Глава 82. Мести не будет

Проходя по двору вместе с Муаном, Шен распорядился приготовить теплую воду для омовения и чистую одежду.

— Где твои вещи? — тихо спросил он великого мечника, ведя его в комнату, поддерживая под руку.

— Когда меня выгнали, их выкинули на крыльцо. Но, так как я не забрал их и не двигался, со временем их растащили люди.

— Ты бы еще меч свой позволил утащить! — фыркнул Шен.

— Там не было ничего ценного.

Шен отвел Муана в свою комнату и усадил на кровать. Волчара, все это время хвостиком таскающаяся за ним, запрыгнула на край кровати и уставилась на Муана немигающим взглядом.

Еще раз окинув того взглядом, Шен произнес:

— Пойду узнаю, не заснули ли там слуги…

Он хотел было воплотить в жизнь свое намеренье, но остановился, почувствовав, что Муан уцепился за его рукав.

— Что… Что тогда произошло? — тихо спросил тот. — Это на самом деле… я сделал?

Вновь обернувшийся Шен увидел, что тот красноречиво смотрит на его шею.

— Слушай, тебе на самом деле не стоит сейчас переживать по этому поводу, ты…

Шен оборвал себя на полуслове, осознав, что чуть было не ляпнул: «Ты ведь не впервые меня душил». Боги! У него разум еще не проснулся, раз способен выдавать подобное! Но, если уж откровенно, то извинения он предпочел бы услышать как раз за тот, первый раз.

Муан смотрел на него, ожидая ответа.

— Ты не знаешь, что случилось с той брошкой?

Старейшина пика Славы нахмурился, пытаясь уловить ход его мысли.

— Ты об этой броши? — спросил он, вынимая из кармана небольшой сверток. — Я увидел ее в купальне и забрал, хотя и не знаю, что с ней не так. Но в ней ощущается какая-то энергетика.

На платке, что он развернул, лежала и поблескивала брошь-шпилька в виде змеиной головы.

— Да, — с трудом сдерживая желание отступить на шаг, произнес Шен, — это она. Отдай мне ее.

Муан вновь завернул ее в платок и протянул Шену.

— Все дело в этой брошке, — сунув ее в карман, пояснил хозяин Проклятого пика. — Она — очень сильный темный артефакт, каким-то образом он смог помутить твое сознание, что заставило тебя напасть на меня.

— Зачем кому-то это делать? Это… Это из-за того дела, которое ты почти распутал?

Шен готов был либо его, либо себя поздравить: очевидно, путешествуя вместе с ним среди обычных смертных, Муан постепенно учится различать пороки человеческой натуры и мотивы жестоких поступков. Вряд ли, конечно, подобное знание сделает его много счастливее, однако…

— Это сделала госпожа Лефи, да? Я немедленно отправлю ее в темницу! Не просто попытаться убить, а сделать это столь бесчестным образом!

Муан вскочил на ноги, но Шен решительно заступил ему дорогу.

— Погоди! Не нужно торопиться!

— Что ты имеешь в виду?! — возмутился Муан. — Эта женщина!..

— В конце концов никого не убила!

Муан потрясенно смотрел на него.

— Ты в своем уме? А? — сделав шаг к Шену, спросил он. — Ты не дышал, ясно? Твое сердце остановилось! Этого мало? Этого недостаточно для желания отомстить?!

Глаза Шена расширились от удивления. Он застыл на месте, осознавая значение слов Муана.

Все было настолько серьезно? Он-то решил, что сил его организма все же хватило на то, чтобы использовать духовную энергию и выжить, а на самом деле… Тогда становилась немного более понятна такая горячность обычно сдержанного старейшины пика Славы.

— Тогда, как я выжил?

Муан молча смотрел на него.

— Ты меня спас? Это как-то связано с возвращением нашей «связи»? Таблетки оказались некачественные? Почему связь вернулась? Тебе подсунули бракованный товар? Эта «Вознесшаяся» тебя облапошила?

— Шен.

— Я на самом деле не понимаю, как это все взаимосвязано, но раз уж все было так серьезно…

— Шен!

Тот уставился в пол, пытаясь по-новому осознать и переосмыслить произошедшее. Он знал, что был близок к смерти, но не думал, что настолько. Он думал, что все получилось, он верно выбрал, решив воспользоваться своими духовными силами, чтобы очистить сознание Муана, ведь иначе тот бы убил его. А выходит…

Муан дотронулся до повязки на его правой руке, и Шен невольно скривился от боли, вырываясь из собственных размышлений.

— Почему твои раны все еще не зажили?

— М? — Шен посмотрел на свое перебинтованное запястье. — Силы моего организма сконцентрированы на восстановлении ментальных повреждений, это — последнее, что меня беспокоит.

В комнате воцарилось молчание.

— Так что, — прервав его, начал Шен, — как все случилось? Ты не помнишь начало, зато явно знаешь о завершении больше, чем я.

— Я… — Муан перевел на его лицо внимательный взгляд. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шен смотрел на него, в его глазах отражалось лишь внимание и ожидание.

— Это… Я не помню, — нашелся Муан.

— Не помнишь? — переспросил Шен.

— Нет. Все как в тумане. Помню, как осознал, что ты не дышишь. Я решил, что ты умер! А потом… Потом, кажется, наша связь каким-то образом восстановилась…

У Шена было стойкое ощущение, что Муан чего-то недоговаривает. Спутанная речь старейшина пика Славы могла бы показаться забавной, но сейчас Шен не был настроен на шутливый лад. Самое странное, что даже с помощью их связи он не мог точно понять, говорит ли Муан правду. Несмотря на то, что связь казалась ему выраженной ярче обычного, в плане эмоций или мыслей он не мог бы сказать, что стал ощущать его лучше.

— Ладно, — вздохнул он. — Предположим, что все так и было.

При слове «предположим» Муан в смятении взглянул на него, но Шен больше ничего не добавил.

— А теперь все же отдохни и оставь свои идеи пойти разбираться с госпожой Лефи из-за меня.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Муан. — Ты собираешься спустить ей это с рук? Ты вообще не ценишь свою жизнь?!

В груди Шена поднималось раздражение от таких слов.

— Не путай понятия, пожалуйста, — холодно попросил он. — То, что я не хочу мстить, не значит, что я желаю умереть или не ценю свою жизнь. То, что она сделала, — останется на ее совести. Я же пожелаю удалиться и продолжать жить подальше от этих людей, чем ввязываться в бесконечный спор и пытаясь оценить то, что в принципе не имеет численного эквивалента. В чем оцениваешь мою жизнь? Она равна жизни Лефи? Тебе хватит разрушить ее жизнь за попытку уничтожить мою? Я не хочу это решать. Я на самом деле не думаю, что имею на это право.

— Тебя чуть не убили! Этого мало для мести?!

— Этого мало! — закричал Шен.

Муан смотрел на него, не понимая.

Шен судорожно вздохнул и замолчал, продолжив только через какое-то время:

— Месть — довольно упоительное занятие, особенно, когда уверен, что имеешь на нее право… Но, понимаешь… Она еще больше все вокруг разрушает. Удовлетворение? Можно почувствовать от нее удовлетворение. Но радости не ощутить. Во всяком случае, я не смогу. Я не хочу обменивать свою жизнь на жизнь другого человека.

Муан молча смотрел на него. Он искренне пытался понять, что Шен имеет в виду, и с какими-то его фразами мог согласиться, но в целом отказ от мести Лефи за то, что она пыталась сделать, принять никак не мог.

— Я не жду, что ты поймешь мое решение. Просто прими его и не иди против него.

— Ты слишком добрый, — это прозвучало как плевок.

— Доброта здесь ни при чем, — возразил Шен. — Я — эгоистичный. Я смотрю в будущее и выбираю свою жизнь.

— Ничего страшного не случилось бы, уличи мы ее!

— Для тебя — возможно. Но я-то себя знаю: я не смогу не думать о последствиях, о том, к чему привело это решение, сколько жизней и судеб поменял мой поступок. Я… Возможно, я слишком высокого о себе мнения…

— Это не так.

— Думаешь? А вот я не уверен.

В комнате надолго воцарилось молчание.

— У меня свои планы на ее счет. И горячность туда не входит, — припечатал Шен. — Закончим на этом спор.

Муан вздохнул и сел на кровать.

Тут дверь отворилось, а в комнату зашел Шуэр. Увидев старейшину пика Славы, генерал застыл с угрожающим выражением на лице.

— А он что здесь делает? Разве я не запретил вам показываться на пороге моего дома?

Шен положил руку на плечо собирающегося подняться Муана и удержал его от этого, а затем повернулся к брату и широко улыбнулся.

— Шуэр, прости, но старейшина Муан — мой гость, ты не имеешь права его выгонять.

— Шен!

— Брошь, из-за которой все произошло, находится у меня. Винить следует тайного недоброжелателя, а не старейшину Муана. На самом деле, перед старейшиной Муаном нам следует извиниться. Он всего лишь принял наше гостеприимство, а в итоге оказался в такой неприятной ситуации.

Шен ожидающе посмотрел на брата, но тот напряженно молчал.

— Нет? — продолжил Шен. — Тогда я извинюсь за двоих: старейшина Муан, — он развернулся к нему, — выражаю свои глубочайшие сожаления из-за того, что ненамеренно втянул тебя в столь неприятную историю. Думаю, никто не станет возражать, что вина в первую очередь лежит на мне. Не стоит искать посторонних виновников только из-за того, что я сам навлек на себя неприятности.

— Эй, Малявка! — возмущенно воскликнул Шуэр. — Не выворачивай все таким образом!

— Тогда не нужно так сильно акцентировать внимание на моей персоне! — огрызнулся Шен.

Шуэр оторопело смотрел на него. Кажется, в этом разговоре произошел некий логический коллапс, потому что невозможно продолжать здраво отвечать на подобные заявления. Акцентирует внимание? Да у него все еще стоит перед глазами та сцена в купальне, и даже если Муан находился под действием проклятого предмета, генералу все равно было нелегко спустить ему с рук подобное! Да в годы своей молодости он бы сначала прикончил его, а уж потом разбирался. Сейчас… Шуэр не мог сказать, что вместе со старостью к нему пришла мудрость, но некое смирение точно появилось. Горячность, которой он грешил в молодости, отступила далеко.

Иногда он и сам забывал, что его брат не намного младше него.

— Завтрак уже приготовили, м? Давай оставим наш спор на более сытый желудок, — примирительно предложил Шен.

Он подошел к брату и легонько подтолкнул к выходу. В дверях он развернулся и, глядя на Волчару, строго произнес:

— Охраняй.

Волчара, сидящая на кровати, слегка рыкнула, поглядев на Муана, но не сдвинулась с места. Шен встретился взглядом с Муаном, пытаясь молчаливо выразить нечто вроде: «Чтоб не двигался с этого места!», на что старейшина пика Славы улыбнулся и прикрыл глаза.

Шуэр приказал слугам принести чай и сладкие закуски в беседку на заднем дворе. Красные ленты с земли были убраны, но оставались висеть на деревьях и между домами.

Брат накинул на плечи Шена меховую мантию.

— Это тебе, — произнес он. — Пусть ты и бессмертный заклинатель, пока не восстановишь здоровье, тебе стоит поберечь силы и заботиться о себе как простому смертному. Я заметил, что ты пренебрегаешь едой и не обращаешь внимание на холод.

— Я привык так жить… — отозвался Шен, все же с удовольствием кутаясь в мягкий и теплый мех.

— Тогда, хотя бы временно, измени свои привычки.

Шуэр проводил его в беседку, и Шен восторженно замер перед столом со всевозможными сладостями. Он действительно не помнил, когда последний раз «отыгрывал» эту каноничную любовь к сладкому главного злодея.

— Я собирался приказать приготовить жидкую кашу на воде, — поведал Шуэр, — но твоя ученица убедила меня, что так будет лучше.

— Конефно так луфче, — согласился Шен, уже уплетая какую-то конфету с жидкой начинкой.

Улыбнувшись, глядя на него, Шуэр зашел в беседку и принялся разливать чай по пиалам. Пока он это делал, Шен успел попробовать еще пять видов конфет из клейкого риса и перешел на печенье.

Солнце скрывалось за белыми облаками, застилавшими все небо, и этот белый свет казался Шену очень ярким. Все в этот день приобрело особенно четкие очертания, вкус был исключительно насыщенным, звуки — отчетливыми, а небо… Небо было очень белым.

Ему хотелось вобрать в себя весь окружающий мир, запомнить до мельчайших деталей сеточку тонких морщин возле глаз своего брата, теплоту его взгляда, терпкий вкус чая, сладость конфет. Если бы можно было замедлить время, он бы хотел наслаждаться этим и дальше. Но белый свет, преломляющийся красными лентами, падал на землю в каком-то трепетном розоватом оттенке.

Шен знал, что вряд ли когда-либо сможет еще посидеть с ним вот так, и пытался взять все возможное из этой встречи. Он отчаянно улыбался, ему просто необходимо было улыбаться. Весь мир обрел четкость, все чувства обострились, и ему было очень весело. Он смеялся, словно смех способен был заглушить чувства в его груди.

Это были на самом деле прекрасные посиделки в беседке. Как жаль, что подобное больше не повторится.

На дне пиал, из которых они пили чай, сплелись в танце символа дао карпы, серый и красный.

— Можно… Можно я заберу себе эту пиалу? — рассматривая танец карпов, спросил Шен.

— Конечно, — немного удивленно отозвался Шуэр.

Шен улыбнулся, радуясь, что теперь в его черном замке будет вещь, напоминающая об этом моменте.

Он знал, что, стоит ему остаться одному, кто-нибудь непременно придет повидаться. Так и вышло. Шен выбрал для встречи уединенное место: он открыл белую дверь, медленно прошел по пустой комнате и встал перед старым зеркалом. Не прошло и десяти минут, как вслед за ним в комнату проникла госпожа Лефи. Она неприязненно осмотрелась по сторонам, задержав взгляд на запекшейся крови на полу. На зеркало она старалась не смотреть вовсе.

— Господин Шен…

Тот все так же стоял перед зеркалом, молчаливо взирая на собственное отражение.

— Как ваше здоровье? Произошедшее было ужасно…

Шен тихо вздохнул. Несмотря на всю его решительность во время спора с Муаном, внутри него поднимался гнев, он почти был готов ударить эту женщину, ударить с такой силой, чтобы ее голова раскололась. Ему требовались неимоверные усилия, чтобы продолжать играть хладнокровие и не выглядеть раздраженным. Он обернулся и изучающе посмотрел на нее.

— Это и впрямь было очень неприятно, когда человек, которому доверяешь, внезапно сходит с ума и нападает с желанием убить. Как не посмотри, эта ситуация ужасна для обоих: и для того, кто подвергается нападению, и для самого нападающего.

— Д-да, это я и имела в виду… — неуверенно произнесла Лефи.

— Совершенно невозможно было предположить, что старейшина Муан выкинет подобное, не правда ли? Вы ведь познакомились с ним как раз перед инцидентом, он показался вам достаточно уравновешенным?

— Я… Я не уверена…

— Может, всему виной эта брошь, — продолжил размышления Шен, вынимая из кармана завернутую в платок брошку и разворачивая перед Лефи. — Как думаете, госпожа?

Лефи вглядывалась в яркие каменья броши, лежащей на его руке. Это подтверждение всех ее опасений: пути назад у нее больше нет.

— Да, — упавшим голосом произнесла женщина, — думаю, вы правы.

Шен внимательно вгляделся в ее лицо. Не выдержав этого взгляда, Лефи произнесла:

— Что вы намереваетесь делать теперь? Наше положение поменялось — теперь у вас есть сила погубить меня.

Шен помолчал.

— Мне на самом деле интересно, чувствуете ли вы хотя бы толику облегчения из-за того, что у вас все же не получилось совершить задуманное.

Лефи ничего не ответила.

— Что ж… Мне остается только надеяться, что в глубине души вы все же этому рады. Этой семье хватит и одного «монстра с красной лентой», не так ли?

Лефи вздрогнула и потрясенно взглянула на него.

— Так вы узнали?

— Догадался, скорее.

Лефи нервно вздохнула.

— Вы все же часть семьи… Неужели вы нас погубите?

— О, теперь вы вспомнили, что я — ее часть?

В комнате воцарилось молчание. Женщина напряженно ждала, что же решит Шен.

— У меня есть два условия. Если вы выполните их, я гарантирую, что никто не узнает о вашем участии в инциденте в купальне.

Взгляд Лефи изменился, она все еще выглядела, как отчаянный человек, но в груди ее дрогнула надежда.

— Разве у меня есть выбор? — издав сухой смешок, произнесла она. — Я слушаю.

— Первое: вы прямо сейчас расскажете мне все, что знаете о смерти служанки Юэй.

— Если я сделаю это, разве наша семья не лишится всего?

— Ваша семья лишится всего, если вы этого не сделаете, — возразил Шен, делая акцент на слове «не». — Или же вы хотите, чтобы дети лишились обоих родителей?

Лефи напряженно размышляла над ситуацией. Шен, наблюдающий за малейшим изменением в ее движениях или выражении лица, видел, как подрагивают ее руки и плечи.

— А второе? — затем спросила женщина.

— Второе: Риту поедет вместе со мной в орден РР. Вы можете отрицать ее способности сколько угодно, но от этого они не исчезнут. Ей опасно продолжать свои эксперименты, необходимо забрать ее под присмотр людей, которые смогут обуздать ее силы и направить их в нужное русло.

Над этим условием Лефи думала дольше, чем над предыдущим. Несмотря на то, что в какой-то мере она понимала правоту заклинателя, ей трудно было принять и смириться с этим. Она распланировала для своей доченьки светлое будущее в окружении роскоши и знатных господ, они даже обсуждали ее помолвку с высокородной персоной. Отречься от всего этого и отправить ее в орден заклинателей, где она станет всего лишь одной из адепток, будет претерпевать ежедневные лишения и истязания изматывающими тренировками? Да какая мать захочет для своей дочери подобную судьбу?

И все же то, как тяготеет Риту к темным и запретным наукам, не было выдумкой господина Шена. Лефи давно заметила ее странные склонности, но не хотела обращать на них внимание, надеялась, что все пройдет, если ей запретить… Однако, по мере взросления Риту, все становилось лишь хуже.

— Пять лет, — предложил Шен. — За пять лет учителям ордена РР удастся обуздать ее силы. Через пять лет она вернется к вам и, если захочет, продолжит жить как обычный человек и не пойдет по пути заклинательства.

Женщина все еще медлила. Переведя взгляд с броши в его руке на лицо господина Шена, она вгляделась в его глаза. Он мог бы требовать ее смерти, во всяком случае, она была готова к этому. Конечно, она бы нашла способ выкрутиться и избежать худшего, но репутация семьи была бы безнадежно подорвана. Она ожидала увидеть злость в его глазах, желание мести. Идя на тот шаг, она знала, что единственный шанс избежать последствий — это заставить всех причастных замолчать навеки. Если же что-то пойдет не так — он ее уничтожит.

Она пришла сегодня, чтобы упасть на колени и умолять пощадить ее семью. Но вместо этого, вместо злости и возмездия, он беспокоится о Риту, о том, как вся эта история скажется на детях. Может ли это быть хитрым планом отмщения? Может ли он искренне беспокоиться о них?

Есть ли у нее другой путь? Или, может, он прав?

— Я согласна, — произнесла Лефи.