Глава 146. Киноварная печать пахнет пеплом

— Сильное истощение. Он мало спит, да?

Услышав вопрос лекаря, Муан задумался над тем, видел ли вообще, чтобы Шен спал в последние несколько дней. Не дожидаясь ответа, лекарь продолжал:

— Я обработал травмы. Ничего, опасного для жизни: несколько ссадин, шишка на голове и какой-то странный ожог на запястье. Так как он упал с лестницы, можно считать, что отделался малой кровью.

Муан нахмурился. Если бы Шен был обычным человеком, лекарь был бы абсолютно прав. Но тот не берет в расчет, что Шен — бессмертный заклинатель. Разве для него подобное истощение приемлемо? Разве хваленое мерцающее ядро не должно защищать от таких повреждений?

— Процесс выздоровления прост, — продолжил лекарь. — Пускай он хорошенько выспится и отдохнет. Хорошо питаться также не будет лишним. А так — он здоровее абсолютного большинства моих пациентов, вам не стоит переживать на этот счет.

Муан кивнул. Довести себя до изнеможения, рисковать своей жизнью так, словно у него их девять, — в этом весь Шен.

Лекарь ушел, а старейшина пика Славы зашел в комнату, где на узкой кушетке отдыхал несносный хозяин Проклятого пика. Глаза того были закрыты, темные тени глубоко въелись в кожу под ними.

Муан почувствовал свою вину. Теперь, когда он узнал, что этот человек — существо из другого мира, лишь на практике, как ребенок, познающее ЭТОТ мир, Муан должен был следить, чтобы этот «ребенок» по незнанию не навредил сам себе, как свойственно детям. Мечник же привык ощущать себя ведомым рядом с ним и привык к ощущению, что Шен знает лучше и решит правильнее. И Шен все решает и делает, вот только границ собственных сил все еще не видит.

Шен нахмурился во сне, между бровей пролегла складка.

— Прости, — произнес Муан, проведя пальцами по его лбу, поправляя непослушные, хоть и короткие волосы. — Я все время забываю, что у тебя нет многолетнего опыта. Для существа, меньше года занимающегося заклинательскими практиками, ты очень хорошо справляешься. Но ты словно слепой котенок. Тебе тоже нужен учитель, чтобы не дать угробить самого себя.

Муан вздохнул.

— Надеюсь, ты будешь слушать меня чаще.

Он посмотрел на обмотанное до половины предплечье левой руки. Обо что он умудрился обжечься? Что он там говорил? «Нашел чудесное местечко»? «Покажет позже»? Муан вновь вздохнул.

Ал перевел на Аннис испытующий взгляд. Девушка скромно сидела возле низкого стола, почесывая за ушком Волчару, примостившуюся рядом.

— Ты как здесь оказалась? — не выдержал парень.

— Это долгая история…

— А я, какое совпадение, никуда не спешу!

— Хорошо! — Аннис посмотрела на него с вызовом. — У меня к тебе тоже вопросы! Вы с учителем пропали на три долгих месяца! Как считаешь, кто должен объясниться первым?!

Ал недоуменно посмотрел на раскричавшуюся девушку.

— Я считал, что в ордене знают, что мы были на балу фейри, раз и Шен, и мастер Муан, и старейшина Тельг Веан были там.

— «Шен»? — резануло слух Аннис фамильярное обращение. — Неужели за эти три месяца вы настолько сблизились, что учитель позволил так называть себя?

— Тебе обязательно придираться к словам?! — разозлился Ал.

Аннис хмыкнула и отвернулась. Ну вот, три месяца не виделись, а при встрече только и делают, что ругаются. А она-то думала, что хотя бы сперва обнимутся.

— Риту пропала, — буркнула девушка. — Я отправилась на ее поиски.

— Как «пропала»?

Аннис коротко поведала о своем безрассудстве и о том, что из этого вышло. Повторяя этот рассказ, с каждым разом она чувствовала себя все глупее и глупее.

— Две дуры, — констатировал Ал.

Аннис возмущенно вскинулась.

— Придержи язык! У самого, можно подумать, ума палата! Нашелся тут гений! Хочешь, чтобы я тебе врезала? А ну иди сюда! Мне и без того тошно, чтобы я еще от тебя такое выслушивала!

Разбушевалась она не на шутку, поэтому стук в дверь остался проигнорированным.

Когда стучавший все же решился заглянуть внутрь, его взору предстало как золотоволосый парень бегает по кругу, перепрыгивая через столы и мебель, а за ним разъяренной демоницей гоняется изящная на вид, но смертоносная в данный момент девушка. За всем этим наблюдает большой дух, притворяющийся простой псиной. Он остервенело машет хвостом и пытается цапнуть то одну, то другого, когда они пробегают в непосредственной от его вытянутой пасти близости.

Молодой человек замер на пороге, раздумывая, не зайти ли позже. Пробегающий мимо Ал обдал его волной воздуха. Человек попытался отступить в сторону, но случайно столкнулся с бегущей следом за парнем Аннис. Девушка ойкнула, врезавшись в вошедшего, и упала бы, но тот быстро среагировал и подхватил ее. На Аннис уставились два пристально изучающих ее серых глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. Этот взгляд, казалось, вытеснил собой все окружающее пространство и звуки. Что-то нечеловеческое было в этой глубине.

— Ой! Прошу прощения! — словно очнулась Аннис, твердо встав на пол и отступив на шаг.

— Ох, это моя вина. — Наваждение пропало, и оказалось, что на месте нечеловеческого создания стоит простой парень в монашеском одеянии.

Его волосы словно были припорошены пылью, имея черно-сизый оттенок. Они были собраны в высокий хвост и перехвачены синей лентой. Не считая немного необычного цвета волос, во всем остальном молодой человек казался простоват. Такое впечатление создавала неловкая улыбочка, в которой кривились его узкие губы, и немного ссутулившаяся осанка.

— Меня послали пригласить вас на ужин, — продолжил молодой человек. — Мы в монастыре ужинаем рано. Надеюсь, гостей это не обременит.

Улыбка на его губах стала заискивающей.

— Эм… Спасибо, — отозвалась Аннис. — Тогда, мы пойдем за вами…

Она переглянулась с Алом. Тот пожал плечами.

У дверей покоев, где отдыхал Шен, молодой монах остановился и негромко постучал. Заглянув внутрь, он обнаружил, что тот еще спит, и позвал Муана на ужин. Мечник рассеянно кивнул и вышел вслед за ним.

По пути к трапезной Муан с учениками Шена соединились с группой монахов, направляющихся туда же, но потеряли своего провожатого. Оглянувшись по сторонам, но так и не заметив молодого монаха с дымчатыми волосами, Муан решил, что это не так уж и важно.

Молодой монах с темно-сизыми волосами, собранными в хвост, незаметно отстал от сопровождаемых им заклинателей и вернулся к покоям, где отдыхал старейшина ордена РР, случайно нашедший вход в потайную комнату. Этому монаху необходимо было выяснить, только ли это случайно нашел сей человек.

Шен все так же спал, иногда хмуря брови. Его верхняя одежда лежала на краю длинной тумбы, тянущейся вдоль стены. Молодой монах проскользнул в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Он в два шага оказался возле тумбы и поднял одежду. Взгляд его скользнул по лежащему на тумбе бамбуковому свитку из пагоды, но он быстро потерял к нему интерес. Прощупывая немного влажную одежду, он ощутил, что нечто прямоугольное лежит в кармане. На то, чтобы найти среди волн ткани карманную прорезь и просунуть туда руку, ушло не меньше минуты. Наконец, монах выдернул руку, сжимая в ладони киноварную печать.

Лицо его озарилось, однако в следующий миг он резко отдернул руку. Печать упала на пол и откатилась. Монах затряс рукой — на ладони набухал ожог.

Нахмурившись, он собирался положить одежду и вновь поднять печать, но в этот самый момент дверь в покои распахнулась. На пороге стоял Муан.

Мечник собирался сперва сходить на ужин, составив компанию Шеновским ученикам, однако вскоре осознал, что чем дальше отходит от хозяина Проклятого пика — тем сильнее напрягается, и, к тому времени, как войдет в трапезную, из-за беспокойства не сможет съесть ни кусочка. Лучше он подождет, пока Шен проснется, и вместе с ним сходит поужинать в город. С этими мыслями он и вернулся.

— Что вы здесь делаете? — голос мечника звучал угрожающе.

Пусть присутствию монаха в этой комнате могло найтись какое-то объяснение, Муан ощутил, словно все его опасения оправдались: стоит оставить Шена без присмотра хоть на несколько минут — к нему притягиваются всякие подозрительные личности.

— Прошу прощения, — прошептал молодой монах, вцепившись в Шеново одеяние, что собирался вернуть на тумбу. — Я заметил, что одежда господина испортилась, и хотел почистить ее.

Может, так оно и было, но для Муана звучало все еще подозрительно.

— Не нужно, — произнес он, зайдя внутрь и забирая одежду из монашеских рук. — Я сам с этим разберусь. Ступайте по своим делам.

Монах кивнул и быстро вышел из комнаты. Муан следил за ним, пока тот не закрыл за собой дверь. Старейшина пика Славы перевел взгляд на влажную сероватую одежду в своих руках. Лучше было бы просто купить новую. Муан сложил одеяние и положил на тумбу.

Настоятель Сун резко отвернулся от окна, услышав звук захлопнувшейся двери. Молодой человек с сизо-черными волосами сложил руки на груди и неспешно прошел вдоль комнаты. Его красивое лицо выражало неудовольствие, а величавая осанка заставляла настоятеля чуть склонить голову. Он долгое время молчал, заставляя настоятеля нервничать и потеть.

— Наши гости должны задержаться на ночь, — наконец, произнес молодой человек.

— Хранитель Йи?.. — переспросил не до конца понимающий ситуацию настоятель.

— Мои опасения оправдались. Этот странный заклинатель, столь легко нашедший потайной ход, что веками не мог никто обнаружить… Он взял кое-что оттуда. Кое-что, что принадлежит не ему.

— Вы имеете в виду… — догадался настоятель и, не договорив, побледнел. — Неужели та самая вещь, что поможет нам вновь воззвать к владычице?

Молодой человек метнул в настоятеля уничижительный взгляд. Тот тут же согнулся в низком поклоне.

— Простите, хранитель Йи. Я сделаю все необходимое, господин!

— Этот заклинатель не должен уйти отсюда с той вещью.

Сон Шена был глубоким и вязким, словно разогретый битум. И такой же обжигающе-душный. В этом битуме… в этом сне он стоял внутри темноты. Та обволакивала его, словно путы из ваты, словно мягкое черное облако, в котором невозможно вздохнуть. В этом сне он был не один. Посреди темноты стояла белая фигура без лица. Несмотря на отсутствие рта, она громко смеялась. Этот смех бил по барабанным перепонкам и отдавался глубоко в груди. Фигура смеялась и смеялась, а Шен не мог пошевелиться.

На белом пятне, которое должно было символизировать лицо, зажглись два глаза: один — багряно-алый, а другой — чернее окружающей тьмы. А вслед за этим «лицо» разорвала надвое длинная улыбка. Внутри нее была чернота.

— Вот мы и свиделись, — прошипела фигура, а Шен заметил черный змеиный язык, проскальзывающий между половинками рта. — Столько времени прошло, а кажется, словно только вчера расстались. Ты по мне скучал?

Даже во сне сердце бешено колотилось в груди Шена. Он ощущал поглощающий страх.

— Как ты мило недавно напомнил мне о своем присутствии, — продолжила фигура, облизнувшись змеиным языком. — А кровь твоя стала еще вкуснее. Как ты это делаешь? Это твоя особенность? По принципу: «хорошие люди должны быть вкусными»? А ты ведь хороший человек. Такой совестливый. Принципиальный.

От сковавшего тело ужаса Шен не мог сделать и движения. Он почувствовал, что задыхается, а темнота, окутывающая его, становится еще плотнее.

— Молчишь? — фигура наигранно-недовольно поджала губы. — Может быть, ты не рад нашей встрече? Или сожалеешь, что поделился со мной своей кровью? Я вот не сожалею. Можешь попытаться вновь уничтожить мое тело с ее помощью. Посмотрим, удастся ли тебе на этот раз. Ты ведь попытаешься? Скажи, что попытаешься.

Фигура чуть ослабила исходящее от нее давление ужаса, и Шен, наконец, смог вдохнуть.

— Отстань… от меня… — выдавил он.

— Отстать? — разочарованно переспросила фигура. — Я-то думал, что это ты ко мне пристанешь. Убить захочешь. Во имя добра и справедливости или еще чего-нибудь. Нет? Недостаточно мотивации? Ну да, ведь в том городе были незнакомцы. Плевать на них, сколько бы их ни было. Умереть должен кто-то близкий, да? Тогда ты свою жизнь положишь, чтобы отомстить мне.

— Нет!

— Нет? — переспросила фигура.

Окружение сна переменилось. Теперь это вновь было то помещение в горной усадьбе клана Тихого цветка, только в кругах вместо девушек стояли Ал и Муан. Фигура также преобразилась: теперь она выглядела в точности как Сел Лар, когда Админ занял его тело. Он обернулся к Шену, расставив руки, словно две чаши весов. Одна ладонь находилась перед Муаном, а другая — перед Алом.

— С кого начнем? — уточнил Админ. — Помнится, ты переживал за обоих.

Шен с ужасом смотрел на Муана, не в силах отвести взгляд. Он не мог двинуться с места, не мог ничего сделать, просто смотрел, осознавая, что скоро лишится этого человека навсегда.

— С этого? — проследил его взгляд Админ. — Хорошо.

В следующий момент Муан рассыпался на мириады частичек пепла.

— НЕТ!! — закричал Шен и подскочил на кушетке.

Муан сидел с ее края. Осознавая, что это был всего лишь сон, Шен бросился к нему и обнял, что есть силы.

— Что такое? — удивленно пробормотал мечник, задыхаясь в объятиях. — Тебе приснился кошмар?

Шен сжимал его, давясь рыданиями.

— Все хорошо, — успокаивающе произнес Муан. — Все будет хо…

Муан в его объятиях исчез. Шена окружило облако пепла.

Он замер, не осознавая произошедшее. Затем провел пальцами по лицу, растирая пепел на щеке. Все вокруг стало пеплом, он забивался в его распахнутые глаза, пока полностью их собой не заполнил. Шен слепо уставился перед собой.

Муан присел на край кушетки. Старейшина пика Черного лотоса метался в бреду. Мечник ощущал боль и отчаяние, пришедшие к тому во сне. Под захлопнутыми ресницами собирались слезы. Муан схватил его за плечи и затряс, пытаясь разбудить, но Шен не приходил в себя.

— Шен, проснись! Да проснись же ты!

То, что видел Шен в своем сне, было очень болезненным. Муан хотел вырвать его из этого кошмара, но не мог ничего сделать. Теперь он понял, отчего Шен не хотел засыпать.

Рука Шена свесилась вниз, пальцы дотронулись до киноварной печати, лежащей на полу. В тот же миг сосуды словно зашлись спазмами, тело выгнулось, а сознание было грубо вырвано из кошмара, но словно брошено в другой: в этом кошмаре по его венам струился живой огонь. Слезы высохли, будто их иссушило пламя.

С громким криком Шен подскочил на кушетке, стукнув лбом Муана. Осознавая, что вырвался из сна, он быстро заморгал, сбрасывая наваждение и прижимая к груди трясущуюся в болезненных судорогах руку.

Шен тяжело вздохнул, переводя дыхание. У кушетки завозился Муан. Он выпрямился, сидя на полу и потирая ушибленную переносицу.

Не глядя на него, Шен оторвал трясущуюся руку от груди и осторожно раскрыл ладонь. На ней не было ничего необычного, никаких отметин. Но Шен чувствовал, словно от самых кончиков пальцев тело пронзил нестерпимый жар. Что это было? Он замер, уставившись на свою ладонь.

— Ты жив? — услышал он гнусавый голос.

Хозяин Проклятого пика медленно повернул голову, в каждое мгновение боясь обнаружить, что рядом никого нет.

Муан все еще сидел перед кушеткой, держась за покалеченную переносицу.

Шен глубоко прерывисто вздохнул.

— Это слишком нелепо, чтобы быть сном, правда?

Муан, наконец, убрал от лица руку и внимательно посмотрел на старейшину пика Черного лотоса.

— Тебе приснился кошмар? — участливо спросил он.

Шена пробрала дрожь.

— Нет! — испуганно воскликнул он и, потянувшись, сжал нос Муана пальцами. — Мне не приснился кошмар, ясно тебе?! — воскликнул он, придвинувшись к его лицу.

Муану пришлось скосить глаза к переносице, чтобы продолжать смотреть на него.

— Ясно… — произнес он. — Ты, главное, успокойся…

Шен еще какое-то время пристально смотрел на него, пытаясь удостовериться, что на сей раз это не сон. Ужас пережитого постепенно смывался, отдавая первенство здравому смыслу.

Муан улыбнулся и провел ладонью по его волосам.

— Шен… — позвал мечник. — Посмотри.

Тот, наконец, разжал пальцы и отстранился. Черные волосы скользнули по плечам, укрывая его волной.

— Что, черт побери, происходит? — пробормотал Шен, подцепив длинную прядку.

Он прикрыл глаза и сосредоточился на своем мерцающем ядре. Изменений в нем не наблюдалось. Тогда что именно произошло? Как он вырвался из своего кошмара?

[Поздравляем!] — разразилась Система. — [Приобретенный предмет «Киноварная божественная печать» успешно адаптирован в защитную печать!]

«Что? — переспросил Шен. — Что это вообще за печать? Это та печать феникса?!»

[Полагаю, эта штука ощутила некий призыв от вас и откликнулась.]

«Где она?» — Шен растерянно заозирался по сторонам.

На тумбе возле кушетки лежал бамбуковый свиток (слава богам, настоятель не забрал его!) и грязная верхняя одежда, но печати видно не было.

— Ты видел такую… Ну такую трубочку кубической формы?

Муан нахмурился.

— Ну такую квадратную печатку красного цвета.

Объясняя ему, Шен нагнулся, заглядывая под кушетку, и обнаружил киноварную печать там.

— Вот оно!

Он сперва схватил ее, и только после подумал о том, что эта штука может вновь обжечь. Однако ничего не произошло, печать в его ладони была холодна.

— Где ты ее взял? — Муан с интересом посмотрел на печать.

Шен перевернул ее оттисковой стороной и постарался разглядеть рисунок.

— Вроде, похоже на цветок… Как странно. Кто делает печати-цветки? Разве это похоже на личную подпись?

Шен приложил печать к ладони, словно пытаясь сделать оттиск. Ничего сверхъестественного не произошло.

— Ты нашел эту штуку в том потайном месте? Отчего ты так внезапно заговорил о ней?

Шен покрутил печать в пальцах.

— Не знаю. Мне показалось… не важно. — Он отложил печать на край тумбы.

Муан внимательно наблюдал за ним.

— Ты снова недоговариваешь, — произнес он, когда удостоверился, что Шен так и не расскажет.

Тот вздохнул.

— Как я вообще умудрился заснуть, — расстроенно протянул он. — Все из-за этого.

Муан возмущенно уставился на него.

— Тебе уже давно необходимо было поспать! Ты не спал несколько дней!

— Ты не спал две недели, и ничего… — недовольно буркнул Шен, осознавая свою безалаберность.

— Да как ты можешь сравнивать?!

У Муана дыхание перехватило от возмущения.

— Не сравнивать? Почему это?

Прославленный мечник постарался сделать несколько вдохов и выдохов и напомнил себе, с каким профаном он говорит, прежде чем отвечать.

— Потому что ты прекрасно знаешь, из-за чего я стоял там и как это началось! Я был полон сил, и все равно за две недели почти истратил запас духовной энергии. И как ты можешь сравнивать? Думаешь, я забыл, сколько сил ты влил в того демона-дерево из-за меня? И теперь ты сокрушаешься, что продержался всего несколько дней? Тебе не следует забывать о пределах человеческого тела! Бессмертный заклинатель бессмертен лишь пока в его теле достаточно духовной энергии!

- Ты сегодня такой красноречивый…

— Это не шутки, Шен! Черт бы тебя побрал, почему ты всегда взваливаешь на себя больше, чем способен нести?

— Может, по привычке… — меланхолично отозвался тот, откинувшись на спинку кушетки. — Знаешь ли, не привык ни с кем делиться…

Разозленный Муан резко дернулся вперед и навис над ним, ударив рукой в спинку.

— Со мной тебе придется считаться!

Шен почувствовал охватившую Муана ярость, его словно обдало жаркой волной. Он смотрел в сторону, но ощущал этот разъяренный взгляд.

— Что с рукой? — спросил он.

Муан бессознательно перевел взгляд на свою ладонь, где о сквозной ране говорила лишь запекшаяся кровавая корочка.

— Это всего лишь царапина.

— Ну, ясно…

— В отличие от твоих «царапин», я не преуменьшаю!

— Может, перестанешь наседать? — разозлился Шен. — Принеси лучше тазик воды.

Подобная просьба застала Муана врасплох.

— Нужно смыть соль, — «пояснил» Шен.

— Соль? — недоуменно приподнял бровь Муан.

Шен усмехнулся и протянул руку, взмахнув ею перед его лицом.

— Соль, — повторил он. — Я сегодня как огурчик. Маринованный.

— О чем ты говоришь? Повредил рассудок? — Муан осознал, что с самого его пробуждения не может уловить нить беседы.

— А ты попробуй.

Муан словил его руку, мельтешащую перед глазами, и уточнил:

— Что «попробовать»?

— Лизни, — подсказал Шен, поражаясь его непонятливости.

Держа его руку в своей, Муан окинул хозяина Проклятого пика пристальным взглядом, чуть дольше задержавшись на скривленных в насмешливой улыбке губах. А затем склонился над его рукой и лизнул тыльную сторону ладони.

До этого момента Шену казалось, что это отличное предложение, но сейчас отчего-то по телу пробежала волна мурашек и он постарался как можно скорее вернуть свою руку обратно.

— И в самом деле соленый, — Муан смотрел на него из-под опущенных ресниц, в его глазах пылали синие искры. — Что же с тобой произошло?

Шен, вернув себе самообладание, загадочно улыбнулся. Они молчали какое-то время, глядя друг на друга.

За дверями послышался шум.

— Значит, бочку с водой? — встрепенулся Муан.

Шен утвердительно моргнул.

Дверь отворилась, внутрь заглянул настоятель.

— О, старейшина Шен, вы уже проснулись? С вами все в порядке? Возможно, нужно снова позвать лекаря?

Шен, несколько опешивший от такой предупредительности, приподнял бровь.

— Не нужно. Я бодр и полон сил.

— Вот как? Отлично! — разулыбался настоятель. — Я зашел сказать, что комнаты вам и вашим ученикам подготовлены. Я чувствую личную ответственность из-за этого неприятного инцидента. Мне будет очень неловко, если вы соберетесь уходить на ночь глядя. Надеюсь, старейшины уважат и останутся переночевать в монастыре.

Шен растерянно посмотрел на него. Он только проснулся и вообще слабо представлял, сколько времени прошло.

— Конечно, мы останемся, — решил за него Муан. — Старейшине Шену все еще нужен отдых.

— Хорошо, — поклонился настоятель. — Я рад, что вы решили остаться до завтра. Тогда я распоряжусь подать старейшине Шену поздний ужин.

Все еще растерянный Шен смотрел, как настоятель, поклонившись, уходит. Он перевел взгляд на Муана.

— Разве в монастырях ведут себя таким образом? Он прислуживает мне, словно знатной особе.

Мечник растерянно почесал пальцем у виска.

— Возможно, его поведение несколько изменилось после того, как мы с твоим учеником припугнули его…

Шен задумчиво смотрел на старейшину пика Славы. Муану казалось разумным такое объяснение, но вот ему — нет.

Дверь не успела толком закрыться за настоятелем, как в проеме показались две любопытные головы. Затем дверь распахнулась сильнее, в щель проскользнула Волчара, тут же рванувшая к кушетке и мгновение спустя улегшаяся рядом с Шеном, положив голову на его колено. Вслед за духом порог переступили Ал и Аннис.

Муан стоял так, что закрывал сидящего Шена. Аннис без зазрения совести подалась вбок, чтобы взглянуть на учителя.

— Что с учителем? — совсем не уважительным тоном спросил Ал.

Поведение старейшины пика Славы его бессознательно бесило.

Муана же вывел из себя этот тон, с каким малец посмел к нему обратиться. Он смерил Ала пристальным холодным взглядом. Его собственные ученики от подобного взгляда тут же принимались кланяться и извиняться, даже когда не понимали, что сделали не так. Ал же продолжал глядеть на него с неким вызовом, словно надеясь, что Муан не сдержится и атакует первым.

Поступить так было бы позором для прославленного старейшины пика Славы. Умерив свое раздражение, Муан сдержанно произнес:

— Все в порядке.

Ал сделал шаг в сторону, чтобы увидеть лицо Шена. Тот сидел, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Бледные щеки чуть порозовели, но его вид все еще казался парню болезненным.

Шен приоткрыл глаза, в которых сверкали озорные искорки, и посмотрел на вошедших. Аннис немного смутилась, а Ал глупо заулыбался. Шен осознал, что раз уж они все явились, у них есть, что обсудить вместе.

— Вы уже все, должно быть, слышали рассказ Аннис, — начал он. — Риту сотворила неизвестную печать и пропала.

Ал кивнул. Муан неодобрительно поджал губы, очевидно, с трудом сдерживаясь, чтобы не прокомментировать эту ситуацию.

— Песенник у тебя? — спросил Шен.

Аннис сокрушенно покачала головой.

— Я тогда совершенно растерялась и была не в себе. Должно быть, он остался возле печати.

— Понятно… Что ж, в любом случае, поиски лучше начинать с места исчезновения. Завтра на рассвете мы выдвинемся в орден РР.

— Учитель!.. — воскликнула Аннис и замолчала.

— Ты против? — удивился тот.

— Нет, я… Эм… Немного боюсь…

Шен непонимающе приподнял бровь.

— Моя мать… — начала Аннис, и все встало на свои места.

И в самом деле, независимо от причины, девушка без спроса покинула орден. Се Сиаль ей этого точно не спустит.

— Что поделаешь, — хмыкнул Шен. — За свои решения приходится нести ответственность.

Аннис опустила голову.

— Кто-нибудь выходил в город? — перешел старейшина пика Черного лотоса ко второму вопросу. — В Кушоне уже говорят о случившемся в Хэфане?

Ученики помотали головами.

— Никто не выходил, — отозвался Муан. — А монахи ничего не говорят об этом.

— Ясно… Кстати, Муан, ты изучил тот свиток, что давал тебе настоятель? Там есть что-нибудь стоящее?

Муан растерялся от этого вопроса.

— Нет, я совершенно забыл о нем, как только ты провалился в ту ловушку. И с тех пор не вспоминал.

— Нельзя так пренебрежительно относиться к основной цели нашего визита, — посетовал Шен.

Муан фыркнул.

— Я изучу его прямо сейчас, если ты настаиваешь.

Дверь вновь отворилась, когда Муан собирался ее открыть. В комнату вошли двое монахов, занося бочку с водой. Вслед за ними заглянул настоятель.

— О, вы все здесь, — удовлетворенно начал он. — Я хотел показать молодым людям их покои. Поздний ужин для господина Шена вскоре принесут.

Он шире открыл дверь, выпуская молчаливых монахов, а затем приглашающе махнул рукой заклинателям.

— Позвольте показать вам ваши комнаты. Старейшина Шен может оставаться здесь.

Муан недовольно поджал губы. Кинув на Шена быстрый взгляд, он все же смирился и пошел следом за настоятелем. Ал и Аннис поклонились учителю и вышли вслед за старейшиной пика Славы. Только Волчара осталась, даже и не думая убирать свою голову с колена Шена.

Монастырь заснул сразу после заката. Этим вечером Шен не собирался рано ложиться. Все еще ярки были воспоминания его дневного сна. Это ужасающее чувство потери, ощущение непоправимости. Самое страшное, что только может быть. Гораздо больнее физической боли. И гораздо неумолимее.

Разве не наивно желать быть с человеком вечно? Это невозможно. И Шен прекрасно знает об этом. Жизнь так не работает.

И все же…

Шен осознал, что уже какое-то время думает вовсе не о свитке, что держит в руках. Встряхнув головой, он вернулся к чтению.

И не прошло и минуты, как дверь тихо отворилась и в комнату проник старейшина пика Славы, оглядываясь воровато, словно совершает преступление.

Шен опустил свиток и с интересом уставился на него.

— Мы все же в монастыре, — пояснил свое поведение Муан, притворив за собой дверь. — Здесь строгие правила.

— Что я вижу? Старейшина Муан пренебрегает правилами?

— Проклятый старейшина плохо на меня влияет, — не стал спорить тот.

Шен тихо хмыкнул.

Муан приблизился, осматриваясь по сторонам, словно опасаясь, что из углов выпрыгнут несносные Шеновы ученики. Этого не произошло, и мечник вздохнул с облегчением.

Шен сидел за низким столиком, опершись спиной об увеличившегося в размерах пушистого духа, и изучал древний свиток. На столике стоял чайник и блюдо с лунными пирожными, должно быть, оставшимися с праздника Холодной пищи.

— Как успехи в изучении? — уточнил Муан, присаживаясь за столик напротив него.

Шен перевел взгляд на свиток и вздохнул.

— Здесь говорится о том, как сформировать мерцающее ядро. На самом деле, довольно интересное чтиво. Я, наконец, понял, отчего заклинатели отказались от этой идеи. Судя по этой методике, сначала заклинатель должен совершенствоваться и создать золотое ядро. Укрепив свой дух длительной медитацией, заклинатель, желающий сформировать идеально сбалансированное ядро, должен совершить преступление, что навсегда поселит в его золотом ядре тьму: убийство человека. Когда зачатки тьмы будут усвоены, заклинатель должен вступить на искаженный путь и культивировать его ровно до половины. Не очень-то понятно, как это — «до половины». Затем, если все из вышеперечисленного сделано, заклинатель вновь должен удалиться в длительную медитацию и пребывать в ней до того, как его ядро не станет «мерцающим».

— Полный бред.

— Именно. Полный бред, — согласился Шен. — Даже мне очевидно, что в этом случае заклинателя просто поглотит искаженный путь. Не бывает «полупути».

— Больше здесь ничего не сказано?

— Я еще не дочитал. Но после всего прочитанного разве могу я всерьез воспринимать остальное?

— Мне жаль, — вздохнул Муан и потянулся к чайнику.

— Мне тоже жаль. Наверное, было на самом деле наивно полагать, что ко мне в руки по счастливому стечению обстоятельств попадет свиток с ценными практиками. А что у тебя?

— Держи, — Муан протянул ему свиток. — Настоятель разрешил вынести его из пагоды на этот вечер. При условии, что завтра утром мы вернем его. Тут рассказ о заклинателе, сформировавшем мерцающее ядро. В основном похоже на сказку, но, наверное, тебе стоит самому прочесть.

Шен принял из его рук свиток и положил на край стола.

— Ты уже ужинал? — спросил Муан, заметив, что пирожные ровно уложены и не похоже, что с блюда их брали.

— Я, должно быть, немного расстроился из-за прочитанного. Как-то еда не лезет. Ты угощайся, если хочешь.

Муан разлил по пиалам чай и взял одно пирожное.

— Ты ведь и сам понимаешь, что там описан неправильный способ, — утешительно произнес мечник. — Ты никого не убивал, и на искаженный путь не становился.

— Думаешь? Все те люди как бы «не считаются»? — мрачно усмехнулся Шен. — А искаженный путь… Когда я впитал энергию Демна-Цыпы, помнишь? Все сходится. Я думал, «мерцающее ядро» — это награда за все мои старания. На деле же это просто новый уровень тьмы.

— Ты никогда не шел по искаженному пути! Не наговаривай на себя!

Шен криво усмехнулся.

— Если кто-то узнает, что мое ядро «мерцающее», они обвинят меня в том, что я отступник.

— Никто не узнает. В этом свитке написан бред. Никто не мог сформировать мерцающее ядро, следуя этому руководству. И сейчас никто не докажет, что ты использовал искаженный путь, потому что это не так!

Шен молча смотрел на него, а затем отбросил свиток в сторону.

— Да, ты прав. Что-то я раскис. Я просто не ожидал прочитать о таком способе. Словно выпачкался в грязи, пока читал.

— Лучше расскажи мне, что произошло после того, как ты провалился сквозь стену, — предложил Муан, откусив пирожное.

Шен усмехнулся, предвкушая славный рассказ.

— И тогда Волчара заявила, что погналась за рыбкой…

Шен замолчал, ожидая смешки, но их не последовало. Он обернулся к Муану, собираясь было возмутиться, но слова так и не сорвались с губ. Мечник спал, опустив голову на столешницу.

— Серьезно?! Я тут рассказываю такую увлекательную историю, а ты заснул?? Ты вообще не проникся??

Даже после этого громкого восклицания Муан не проснулся.

— Пфф. — Шен фыркнул и отвернулся.

Он скосил глаза на лежащий на углу столика свиток. Вечер плавно перетек в ночь, самое время было прочитать ту сказку. Шен развернул свиток и углубился в чтение.

Было уже сильно за полночь, когда дверь в покои старейшины пика Черного лотоса тихо отъехала в сторону. Шен, все еще изучающий свиток, повернулся на звук.

В дверном проеме стоял монах с темно-сизыми волосами, собранными в высокий хвост. Увидев, что заклинатель смотрит на него, он раздосадованно цокнул языком.

— Да что ты за человек такой, — негодующе произнес он, делая шаг вперед. — Тебе следовало просто съесть эти чертовы пирожные и заснуть — и все закончилось бы мирно.

Шен медленно отложил в сторону свиток и взглянул на Муана. По их связи он ощущал, что мечник спит глубоким сном, вот только не смог вовремя разобраться, что этот сон сморил его не просто так.

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Лунные пирожные с полынью»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

«А почему мне? — ехидно уточнил Шен. — Пирожные со снотворным съел Муан, а баллы получил я. Система, разве честно?»

[Я…] — растерянно произнесла та и замолчала.

У Шена все равно не было времени продолжать с ней беседу, так как проблема в лице монаха никуда не исчезла.

— Отдай киноварную печать и забудь обо всем, что увидел. И тогда никто не пострадает.

Шен поднялся на ноги, пристально изучая незваного гостя. Было в нем нечто, несвойственное людям, пусть он и хорошо притворялся.

— Ты дух?

В глазах монаха проскользнуло удивление.

— Я — дух-хранитель этого места, — не стал юлить он. — И ты забрал то, что тебе не принадлежит. Отдай мне киноварную печать.

«Система, что это еще за хмырь? — позвал Шен. — Разве ты не говорила, что эта печать — мой бонусный предмет?»

[Все верно], - отозвалась та. — [Но я не говорила, что другим она без надобности.]

Шен оценивающе посмотрел на монаха перед собой. Отдавать ему печать не хотелось, да и монах внушительным воином не выглядел. Однако человеческая ипостась может быть обманчива. Духи, способные принимать человеческое обличье, очень сильны. К тому же, Шен не имеет ни малейшего понятия, что за дух перед ним.

— Я ничего не крал, — проговорил он. — Эта печать, можно сказать, была дарована мне.

— Этого не может быть. Лишь моя хозяйка должна владеть этой вещью!

— Твоя хозяйка? — У Шена была только одна известная ему кандидатура на эту роль. — Ты говоришь о бессмертной Ми Лу?

— Да, моя хозяйка, богиня Ми Лу! Хватит разговоров! Отдай мне киноварную печать!

Монах ринулся на старейшину пика Черного лотоса, трансформируясь на ходу. К Шену летел в прыжке небольшой серый лис. Пусть размеры его и казались скромными, он разинул пасть, полную острых зубов, да и когти на передних лапах выглядели внушительно.

Шен отпрянул, а Волчара прыгнула на лиса, сминая в сторону. Два серых духа сцепились в клубок, послышалось рычание и поскуливания. Лис, уступающий Волчаре в размерах, вцепился в волчью холку, и Шен видел, что его дух никак не может скинуть того с себя. Волчара стала биться о стены, пытаясь отцепить лиса, и проломила хлипкие деревянные двери. Сражение перетекло во внутренний двор. Было очень шумно, а Муан так и не проснулся. Шен бросил на него мимолетный взгляд и кинулся вслед за духами.

Волчара, несмотря на свои размеры, неумолимо проигрывала. Шена пожирало беспокойство. Он не мог творить заклинательские печати, боясь зацепить Волчару. Оглянувшись по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, Шен растерянно воскликнул:

— Мне нужен меч!

В тот же миг Волчара растворилась в воздухе, а в ладони Шена возникла рукоять Меча Души.

Не медля, заклинатель ринулся на духа, но замер, уже занеся над ним меч. В глазах лиса сквозило потрясение.

— Она… такая же, как я, — произнес он, вновь обернувшись человеком.