Глава 93.1. Пламя на поверхности озера

Вернувшихся в деревню заклинателей местные жители встретили с таким радушием, словно потерянных родственников или снизошедших в мир смертных богов удачи и плодородия. Шен заметил, что в некоторых взглядах при этом сквозит неискренность, но списал это на свою мнительность. Сам староста заискивающе предложил им отобедать с ним и вкусить шестилетнего вина. Неискренне растрогавшийся Шен конечно же отказался. Вместо этого он поведал о трупе слуги Чжи, чем несколько испортил господину Нэ предвкушение обеденной трапезы.

Шен и Муан прошли в предоставленный им западный флигель. Риту и Ал ожидали их, сидя на крыльце, словно забытые на вокзале детишки.

— Вы ходили на гору без нас, да? — завидев Шена, взвилась девушка. — Вы ведь обещали!

Она была так обижена, что с трудом сдерживалась.

— Прости, Риту, сходим вместе чуть позже, — заверил ее Шен. (Хотя бы после того, как останки барышни Эо уберут оттуда.)

Риту все еще пыхтела от обиды, не до конца доверяя обещанию Шена. Вскоре слуги принесли чай, и все расположились внутри флигеля, скрываясь от неприятного запаха.

«Их продолжительность жизни, должно быть, совсем небольшая, — подумал Шен. — Как же можно постоянно жить в таких условиях…».

Это казалось даже хуже, чем завод, находящийся возле города, в котором он жил в прошлой жизни.

После чаепития Шен решил, что стоит проведать госпожу Эо и посмотреть, не проявились ли у нее симптомы болезни. Вскоре выяснилось, что господин Эо забрал свою супругу домой.

— К сожалению, ее глазам уже не помочь, но признаков болезни, о которой вы говорили, я не заметил, — поведал Шену лекарь. — Господин Эо сказал, что лучше, чтобы она была дома, где все ей знакомо и привычно.

Слово за слово, Шен выяснил, что этот лекарь — мужчина средних лет — нанят лично господином Нэ и обучался в столице. В его непосредственные обязанности входит оказывать первую помощь серодобытчикам. Похоже, весь этот серный бизнес проходит напрямую через руки старосты деревни, поэтому ему необходимо, чтобы серодобытчики, которым он платит гроши, были относительно здоровы и могли выполнять работу. Благо, поток желающих поработать на добыче серы был довольно большой, ведь, несмотря на скудную плату по меркам лекаря и Шена, для деревенских жителей это были существенные деньги, за которые они могли обеспечить свою семью и будущее поколение.

Узнав о прямой заинтересованности лекаря, Шен предложил ему еще раз проверить местных жителей на предмет заражения, пока старейшина Заг не прибыл. Этот лекарь, похоже, никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным, и был заинтригован еще с тех пор, как Шен объявил о прибытии в скором времени в деревню «лучшего в мире лекаря».

Взяв своего помощника, лекарь пошел осматривать местных жителей, а Шен решил последовать за ним.

К нему подошел Муан.

— Ты слышал наш разговор? — спросил Шен.

— Отчасти.

— Хочу прогуляться и посмотреть на местных жителей. Пойдешь со мной?

Муан кивнул.

Идя вверх по улице, Шен пытался уложить воедино цельную картину происходящего в деревне и осознавал, что ему не хватает знаний. Найденное ими кострище с костями более всего походило на остатки некоего ритуала, вот только Шен его сути не знал, и энциклопедии темномагических практик под рукой не было. Можно было только предполагать, что ритуал и одержимость как-то связаны.

«Слушай, Система, — вдруг подумал Шен. — В оригинальной новелле писаки не было указано жанра «детектив», единственная мало-мальски подобная арка была та, про убийства девушек в ордене, да и то писака не довел ее до логического конца. Так почему же мне с завидной регулярностью приходится играть роль сыщика?»

[Смею напомнить, в основном вы «детективничаете» в моменты, когда сюжет идет вразрез с прописанным сценарием. А значит — это полностью ваше решение. Нравится вам ввязываться во всякие темные делишки, признайте!]

«Так не честно!» — притворно обиделся Шен, не зная, как возразить.

Размышляя о происходящем в деревне, он не мог не вспомнить о госпоже Эо. Шен остановился и развернулся к Муану, который шел рядом.

— Может, попробовать вылечить зрение госпожи Эо с помощью духовной энергии? — с надеждой предложил он. — Я могу попробовать.

— Не нужно, — вздохнув, остановил его тот. — Духовная энергия не всесильна, она не сможет вернуть то, что уже было потеряно. Точно так же, как невозможно отрастить потерянную конечность. И… Не стоит тебе так беспокоиться из-за этих людей. В том, что с ними случилось, нет нашей вины.

— Д-да, я знаю… И все же мы обещали помочь им… А вышло…

— Не наш ритуал лишил эту женщину зрения. Не мы скинули их дочь в озеро.

Понимая правоту Муана, Шен вздохнул.

Пусть деревня и была небольшая, в ней было целых три питейных заведения, и ни одно из них не простаивало. Если серодобытчики не были на горе или не взвешивали серу внизу, они отдыхали в одном из этих заведений. Учитывая характер их работы, Шен не мог винить их в этом и вполне понимал желание сбросить напряжение самым быстрым и доступным способом. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Два заклинателя, зайдя в одно из таких заведений, тут же привлекли всеобщее внимание. Шен забеспокоился, что здесь может быть кто-то из той толпы, что завидела в нем демона горы, и в нетрезвом состоянии они снова вспомнят об этом, забыв страх, но их встретили довольно радушно. Пусть и фамильярно, учитывая разницу в статусе. Несколько мужчин, сидящих за длинным столом, предложили им присесть рядом и налили из общего кувшина. Хотя Шен все еще опасался употреблять в этой деревне что бы то ни было без должной тепловой обработки, пусть даже и алкоголь, он все же с радостью сел рядом, желая послушать местные байки.

Конечно же серодобытчики обсуждали смерть барышни Эо. Послушав немного, Шен уточнил:

— Подобное уже было раньше?

— Ну как было… — отозвался мужик, сидящий напротив него. — С год назад один из добытчиков по пьяни свалился в озеро. В трезвом виде он бы может еще и выжил, пусть и обгоревши, но пьяному все было ни по чем, так и сгорел.

— Его духи сгубили! — запротестовал другой. — Он потянулся на гору еще в сумерках, желая отхватить кусок побольше, пока все спят! Не слушал предостережения, что ночью на горе в синем пламени пляшут духи и ни в коем случае нельзя подниматься после заката и до рассвета!

— Ну, может, ты и прав… — согласился первый.

— Пляшут духи? — переспросил Шен.

— Да-да, именно так! Ночью на гору слетаются злые духи и озеро озаряется голубым светом! Их притягивает демон горы! Подобное происходит каждую ночь!

— Но, если вы не ходите ночью на гору, откуда знаете, что это происходит каждую ночь?

Этот вопрос надолго поставил серодобытчиков в тупик.

— Да знаем, и все! — в конце концов запротестовал один из них. — Раньше, сколько бы раз люди не поднимались, видели одно и то же!

— Значит, все же кто-то поднимался и выжил?

— Выжил-выжил! Такого страху натерпелся, что уж помер давно, но успел рассказать!

Это показалось Шену очень интригующим.

Когда они с Муаном покинули питейное заведение, тот спросил:

— Ты думаешь, ночью на гору и в самом деле могут слетаться духи?

— Ну… чисто теоретически — да, но я не думаю, что синее пламя возникает из-за них. Ты помнишь, как горит сера?

Муан несколько озадачился. Не то, чтобы ему часто доводилось поджигать серу.

Увидев его растерянность, Шен покрутился по сторонам и, заметив нужную лавку, подошел к ней.

Это была лавка изделий из серы. Шен быстро выбрал небольшой вырезанный в форме сердечка кусочек серы и, расплатившись, поспешил к дому старосты, увлекая за собой Муана, чтобы провести эксперимент в присутствии Ала и Риту.

На сей раз на входе их не встречала дородная старая служанка, а Шен уже почти было к ней привязался.

— Что ты делаешь? — не выдержал Муан, когда хозяин Проклятого пика положил серное сердечко на землю перед крыльцом и поднес к нему горящую лучину.

— Кто-нибудь видел, как горит сера? Подходите ближе, ну же.

Риту тут же присела рядом с ним на корточки, с увлечением наблюдая, как медленно разгорается огонек на серном сердечке. Ал, который в первое время опешил от этих манипуляций учителя, тоже подошел поближе. Муан остался стоять над ними, наблюдая сверху.

Вскоре все сердечко объяло тусклое пламя, практически не видимое в дневных лучах.

— Ох, да подойди ты ближе, — произнес Шен и дернул Муана за рукав, заставляя присесть рядом.

Таким образом они окружили серное сердце, закрывая его от солнца. Теперь было хорошо видно, что огонь синий.

— Хочешь сказать, что там горит сера? Но почему только ночью? — не понял Муан.

— Не только ночью. Она горит постоянно. Просто днем этого практически незаметно.

— Интересное наблюдение, — скупо сообщил Муан, выпрямляясь. — Правда, не слишком полезное в свете нашего дела. Куда важнее было бы узнать, связана ли болезнь с ритуалом и одержимостью.

— Точно! Ритуалом! — вдруг дошло до Шена.

Все еще наблюдающие за игрой голубого пламени Ал и Риту подняли на него удивленный взгляд.

— Кому больше всех знать о разного рода ритуалах, если не нашему соседушке?!

Шен тут же метнулся к флигелю и постучал в комнату шамана. Тот, однако, не отозвался, и отодвинувший дверь в сторону Шен увидел, что внутри никого нет. Тогда он пошел к главному дому и справился у слуги, где может быть шаман. На что был дан ответ, что шаман отбыл аккурат после обеда.

— Демон горы побрал бы этого дрянного мужичонку! — столь зло воскликнул Шен, что слуга рядом с ним вздрогнул.

«И что теперь делать? Не в погоню же за ним пускаться! Нам все еще нужно дождаться старейшину Зага!»

Неправильность происходящего внезапно захватила все его чувства.

«Зачем я вообще все это делаю?» — подумал Шен, и никак не смог ответить. Еще вчера он говорил Риту, что подобные вещи составляют большую часть работы заклинателя. А сейчас стоял посреди деревни, одной из тысяч таких же, ему даже не интересно было узнавать ее название, и не понимал, почему ему не должно быть все равно. Даже если эта деревня полностью вымрет, какое ему до этого дело? Он на самом деле будет об этом так уж сожалеть?

Ему на самом деле не хотелось никого спасать.

Он вообще не видел в этом смысла.

Какая… какая, к черту, разница?..

Он не чувствовал ничего, кроме усталости.

Взглянув на слугу, стоящего рядом с ним, Шен подумал: «Если он прямо сейчас умрет на моих глазах, это будет иметь значение?».

— Г-господин заклинатель, почему вы так смотрите на меня? — взволнованно спросил слуга, отступая на шаг, ведь черные глаза заклинателя, таящие в своих глубинах опасность, не моргая изучали его лицо.

Шен несколько раз моргнул, вырываясь из собственных мыслей.

— Прошу прощения, я тебя напугал?

— Мне… мне нужно идти! — воскликнул слуга и чуть ли не бегом понесся прочь.

Шен вздохнул и поднял голову, глядя в мутно-желтое небо.

Муан, словно хозяюшка, заварил чай и позвал всех к столу. Сердечко так и осталось догорать на улице и Шен, проходя мимо, наступил на него сапогом, чтобы затушить. Затем он вошел во флигель и присоединился к чаепитию.

Конфет оставалось уже небольшое количество, и пусть они все и доставались Риту и Алу, на подобной диете растущие организмы долго не протянут. Однако пополнить запасы они могли только в соседнем городе, так как Шен наотрез отказывался покупать что-то в этой деревне.

Весь вечер прошел в раздумьях и чаепитии. Риту почесывала Волчару и начала вновь попыхивать из-за того, что они так и не сходили на гору сегодня. Ал не принимал участия в чаепитии, предпочтя сидеть на крыльце. Не считая его интерес, когда Шен поджигал серу, за весь день он не проронил ни слова, и Шену от этого было, мягко говоря, некомфортно.

Когда, наконец, наступила ночь и все разошлись по комнатам, старейшина пика Черного лотоса вновь остался в гостиной помедитировать. Спустя какое-то время Шен понял, что вместо медитации проваливается в сон. В сон, прихода которого он слишком опасался, чтобы позволить себе подобную беспечность.

Ночь уже полностью вошла в свои владения, он тихонько приоткрыл створку входной двери и выскользнул наружу. Слуги зажгли фонари вокруг господского дома, так что он беспрепятственно преодолел этот путь, выйдя в деревню. Было около одиннадцати вечера, серодобытчики, встающие с рассветом, давно спали. Шен зажег талисман и заставил его зависнуть в нескольких шагах перед ним.

Кажется, на горе происходит зрелище, которому просто необходимо его внимание. Если уж и бодрствовать ночи напролет, то с максимальной пользой.

На сей раз подъем на гору занял у него гораздо меньше времени, так как путь был знаком. Дойдя до края кратера, Шен, затаив дыхание, сделал следующий шаг и глянул вниз.

И замер от восторга, не в силах оторвать взгляд. Весь левый склон и озеро окутывало голубое пламя. Оно трепетало, меняя направление и словно бы танцуя. Никогда еще во всех двух жизнях Шен не видел ничего подобного.

Он стал быстро спускаться вниз, завороженный этим зрелищем.

Не дойдя до озера нескольких метров, Шен осмотрелся по сторонам и присел на большой камень, лежащий справа от тропы. Вопреки тому, что почти все озеро полыхало синим огнем, тот давал на удивление мало света. Однако наблюдать за его пляской можно было бесконечно. Хоть вблизи таилась смертельная опасность, синий огонь расслаблял и дарил спокойствие. Шен засмотрелся на него, ни о чем не думая.

Вот если бы не неприятный запах — момент вообще можно было бы зачесть за идеальный. Но нет в жизни совершенства, Шен постарался не обращать на запах внимания.

Ему показалось, что прошло несколько часов, когда он очнулся, потревоженный голосом:

— Тебя увлекают подобные вещи?

Голос прозвучал совсем рядом с его правым ухом. Шен отшатнулся, слетев с камня, и чуть не упал со склона. Подпрыгнув на ноги, он взглянул в направлении неизвестного собеседника. На камне сидела, ухмыляясь в своей обычной манере, черная девятихвостая лисица.

— Что ты здесь делаешь? — поразился Шен.

— Что делаю? Ты ведь сам позвал меня.

— Я не звал.

— Звал. Думал. Желал встречи, не так ли?

— И вовсе нет!

Ну, может он и вспоминал ее пару раз в свете «одержимости духом лисы», но каким образом эти мысли могли притянуть ее? И откуда она узнала, где он?

Последний вопрос он произнес вслух.

— Мать сказала, — спрыгнув с камня и приблизившись к Шену, проворковала лисица.

— Тебе на самом деле необходимо говорить так непонятно? — не зная, как понимать ее слова, недоуменно спросил тот.

— Я говорю исключительно прямо! — возмущенно фыркнула лиса, словно ее оскорбили подобные инсинуации.

Шен понял, что, чтобы не свихнуться, нужно разбираться со всем постепенно, и лучше начать с самых насущных проблем.

— В некоторых жителей этой деревни, говорят, вселялся дух лисицы. Можешь сказать, тебе что-то про это известно?

— О, я легко могу сказать тебе, что это не так. Я проскочила деревню, когда спешила к тебе на свидание. И если бы какой-то слабый дух лисицы хозяйничал там, я бы непременно почувствовала.

Говоря все это, лисица обошла вокруг Шена и обняла его сзади за плечи, воркуя на ухо.

— Но если это не дух лисицы, то что же тогда… — задумчиво пробормотал он, вообще не обращая внимания на ее провокационные действия. — Слушай, тебе ни о чем не говорит ритуал сжигания кошек?

— Ты об «аргейм-марет»? — хмуря симпатичный носик, уточнила лисица.

— О чем?

— «Аргейм-марет» — ритуал призыва духа Катсши, который может исполнить одно желание.

Черные хвосты заколыхались перед носом Шена. Он приложил к лицу рукав, чтобы не чихать, а второй рукой отбил хвосты в сторону. Лисица, все еще висящая на его плечах, игриво продолжила:

— Катсши — дух большого черного кота с белой звездой на груди. Для того, чтобы призвать его и заставить исполнить желание, нужно провести «аргейм-марет» — сжечь заживо четыре дюжины кошек.

— Это точно этот ритуал! А этот… — хвосты снова заколыхались прямо перед лицом Шена, он чуть не подавился шерстью, — а этот дух, Катсши, какой он? Способен на месть?

— О, только глупые людишки совершают «аргейм-марет», — усмехнулась лисица. — Ну разве же не очевидно, что дух кота не будет рад подобному подношению? Похоже, этот ритуал и в самом деле способен на время подчинить его, однако стоит желанию исполниться, а Катсши — обрести свободу, он убьет всех причастных к гибели его семьи. А он воспринимает любую кошку, как члена своей семьи, уверяю тебя.

— Поверить не могу, оказывается, ты можешь быть на диво полезной.

— А я давно тебе об этом твердила, глупенький, — прошептала лисица прямо ему в ухо. — Это ты меня слушать не желал.

Кажется, она еще что-то хотела добавить, но тут резко подняла голову вверх и навострила уши, прислушиваясь, точно собака.

— Кто-то идет, — с досадой произнесла она.

Шен посмотрел в ту же сторону, но пока никого не заметил. Лисица нехотя отпустила его плечи, отпрыгнув в сторону.

— Уже уходишь? — иронично спросил тот. — Даже не попросишь ничего взамен своей ценной информации?

Глаза лисицы игриво блеснули после этих слов, она окинула его взглядом и произнесла:

— В следующий раз я возьму кое-что твое.

И хоть взгляд ее, когда она говорила это, сосредоточился исключительно на его губах, Шен почему-то оставался уверен, что она всего лишь дурачится в силу своего несносного характера. Поэтому не удержался и подыграл:

— Я тебе нравлюсь, что ли? Влюбилась?

Лисица расхохоталась. Девять ее хвостов игриво заходили из стороны в сторону.

— Мне нравится играть с тобой. Я на самом деле люблю это!

Пронять эту чертовку было абсолютно невозможно, Шен беспомощно рассмеялся.

— На! — лисица резко кинула ему что-то, блеснувшее в голубом свете.

Тот машинально словил и посмотрел, что же зажал в руке. Оказалось, это обычный узелковый талисман-подвеска, только не классического красного, а черного цвета.

— Зачем мне это? — не понял Шен.

— На удачу, конечно же, — обворожительно улыбнулась лисица и, послав ему воздушный поцелуй, растворилась в темноте ровно в тот момент, как Шен уже услышал звук осыпающихся мелких камней из-под ног того, кто спускался по склону.

Вскоре он смог разглядеть, что к нему спускается главный герой. На мгновение Шен на самом деле опешил и растерялся.

— Учитель! — произнес Ал, подходя ближе.

— Ты что… — понял тот, — пьян?

— Нет! — тут же гораздо экспрессивнее необходимого запротестовал Ал.

Шен понял, что эта ночь обещает быть дольше, чем он рассчитывал. Ал напился. Уж не затем ли, чтобы собраться с духом и сказать ему что-то важное?

Остановившись в двух шагах перед Шеном, Ал прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем отчаянно-решительно произнес:

— Я хочу оставить вас, учитель.