплаты на такой длительный срок за поцелуй.

Генерал долго вглядывался в мое лицо, будто пытаясь прочитать истину в каждом биении пульса на шее. И так же резко, как и напал, отступил. Воздух снова хлынул в мои легкие. Он выпрямился, отряхнул рукав халата, и вся напряженность куда-то испарилась, сменившись привычной холодной собранностью.

— Что же, моя повозка ждет. Завтра на рассвете я отбываю на переговоры в Чжоу. — Он развернулся, явно собираясь уйти, но на последних словах обернулся. Его профиль отчетливо вырисовывался на фоне лунного неба. — Когда я вернусь, мы обязательно продолжим этот разговор, госпожа Шэнь. Обязательно.

И он растворился в ночи, оставив меня одну в беседке в непонятном и пугающем трепете.