Глава 118. Незаметный

За эти дни Ал трижды приходил к черному замку. Найдя меч учителя, он в тот же день побежал к нему, но не решился зайти внутрь и до темноты прождал на площади, сбивая носками ботинок припорошивший ее снег. На следующий день все повторилось с той лишь разницей, что Ал пришел с самого утра и прождал до обеда. Учитель так и не вышел, поэтому в какой-то момент парень стал беспокоиться, а затем решился зайти внутрь замка.

Он дошел до чайном комнаты, но та пустовала. Искать учителя в столь огромном замке, не имея ни малейшего понятия, куда именно направиться, да к тому же зная, что нельзя приближаться к зале Глубинной тьмы, чтобы не попасть под ее воздействие, казалось непосильной задачей. Было бы сродни чуду, если б Алу удалось обнаружить, где находится Шен.

И все же парень решил попробовать и с поразительной удачливостью почти сразу определил нужное направление. Спустя непродолжительный период времени он легонько толкнул дверь комнаты наверху башни и заглянул внутрь. И понял, что его поиски увенчались успехом.

Ал открыл дверь и застыл на пороге. Шен спал на большой кровати, укрывшись собственными волосами. Эти черные волосы пологом покрыли всю кровать и падали с ее краев на пол. Ал замер, рассматривая эту потрясающую картину.

— Учитель? — тихо позвал он.

В руке Ал сжимал ножны нашедшегося бессмертного меча — как повод, ради которого проделал этот путь и искал его. Он мог бы оставить меч здесь и уйти. Или оставить внизу, что было менее вызывающе. Но вместо этого Ал приблизился к его ложу и присел на корточки перед ним, не отрывая взгляда от посапывающего, уткнувшись в свои руки, учителя.

— Шен… — сорвалось с его губ.

Это было впервые, когда Ал вот так произнес вслух его имя. Он всегда называл его учителем.

Ал прислушался к собственным ощущениям. Казалось, было что-то неправильное в том, чтобы называть его так, и вместе с тем он чувствовал, как это простое действие стирает между ними границы.

Устрашившись собственной дерзости, Ал сделал шаг назад и, покинув комнату, закрыл дверь и прислонился к ней лбом. Он чувствовал себя жалким, раздираемым эмоциями. Это не было приятно, это сводило с ума.

Прислонившись спиной к двери, он сполз на пол и прикрыл глаза. Эта дверь отделяла его от человека, в котором он нуждался больше всего. Ал был благодарен этой хрупкой преграде, потому что начинал бояться своей одержимости и понимать, что однажды из-за нее может разрушить все дорогое, что имеет.

Сумерки сменились ночью, а та — днем, а Ал все продолжал сидеть под этой дверью, словно дракон, охраняющий свое сокровище.

«Чего я вообще хочу?»

Ал не знал наверняка. Или боялся сформулировать даже в мыслях.

Даже мысли страшили. Его пугало из-за непомерности своих желаний потерять то дорогое, что уже есть сейчас. Потерять все.

Но мозг отказывался слушаться, а эгоистичные желания отказывались утихать.

«Я хочу, чтобы ты видел только меня».

Ал выскочил из черного замка и остановился лишь на мосту. С трудом переведя дыхание, он подумал о своем позорном поведении и залился краской.

«Твой учитель обращает на тебя мало внимания. А знаешь, почему?» — услышал он голос.

— Почему же?

«Потому что ты очень самостоятельный, у тебя многое получается, и ты никогда не просишь о помощи. Даже находясь рядом, ты не всегда крутишься перед его глазами. Ты слишком хорошо справляешься один».

— Что же делать?

«Что ж, придется прибегнуть к небольшой хитрости, чтобы обратить на себя его внимание. Не волнуйся, я научу тебя».

Шен сидел на своей излюбленной лавочке перед черным замком, а Муан стоял за его спиной.

— Ну я режу?

— Я тебе уже в третий раз отвечаю: режь.

В руке прославленного мечника были простые металлические ножницы, которые было не так-то легко найти в пределах ордена. Второй рукой он держал гребень, которым частично расчесал длиннющие волосы Шена.

Наконец, он решительно провел ножницами, и прядка черных волос упала на каменный пол.

— О, — услышал Шен сзади.

— Что?

— Посмотри.

Шен зацепил пальцами ту прядку, что была уже обрезана Муаном и перетянул к себе. Сначала он вовсе не понял, что удивило мечника, но затем увидел, что обрезанные волосы на концах словно клубятся тьмой. Так продолжалось около минуты, а затем тьма с кончиков волос постепенно исчезла.

— Ты ничего болезненного не почувствовал?

— Нет. — Шен пожал плечами.

Муан задумчиво смотрел на его макушку.

— Ну что еще? — спросил тот, когда и через минуту мечник не продолжил стрижку.

— Да вот думаю, какой длины получилась бы коса.

— Муан, ты издеваешься?! — не выдержал Шен.

— Ладно, — усмехнулся мечник и вновь склонился над его волосами.

Сзади раздалось «чик-чик», и к ногам упало еще несколько прядок.

— Пока я занимаюсь этим ответственным делом, самое время тебе рассказать, как же так вышло.

Шен задумался.

— Ну… эм… Шиан…

Рука с ножницами замерла. Шен, почувствовав это, замолчал.

— Ты продолжай, — произнес Муан.

— Шиан придумал, как избавить меня от энергии смерти… Для этого мы притворились, что Демна-как-его-там удалось пленить меня и отправить в орден, где Летис Лис провела бы ритуал.

Шен сам не сразу понял, почему сформулировал это именно таким образом. Трудно было признаться в своей глупости и в беспомощном положении, в котором оказался. Шену хотелось бы, чтобы Муан думал, что это был идеальный план, который сработал как часы. И вместе с тем он не хотел ему врать. Поэтому в итоге получились столь пространно сформулированные предложения.

Однако Муан задавал правильные вопросы:

— И ты был согласен с этим планом?

— Я… Нет.

Шен уставился на далекие серые пики.

Стоящий за его спиной Муан положил руку на его плечо.

— Шен. Просто расскажи, как все было.

«Не оправдывая свою глупость, — подумал Шен. — Просто расскажу голые факты, без оправданий».

— Начни с того момента, как нечто утащило тебя от костра, — предложил Муан.

Шен на мгновение улыбнулся, радуясь, что легко может рассказать об этом, но потом поник, осознавая, что на самом деле лучше о многом умолчать. Он и так не настоящий «Шен», так стоит ли рассказывать Муану, что он еще и приемный? А если умолчать об этом, стоит ли говорить о его дружбе с духами в детстве?

«Система, ничего, если я расскажу все Муану?»

[Оставляю это на ваше личное усмотрение. События в последнее время развиваются без сценария, поэтому мне трудно судить о таких вещах. Как думаете, человек, что назвал свой меч «Рассекатель духов», порадуется, что проклятый старейшина водит с ними дружбу?]

«У него есть своя голова на плечах, он способен оценить, что лисица и Онэ — не обычные злобные духи без разума», — запротестовал Шен.

[Делайте, что хотите. Я запишу в сюжет любое ваше решение], - отозвалась Система.

Шен с тревогой подумал, что у нее какое-то странное настроение. Она в кризисе, что ли? Она ведь не могла впасть в депрессию из-за всех этих непрошеных событий?

— Ты скажешь что-нибудь? — не выдержал Муан.

— А ты закончишь уже с моими волосами?

— Хотелось бы знать, последствия чего я сейчас обрезаю.

— Хорошо! — разозлился Шен. — Я расскажу все, как было! Я сидел у костра и ничего не делал, но внезапно у меня разболелась голова, будто в нее спицу воткнули. А затем лисица и Онэ утянули меня за границу ордена и помогли избавиться от боли. Они рассказали, что вообще-то мы с ними являемся друзьями детства, просто я этого не помню из-за того, что Тьма заблокировала мои воспоминания. Я жил с ними какое-то время, пока меня не усыновили родители Шуэра, Шиана и Рурет, сделав частью семьи Ир. После этого откровения я вновь пошел на пик Росного ладана и встретил Шиана, который предложил план, о котором я уже говорил. Мне не показалось это здравой идеей, и я отказался. Из-за своей глупости я упустил момент и позволил Шиану надеть на себя оковы бессмертных, после чего мое мнение окончательно перестало иметь значения. Он передал меня Летис Лис, которая собиралась исполнить уговор. Но затем И Мори смогла узнать, что Демна-как-его-там на самом деле погиб. Тогда меня собрались убить, но Тьма спасла меня, пожертвовав своей энергией. В результате чего испепелились все сектанты в пределах какого-то радиуса, а у меня появились эти длинные волосы. Ну а затем я попытался выбраться наружу и наткнулся на Ала, который искал семью мельника. Идя по их следу, мы спустились в темницу и нашли там ророку. Ну а потом и ты присоединился.

Шен замолчал и сделал глубокий вдох, осознав, что выпалил все это на одном дыхании.

Черт. Какой же он жалкий. Его перебрасывали туда-сюда, словно безвольную куклу. Зачем он подал все таким образом? Ему следовало выбрать другие выражения.

— Вот видишь, говорить правду не так уж и сложно, — произнес Муан.

Шен ждал продолжения, не понимая, как тот отнесся к его словам.

Но Муан больше ничего не сказал, вновь наклонившись к его волосам. Он чувствовал, как подрагивает рука с ножницами от с трудом сдерживаемых эмоций и знал, что лучше ему сейчас не продолжать эту тему.

Шен прислушался к их связи и понял, что Муан вовсе не так легко отнесся к его словам, как хотел показать, вот только что это значит и о чем тот думает по-прежнему оставалось вопросом.

— Я закончил. Что будешь делать с обрезками волос?

Не успел старейшина пика Славы договорить, как волосы, ручьями раскинувшиеся по площади, подернулись темным туманом и растворились, словно дым. Шен и Муан потрясенно взирали на эту картину.

— А я хотел сделать из них пару париков…

Муан перевел на него недоуменный взгляд.

Шен пожал плечами.

— Ну а что? Вдруг я все же облысею со временем.

Не понятно было, насколько он серьезен. Муан фыркнул.

Шен поднялся с лавочки и оценил получившуюся длину. Похоже, она была немного длиннее того, что было раньше, пониже поясницы, но по сравнению с тем количеством волос, от которого он сейчас избавился, прическа показалась вполне короткой. Шен с удовольствием потряс головой из стороны в сторону, чувствуя, как волосы легко летят за движениями, ни за что не цепляясь.

— Как я выгляжу?

— Очень хорошо, — Муан серьезно смотрел на него.

Шен приподнял бровь, приятно удивившись. А он уже почти было привык слышать от старейшины пика Славы, что выглядит «хуже обычного», «немного лучше, чем плохо» и тому подобное.

— Подожди. Последняя деталь.

Муан заставил Шена вновь повернуться и заколол часть волос заколкой с алыми камушками и бубенчиками. Шен потрогал заколку, которой воспользовался Муан, и тут же узнал ее.

— Так она что, была у тебя?!

— Было немного обидно, что ты напрочь забыл о моем подарке.

— Забыл?! — возмущенно воскликнул Шен. — Я думал, что потерял ее! Это ведь был твой подарок!

— Ну и что, что это был мой подарок? — улыбаясь, спросил Муан, глядя на его забавную реакцию.

— Мне хотелось сберечь его, — честно отозвался Шен.

— Ты на самом деле высоко ценишь подобные безделушки… Твоя пиала с карпами, розовый цветок, теперь вот эта заколка.

«Иногда мне хочется стать такой же маленькой безделушкой в твоих руках. Тогда, должно быть, я бы мог получить всю твою любовь».

— Это странно? — приподнял бровь Шен. — С вещами спокойнее, чем с людьми. Я точно знаю, что от них ожидать. Да и к тому же они не убегут от меня, если вдруг я из разочарую. Разве что со временем превратятся в духов… но такого на моей памяти еще не случалось…

Муан терпеливо вздохнул. В его мыслях все еще было случившееся на испытании пика Росного ладана. Шиан подверг его такой опасности? В голове с трудом укладывалось. Он рос вместе с духами? В это было куда проще поверить. Некая «тьма» спасла его? Это вообще выходило за грань понимания мечника.

— Тебе очень идет эта заколка. Больше не теряй ее.

— Я и не терял! Кстати о духах… Что там с Сагоном Роем?

— Пока что гостит на пике Золотой зари. Мы отправили послание в клан Тихих цветов и ожидаем, что скоро они приедут. Он рассказал не много нового. Как мы и думали, его похитили из-за той печати, которую он эффективно использовал против тебя. Он сказал, что ему пришлось рассказать это под пытками, но мы не можем знать наверняка, правду ли он говорит или же выторговал что-то в обмен на печать, способную навредить «демоническому заклинателю».

— Это не имеет особого значения, — вставил Шен.

— Для меня — имеет. Так вот, затем его переправили сюда и проводили опыты по превращению. Из разговоров сектантов он понял, что это был приказ Демна-демона.

— Зачем ему это? — удивился Шен. — Это странно и непонятно.

— Может, он планировал массово превращать обычный люд в злых духов, подвластных его контролю? А это были первые попытки.

«Неужели Демна-как-его-там был продуманнее, чем я решил? И на самом деле его интересовал далеко не только я?»

— Как-то это странно… — протянул Шен.

Муан развел руками.

— А что с тем поместьем сектантов? Вы его изучили?

— Да, но не нашли ничего, стоящего внимания. Видимо, это было временное убежище, в котором они поселились совсем недавно.

— А какое у пика Славы испытание?

— Там… — начал было рассказывать Муан, но осекся. — Ты же знаешь, что такое нельзя разглашать! Хотел подловить меня?

— Разве что чуть-чуть, — честно признался Шен. — Ты хотя бы скажешь, кто еще, кроме меня, его не прошел?

— Остался только ты.

— Вот как? — Это обстоятельство слегка напрягало. — Тогда я поищу Ала. Если он готов пройти его сегодня, мы так и сделаем.

— Все готово для испытания. Можешь приходить на пик Славы в любой момент.

Прогуливаясь по пику Таящегося ветра в поисках Ала, Шен не сдержал любопытства и подошел к стенду с промежуточными результатами турнира. Пока что трудно было сказать наверняка, ведь было пройдено меньше половины пиков, но если судить по имеющимся результатам, то основную конкуренцию пику Черного лотоса составлял именно пик Славы. Пик Персикового цветка мог быть бы среди лидеров, если бы не задание Шена, из-за которого Се Сиаль с ученицей получили минус десять баллов. Вообще пока что в оценке результатов Шен оказался наиболее жесток: наименьшей оценкой от других пиков на данный момент была четверка за прохождение Пади Саллан пиком Молочных облаков, в то время как испытание пика Черного лотоса некоторые прошли на два, а некоторые на минус десять баллов. Шен не чувствовал каких-либо угрызений совести по этому поводу. В конце концов, он не пытался за их счет вывести пик Черного лотоса на первое место, в тот момент он искренне оценивал результаты своего испытания.

Шен не хотел задерживаться на пике Таящегося ветра дольше необходимого. Несмотря на то, что он решил не избегать случайных встреч с Шианом, он бы предпочел, чтобы глава ордена лишний раз не попадался на его глаза. Поэтому следовало сократить возможность встречи до минимума.

Старейшина пика Черного лотоса отправился к общежитию для учеников. Он ни разу не заходил туда не потому, что ему не было любопытно, как живет Ал, а из-за своей репутации и отсутствия достойного повода. Сейчас он хотел как можно быстрее разыскать своего ученика, поэтому пошел на такую меру.

Встреченные ученики разбегались еще до того, как он мог бы ухватить кого-нибудь. Шен раздраженно крутил головой по сторонам, но бегать за ними было слишком глупо, а использовать духовную энергию — слишком жестоко. Однако, когда он почти было отчаялся, к нему подскочил веснушчатый парень. В последний раз Шен видел его вместе с Инь спорящим с Алом, но это событие успешно перемоталось и не наступило. Хотя, вероятно, они все же провели с его учеником тот же разговор, но в другое время. Задумавшийся об этом Шен словил себя на мысли, что ему несколько жаль, что в этой реальности событий он при разговоре не присутствовал, а значит — и не подбодрил расстроившуюся Инь.

— О, Лир Тан, ты все еще учишься на пике Таящегося ветра, — доброжелательно обратился к парню Шен.

Тот склонился в почтительном приветственном поклоне, а затем ответил:

— Да, так и есть. Хотя у меня появилась надежда, что меня возьмут в ученики старейшине Лева на пик Синих звезд.

— О, будем надеяться, так и будет.

Шен сказал это благожелательным тоном, и Лир Тан убедился, что у того и в мыслях нет предложить ему стать учеником пика Черного лотоса.

— Ты видел Ала? Я его срочно ищу.

— Ну… — замялся Лир Тан. — На самом деле, я его уже третий день не видел…

— Третий день? Он третий день не появлялся на пике Таящегося ветра?

— Не то, чтобы необычно было, что он ночует не в комнате, но и в столовой его не увидеть — достаточно странно.

Шен задумчиво молчал.

«Да нет, быть не может…»

Не мог же его ученик провести все это время в поисках его меча на склоне пика Росного ладана? Ал ведь вполне благоразумный молодой человек!

Кивнув Лир Тану, Шен бросился на пик Росного ладана.

«Система! Скажи мне, где главный герой!»

Система вообще не отозвалась.

Шена еще сильнее охватило беспокойство. Пока он спокойно отдыхал эти три дня в своей постели, чем занимался главный герой?!

Старейшина пика Черного лотоса пробежал через ту калитку, через которую они входили на испытание, и стал быстро спускаться по склону, время от времени зовя своего ученика.

Наконец, Шен замер на месте, сердце застыло в груди, как иней на ресницах ученика перед ним. Ал сидел под деревом, двумя руками обхватив его бессмертный меч. Он выглядел болезненным, чуть посиневшим от холода, его золотистые волосы покрывал легкий иней, а его глаза были плотно закрыты.

Это зрелище потрясло Шена до глубины души. Он застыл на месте, глядя на Ала и не окликая его. Мысли так стремительно проносились в голове, что казалось, будто она совершенно пуста.

Странно, что Система не списала у него сотни баллов за то, что из-за него происходило с главным героем.

«Я ведь сказал ему поискать его по дороге!»

Но Шен и сам прекрасно знал, что это лишь оправдание. Разве, говоря это Алу, он на самом деле не догадывался, как его ученик отнесется к его заданию? Разве не знал, что тот будет искать его меч с одержимостью? Разве это на самом деле было для него неожиданностью?

«Этот мальчишка настолько желает моего одобрения, что готов рисковать своим здоровьем ради этого».

Шен подскочил к Алу и стал тереть его щеки ладонями.

— Ал! Ал! Ты меня слышишь? Проснись, Ал!

Парень медленно разлепил склеившиеся от мороза ресницы и посмотрел на учителя ясными золотыми глазами.

— Зачем ты тут сидишь?! — разозлился Шен, продолжая тереть его щеки. — Жить надоело?!

В тот момент он совершенно забыл об ауре неуязвимости главного героя. Даже если он и замерзнет до полусмерти, маловероятно, что у него отвалится какая-нибудь часть тела, он же главный герой. Это второстепенные персонажи давно бы откинулись.

— Иди сюда.

Шен потянул ученика на себя и поставил на ноги, прислонив к дереву. Забрав из окоченевших рук Смертельное лакомство, он вновь приторочил ножны к поясу и обнажил меч.

— Учитель, ваши волосы… — прошептал Ал.

— Да-да, я знаю.

Шен перекинул его руку через свое плечо и взвалил ученика себе на спину, а затем встал на меч и полетел к пику Черного лотоса.

Приземлившись на площади, он быстро вложил меч в ножны и потащил Ала внутрь черного замка, приговаривая:

— Тебе необходимо согреться! Как ты можешь с таким пренебрежением относиться к своему здоровью?! Оно важнее какого-то меча! Зачем ты поступил так?!

Он отворил двери черного замка и уже переступил порог, но неловко зацепился краем одежды за что-то и потерял равновесие, падая вместе с учеником. Шен зажмурился, ожидая столкновения с полом, но между его затылком и камнем оказалась рука, а вторая уперлась в пол рядом с его головой. На него уставились золотистые глаза. Иней на его ресницах превратился в капельки воды, одна из которых сорвалась и упала на щеку Шена.

— Ох… — выдохнул тот.

— Вы ушиблись? — тут же обеспокоенно спросил Ал.

— Нет, просто это так нелепо…

Ал продолжал смотреть на него. Он почувствовал под своей ладонью заколку с бубенчиками, исчезновению которой так несказанно радовался, и с трудом сдержал разочарование.

— Похоже, ты уже немного разморозился, — определил Шен по наливающимся румянцем щекам своего ученика.

Ал отвел взгляд и встал, помогая Шену подняться.

— Идем, я приготовлю чай. А ты пока придумай себе достойное оправдание, ибо без наказания ты не останешься. Ты проигнорировал слова учителя! Что я тебе говорил? Поискать меч по дороге! Не заниматься долгими поисками. А ты что?!

— Учитель, я…

— Потом разговоры! — прервал его Шен. — Иди в комнату для чаепитий, раз уж ноги держат. А я схожу за чаем.

Шен быстро ретировался прочь, даже не взглянув больше на своего ученика. Ал проводил его взглядом, пребывая в смешанных чувствах. Не то, чтобы эффект от плана помощника, в котором он предложил Алу притвориться, что все три дня не щадя сил искал его меч, был плох. Алу очень даже понравилось, как забеспокоился о нем учитель, когда увидел это представление. И все же, кажется, обдумав все спокойнее, Шен скорее накажет его, чем похвалит за самоотверженность.

Пройдя в комнату для чаепитий, Ал замер на пороге, узрев потрясшую его картину. Риту сидела на диванчике и заплетала косички Онэ, а по комнате носились друг за дружкой Волчара и небольшая, но пушистая, черная девятихвостая лисица.

— Ч-что здесь творится?! — воскликнул Ал, на всякий случай положив руку на рукоять меча и приняв боевую стойку.

— Братец Ал! — воскликнула Риту, бросив недоплетенной очередную косичку и вскакивая с диванчика. — Приветствую!

— Я спросил: что здесь творится? — напряженно следя за духами, застывшими и уставившимися на него, повторил парень.

— А это… Это друзья дядюшки Шена. И мои тоже, — на всякий случай добавила Риту, словно именно последняя часть могла заставить Ала не извлекать из ножен меч.

— Друзья? — с недоверчивым отвращением повторил Ал.

Риту не понравился его тон.

— Да, друзья! — с вызовом воскликнула она. — Если тебе что-то не нравится — ты в курсе, где выход.

Ал не сдвинулся с места.

В этот момент в комнату вошел Шен. Он бы хлопнул себя ладонью по лбу, сетуя на то, что совершенно забыл о духах и Риту в своей гостиной, да руки были заняты подносом с чаем и конфетами. Однако, заметив черную девятихвостую лисицу, он опустился на корточки, отставив поднос в сторону, и протянул к ней руки.

— Ух ты! Какая ты маленькая и пушистенькая! — восхищенно воскликнул он, жмякая ее звериную форму.

Лисица тут же обернулась в человеческую форму, руки Шена так и остались на ее животе.

— Ох, довольно нежно. Продолжай, — проворковала она.

— Много ты хочешь, — проворчал Шен, тут же убирая руки. — Ты теперь не пушистенькая.

— Мои хвосты все еще пушистенькие, — заметила лисица, тут же обвив один вокруг его руки, а второй подставив прямо к его носу.

Шен отмахнулся от хвостов свободной рукой и чихнул.

— Учитель, что здесь творится? — очень жалобным голосом спросил Ал.

Шен поднял поднос и перенес его на стол, а чайник поставил на угли.

— Иди сюда, Ал, погрейся у жаровни, — затем потребовал он.

И пока парень опасливо проходил мимо лисицы, ответил:

— Они — мои друзья.

Ал вскинул бровь, но больше ничего не сказал по этому поводу, а Шен не стал развивать тему. Ал присел возле жаровни, протянув к углям руки, хотя на самом деле он вовсе не замерз так сильно, как решил Шен, и у него не было необходимости отогреваться.

Шен сел напротив и уставился на него. Несмотря на все внимание, проявляемое сейчас к нему учителем, Ал чувствовал себя неуютно под этим взглядом.

Шен же думал о том, что ему делать с этим глупым главным героем. Несмотря на то, что ему было прекрасно известно, как высоко превозносит его скромную персону Ал, он все же думал, что в остальном тот является благоразумным молодым человеком. Шен даже надеялся, что в будущем Ал перерастет это его обожествление учителя и с ним можно будет общаться на равных. Беспокоясь из-за этого неоправданного безграничного восхищения, Шен старался поменьше контактировать с ним без необходимости, чтобы не подкреплять свой «святой» образ в глазах ученика. Понятно, что о нем долгие годы никто не заботился, в детстве ему приходилось не сладко, когда он жил впроголодь вместе с матерью. Должно быть у той было не много возможностей проявить свою заботу и внимание, зарабатывая на еду. Потом, когда их жизнь наладилась благодаря отчиму, Ал почти сразу ушел в орден, где опять получил лишь насмешки и испытания. Шен мог понять, почему он так привязался и так высоко превознес человека, который стал заботиться о нем. Ему оставалось только ждать, пока Ал повзрослеет и перерастет это чувство безграничного обожания, сменив его на глубокую привязанность. Но пока этого не произошло, это оставалось проблемой. Крайние чувства могут легко сменить полярность. Если Ал увидит, что обожествляемый им человек ведет себя не как божество — он может тут же сменить обожание на глубокое презрение. А Шену не хотелось разбираться еще и с этим.

Но, похоже, его слов и терпения не всегда было достаточно. Ему необходимо еще внимательнее относится к каждой фразе, обращенной к ученику. Вот он попросил его поискать меч, и тот чуть насмерть не заморозился, три дня проведя на склоне. И пусть Шен уже вспомнил, что главный герой обладает аурой неуязвимости, сам ведь он об этом не знает! Боги, как сложно быть взрослым человеком, на которого направлены такие экстремальные чувства. Шен ведь не психолог, чтобы знать наверняка, как его действия могут повлиять на Ала.

«Скорее развидь во мне божество и научись видеть обычного человека с недостатками!»

— Учитель… почему вы так смотрите на меня?

— Разве не ты просил, чтобы я почаще смотрел на тебя?

— Да, но… О чем вы думаете?

Шен улыбнулся. Кажется, Ал все же делает некоторые подвижки. Раньше бы он не решился говорить с ним так открыто. Скорее потупился бы и бормотал что-то себе под нос.

— Я думаю о том, что ты взрослеешь.

Ал все же опустил взгляд, услышав эти слова.

— А еще я думаю о том, что нам необходимо успеть пройти испытание пика Славы! А из-за твоего безрассудного поведения мы вынуждены терять время.

— Я готов! — тут же подскочил главный герой.

— Сначала пересчитай все пальцы: вдруг какой-то отвалился.

— Ну, даже если отвалился, назад же его уже не приклеишь, — рассудительно заметил Ал и тут же прикусил язык.

Шен восхищенно поглядел на него. Впервые этот парень отвечает на его саркастичное высказывание ответной шуткой!

Он потрепал его по золотистой макушке и направился к выходу из замка.

— Ну, вперед! Раз уж ты бодрячком — за дело!

Шен и Ал приземлились на мост, ведущий на пик Славы. У моста их уже ждали два стража-ученика и сам старейшина.

— Приветствую пик Черного лотоса на испытании пика Славы! — церемонно произнес он.

Шен криво улыбнулся, Ал смотрел прямо.

— Идите за мной, — произнес Муан и направился прочь.

Шен переглянулся с Алом и пошел вслед за старейшиной.

Поравнявшись с учениками-стражами, Ал смерил одного из них высокомерным взглядом. Ри Ан ответил ему тем же.

Пройдя немного по лесной дороге, они свернули на тропу и оказались на небольшой поляне, с одной стороны которой стояла деревянная беседка, а напротив росло огромное раскидистое дерево. На низко растущей ветви висел яркий бумажный фонарик. Возле фонарика ожидали трое учеников, к ним присоединились еще двое, что шли за Алом и Шеном.

Муан встал под фонариком (тот не горел и выглядел тяжеловесно) и произнес, указывая вверх:

— Чтобы пройти испытание, вам необходимо сбить этот фонарик с помощью деревянных мечей. Ученики пика Славы будут чинить на вашем пути всяческие препятствия, вы, в свою очередь, не можете их касаться. Ваши мечи должны ударить только по фонарику. Если вы дотронетесь до учеников пика Славы — то проиграете. Также, ваши глаза будут завязаны. Все ясно?

— И на это испытание ты дал старейшинам неделю? — усмехнулся Шен.

Муан пожал плечами.

— Ну а вдруг им требовалось время, чтобы разработать стратегию?

Ри Ан подошел к стоящим под деревом деревянным мечам и вручил их Шену и Алу.

— Начинайте от беседки, — предупредил Муан.

Шен посмотрел на Ала, подозвал его к себе и тихо зашептал что-то ему на ухо. Парень согласно кивнул.

К ним подошли ученики пика Славы с повязками, и аккуратно, но надежно, завязали им глаза.

— Начинаем, — громко произнес Муан.

В тот же миг Ал молнией бросился вперед, а Шен не сдвинулся с места. Их противники разделились: часть продолжила настороженно следить за старейшиной пика Черного лотоса, а часть постаралась остановить Ала.

Муан развалился на лавочке в беседке и с увлечением наблюдал за происходящим.

Ал молнией прорвался сквозь окружение и ударил мечом по фонарику, но тот даже не пошатнулся — удар приняло на себя защитное заклинание.

Шен недовольно скривился, по звуку догадываясь, что произошло. Примерно такой подвох он от этого фонарика и ожидал.

Ал пропустил над головой меч Ри Ана и волчком бросился прочь. В следующий миг он взлетел на дерево и спрыгнул вниз, целясь в ветку, на которой висел фонарик. Его деревянный меч охватила духовная энергия, ветка взорвалась щепками, когда меч соприкоснулся с ней. Фонарик вместе с веткой рухнул на землю.

Услышав этот звук, Шен радостно зааплодировал, а затем снял повязку. Приземлившийся на одно колено Ал вскинул голову, сорвал с глаз повязку и восторженно взглянул на улыбающегося учителя.

— Это было слишком легко, — заметил Шен, обернувшись к Муану.

— Просто твой ученик талантлив, — пожал плечами тот. — А вот пик Молочных облаков провалил испытание.

Муан прошел мимо Шена и подошел к отрубленной ветке.

— Между прочим, — наклоняясь к фонарику, начал он, — вы первые, кто прошел испытание подобным образом.

Ал довольно приосанился.

— Я мог бы сказать, что это не совсем честно, — продолжил Муан, и Ал возмущенно взглянул на него, — но вы не нарушили условий. Так что поздравляю, — с этими словами Муан выпрямился, подняв с земли фонарик, — пик Черного лотоса прошел испытание и заработал заслуженные восемь баллов.

Шен хотел было подойти к Алу и потрепать его по голове, но дорогу ему преградил старейшина пика Славы.

— Это тебе, — скупо произнес он и впихнул в руки Шена фонарик.

Тот недоуменно перевел на него взгляд. Фонарик оказался гораздо тяжелее, чем представлялся. Шен потряс его и понял, что внутри что-то есть.

Рассматривая его сблизи, Шен увидел, что это не обычный, сделанный из тонкой бумаги, фонарик. Этот был обмотан бумагой во много слоев и вряд ли бы мог взлететь. Зато таким образом послужил неплохой корзиной. Шен сделал дырку и заглянул внутрь.

— Ваа! — не сдержался он. — Конфеточки! Так это пиньята!

— Чего? — удивленно переспросил Муан.

Шен улыбался от уха до уха, его глаза искрились.

Увидев такую счастливую реакцию на подобную мелочь, Муан не смог сдержать ответной улыбки. Шен стоял, обнимал руками фонарик и смотрел на мечника.

Ал чуть не стал харкать кровью от этой картины. Какого демона даже когда он столь блестяще завершил испытание, все внимание учителя все равно устремлено не на него, а на этого человека?! Ал чувствовал, как неприязнь к Муану постепенно перерастает в ненависть.

Шен перестал улыбаться и с подозрением посмотрел на мечника.

— Другие старейшины тоже получили по такому фонарику?

Муан, не сдержавшись, рассмеялся.

— Нет, — сквозь смех ответил он недовольно смотрящему на него Шену, — в их фонариках был рис.

Шен снова разулыбался.

— Раз уж ты здесь, может, выпьем чаю в моей резиденции? — спросил Муан.

— Хорошо. У меня как раз есть десерт к нему. Ал…

— Я тоже хочу выпить чая! — набрался наглости ученик. — И хочу посмотреть на пик Славы!

Почему-то Шен почувствовал некоторое раздражение по этому поводу, но решил, что неправильно будет отказывать ему в такой мелочи. Он перевел взгляд на Муана.

— Я приглашал старейшину Шена, а не тебя. Ученикам следует помнить о субординации и знать свое место.

Не сказать, что Шена расстроили его слова, но взгляд он попытался сделать немного разочарованный и посмотрел на Ала с видом, дескать «что я могу здесь поделать». Его ученик угрюмо молчал.

— Ал, ты провел много времени в поисках моего меча, и, несмотря на это, прекрасно справился с испытанием, — произнес Шен, подойдя к нему. — Я очень рад, мы отличная команда. По правде, ты так хорошо справляешься, что моего присутствия и вовсе не требуется.

— Это не так, учитель! — всполошился парень.

— Я забыл похвалить тебя за проявленную бдительность в том случае с семьей мельника. Я горжусь, ты вырос в моих глазах.

Глаза Ала заискрились после этих слов.

— Я верно поступил, учитель?

— Конечно, верно, а ты еще сомневался? — улыбнулся Шен. — Вот, возьми конфетку. И тебе следует отдохнуть перед следующим испытанием. Что у нас там следующее? — Шен обернулся к Муану.

— Испытание пика Духовного щита. Это будет что-то неприятное.

— Если даже ты говоришь так, что нам следует проявить всю серьезность… — Шен обернулся к Алу. — Встретимся завтра утром, приходи к черному замку.

Алу потребовалась вся выдержка, чтобы кивнуть и заставить себя удалиться.

— Какой чай предпочитаешь? — уточнил Муан.

— А какие варианты? — Шен улыбнулся и пошел рядом с ним, направившись в резиденцию пика Славы.

Ал выглядел раздраженным, поднимаясь на крыльцо общежития пика Таящегося ветра, но Лир Тан обратился к нему без излишней церемонности.

— Я сказал старейшине Шену, что тебя не было три дня.

Ал остановился и хмуро глянул на него.

— Мне интересно, зачем тебе было это нужно. Обычно мы стараемся скрывать такие вещи, а не выставлять напоказ.

— Не твоего ума дело, — отозвался парень.

— Надеюсь, ты также сдержишь свое слово. Иди извинись перед Инь.

Ал скривился, словно выпил лимонного сока.

— Сейчас у меня нет настроения. Я выполню обещание, но не надо указывать мне, когда что делать.

Лир Тан наигранно хохотнул.

— И что они все в тебе находят? Ты же такой неприятный тип.

— Может, дело в моем обаянии? — с издевкой предположил Ал и отвернулся. — В любом случае, тот, кто на самом деле имеет значение, не замечает этого, — пробурчал он себе под нос.