Глава 164. Отражение теней
Поглощающая тьма, в которой пребывало сознание, отступила, и перед глазами предстало яркое синее небо. Синева казалась завораживающе-нереальной, ведь он почти поверил, что тьма всегда была единственным, что наполняло его мир. Синева вспышкой осознания проникла в его разум, и он вспомнил, кто он есть. Он смотрел на эту прекрасную синеву своими собственными глазами. Да, у него были глаза. Он не был тьмой, и тьма не была частью него. Она окутала его когда-то, заполнила изнутри и попыталась подменить собой.
Но он жив, он все еще здесь. Он никуда не уйдет.
А затем синева пропала, потухла, словно неровное пламя свечи. Он вновь остался во мраке.
Ер ощутил невесомость, словно воспарил над телом. Он так долго был всего лишь сгустком тьмы, бесформенным облаком, способным только формировать щупальца, что не сразу осознал, что что-то не так. Вновь увидев по бокам от себя черное марево с выпроставшимися щупальцами, он не заметил ничего необычного. Лишь спустя несколько долгих секунд он вспомнил, что когда-то был и является сейчас человеком.
Глубинная тьма, покидающая тело старейшины Рэна, резко впиталась обратно. Ер рухнул в объемную зеленую крону растущего на склоне дерева. Поочередно стукнувшись о ветки то левым, то правым боком, он упал на траву, а глава контрольного бюро перевернулся в воздухе словно дикий кот, оттолкнулся от ветки и приземлился на ноги.
Они оказались на склоне горы. С этого ракурса из-за деревьев не было видно даже кусочка крыш горной усадьбы, но все равно каждый из них уставился в ту сторону.
— Я… — протянул Ер. — Я…
[Поздравляем!] — внезапно воскликнула Система. — [Завершено задание «Наказание зла, обретающегося в Хэфане»! Второстепенному злодею начислен +1 балл!]
«Че?»
Какое-то время мысли Ера все еще путались, но потом сознание затопило возмущение.
«Система, ты издеваешься?! Какой еще +1 балл?! Твою мать! Я так рисковал ради одного балла?!»
[Я не издеваюсь. Я и так пошла вам навстречу, засчитав выполнение задания. Ведь, по факту, вы вообще не приложили усилий к его выполнению.]
«Не приложил?! Не приложил?! — Ер был так возмущен, что даже мысленно не смог продолжать какое-то время. — Ффф… И какого черта не сказала мне, что Сел Лар — это Админ?!»
[В мои обязанности не входит сообщать эту информацию], - спокойно отозвалась Система.
«Ты!.. Бесполезная программа! Кусок кода, немедленно верни мне причитающиеся баллы!!»
[Баллы начислены согласно моим программным установкам], - холодно произнесла Система и, помолчав, добавила совсем другим тоном: — [Дорогой пользователь! Спасибо за обращение в нашу службу поддержки! К сожалению, ваша жалоба не может быть обработана по причине алогичности ее содержания. Код не справляется с пониманием человеческих чувств. Пожалуйста, сформулируйте запрос менее экспрессивно и обратитесь позже!]
Ер глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь справиться с раздражением. Ю Си принялся спускаться по склону.
«Только посмей мне еще задание выдать!» — пригрозил Ер и поспешил нагнать Ю Си.
[Вы еще и так не все выполнили], - на всякий случай напомнила Система.
Оставалось задание «Тьма над Хэфанем», выполнение которого будет засчитано, когда Ер доложит на совете о состоянии Хэфаня. Ер об этом помнил, но Систему предпочел с этого момента игнорировать, направив внимание на Ю Си.
«Зачем я вообще его спас? — задумался он. — Нафига он мне сдался? — Ер покосился на молчаливого главу контрольного бюро. — Его помощник погиб. Кажется, они были довольно близки, тот понимал его без слов… И все остальные люди в усадьбе, должно быть, тоже погибли. Это полный провал. Я должен как-то посочувствовать?»
— Это… — протянул Ер. — Я… э-э… сожалею.
Ю Си никак на это не отреагировал. Чтобы его ободрить, Ер предложил:
— Я должен сообщить на совете о том, что случилось. Мы могли бы отправиться вместе, ты выступишь на совете свидетелем. Уверен, что заклинатели не оставят секту искаженного пути безнаказанной.
Ю Си ответил не сразу. Возможно, его просто отвлек кустарник, который пришлось порубить мечом.
— Тот заклинатель, Шен, тоже там будет?
— Эм? — Ер никак не ожидал такого вопроса. — Думаю, да…
— Это интересно…
— Интересно? — переспросил Ер.
«У тебя только что столько подчиненных погибло, а все, что ты говоришь, «это интересно»? Или это какой-то способ замещения?!»
— Теперь мы убедились, кто ответственен за события в Хэфане. Задание императора выполнено.
Ер стал с подозрением коситься на Ю Си. Может, болезный вообще не понял, что произошло? Может, до него позже дойдет? Не хотелось бы Еру присутствовать при его истерике, когда он осознает, скольких товарищей потерял.
Ер какое-то время молчал, но не выдержал и произнес:
— Твой помощник погиб. Должно быть, все остальные тоже. Мне жаль.
— Мне тоже жаль, — согласился Ю Си. — Первый отряд был одним из лучших в контрольном бюро. Уходят годы, чтобы достичь такого уровня.
— Э-э… Я имел в виду, что это произошло так внезапно…
— Смерть служащих контрольного бюро всегда внезапна. Немногие могут предугадать ее, — спокойно отозвался Ю Си.
«Он психопат, — дошло до Ера. — Никакого сопереживания. Вообще».
На мгновение ему даже стало жутко находиться наедине с таким человеком.
— Благодарю за спасение, — внезапно произнес Ю Си.
Еру почудилось, что он ошибся в своих выводах, но затем глава контрольного бюро продолжил:
— Вероятно, я бы погиб без твоей помощи. Было бы очень плохо, ведь задание императора так и не было бы выполнено, а все свидетели вновь испарились. Наше спасение как нельзя удачно для дела.
— Кхм… Тогда что ты сейчас намереваешься делать?
— В Хэфане ожидает третий отряд. Вернусь туда и отправлю донесение императору. Подожду его дальнейших распоряжений. Возможно, отправлюсь в Кушон.
— Твой… э… твой помощник говорил о некоем «войске»…
— На случай, если произошедшее с Хэфанем — дело рук захватчиков, император отправил небольшое войско. По моим расчетам, сейчас они должны быть возле Кушона.
«Небольшое войско…»
Еру трудно было представить, что значит «небольшое».
Почти все представители секты Хладного пламени благоразумно носили с собой талисманы, выданные лично Великим Господином, и не подверглись воздействию смертоносной печати. Остальные в радиусе ее действия, ожидаемо, превратились в прах. Было немного досадно, но Админ скорее сетовал на свою несдержанность.
Становление лидером клана Тихих цветов, попытки сделать из него базу для секты Хладного пламени — все это было забавными идеями, но, в конце концов, ничего важного. Пусть он и играет роль «Демнамеласа», но на деле им не является и трепетных чувств к секте Хладного пламени не питает. То, что у него есть прислужники в лице этих бесхребетных созданий — не хорошо и не плохо. Сейчас он развлекается вместе с ними, но может точно так же развлекаться и в одиночку. Теперь, когда он поглотил жизни целого города, его личных сил достаточно, чтобы не беспокоиться о силах, получаемых за счет поклонения.
«Ладно, хватит этих игр, — сказал себе Админ, оценив масштабы произошедшего. — Я просто заберу то, ради чего, собственно, сюда и явился».
Наследием клана Тихих цветов были три священных реликвии. Одной из них являлся меч главы клана «Тихого рассвета», который Админу был без надобности. Другой был рецепт яда «Восьми тихих цветов», который также не представлял интереса. Но вот третья… Третья была исключительно важна для его плана.
Покрутив эту вещь в руках, Админ не мог не подумать о Шене.
«Система, где сейчас пользователь номер два?»
[…]
«Система?»
[Он на Северной горе], - вынужденно сообщила та.
«На Северной горе? Надо же… Что же он там делает? Какой же он прыткий…»
Вопрос был риторическим, и Система благоразумно промолчала.
«Я чуть было не пропустил такой важный момент! Какая-то защита не дает мне теперь проникать в его сны и ощущать точное местоположение… С этого момента, сообщай о любых его передвижениях за пределами ордена».
Приняв молчание Системы за согласие, Админ достал из-за пояса тонкую книжицу, сильно похожую на песенник, что в свое время достался Шену, развернув, пролистнул несколько страниц и остановился на описании печати перемещения.
Следующим днем, после того, как Шен таки заставил Муана проглотить несколько кусков оставшегося зачерствевшего уже пирога, со счастливой улыбкой наблюдая, как тот усиленно пытается размочить твердую корку прямо во рту, запивая каждый укус обильным количеством чая, они отправились к печати перемещения, дабы «побеседовать» с Ми Лу.
— Знаешь, тебе вовсе не обязательно заставлять себя готовить, еще когда-либо… — поднял взволновавшую его тему Муан.
— Почему? Я нормально готовлю, — отозвался идущий чуть впереди Шен. — Если ты все еще вспоминаешь ту булочку — то получилось неудачно, потому что у меня пароварки не было. А сейчас ты сам виноват, что не успел попробовать пирог, пока тот был еще свежим. У тебя было столько возможностей куснуть его еще до того, как я отправился на поиски Риту.
Муан хотел было продолжить беспокоящую его тему кулинарии, но то, как интересно сформулировал последнюю часть своего ответа Шен, заставило его возмутиться уже по другому поводу:
— «Отправился на поиски Риту»? Это внезапное исчезновение ты так называешь?
Шен благоразумно промолчал.
— Твоя способность влипать в неприятности на пустом месте поражает, — продолжил бурчать Муан. — Я начинаю подумывать, что тебя на самом деле прокляли, но проклятье заключалось вовсе не в сдерживании Глубинной тьмы.
«Это потому, что я то главный злодей, то главный герой. Никакого спокойствия второстепенного персонажа…», — подумал Шен и ощутил тоскливое беспокойство. Он все еще не честен с Муаном до конца. Хотелось, чтобы между ними все было ясно и прозрачно, но как объяснить ему все про Систему, ее задания, роли? Как вообще можно все это принять спокойно? Нет, Шен точно ему все расскажет, но это должен быть спокойный обстоятельный рассказ без всякой спешки, он не может поведать Муану такую странную вещь между делом, оставляя его в растерянных чувствах. Если бы можно было как-то показать… наглядно… было бы здорово. Но объяснить на словах казалось Шену очень сложным.
И… возможно… в какой-то мере… ему было чуточку не по себе от мысли, что придется признаться в еще одной большой лжи.
— Это была шутка, Шен, — с удивлением отметив, как помрачнело его лицо, уточнил Муан.
— Да… — отозвался тот, мягко и задумчиво улыбнувшись. — Хотелось бы мне когда-нибудь избавиться от этого «проклятья».
— Неужели? Мне казалось, в какой-то мере ты этим наслаждаешься. Не очень-то представляю тебя, наслаждающегося праздной жизнью…
Мельком вспомнив свою предыдущую жизнь, такую спокойную, безопасную и рутинную, Шен признал, что всевозможные задания, заставляющие его проживать за несколько дней колоссальное количество эмоций, носили в себе толику очарования. Пусть он и был далек от счастья и радости, получая задание, от которого нельзя отказаться, но это было увлекательно. Капец как сложно, опасно для жизни и местами довольно больно, но спустя время боль забывалась, а в памяти всплывали лишь приключения. Рассказов за этот год он набрал больше, чем за всю предыдущую жизнь.
И, возможно, его чувства по отношению к опасности такими бы и остались, если б та не превратилась в постоянное изматывающее ощущение и не нависла над ставшими близкими ему людьми… Правила этой игры известны лишь ему, Админу и Еру, и Шен сознательно втягивает в нее тех, кто ему дорог. Просто из чувства эгоизма и самосохранения, просто потому что сражаться в одиночку сложнее. Мысль, что все может закончиться катастрофично и он останется один, с осознанием того, что все, кто подарили ему свою любовь, симпатию и привязанность погибли по его вине, пугала до дрожи. И все же он принял этот страх и не собирался сворачивать с выбранного маршрута. Но менее страшно от этого не становилось.
— Да что с тобой? — слегка возмутился Муан.
Шен остановился и, тяжко вздохнув, посмотрел на него.
— Просто боюсь, — честно ответил он.
— Боишься, что мы не сможем победить Ми Лу? — уточнил прославленный мечник.
— Нет. Мне страшно, что у меня только одна попытка. Если что-то пойдет не так — нельзя будет переиграть.
Некоторое время Муан молча смотрел на него. Он словил себя на мысли, что его обуревают смешанные чувства: с одной стороны, приятно знать, что Шен дорожит и его, и своей собственной жизнью, с другой — такой сильный страх вызывает оцепенение и никогда еще не помогал в бою.
— Знаешь, до встречи с тобой я долгое время жил с иллюзией контроля… — задумчиво произнес Муан. — Я очень старался и до недавнего времени верил, что если продолжать стараться, если не расслабляться — можно на самом деле контролировать свою жизнь. Благодаря тебе я вспомнил то, что когда-то отец говорил мне в детстве: «В этой жизни мы можем контролировать только свои мысли и действия». Тогда я не понял, что он хотел мне сказать. Но сейчас его слова обрели смысл. Все, что происходит вокруг, редко зависит от наших усилий, в нашей власти лишь выбрать, как на это реагировать. Наш выбор определит дальнейший путь и, выбирая «мудро и правильно», можно добиться наиболее благоприятного исхода. Однако многие, получив благоприятный исход, ошибочно начинают полагать, что обрели контроль.
Шен сокрушенно вздохнул.
— Это… звучит умно… — Он вдруг усмехнулся. — На самом деле, я и сам думал о чем-то подобном, сталкиваясь с непредвиденными обстоятельствами. Но, знаешь, когда появляется то, что на самом деле очень важно контролировать, все сложнее убедить себя в верности этих убеждений. Точнее, я панически хочу найти способ, волшебное заклинание или еще что-нибудь, чтобы на самом деле вернуть себе контроль. Мой разум отказывается воспринимать холодные логичные доводы, он хочет верить, что чудо возможно, как бы абсурдна ни была эта мысль.
— В мире много чудес. Но они не нарушают законов мироздания. — Муан потянулся к нему и обнял. — Все будет хорошо, — он мягко провел рукой по его спине. — Но, даже если не будет — я никогда тебя не покину.
Шен криво усмехнулся и легко толкнул его в плечо.
— Если ты думаешь, что это звучит обнадеживающе — то сильно ошибаешься.
И все же улыбнулся. Нет смысла переливать из пустого в порожнее: ощущение беспокойства и страха никуда не исчезнет, но он не должен культивировать и взращивать его, раз за разом возвращаясь к нему в своих мыслях. И все же он был рад, что рассказал об этом Муану.
— Пойдем, неправильно заставлять женщину ждать.
Муан искривил губы в ироничной ухмылке и положил руку на рукоять меча.
В большом зале, пол которого был испещрен линиями, оказалось тихо и темно. Потолок, ранее светившийся, словно скопление подсвеченных кристаллов, сейчас тускло мерцал. Шен на время застыл, жестом приказав замереть Муану, и прислушался к окружающему пространству. Спустя минуту Ми Лу так и не появилась, и Шен убрал руку с меча.
— Странно, — негромко произнес он. — Я был уверен, что она тут же явится праздновать свою победу. Ведь она вряд ли ожидает, что мы справились с ее ловушкой.
— Может, она не заметила нашего появления?
— Вряд ли, когда я отправлял в орден Риту, она смогла узнать об этом. Может, сейчас она занята чем-то более «важным»?
Муан счел вопрос не требующим ответа. Они с Шеном медленно прошли через зал и вышли в коридор, а затем во внутренний двор, где на снегу росли лотосы.
Шен вытащил из ножен меч. Муан, заметив его движение, пристально осмотрелся в поисках опасности, но, кроме них, кругом не было ни души.
«Ты что-то заметил?» — мысленно уточнил мечник.
«Ничего. Но мне почему-то тревожно».
«Думаешь, Ми Лу подстроила для нас ловушку?»
«Возможно. Не знаю. — Шен помолчал и добавил: — Это место по-другому ощущается».
«Как?»
Шен ничего не ответил, не в силах подобрать верных слов. Все вокруг было словно бы точно так же, но в его сердце отчего-то поднималась безотчетная тревога. Ему никогда не было здесь спокойно, но если раньше беспокойство вызывала Ми Лу, то теперь он не мог различить, откуда исходит опасность.
«Пойдем», — мысленно произнес Шен.
Они направились вглубь обители «Вознесшейся», в ту комнату, где недавно проходил их разговор с Ми Лу. Дощатый пол тихо поскрипывал под ногами двух заклинателей. Большие просторные павильоны продувались холодным северным ветром, полотна тонкой ткани танцевали, создавая причудливые фигуры. Было слишком тихо. И в этой тишине стонал ветер, словно бы донося отчаянный крик.
Шен остановился перед тонкими бамбуковыми дверями и переглянулся с Муаном. Тот чуть кивнул и на сантиметр выдвинул из ножен меч.
Тонкие двери с тихим шорохом отъехали в сторону, отодвинутые рукой старейшины пика Черного лотоса.
— Не понимаю… — пробормотал Муан. — Она ведь не могла никуда уйти.
Внутри помещения было пусто. Шен прошел внутрь, а вслед за ним вошел Муан.
— Конечно, ее жилище обширно и мы, вероятно, можем неделями искать потайные комнаты и скрытые ходы, — задумчиво произнес Шен. — И все же Ми Лу не похожа на человека, любящего играть в прятки. Насколько мне показалось, в ее характере выступать открыто и провоцировать.
— Можем разделиться и проверить все комнаты.
— Не думаю, что это хорошая идея, — тут же отказался Шен. — Кто знает, вдруг она этого и добивается.
Он прошелся по пустой комнате и остановился перед экраном отражения. Яркие краски рисовали горы.
— Я еще в тот раз обратил на него внимание, — заметив, на что смотрит Шен, произнес Муан.
— Очень красиво.
Краски были в невероятных сине-зеленых цветах, Шен даже отдаленно не мог представить, с помощью чего можно добиться такого яркого оттенка.
— Красиво, конечно, — не стал спорить Муан, — но меня больше удивило, что он здесь делает.
Шен легонько дотронулся до экрана и перевел на Муана взгляд. Экран отражения духов назывался так не без причины: существовало поверье, что, если установить его перед входом, он не даст духам войти в жилище, потому что нечистые силы передвигаются только по прямой траектории. Точно так же, как они путаются в загнутых оконечностях крыш, так и не могут обойти экран отражения, установленный перед входом.
Но этот экран стоит у дальней стены.
Шен заглянул за экран — за ним скрывался проход вниз.
— Там проход! — выкрикнув это, Шен решительно сбежал по лестнице.
И потрясенно замер, соприкоснувшись с убийственной энергетикой и не веря тому, что видят его глаза.
В центре помещения находилась огромная лампа в форме бутона лотоса. Внутри бутона пылало белоснежное пламя, комнату окутывала едкая белая дымка, а в центре пламени, хватаясь руками за резной остов лампы-лотоса, словно фитиль горела Ми Лу.
— Нет! Какого?..
За мгновение в голове Шена пронеслось много предположений. Начиная от того, что все это странный ритуал силы, затеянный Ми Лу, заканчивая тем, что таким образом она решила просто сбежать. Но выражение безмерного страдания на ее лице не давало окрепнуть другим версиям: она погибала в этой лампе прямо сейчас.
— Черт, нет!! — воскликнул Шен и бросился к ней. — Ты не можешь сейчас умереть! Скажи мне, что произошло в твою последнюю встречу с Рурет! Скажи хотя бы это!
Он дотронулся до лепестка лотоса, пытаясь отломать его. Шен думал, что металл будет обжигающе-горячим, но почувствовал лишь прохладу под пальцами. Огонь, горящий внутри лампы, обжигал лишь Ми Лу.
Несмотря на то, что ее лицо свело судорогой боли, а кожа плавилась и обтекала, словно воск, увидев, как отчаянно Шен пытается отсрочить ее судьбу, Ми Лу усмехнулась. Часть ее щеки оплавилась, обнажая зубы, и каплями упала в пламя, сгорая с тихим шипением.
— Ты явился… поздно, — просипела она. — Но хоть напоследок я… понаблюдаю… и за твоими страданиями…
Шен ударил лампу мечом, оставив на металле небольшую трещину. Он бил и бил, но трещина увеличивалась слишком медленно: к тому времени, как он сможет разбить лампу, Ми Лу уже полностью сгорит.
Та лишь тихо посмеивалась. Пока не увидела Муана.
Старейшина пика Славы закрыл нос рукавом, пытаясь укрыться от едкого запаха, и окликнул Шена.
— Ч-что? — потрясенно просипела женщина.
Шен отбросил меч и присел перед ней на корточки. Схватившись за узорные завитушки лотоса, он воскликнул:
— Как мне вытащить тебя?!
Ми Лу, однако, волновало вовсе не это. Она слишком хорошо знала, что процесс уже необратим.
— Это… не похоже на то… Вы сохранили связь, но… Я думала… Может только… «жертвенная любовь»… Если выполнить условия… Ты должен был выбрать… терпеть боль… а он… он должен был желать… забрать ее… Тогда… только при таком условии… ваша связь бы сохранилась… но вы оба разделили бы боль… Н-но… В тебе нет ничего… ничего от моей… духовной пилюли…
— Черт, ты решила совершить самоубийство?! — зло воскликнул Шен, до боли сжав узорную решетку. — Больше нечего обсуждать?!
— Глупый… проклятый… старейшина… Мне уже… не помочь… Так почему бы… не обсудить напоследок… что-то… веселое…
— Скажи мне, что произошло в твою последнюю встречу с Рурет!!
— Я… уже не успею… поведать эту историю…
— Черт!! — Шен что есть силы рванул на себя лепесток лотоса, но тот не сдвинулся и на миллиметр.
Руками, на которых почти не осталось кожи, Ми Лу вытащила тонкую спицу с нефритовой бусиной из своей прически.
— Не смей… забывать меня… хотя бы… ты…
Произнеся это, Ми Лу посмотрела на него оставшимися без ресниц и век глазами, а затем всадила спицу глубоко в правое ухо и всем телом навалилась на лепесток. Шен так оторопел от произошедшего, что не убрал пальцы, даже почувствовав, как по ним стекает ее горячая кровь.
Пламя внутри лампы обратилось легкой белесой дымкой, а от тела «вознесшейся» не осталось ничего. Спица зацепилась за резной лепесток и повисла нефритовой головкой вниз. На бусине постепенно скопилась капелька крови, такая маленькая, что она долго висела, не в силах сорваться и упасть.
Капелька упала, когда Шен вынул заколку и поднялся, глядя на нее с таким выражением лица, словно надеялся получить от нее ответы.
К нему подошел Муан.
— Не понимаю… — растерянно произнес Шен.
Он все еще был под впечатлением от произошедшего. Женщина, прожившая тысячу лет. Женщина, которой он лично собирался отомстить. Женщина, которую называли богиней. Погибла, расплавившись в некой потусторонней лампе, предварительно убив себя.
— Зачем она это сделала?
— Ты думаешь, что она сама с собой такое сотворила? — переспросил Муан.
— Нет, я имею в виду, зачем она себя заколола? — Шен все еще смотрел на спицу, лежащую на его ладони. — Почему именно в тот момент? Если она знала, что из лампы уже не спастись, почему не облегчила свои страдания сразу же? Но ее силы духа хватило на то, чтобы говорить с нами, даже усмехаться, но потом просто… хм…
— Может, она дошла до момента, когда претерпевать страдания стало уже невыносимо?
Шен снял с волос заколку с бубенчиками и протянул Муану.
— Подержи-ка.
Всучив заколку мечнику, он поднял руки, собираясь заколоть волосы спицей с нефритовой бусиной.
Муан перехватил его руку и вырвал из нее спицу.
— Эй! — возмутился Шен. — Я хочу кое-что проверить!
Не говоря ни слова, Муан достал из кармана платок и тщательно оттер спицу и нефритовое навершие от крови. Затем протянул платок Шену.
Тот хмыкнул и вытер пальцы.
Муан собрал часть его волос и, обернув несколько раз вокруг спицы, закрепил на затылке, а затем внимательно заглянул в его лицо.
— Что-нибудь ощущаешь?
— Какую-то… какую-то странную пустоту, — произнес тот.
Муан вгляделся в его лицо.
— Пойдем отсюда, — произнес он, взяв Шена под локоть.
— Постой, — тот перехватил его руку и обернулся к лампе. — Что это за штука такая? Что вообще случилось с Ми Лу?
— Не знаю… Мы можем только гадать. И сейчас я хочу, чтобы ты, хотя бы, вышел из этой комнаты.
Муан снова потянул его за собой, и на этот раз Шен не сопротивлялся. Поднявшись наверх, старейшина пика Славы остановился, но Шен прошел мимо него, чувствуя острую необходимость как можно скорее оказаться на свежем воздухе.
[Поздравляем!] — разразилась Система. — [Завершена второстепенная арка «Отражение теней»! Главному герою Шену начислено +100 баллов!]
«Второстепенная арка? — немного заторможенно откликнулся тот. — Но в чем она заключалась? Я не понимаю, что именно здесь произошло…»
Шен дотронулся до нефритовой бусины на конце спицы, торчащей из его волос. Его охватывало странное ощущение, будто все вокруг постепенно отдаляется. Со следующим взмахом ресниц Шен провалился в другую реальность.
В этой реальности он смотрел глазами, что видели Рурет. Точнее, видел через глаза, что смотрели на нее. Пусть он никогда не испытывал чувств к этой девушке, отчего-то сердце его екнуло, когда он увидел ее перед собой. Или это не его сердце пропустило удар…
Рурет была очень печальной, без того яркого огонька в глубинах глаз, который он привык видеть. По ее щеке скатилась одна-единственная слеза.
— Я уйду, — произнесла Рурет. — Не могу так. Но прежде я должна избавить его от тьмы, теней, что его окружают. Мне необходимо добраться до источника под горой, необходима эта сила.
Шен почувствовал, как пришли в движение его губы, но вместо привычных тонов мелодичный женский голос произнес:
— Просто оставь это. Тебе не обязательно так стараться.
Рурет подалась вперед и взяла ее за руку. Шен почувствовал это нежное, немного робкое прикосновение.
— Научи меня. Спаси меня.
— Я не могу. — Она мягко освобождает свою руку из пальцев Рурет.
Казалось, это был твердый отказ. Но — взмах ресниц — и все изменилось. Она все говорила и говорила, а Шен чувствовал, как шевелятся его губы:
— Этот источник не имеет сознания, но нельзя сказать, что он неживой. Его не подчинить себе, как неподвластно человеку обладать жизненной силой всего мира. Но если дать что-то взамен, он может позволить использовать себя. Эта печать должна позволить тебе обратиться к его силе. Ты должна зачерпнуть не больше одной ладони и предложить равноценный обмен. Если ты пообещаешь вернуться ко мне — я научу тебя печати, с помощью которой ты сможешь обратиться к его силе.
Рурет прямо взглянула в его (ее) глаза.
— Я вернусь. Как только там… все закончу.
Эти слова дались ей нелегко. Рурет прикрыла глаза, но ее лицо выражало боль.
Почему? Шен не мог понять причину, по которой она приняла это решение.
— Смотри внимательно… — произнесла Ми Лу.
Сцена снова переменилась. Рурет сидела на террасе и смотрела на те самые снежные лотосы, что однажды много лет спустя привлекли внимание Шена. В ее руке маленький камешек-кристаллик, она крутит его между пальцами. Рурет уже не выглядит столь печальной, ее лицо задумчиво-спокойно, а в глубине глаз пылает теплый неугасимый огонь.
Шен, а точнее Ми Лу, подходит к ней и опускается рядом. Рурет протягивает ей кристалл.
— Думаю, он точно придет сюда в поисках, — произносит она, тепло улыбаясь. — Тогда отдашь ему это, ладно? После этого он, вероятно, перестанет меня искать.
— Ты обещала, что останешься.
— Я буду возвращаться. Но за пределами этих земель существуют другие, и я хочу пройти этот путь в одиночку.
— Никакая обида того не стоит!
— О, дело вовсе не в обиде, — Рурет забавно улыбнулась, показав верхний ряд ровненьких зубов. — Просто это мой путь.
Шен снова почувствовал, что проваливается. Но словно разные сцены одного истязающего сна, спустя мгновение все переменилось. В этом воспоминании Ми Лу решительно вышла в зал с испещренным печатями полом и резко замерла. Во все еще чуть светящейся печати перемещения стоял человек, которого ни она, ни пребывающий в ее воспоминаниях Шен не ожидали увидеть.
Молодой человек с длинными седыми волосами, собранными в неряшливую косу, и жуткими разноцветными глазами с интересом оглядывался по сторонам.
— Ты еще кто? — грубо произнесла Ми Лу.
— Не узнаешь? — Админ перевел на нее насмешливый взгляд. — Ну конечно…
— Не узнаешь? Ну конечно… Я сильно изменился за прошедшее время… А вот ты — ни капли, дорогая Ми Лу.
— Ты меня знаешь?
— И ты меня знаешь, дорогая. Если не успела позабыть мое имя.
Ми Лу потрясенно вытаращилась на него. Затем нервно улыбнулась.
— Т-ты… Спустился сюда за мной?
— Что, спустился? Думала, я поднимался?
Ми Лу непонимающе приподняла брови.
— Я всегда был здесь… — пояснил тот.
— Н-не понимаю… Разве все не ушли?
Админ медленно прошелся по залу, постепенно приближаясь к женщине.
— За года одиночества ты растеряла навыки гостеприимства? — уточнил он.
Мгновение — теперь они сидят напротив друг друга. Между ними — низкий чайный столик, за спиной Ми Лу колышутся на ветру снежные лотосы.
Пригубив чай, Админ медленно отставил пиалу. Этому трюку он научился недавно, рука с пиалой движется так медленно, что взгляд собеседника против воли цепляется за нее и следит, пока пальцы не разожмут опустившуюся на стол пиалу. В это время можно корчить любые рожи, все равно останешься незамеченным. А также невозбранно рассматривать собеседника, до мельчайших деталей: выбившегося волоска или тонких мимических морщинок в уголках глаз.
— Как странно, — задумчиво произнес он. — Я думал, что почувствую что-нибудь. Хотя бы торжество. Или волнение. Мы так давно не виделись, а ты совсем не изменилась. Почему же я не чувствую вообще ничего?
Ми Лу напряженно вглядывалась в его расслабленное лицо.
— Я словно взрослый, смотрящий на ребенка. В своем познании я ушел так далеко, а ты так и осталась на месте.
Не споря, Ми Лу воскликнула:
— Так помоги мне сдвинуться с этого места! Помоги мне уйти!
— Прошло столько лет, а ты все еще не способна сделать это без посторонней помощи?
— Способна. Мне остался последний штрих. Я заберу жизнь заклинателя, которому желаю отомстить, и выберусь отсюда.
Админ тихо фыркнул.
— Знаешь… Было время, когда я так отчаянно желал показать тебе нового себя. Я так сильно желал, чтобы ты увидела, каким я смог стать. Теперь я понимаю, что желал вовсе не твоего одобрения. Я просто хотел покрасоваться. Ты была примером мне, моей путеводной звездой. Я просто думал, что достичь тебя будет достаточно. Я не помню, когда превзошел тебя. Но сегодня, сейчас, ты кажешься просто ребенком. Твой путь идет по кругу, но ты не способна этого заметить. Прошло столько лет, но ты не сделала ни шага вперед.
— Я выберусь отсюда, и тогда…
— Повторишь то, что уже делала. Я знаю. Я тут подумал… Может, если в следующей жизни ты родишься деревом, осознаешь наконец, что значит «стоять на месте».
— О чем ты?
— Я освобожу тебя. В моем мире больше не нужна богиня, идущая по искаженному пути. Насмешкой судьбы я сам занял твое место. Я не собирался отнимать твои достижения — честно. Этого я не планировал. И это так забавно. Какая ирония. Я не просто превзойду все, чего ты когда-либо достигала. Я уничтожу под корень твое творение. У этого мира больше не будет сотен богов. Я один — настоящее божество. И знаешь, почему ты и все вознесшиеся на самом деле никогда не были богами? Никто из вас не способен сотворить жизнь. А мне удалось это.