Глава 93.2. Синие языки пламени

Шен замер, ожидая услышать крики Системы о том, что она списывает у него тысячу баллов, и внутренне подобрался, готовый к удару. Но проходили томительно долгие секунды, и ничего не происходило.

— Ты… что? — переспросил он.

Ал стоял на тропе, сжав кулаки и уперев взгляд в учителя.

— Я сказал, что больше не желаю быть вашим учеником.

— Я… я не понимаю… — потерянно произнес Шен.

Видеть учителя таким растерянным, словно почва ушла у него из-под ног, Алу было практически физически больно. И вместе с тем он не собирался отступать, приняв это непростое решение. Он больше жизни желает быть рядом с этим человеком. Но он недостоин даже дышать с ним одним воздухом. Пусть ненамеренно, но он причинил ему столько боли. Ал с трудом справился с осознанием своего бессилия, когда не смог сдержать силу проклятого кинжала и ранил учителя. Из последних сил не показывал своего отчаяния, когда ничем не смог помочь ему при схватке с обезумевшим мастером Муаном. Но то, что он к тому же нанес ему ментальный удар на тропе тигра, а учитель и слова плохого на этот счет не сказал, заботился о нем, принял его своим учеником! Ал не мог с этим справиться, это было выше его сил.

— Объясни все толком! — решительно потребовал Шен.

«Эй, Система, ты ничего не хочешь мне сказать? Система?»

Та не отзывалась, и Шен решил, что ему исключительно повезло, что она отключилась как раз в такой момент, позволяя ему исправить ситуацию, пока не стало катастрофически поздно.

— Я… принял решение, — отвернувшись от него, с трудом проговорил Ал.

— Ты собираешься уйти из ордена? — уточнил Шен.

— Н-нет… Но вы сами говорили, что я могу выбрать другого учителя.

— Я тебе этого не позволю, — зло усмехнувшись, заявил Шен.

Ал поднял на него недоверчивый взгляд.

— А что ты думал? — продолжая с наигранной усмешкой глядеть на него, произнес тот. — Что можешь вот так уйти от меня по первому желанию, а я тебе еще и рекомендательное письмо напишу? Думаешь, от меня можно запросто избавиться?

— Учитель, не нужно…

— Ах, я все еще учитель?

— Это мое решение…

— Какое еще, к демонам, решение?! Ты — мой ученик, и будешь им, пока я не пожелаю обратного!

— Вы сами говорили…

— А ты?! А ты что мне на это говорил? Разве не ты отвечал, что я такой единственный и неповторимый? Что ты предан мне до глубины души? Уже забыл собственные слова? Обещания для тебя ничего не значат?

Ал покраснел от негодования.

— Да как вы можете так говорить?! — в сердцах воскликнул он. — Все мои слова всегда были искренними!

— Тогда почему ты отказываешься от них?

— Да потому что я вас не достоин!! — выкрикнул Ал и замолчал, тяжело переводя дух и глядя на горящее озеро.

Шен удивленно смотрел на него. «Не достоин… меня?» Вообще, учитывая их статус, он бы менее удивился, если б Ал выкрикнул, что Шен не достоин быть его учителем. Учитывая, что тот, к тому же, учителем является, мягко говоря, посредственным, это бы вообще не удивило. Но наоборот?

Хотя, о чем это он? Уже забыл, какого боготворения удостоился? Ничего удивительного, что теперь Ал дошел до мысли, что не достоин столь «божественного создания». Шен незаметно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Как бы ему хотелось каким-нибудь волшебным образом вставить мозги Ала на место, чтобы он прекратил воспринимать его как некий образ и, наконец, увидел, кто на самом деле стоит перед ним. Даже если его постигнет ужасающее разочарование.

Ал с отчаянием смотрел на него.

Шен сделал глубокий вдох и прямо взглянул на Ала. В темноте почему-то смотреть на его сияние было не столь невыносимо.

— Ал, я уделял тебе слишком мало внимания, занятый своими проблемами… — (А дети, к тому же, так быстро растут… Чуть-чуть проворонишь этот податливый возраст и все, гляди ж ты, выросло!). — Я осознаю это. Когда мы вернемся в орден и все успокоится, я непременно исправлю это упущение.

— Учитель! Вы вообще меня слышите?!

— Да-да, ты сказал, что не достоин… меня. Кого же, по-твоему, тогда ты достоин?

Ал во все глаза рассматривал его лицо. Почему-то учитель таким образом выворачивал его слова, что начинало казаться, будто Ал хочет променять его на кого-то лучшего.

— Учитель, пожалуйста, — Ал смахнул с глаз непрошенные слезы, — прошу вас… Не шутите с моими чувствами…

Этот ребенок почти что дрожал от истерики.

А кого… А кого сам Шен видит сейчас перед собой? Точно ли не образ, каким привык воспринимать главного героя? Не слишком ли черство со стороны Шена было желать, чтобы Ал соответствовал его представлениям об идеальном ученике? Милый, услужливый, никогда не перечащий, знающий свое место и беззаветно преданный. Очень… удобно. Но Ал ведь живой. А какой живой человек был способен постоянно усмирять себя, соответствуя образу?

«Ничего уже никогда не будет по-прежнему, — осознал Шен. — Я не должен относиться к нему с таким пренебрежением». ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Похоже, этот ребенок требует особого подхода.

— Иди сюда, — произнес Шен и, сделав шаг к нему, заключил в объятия, притянув его голову к своей груди. — Хватит, успокойся, — уговаривал он, проводя рукой по золотистым волосам. — Только мне решать, достоин ли ты быть моим учеником, ясно? Разве я не говорил уже тебе, что ты — мой лучший ученик?

— Учитель! — проскулил Ал, уткнувшись в его синее одеяние. — Я причинил вам боль, я ранил вас…

— Это не так.

— Нет, это так! Еще на тропе тигра ударил вас! И потом, и позже…

— Ты так рьяно накручиваешь свою вину, но совершенно забываешь о проступках этого учителя, — вздохнул Шен. — Разве не по моей вине ты оказался тогда на тропе? Разве каждый раз не мои собственные действия приводили к столь печальным последствиям? Это всего лишь последствия моих собственных ошибок. Разве я могу называть себя учителем, если буду винить учеников в собственной небрежности?

— Учитель! Простите! — все равно продолжал повторять Ал, судорожно вцепившись в его верхние одежды и поливая его грудь слезами.

— Ну же, не плачь, — уговаривал Шен, продолжая гладить его по голове.

Он вдруг осознал, что настолько привык к тому, как ему поминают отвратительные поступки оригинального Шена, что почти уже сам верит в то, что совершал их. Ему с такой легкостью удалось привести в пример тропу тигра, будто он на самом деле лично выгнал Ала туда. Это и есть замещение воспоминаний? Шен чуть вздрогнул. И сейчас, и раньше, когда Муан стал указывать ему, что он говорит странности, он в первую очередь ощутил себя Шеном, у которого есть долгое прошлое в этом мире, и только потом осознал себя как человека из другого мира. Что если… Что если через год воспоминания о его настоящем мире сотрутся? Что, если однажды он перестанет различать, где правда, а где наговоры, где его настоящая жизнь, а где лишь то, что рассказывают ему другие? Он… он совсем потеряется среди всего этого хаоса представлений о том, что же за человек «Шен». Будет оправдываться за то, чего никогда не было, пытаться соответствовать образу, который сформировался в представлении других? Сам поверит в этот образ?

Руки, обнимающие Ала и гладящие по голове, дрогнули.

— Учитель? — Ал поднял голову и вгляделся в его лицо.

— Скажи мне, Ал, Шен в твоих глазах — всегда был одним и тем же человеком?

Заплаканные щеки главного героя постепенно подсыхали. Он смотрел на человека, все еще держащего его в своих объятиях, и не понимал значения его слов.

— Одним… человеком?..

— Ах! — Шен, наконец, опомнился, что же он только что сказал. — Не бери в голову! Не обращай внимания! Мне в голову пришла странная мысль, только и всего. Ха-ха. Лучше глянь, какое великолепное горящее озеро!

Он дернул Ала за собой и усадил на камень.

Ох, было бы лучше, если Ал на утро вообще ничего не вспомнит!

Они долго сидели рядом, глядя на пылающее озеро.

— Ты останешься моим учеником? — прервал молчание Шен.

Ал не отвечал, и он решил было, что тот мог уснуть в сидячем положении. Но ошибся.

— А вы… — тихим голосом все же проговорил Ал. — Вы хотите этого?

«Черт, главный герой, ты просто напрашиваешься на комплименты, да? Разве я когда-либо намекал на обратное?! Ну… Однажды, допустим, но мы ведь быстро с этим разобрались! И с тех пор прошла уйма времени! И я ни разу не выказал и намека на то, что не хочу иметь такого ученика! Разве нет? Система, почему ты молчишь?»

[Мне нечего сказать, вот и молчу.]

Так она все же здесь! Шен осознал, что происходящее просто сводит его с ума. Сил не было выдавать адекватные реакции.

— Ал, — произнес он, надеясь, что после этого все закончится, — я тебе никогда не лгал, с нашей первой встречи. Я сам выбрал тебя своим учеником. Думаешь, я поступил бы так, если бы намеревался потом от тебя избавиться? Тратил бы время на разговоры с тобой, чтобы потом сказать: «Прощай»?

— Тогда накажите меня, — после паузы попросил главный герой. — Я не могу простить себе этих поступков! И то, что вы даже не ругаете меня за это, принимаете все — это делает мои поступки еще ужаснее! Просто отвратительно!

Шен вздохнул. Разве то, что происходит сейчас, не лучшее наказание для тебя, а, главный герой?

— Ал… Твои требования к себе слишком высоки…

— Я должен быть лучшим!

— Нет. Ты должен быть хорошим. Мне не нужен самый лучший в мире ученик. Я хочу видеть перед собой того, кто делает все возможное. Это процесс, в котором нельзя сразу перепрыгнуть на первое место.

— Я стану лучшим, — упрямо повторил Ал.

— А потом?

Ученик растерянно перевел взгляд на своего учителя.

— О, так ты не думал, что будет потом? — мягко усмехнулся тот. — Или, думаешь, мир изменится, когда ты достигнешь вершины? Разом сможешь получить все, о чем мечтал?

— А разве… разве не так?

Ал растерянно взирал на него. Он на самом деле тысячу раз говорил себе, что должен стать лучшим. Лучшим, чтобы иметь право стоять рядом с ним. Или даже… стать выше него. Чтобы его слова, наконец, имели вес. Чтобы человек перед ним признал его силу. Был рад его защите. Подчинился… ему?

— Мир не изменится. И тебе не станет легче дышать, — глядя на него, произнес Шен.

— Не правда! — впервые в открытую запротестовал ему Ал. — Все изменится, стоит только стать сильнее! Стоит только достигнуть своей цели, и тогда…

— Единственное, на что и в самом деле можешь повлиять — это ты сам, — спокойно продолжил Шен. — «Стать лучше кого-то» — это гонка, которой никогда не будет конца. Ты хочешь превратить свою жизнь в гонку? Хочешь наслаждаться ею или скакать, точно взмыленная лошадь? Разве недостаточно того, что ты делаешь нечто замечательное? Сейчас мы замечательно сидим на этом камне и смотрим на горящее серное озеро. Не нужно жить в постоянном сравнении, не нужно каждый день проживать в напряжении из-за того, что все еще есть кто-то лучший, чем ты. Это путь к безумию. Подобное отношение к жизни ломает многих людей, а те, кто достиг вершины, осознают, что это всего лишь эфемерная точка, которая не способна подарить счастье. Разве не безумно считать, что счастье лежит на какой-то точке? Но почему-то так много людей считают, что могут позволить себе быть счастливыми позже, когда-нибудь, «когда достигну то или это», должно быть где-то на уровне этого достижения лежит счастье, которое можно будет, наконец, ухватить и впихнуть внутрь своей груди. Но это не работает. Почти в любой момент времени мы сами выбираем, страдать нам или быть счастливыми. Поэтому не нужно становиться лучшим, просто будь замечательным каждый день.

Ал заслушался этой странной речью, столь сложной для его понимания. Слова учителя были такими простыми, и вместе с тем это было мировоззрение, которое ему было трудно понять.

— А вы, учитель? Вы сейчас счастливы? — спросил он.

Разве не этот вопрос тотчас обрушит весь старательно возводимый им воздушный замок? Разве можно быть счастливым, не имея всего, чего желаешь?

— Конечно, — улыбнувшись уголками губ, ответил Шен. — Я сижу сейчас рядом со своим учеником и смотрю на потрясающее природное явление, которое никогда раньше не видел. Все любимые и дорогие мне люди живы и здоровы. Разве этого недостаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливым?

Ал опешил.

— Но… разве вы не желаете чего-то большего?

— Конечно, у меня есть стремления, и что с того? А ты живешь со своими стремлениями, откладывая счастье на потом? Говоря себе, что сейчас поводов еще недостаточно? А вот потом, когда ты достигнешь своей цели, вот тогда станешь счастливым? А если не станешь, что тогда?

Он не ставил под сомнение то, что у Ала получится достичь цели. Он просто интересовался, что если это не принесет ожидаемых результатов? Кажется, Ал постепенно начинал понимать, что он имеет в виду.

— Я…

Ал обвел взглядом окружающее их пространство, словно прозрев: ведь он сидит на камне рядом с учителем на краю озера, вода в котором полыхает голубым пламенем. Сидит так близко, что иногда дотрагивается плечом до его плеча. И говорит с ним по душам. И в самом деле, разве он вправе желать чего-то большего? Этот момент идеален.

— Я тоже… счастлив…

Шен поднял руку и потрепал его по плечу.

— Я… я люблю вас, учитель… — одними губами прошептал Ал.

Шен перевел взгляд на пылающий склон и озеро. Хоть он не собирался звать с собой кого-то, чтобы насладиться этим зрелищем, сейчас он был рад, что может разделить его с Алом.

Оранжевая вспышка озарила пространство за их спинами. Шен резко обернулся, тут же призывая свою демоническую ауру, и за мгновение до столкновения увидел, что на него несется круглая печать.

Печать взорвалась, столкнувшись с темной аурой, но Шен не успел достаточно сконцентрировать ее перед собой, и взрывной волной его откинуло назад. Он кувырком полетел со склона, глотая серную пыль, и остановился лишь на самом краю озера, чуть было не подпалив свои волосы. Шен приоткрыл глаза и увидел в полуметре от себя пляшущие синие языки пламени. Жар, исходящий от озера, обжигал даже на таком расстоянии.

— Учитель!

Шен не успел даже перевести взгляд, чтобы взглянуть, в порядке ли Ал. Печати летели в него одна за одной и разбивались о темную ауру, которую он концентрировал перед собой, озаряя пространство вокруг оранжевыми брызгами. Шен пытался отойти подальше от озера, но очередная печать каждый раз толкала его на шаг назад.

Шен все же нашарил глазами Ала. Главный герой тряс головой в стороне от камня, пытаясь подняться на ноги.

Когда бессмертный меч готов был вылететь из ножен и ударить в пространство, откуда летели печати, к нападению присоединился еще человек: печати полетели с другой стороны озера, чуть было не ударив Шена в спину. Ему пришлось на время забыть о нападении и сосредоточиться на защите. Оставалось только радоваться, что они не обращали на главного героя никакого внимания, полностью сосредоточив свои силы на старейшине пика Черного лотоса.

— Что ты делаешь?! — закричал голос с другой стороны озера. — Если он сгорит — мы не сможем использовать его кровь!

— Ты сам предложил нападать сейчас, чертов идиот!

К сожалению, пока они бранились, печати летели в Шена с той же регулярностью, и он не мог перевести дух, чтобы перейти от защиты к нападению. Руки начинали дрожать, каждый удар, несмотря на отражение черной аурой, ощущался словно удар боевого молота о щит, который приходится держать голыми руками. Шен понял, что, если не предпринять нечто иное, эти беспрерывно летящие в него печати пробьют его защиту.

Одну из печатей он все же должен пропустить, сосредоточив силы на нападении. Довольно точно определив направление, в котором к нему летели печати, Шен сконцентрировал духовную силу в управляющем жесте и послал туда бессмертный меч. Из-за этого он на мгновение открылся, ожидая столкновение с печатью, которая должна была ударить в спину.

Но в следующее мгновение почувствовал, как сильные руки хватают его за плечи и опрокидывают на землю. Мир перевернулся, а острые камни через одежду впились в его спину. А затем он увидел горящие золотом глаза Ала, нависающего над ним, и оранжевые брызги печати, разбившиеся об его спину и праздничными искорками опускающиеся на землю вокруг.

Шен замер, не в силах отвести от этой картины взгляд, но со стороны, куда он послал меч, послышался приглушенный писк, заставляя Шена прийти в себя и вспомнить, что вообще-то он не фейерверк смотрит, а все еще участвует в битве.

— Демнамелас тебя побери, как же больно! — пропищал голос. — Немедленно все сюда!

Шен почувствовал, как в стороне от них, на вершине кратера, словно точки стали вспыхивать заклинательские ауры.

— Стреляйте! — закричал голос.

Шен попытался оттолкнуть Ала, чтобы вернуть свой меч и сбить летящие в них стрелы с его помощью, но ученик не сдвинулся с места, только больше навалившись и прижав его к земле с такой силой, что Шен не мог теперь пошевелиться. До этого все было приемлемо, но теперь Шена охватил страх, он почувствовал себя в западне. Он мог бы оттолкнуть Ала с помощью темной ауры, но это значило бы сражаться на два фронта. Своими безрассудными действиями главный герой только усугублял положение! Шена затрясло от гнева из-за того, что вот так-то высоко мальчишка оценивает его способности к сражению!

Рой стрел засвистел в воздухе и ударил в землю вокруг них и в озеро. Стрелы, попавшие в озеро, моментально вспыхивали и сгорали еще до того, как полностью погрузиться под воду.

Ал, наконец, прекратил удерживать его, вдавливая в землю, и приподнялся на руках. Шен перевел взгляд на его бледное лицо. Он хотел было закричать на него, но слова застряли в горле.

— Наконец-то… — натянуто улыбаясь, прошептал Ал, со странным выражением рассматривая его нахмуренное лицо. — Наконец-то я смог вас защитить…

С этими словами он упал сверху, выбивая из легких Шена последний воздух.

«Как ты меня защитил, глупый главный герой?! — мысленно завопил Шен. — Тебя не смущает тот факт, что бой еще не завершился?!»

Шен ощупал руками его спину и понял, что стрела вонзилась тому в плечо. Приподняв голову, он увидел, что всего одна стрела попала в Ала! Невероятная везучесть главного героя никуда от того не делась! Шен чуть не рассмеялся в голос! Вокруг них просвистело не меньше десятка стрел, но в Ала попала всего одна, да и то в плечо! (Конечно, он вовсе не сожалел об этом, просто не мог сохранять хладнокровие из-за подобной иронии! Да реши он прикрыть собой Ала, в него бы попало одиннадцать стрел из десяти!)

Шен аккуратно выполз из-под Ала, собираясь отразить следующую подобную атаку своим бессмертным мечом. Хотя, возможно, следовало прикрываться главным героем, чья удача выкручена на максимум.

Однако теперь защищать их должен был Шен, а в подобном раскладе даже Алу могло не повезти из-за его неудачи. В руку Шена приземлилась рукоять меча, а вокруг тела заплясала демоническая аура. С двух сторон вновь полетели оранжевые печати, а со стороны тропы у края кратера в воздух взмыла вторая волна стрел.

Шен прикрыл глаза и отдался во власть памяти тела. Меч заплясал в его руках, словно он тренировался в фехтовании долгие годы. Он отбил три стрелы. Еще одна пробила рукав его одежды и скрылась в пламени озера, а остальные пролетели мимо. Вслед за этим в него с двух сторон ударили печати и Шен на себе узнал значение фразы «между молотом и наковальней». Темная демоническая аура, окутывающая его тело, смягчила удар, и он не закричал от боли, но меч выпал из его руки и вслед за ним Шен упал на землю, не в состоянии стоять. Он почувствовал, будто все его тело сдавило, словно из него выбили всю духовную силу. Мир перед глазами стал вращаться и никак не желал приобретать резкость.

— Стреляй! Стреляй в него! — услышал он голос и понял, что ему нечем защититься от третьей волны стрел или печатей.

Если бы глупый главный герой так глупо не прикрыл его собой… вдвоем они вероятно бы выстояли. Нужно будет потом обязательно провести с ним беседу о боевой тактике… Да о чем он думает вообще? Какое «потом»?!

Но именно в тот момент, когда Шен мысленно представлял уже, насколько это больно — когда стрелы пробивают твое тело, сверху раздался громогласный голос:

— НЕМЕДЛЕННО… СТОЯТЬ!

Шен поднял голову и различил силуэт в небе. Темной безлунной ночью было практически невозможно разглядеть его черты, да и мир перед его глазами все еще кружился, но он увидел длинные белые волосы, которые ловили на себе далекие отсветы синего пламени.

Произнеся всего лишь эти два слова, незнакомец исчез так же внезапно, как и появился. А следом за ним исчезли и все нападающие.