Глава 119. Струны

Шен долго обдумывал предстоящий разговор с Ером. Нельзя было откладывать его еще дольше, требовалось проверить, не разрослась ли Глубинная тьма до невиданных размеров. У него вновь было достаточно сил, чтобы противостоять ей.

Он раз за разом прокручивал в уме подслушанный разговор, которого никогда не было «в реальности». Конечно, детали стерлись со временем, но Система смогла подсказать ему особенно яркие словесные обороты.

«Ты получишь свое тело, как мы и планировали».

«Жалко, что такой красивый план с железной девой полетел к черту, но я вдоволь наслажусь, придумывая новый».

«К демонам мальчишку! Пусть он и обладает силой главного героя, никаких других качеств для звания главным героем не имеет. Способов разобраться с ним — сотни».

«Я заслуживаю это. Именно из-за твоего желания мне приходится влачить существование бестелесной сущности».

Ер все знал с самого начала. Знал даже, почему попал в Глубинную тьму. Прикидывался глупцом, водил Шена за нос. Все это было лишь спектаклем. Зачем?

Шен остановился перед дверями, ведущими в зал Глубинной тьмы, и потер пальцем черную метку на правой ладони. Его голова пухла от необходимости разбираться со всей этой ситуацией, но от того, что он медлил, беспокойство в груди нарастало. Он недавно познал на своей шкуре, к чему приводит пассивность и бездействие: твоей жизнью начинают управлять более деятельные люди.

Нельзя больше откладывать.

— Я чувствую враждебную силу за этими дверями, — произнесла лисица, тихо подкравшаяся к заклинателю.

— Там Глубинная тьма, — не отрывая взгляда от дверей, пояснил Шен. — Не суйтесь к ней, я не знаю, что она способна сделать с духами.

— Но ты собираешься зайти туда!

— Видишь эту метку? — Шен протянул ей ладонь с четырнадцатиконечной черной звездой. — Это моя защита, поэтому я могу заходить туда.

— Где мне найти такую же? — тут же спросила лисица, склонив голову на бок.

Шен улыбнулся.

— Она единственная в своем роде. Это мое проклятье.

— Ты же сказал, что это защита, — запуталась лиса.

Шен задумчиво посмотрел на проклятую метку на своей руке.

— Да, защита. И проклятье тоже.

— Я не понимаю.

— Если бы я сам понимал… было бы проще принимать решения. — Он надолго задумался, уйдя в свои мысли. — Ладно, отойди пока отсюда, — встрепенулся он и поглядел на все еще стоящую рядом лисицу. — Мне нужно поговорить с тем, кто таится внутри.

Лисица с сомнением посмотрела на него, но все же произнесла:

— Хорошо. Я буду ждать в зале чаепитий.

Шен дождался, пока она уйдет, и приоткрыл тяжелые дверные створки. Тут же дыхание его перехватило и он почувствовал покалывание в ладони с печатью. Сделав глубокий вдох, Шен переступил порог залы Глубинной тьмы.

Зайдя, Шен почувствовал, будто тьма тут же окружила его. Писака сильно раздался в боках, постепенно подкрадываясь к дверям. Шен понял, что без подавления не обойтись, но памятуя, какой болезненный это процесс, он не хотел начинать с него.

Завидевший заклинателя писака поприветствовал первым. Если так можно назвать его фырканье:

— Ну что, твоя паранойя поутихла? Или явился за «ответами»?

Обиженным тоном Ера Шен совершенно не проникся.

— Явился за ответами, — холодно согласился он. — Предпочтешь сначала ответить на мой вопрос, а затем почувствовать на себе мощь печати, или сначала почувствовать на себе мощь печати, забиться в свою расщелину, а затем ответить на вопрос?

— Ты какой-то злобный! — возмущенно пискнул Ер.

— Думаешь, у меня недостаточно причин?

— Слушай, если у тебя там жизненные трудности, — это не моя вина, ясно? Нечего на мне злость срывать!

Шен пытался вести себя хладнокровно, но после этих слов все-таки задохнулся от возмущения.

— Ах, «жизненные трудности»? Так ты это называешь?? И это никак к тебе не относится?

Не чувствуя подвоха, черное облако согласно махнуло щупальцем.

В следующее мгновение Шен ощутил, что контролировать тьму печати стало сложнее. Да и имеет ли это смысл? Он так зол, что уже не страшится боли.

Шен выставил перед собой ладонь, и из нее вырвался поток энергии, заставивший темное марево в тот же миг попятиться прочь. Давление черной энергии, клубящейся вокруг Шена, стало отступать, Ер заверещал, но не мог сопротивляться этой силе. Он стремительно уменьшался в размерах, залезая обратно в свою расщелину.

Боль пронзила все меридианы Шена, и все же была терпимой. Шен закусил губу, продолжая выплескивать подавляющую энергию. И на сей раз, когда он решил, что достаточно, печать подчинилась — энергия исчезла, вновь упокоившись в его золотом ядре.

Хоть процедура и прошла куда лучше первого раза, Шен с трудом устоял на ногах и почувствовал, как дрожат колени. Под одеждой этого не было заметно, и оставалось лишь делать уверенный вид. Переведя дыхание, он скривил губы в надменной усмешке. Он никогда не был сторонником драк, но сейчас чувствовал удовлетворение от того, что выплеснул накопившийся гнев и вышел победителем. Хотя это трудно было назвать схваткой.

Выждав некоторое время, Ер подал голос из расщелины:

— Успокоился?

— Скажи мне только одну вещь, — попросил Шен.

Пара щупалец заинтригованно поднялись из расщелины.

— Кем был тот человек, подаривший тебе Систему? И насколько сильно он повлиял на сюжет новеллы?

— Это две вещи, — фыркнул Ер. — И даже если я тебе отвечу, ты мне поверишь? Как ты поймешь, что я говорю правду? Ты ко мне негативно настроен — это понятно, что бы я ни сказал — ты не поверишь, и мы вернемся к тому, с чего начали.

«Вот как ты заговорил? — подумал Шен. — Даже голос слегка изменился, когда ты перестал корчить из себя шута».

— Ты никуда из этой расщелины не денешься. Я — единственный, кто может сделать твое существование комфортней. Я знаю, ты ждешь, что явится твой сообщник — но этого не произойдет. Никто не придет и не подкинет тебе тело, в которое ты мог бы вселиться. Можешь и дальше строчить свои новеллы и верить в переселение — это все, что тебе осталось.

Щупальца замерли, в огромной зале стало тихо, как в могиле.

— О чем ты? — наконец произнес Ер.

— Думаю, ты прекрасно понял, о чем я.

Молчание.

— Ты встречался с ним? — выдавил писака.

— Он удостоил меня такой чести. Правда, расстались мы не на доброжелательной ноте.

Снова долгая пауза.

— И вот, что еще будет тебе интересно, — добавил Шен. — Он не придет не потому, что потерял интерес к вашей сделке. Он просто не сможет, потому что его уже нет в этом мире. Он погиб.

— Ты лжешь мне!

— Если ты не веришь мне, то спроси у Системы.

Шен постарался выглядеть уверенно, хотя в душе опасался того, что может сказать писаке Система. Не хотелось бы, чтобы она поведала ему лишнюю информацию, хватит простого положительного ответа без подробностей.

Не известно, что именно спросил у Системы Ер и что та ответила, но через минуту писака произнес:

— Даже если ты и говоришь так — это не может быть правдой. Ты? Победил его? Вот так просто? Я давно заметил твое скудоумие, но разве даже ты можешь быть таким наивным?

Пусть Шен и говорил себе, что писака всего лишь пытается вновь вывести его из себя и сыграть на чувствах, но почувствовал, как по коже пробежала волна мурашек.

— С чего ты взял, что это невозможно?

— Ты не можешь убить божество этого мира.

Сердце Шена пропустило удар.

Он постарался никак не выдать это голосом и следующую фразу озвучил уверенно-возмущенно:

— Божество этого мира? Это всего лишь выдуманный божок секты Хладного пламени, получивший свою силу за счет людской веры!

Ер молчал.

— Вот как… — спустя какое-то время произнес он. — Так он вселился в Демнамеласа… Странно.

— Тогда о ком ты говоришь?!

— Система, как ты его называешь? — с издевкой в голосе спросил Ер.

[Админ], - коротко отозвалась та, чтобы и Ер и Шен ее услышали.

Сердце пустилось вскачь. Что здесь вообще происходит?!

— Теперь ясно тебе? Смешно слышать, что ты «убил его». Так что не стоит мне угрожать. Раз уж ты знаешь, что мы… «сообщники»… тебе стоит быть повежливее со мной. В конце концов, я — твой создатель всего сущего.

Шен потрясенно смотрел на поднимающиеся из расщелины щупальца.

— Где я нахожусь? — тихо спросил он, чувствуя, что дыхание сбивается. — Что это за место?

— Это. Реальный. Мир, — вкрадчиво поведал Ер.

Он думал, что это огорошит Шена, но того это значительно успокоило. Когда он услышал про Админа, которого невозможно убить, в его голову закрались мысли, что все не столь реально, как он думал. Конечно, здраво рассудив и подумав, он бы понял, что никакая виртуальная реальность никогда не будет способна так передать ощущения и окружающий мир, но сейчас предался панике. Услышав ответ Ера, Шен вздохнул с облегчением.

— Чему ты улыбаешься? — не понял писака. — Совсем с ума сошел?

— Люди вокруг меня — настоящие…

— Конечно, настоящие! Или думал, раз они описаны в новелле, то обретают меньшую ценность?

— Странно слышать это от человека, который без капли сочувствия подтолкнул оригинального Шена к смерти…

— Я сделал это вполне сознательно, и что с того? За свои поступки я понесу ответственность, не отнекиваясь и не пытаясь сделать вид, что не понимал простых вещей.

Слабоумный графоман словно обратился другим человеком. Пусть Шен не видел его человеческий облик ни до, ни теперь, а перед ним так и висело черное марево, оно определенно, несмотря на отсутствие лица и тела, умело прекрасно притворяться. Оскара этому недооцененному актеру! Он обвел вокруг пальца оригинального Шена, и этого чуть было не одурачил. Возможно, если бы он сам не решил уже не притворяться, Шен бы вновь был одурачен им. Возможно, прямо сейчас часть его слов является искусной ложью, переплетенной с правдой так, что невозможно отделить зерна от плевел. От этого шла кругом голова. Во что ему верить?

Шен развернулся и пошел прочь.

— Что, так и уйдешь? — понеслось ему вслед. — Думал, можешь давить на меня моим незавидным положением? Да самое шаткое положение в этой истории — у тебя!

Шен остановился у выхода, услышав эти слова.

— Вот как? — он медленно развернулся.

— Он все равно убьет тебя, когда наиграется. Ты хотел знать, зачем ты здесь? Чтобы умереть, ясно?!

Шен отступил на шаг, уткнувшись спиной в двери. Больше ничего не говоря, он нащупал дверную ручку и выскользнул прочь.

Когда Шен оказался за дверьми и плотно затворил их, напряжение, в котором он пребывал, наконец спало, и тело с трудом удержалось на ногах. Он долго стоял, уткнувшись в дверь лбом и переводя дыхание.

Наконец, Шен развернулся и наткнулся на Муана. Глаза старейшины пика Черного лотоса потрясенно расширились.

— Как долго ты стоишь здесь?!

— Что произошло? Было трудно сдержать Глубинную тьму? — вместо ответа спросил тот.

Шен с каким-то затаенным отчаянием взглянул в его глаза. Муан опешил от этого взгляда, его сердце застучало в два раза быстрее.

«Если Демна… Если Админ не умер, то…» — Шен не мог закончить свою мысль.

«Что мне делать?»

Муан видел, как подрагивают уголки его губ.

— Шен. — Мечник сделал шаг к нему и поднял руки, собираясь обнять.

Хозяин Проклятого пика чуть отступил, чувствуя, что, если позволит Муану обнять себя, — немедленно заплачет. Шен отвернулся, возведя глаза к потолочному своду, будто там было, где зацепиться взгляду.

«Как бы… Как бы я хотел рассказать тебе всю правду… Чтобы ты не испугался, не стал презирать меня, а продолжал быть рядом. Вокруг меня одна ложь, но я тоже обманываю окружающих. Самый главный лжец. Если вы все узнаете, что я не Шен… Какой смерти я удостоюсь?»

— Шен…

Тот перевел на мечника взгляд.

«Я просто… хочу жить в этом мире… Он мне понравился… Разве не могу я… остаться?»

— Шен! — Муан увидел, как его глаза наполняются слезами.

— Я… я правда… люблю этот мир! — воскликнул тот и зажмурился.

— Эй… — Муан потрясенно взирал на эту картину. — Ты собрался реветь тут?

— Нет, — буркнул Шен и быстро заморгал, пытаясь унять выступившие слезы.

Он отвернулся, с недовольством размышляя о том, как неприглядно выглядит. Если бы Муан не пришел сейчас — все было бы нормально, он бы сумел с этим справиться. Но Муан вечно появляется в моменты, когда Шен наиболее уязвим.

Размышляя об этом, Шен осознал еще кое-что. Вновь обернувшись к Муану, он спросил:

— А ты, проходя по замку, не видел… ну… духов всяких?..

Муан иронично приподнял бровь.

— Такое было сложно не заметить.

— И что? — тревожно спросил Шен. — Ты с ними ничего не сделал?

— Что я должен был с ними сделать? Я так понял, ты сам пригласил их. Иначе духи не смогли бы проникнуть в твой замок. Да и вообще, я спешил к тебе.

— Кхм, — успокоившись, Шен отвел взгляд. — Прошу прощения, что тебе вновь пришлось ощущать боль из-за меня.

— Я пришел сюда не чтобы ругаться по этому поводу, а потому что беспокоился.

— Ну, — Шен развел руками, — со мной все в порядке, как видишь.

Муан вздохнул и терпеливо подтвердил:

— С тобой все в порядке, как и всегда.

В помещении воцарилось молчание. Стало слышно, как лисица на кого-то возмущенно покрикивает. Напрягаясь из-за неловкой паузы, Шен принялся с повышенным интересом прислушиваться к тому, что кричит девятихвостый дух.

— Нальешь мне чая? — предложил Муан.

— Д-да! — с облегчением воскликнул Шен, радуясь, что мечник больше не возвращается к вопросу про Глубинную тьму.

Он пошел вперед, приглашая за собой Муана. Подойдя к зоне для чаепития, Шен окинул ее взглядом и понял, что в скором времени ему следует озаботиться и обставить еще несколько комнат, а то теперь это место кажется тесноватым. На диванчике, занимая его целиком, разлеглась черная девятихвостая лисица, укрывшись своими хвостами и махая Онэ рукой с требованием подать ей чаю. Демонический озерный дух стоял истуканом подле столика с розовым цветком и, очевидно, не собирался двигаться. Лисица ругалась, кидалась подушками, но так и не добилась желаемого эффекта.

— О, дорогой! — воскликнула она, завидев Шена. — Подай-ка мне чаю.

— Хвостом дотянись, — предложил Шен.

Чайник стоял на краю жаровни недалеко от диванчика.

— Ты что! — возмутилась лисица. — А ежели я его подожгу?!

Не дожидаясь продолжения этого диалога, Муан подошел к чайнику, налил чай в кружку и протянул ту лисице со словами:

— Вот твой чай. А теперь идите прогуляйтесь.

Несколько секунд лисица недоверчиво переводила взгляд с протянутой прославленным мечником кружки на его лицо и обратно, словно не до конца веря, что ей не мерещится, но затем приняла подношение и легко подскочила с дивана.

— И не думай, что это я по твоей просьбе делаю, — предупредила Муана лисица. — Просто захотелось размять косточки. Пошли, Онэ, дорогой, составишь мне компанию.

Шен проводил удаляющихся духов потрясенным взглядом. Он и подумать не мог, что Муану так легко удастся с ними сладить.

— Если мне не изменяет память, этот длинноволосый напал на нас на Шествии духов, — припомнил Муан. — Ты еще ему голову отрубил. Или это другой похожий?

— Это тот самый, — согласился Шен.

— Похоже, у вас довольно странные взаимоотношения…

Шен сел на диван. Муан уже разливал чай по пиалам, и хозяин Проклятого пика не чувствовал никаких угрызений совести по поводу того, что обещанный чай гостю приходится наливать себе самолично.

— Просто я тогда не помнил… о нашей прошлой дружбе…

— А теперь вспомнил? — Муан подал пиалу Шену.

— Не очень-то… Но я верю, что они говорят правду. Не спрашивай, почему.

Муан внимательно вгляделся в его лицо. Шен хмурился, крутил пиалу в руках, опустил взгляд и смотрел на чаинку, плавающую в воде.

— Эй, тебе не нужно защищаться, я тебя не осуждаю.

Брови Шена дрогнули, и он поднял на мечника взгляд.

— Я спросил, потому что мне правда интересно, что подтолкнуло тебя к такому решению, — продолжил Муан.

Шен внимательно вгляделся в его глаза. Похоже, Муан на самом деле с интересом ждал ответа.

— Я… — Шен задумался, не зная, как описать чувство, что охватило его тогда на поляне, когда он дал пропуски духам и потом, когда увидел их здесь. Или… он знает? — Мы… семья.

Муан нахмурился, услышав эти слова.

— Ты серьезно? — через минуту спросил он.

— Да.

«Тогда… кто мы? Если духи для тебя «семья»… Насколько далеко от тебя я?» — Конечно же Муан не произнес это вслух, лишь криво усмехнулся своим безрадостным мыслям.

Шен увидел, что мечник фыркнул и усмехнулся, когда он сказал про семью, и это его уязвило.

«Да, моя семья вот такая! Духи мне ближе людей, так что?»

— Не относись к моим словам с презрением!

Муан удивленно приподнял бровь.

— Я вообще о таком не думал.

— Тогда что значит твоя кривая усмешка?

Муан все еще стоял возле столика. Он отставил пустую пиалу и посмотрел на Шена. Тот сидел на диване и выглядел воинственным зверьком, готовым до последнего защищать свою семью от нападок хищного зверя. Муан потянулся и положил руку ему на макушку.

Они одновременно вздрогнули. Муан смущенно подумал, что делает какие-то глупости, но, если сейчас отдернет руку, — будет выглядеть, словно он испугался собственной дерзости, поэтому он так и застыл.

Шен поднял взгляд и уставился на мечника. Против воли в уме всплыло воспоминание, как тот так же держал руку на его макушке, когда шел пятый перематывающийся понедельник… Когда Муан… Шен закрыл глаза, запрещая себе продолжать эту мысль.

«Это невыносимо, — подумал он. — Я больше не могу скрывать от тебя все это. Моих сил недостаточно. С каждым разом мое «все хорошо» звучит все более жалко».

Они так и застыли: Муан держал ладонь на макушке Шена, а тот сидел с пиалой в руках, прикрыв глаза.

Шен почти заснул, чувствуя разливающееся по телу тепло, когда кто-то быстро чмокнул его в волосы на макушке.

— Отдыхай. Мне пора идти, — произнес Муан и стремительно пошел прочь.

Шен открыл глаза и увидел лишь его удаляющуюся спину. Охватившее его тепло убаюкивало. Шен поднял с пола подушку, откинутую лисой, и, улегшись на диван, закрыл глаза.

Несмотря на тепло, его сон был полон тревог. Шен словно от решения геометрической задачки перешел к выступлению перед аккредитационным советом, и все это без подготовки. Он совершенно не улавливал, что происходит, но чувствовал, как безнадежно отстал. Члены совета презрительно фыркали, задачка не решалась.

Шен открыл глаза. На мир давно опустилась ночь, он лежал на диванчике в зале для чаепитий. Ему все еще было тепло, и он понял, что это потому, что лисица укрыла его своими хвостами. Она сидела рядом с ним на краешке дивана. Возможно, он хотел поблагодарить ее, но вместо этого произнес:

— Зачем ты диван греешь?

Не то, чтобы духи на самом деле были способны «греть», но ее хвосты защищали от гуляющего по замку сквозняка.

Неподалеку стоял Онэ.

— О чем ты? — отозвалась лиса. — Я просто разложила хвосты, чтобы шерсть не мялась.

— Вы хотите жить здесь? — без перехода спросил Шен.

— Ну, тут довольно скучно… — отозвалась лисица, и сердце Шена заныло от этих слов.

Он сам не заметил, как позволил себе привязаться к мысли, в которой они вместе, им нравится просто быть рядом.

— Но нам бы хотелось иметь доступ сюда в любое время.

Как дети, которым слишком скучно в семейном доме, но которые хотят иметь возможность всегда вернуться в него.

— Хорошо, — удовлетворенно улыбнувшись, произнес Шен. — Завтра я создам для вас другие талисманы.

Он поднялся с дивана, уступая место лисице, и пошел в свою спальню. Духи переглянулись и поглядели ему вслед.

[Вы ничего не говорите], - заметила Система, когда Шен поднимался в башню.

«Думала, я буду докапываться, пытаясь узнать у тебя правду? — ехидно отозвался тот. — Я не хочу напрягаться, пытаясь разобраться в очередной твоей «не-правде».

[Вы злитесь?]

«Я устал».

Система помолчала, словно пребывая в раздумьях.

[Я не сказала, потому что мне было запрещено говорить], - затем произнесла она.

«Мне все равно».

[Я не хочу, чтобы отношения между нами портились.]

«А между нами есть отношения?»

Шен задал риторический вопрос, но Система ничего не ответила не по этой причине.