Глава 168. Как весенняя капель

Шен не использовал полноценный защитный барьер — просто не успел его построить. Он и этот-то создал инстинктивно, ощутив несущуюся на него энергию прежде, чем поверив.

Но Ал заставил его поверить. Сила бывшего ученика давила и проминала защиту Шена. Мощь и недовольство главного героя обрушились на него, и у Шена проскользнула мысль, что он мог бы погибнуть сейчас, не надели его Система статусом главного героя.

Шен словно стоял перед лавиной. Лавиной из подросткового максималистичного отчаяния и разочарования. Лавиной его в дребезги разбитого сердца и всей той болью, которая выливалась из него разрушительной светлой энергией.

Какое-то время он еще стоял на месте, затем почувствовал, как ноги скользят по земле. Шен ударился спиной о деревянную жердь, держащую навес, и ненадолго, на секунды, удержался на месте. Пусть Шен не мог выстроить более качественную защиту под постоянным давлением Аловых сил, он мог, вероятно, послать в того меч. Мог, но не сделал этого. Ему не пришлось выстраивать для себя какие-то аргументы, ставить моральные доводы выше инстинкта самосохранения, ему просто в голову не пришла такая возможность. Он ведь знал, что, даже целься он в сердце — Ал не умрет. Он все это знал, но, стараниями Админа, был полностью сбит с толку.

Удерживаемый Шеном барьер разрушался. Чувствуя, что в следующее мгновение он останется без защиты, тот сумел послать поток энергии против давящей силы Ала. Это помогло чуть-чуть замедлить скорость ударившей его волны. Яростный светлый поток окутал его целиком. Жердь за спиной Шена треснула и разломилась, ноги хозяина Проклятого пика оторвались от земли. Энергия походила на ураган. Она смела все: Шена, шатер, предметы в шатре, разве что Админ продолжал стоять, как влитой, с интересом наблюдая за развитием событий. Шен вылетел из шатра, смял собой соседний, за ним — еще один. Щепки полетели во все стороны, а ткань закрутилась вокруг его тела.

Когда Ал пришел в себя, то увидел на месте, где мгновение назад стоял Шен, борозду поднятой земли и сбитых шатров, протянувшуюся вдаль. Из-за торчащих острых обломков дерева и рваной ткани Шена совсем не было видно.

— Н-нет… — в растерянности произнес Ал. — Ч-что же…

Он словно очнулся от наваждения, потрясенно осознавая, что его ночной кошмар не является сном.

Ал хотел было ринуться вперед, но Админ перехватил его за локоть.

— Куда ты? — состроив невинный непонимающий взгляд, спросил он. — Думаешь добить?

Бледное лицо Ала мгновенно вспыхнуло, благодаря этим словам он, наконец, в полной мере осознал свое положение. Он взглянул в направлении, где под ворохом сломанных шатров должен был лежать Шен, и сделал шаг назад.

— Тебе нужно время, чтобы принять произошедшее. Идем со мной. Здесь тебе определенно больше не будут рады.

Ал в растерянности взглянул на беловолосого с разноцветными глазами.

— Д-да… — машинально согласился он.

В уме сейчас было не много мыслей. Одно Ал понимал отчетливо: после того, что он сделал, он больше не может оставаться рядом с Шеном. Он должен сбежать.

Демнамелас указал ему на меч, и Ал безмолвно взмыл в воздух. Админ покосился в то место, где под ворохом ткани затих Шен, и криво улыбнулся.

— Один есть, а? — произнес он себе под нос. — Надеюсь, когда я приду за другим, ты будешь готов к схватке.

Осмотревшись по сторонам, Админ поднял меч Шена, который тот потерял в момент, когда сила Ала смела его прочь. Взвесив его в руке, Админ хмыкнул и взмыл в воздух.

То, что вокруг Шена обмотался тент от шатра, в какой-то мере смягчило его падение, однако тому от этого было не легче. Он запутался в ткани и собственных волосах так, что с трудом мог вздохнуть, а боль в груди перехватывала дыхание окончательно. В какой-то момент, не способный сделать и вдоха, Шен на самом деле подумал, что умирает.

Издалека доносился крик. Шен сконцентрировался на далеком крике, словно на константе, которая способна удержать его от падения в темную бездну, и вдруг смог вздохнуть. Грудь жгло при каждом новом вдохе, но это больше не походило на умирание.

Голос все еще кричал. Шен, наконец, озаботился тем, что тот говорит.

«Шен! Шен! Что случилось?! Ты в порядке?!»

Шен попытался убрать волосы с лица и осознал, что едва может двигаться в этом коконе ткани.

«Я жив, — честно ответил он. — Почти здоров. Не отвлекайся на меня».

Похоже, его ответ достаточно успокоил Муана, он и впрямь перестал кричать и больше ничего не сказал.

Несколько безуспешных минут Шен пытался выбраться из ткани. Из-за резких движений воздуха стало недоставать, а боль в груди распространилась слабостью по всему телу. Затихнув, Шен позволил себе легкий отдых и более здраво оценил обстановку. У Ала было уже много возможностей, чтобы его добить. То, что он не сделал этого, вероятнее всего свидетельствует о том, что он и не собирается этого делать.

Шену удалось медленно протянуть руку вдоль тела и пальцами подцепить рукоять «Смертельного лакомства». Еще некоторое время ушло на то, чтобы выдвинуть меч из ножен. Вложив духовную энергию, Шен слегка двинул вверх мечом (насколько позволяло его положение), и прорезал плотную ткань над собой.

Когда Шен выбрался из-под шатров, то в первое мгновение не понял, что видит. Все вокруг было разрушено и перевернуто, кое-где вверх торчали острые обломки деревянных шестов, на которых раньше держалась ткань шатров. Дикий фестиваль и весь палаточный городок, расположенный на холме, тоже был уничтожен. Ему казалось, он видит кровь и покореженные тела. Трудно было понять в этом месиве обломков и цветных полотнищ, где заканчивается алая краска и начинается смерть.

Шен сидел на земле и потрясенно смотрел вокруг, не понимая, как и когда окружающий мир мог так измениться.

В страхе он потянулся мыслями к Муану. Трибуна была в сотне метров и там все еще шло сражение. Шен оборвал готовый сорваться с уст зов — не стоит отвлекать Муана во время схватки. Во всяком случае, Шен чувствовал, что тот не пострадал, и даже мог заметить мельтешащую в том месиве сполохов, звона мечей и ярких пятен разноцветных одеяний светловолосого человека, сражающегося изящнее всех.

Шен смотрел на него издалека, и внезапно увидел пространство словно его глазами. Прямо перед ними кровь брызнула в стороны, и очередной сектант лишился жизни. Капли стекали по лезвию меча и падали на дощатый пол. А затем меч вновь взлетел, стремительно лишая жизни одного, другого, третьего.

Взгляд Шена раздвоился: одновременно он видел и то, на что смотрят глаза Муана, и общую картинку со своего ракурса. Это позволило ему заметить двоих заклинателей в небе. Ал стремительно улетал прочь, в то время как Админ сделал крутой вираж и, словно примериваясь, подбросил на руке меч.

«Муан, сзади!!» — что есть силы мысленно заорал Шен.

На то, чтобы Админу метнуть меч, а Муану — повернуться, ушло не больше секунды. А в следующую секунду Муан толкнул старейшину Рэна, прямо в спину которого летел направленный Демнамеласом меч. Благодаря этому толчку, меч вошел не в сердце старейшины, а всего лишь пробил плечо. Ударом того отбросило на пол, он завопил от боли, а из раны стала стремительно расползаться тьма.

Админ, посмотрев на результат своих действий, развернулся и полетел догонять Ала, который уже почти что уперся в купол над их головами. К нему с земли стремительно поднималась фигура, в руке которой нечто горело, словно утренняя звезда.

Шен перевел взгляд и сконцентрировал внимание на том, что видел и чувствовал Муан. Одновременно с этим он поднялся на ноги, но, ощутив огромную давящую силу, вновь упал на колени. Глубинная тьма расползалась по трибуне, и все, не взирая на лагерь, на стороне которого сражались, ощутили на себе ее мощь. Это походило на извержение вулкана, где щупальца были лавой, растекающейся во все стороны и не менее смертоносной. Те же заклинатели, кто не попадал под темные щупальца, падали от нестерпимого давления облака тьмы.

Шен почувствовал, что задыхается, что не может сделать ни шагу, не может двинуть ни пальцем, и даже глаза держать открытыми с каждым мгновением становилось все тяжелее. Он знал, что это не его чувства, это ощущения Муана, оказавшегося совсем рядом с Глубинной тьмой. Шен был далеко. Достаточно далеко, чтобы ощущать лишь отголоски вырывающейся силы. Он чувствовал, как сложно Муану дышать. Каждый новый вдох, каждая, вырванная у судьбы секунда, в которой он еще не проиграл окончательно.

Каждый из них знал, что это не продлится долго.

— Нет-нет-нет-нет-нет!!

На сей раз Шен побежал. Просто полетел над землей, не чувствуя боли и собственных ног.

С очередным «нет» он чувствовал, как дыхание Муана прерывается.

С очередным «нет» перед Муаном появилась багряная печать, линии которой походили на паутину и складывались в цветок ликориса. Эта печать отбила щупальца Глубинной тьмы, тянущиеся к горлу старейшины пика Славы. Обрубила их, точно бесполезные отростки лозы.

Муан пораженно уставился на печать, зависшую перед ним в воздухе. Шен в этот момент просто свалился, не чувствуя собственного тела, и заорал что есть мочи:

— Беги оттуда!!

Муану не нужно было повторять дважды. Он подобрал свой меч и как мог молниеносно бросился подальше от исходящегося тьмой старейшины Рэна.

Муан подбежал к Шену и подхватил его за плечи, удерживая над землей.

— Ты в порядке? — беспокойно нависая над ним, трепетно спросил он.

Шен не ответил — он посмотрел вверх на небо — туда, где сошлись в схватке две фигуры.

— Что у него в руках? — произнес он, продолжая наблюдать за сражением в воздухе.

Нечто в руках Шиана сияло так ярко, что было не разобрать, как оно выглядит. Его лучи, словно боевые цепи, тянулись к Админу, и тому приходилось блокировать удары, не переходя к нападению. На таком расстоянии Шену могло померещиться, но ему казалось, что он видит раздражение на его лице. Его недовольство можно было прочитать и в движениях: Админ словно пытался сбежать, но не мог повернуться к противнику спиной. Он пятился, собираясь сделать рывок, но каждый раз тянущиеся к нему лучи сбивали его движение, вынуждая защищаться. Шен подумал, что этот «священный артефакт» в руках Шиана (если это он) не так уж бесполезен.

Но в этот момент Админу словно надоело это представление. Он приблизился к Алу, зависшему в отдалении у купола и перепрыгнул на его меч. Свой же (и тут Шен заметил, что это ЕГО «Рушащий величие») послал точно в артефакт в руках Шиана. В удар было вложено столько силы, что полет меча был практически молниеносным. «Рушащий величие» столкнулся со «священным артефактом», а Шену показалось, будто тьма сошлась со светом. На мгновение все затихло, и Шен отчетливо видел, как распадается на части меч. Затем последовала вспышка, взрывной волной энергия разошлась во все стороны.

Муан закрыл Шена. Тот оказался в крепких, упреждающих любые попытки отодвинуть его в сторону и досмотреть события в небе, объятиях старейшины пика Славы. Впрочем, дошедшая до них волна походила на слабый ветерок, и внезапно стало казаться, что они просто обнимаются во время сражения.

Муан отстранился, и Шен смог заметить, как фигура в небе, что прежде держала артефакт, падает спиной вниз, расставив в стороны руки. Он наблюдал за этим целый удар сердца, и за этот удар почувствовал страх и растерянность от того, что не собирается бежать на спасение. Казалось, если бы не другой человек, взлетевший с земли и подхвативший Шиана, Шен бы так и смотрел, не совсем отдавая отчет, почему же он ничего не делает.

— Помоги подняться.

Муан потянул его на себя, помогая встать на ноги, и Шен направился в сторону трибуны, по которой по-прежнему, пусть и медленнее, расползалась тьма.

— Шен, — окликнул его Муан.

Голос его звучал громко и отчетливо, Шен даже не понял, слышит его мысленно или наяву. Он на мгновение сбился с шага, но затем, не обернувшись, продолжил идти вперед.

Шен понял, что с Глубинной тьмой ему помогла «киноварная печать», браслетом обвивавшая его руку. Понял не только из-за цвета и рисунка возникшей в воздухе печати, схожим с рисунком на его ладони, но и по тому жару, который исходил от браслета, когда печать становилась активной. Вот и сейчас: стоило ему войти в зону поражения Глубинной тьмы, как перед ним появилась красная печать, а браслет раскалился.

Это было терпимо несколько секунд, но Шен продолжал идти вперед, и давящая мощь Глубинной тьмы усиливалась с каждым шагом. В какой-то момент ему показалось, что браслет прожжет его руку насквозь и кисть просто отвалится. Это показалось столь реалистичным, что Шен не смог не покоситься на свою левую руку, несмотря на то что лавировал между застывшими в странных позах покореженными телами, которые сильно отвлекали внимание на себя. Вопреки ожиданиям, его запястье не походило на раскаленный уголь, кожа лишь покраснела.

Наконец, обойдя погибших и тех, кто еще сопротивлялся смерти, Шен пробрался к эпицентру давящей силы, где глубинный писака-душегуб расползался в стороны из пронзенного насквозь мечом плеча старейшины Рэна.

Насколько позволяли судить довольно скудные познания Шена в медицинской помощи, меч вынимать сейчас все же не стоит. Да и вряд ли расширение раны может замедлить расползание Глубинной тьмы. Само тело — кому бы оно сейчас ни принадлежало — находилось без сознания. Печать, отражающая от Шена губительную энергию, не была способна, к глубочайшему сожалению проклятого старейшины, подавить Глубинную тьму, как это делала метка проклятья.

Шен присел рядом со старейшиной пика Росного ладана.

— Рэн! Рэн, приди в себя!

Шен протянул к нему руку, но не коснулся, ощутив обволакивающую того темную энергию.

Тогда он поднялся и стукнул бренное тело старейшины ногой.

— Ер, демоны тебя побери!

Это действие, к сожалению, не возымело желаемого эффекта.

«Шен, ты справишься? — услышал он мысленные слова Муана. — Я чувствую…»

«Все хорошо», — хотел сказать тот. Однако, вместо желаемого ответил честное: «Я не знаю». Венец истины все еще сжимал его голову, и он никак не мог снять его без посторонней помощи.

Муан ничего не ответил, напряженно наблюдая за Шеном издалека.

Тот вновь присел рядом с Ером.

— Эй, Глубинная графомания, приди в себя… Эй, писатель бестселлера-однодневки, тут толпа твоих поклонников ждет автограф. — Ситуация была далека от смешной, но Шену отчего-то очень хотелось острить. — Ер, ты меня слышишь? Ер, из агентства пришли с контрактом! Говорят, хотят снять по твоей новелле дораму! М?

Ничего эту тьму не пронимало — растекалась себе дальше, а Шену уже становилось тяжко дышать.

— Ер, твою мать, читатели требуют проду!! Какой из тебя писатель — ты выпустил последнюю главу полгода назад!! — воскликнул Шен и вгляделся в его лицо.

Ему показалось, брови Ера чуть нахмурились.

— Ер! Ер!

Ресницы того дрогнули, но, даже раньше, чем он открыл глаза, он завопил.

После крика, который могло бы издать животное, которого свежуют заживо, Ер перешел на стоны и причитания:

— Как больно! Твою мать, как же больно! Как больно!

Замутненными глазами он рассмотрел перед собой Шена.

— Шен? — узнав его, Ер тут же ухватился за его руку цепкими пальцами.

Шен почувствовал, как энергия Глубинной тьмы выжигает на его коже отпечаток.

— Помоги мне! — воскликнул Ер и сорвался на поскуливание, словно смертельно раненый зверь.

— Ер, соберись! — чуть встряхнул того Шен. — В буквальном смысле соберись! Твоя Глубинная тьма расползается!

— Мне больно, черт бы тебя побрал! — подвывающе вопил Ер. — Ты можешь это понять?! Больно!

— Успокойся, — менее резко произнес Шен. — Тебе нужен доктор. Доктор снимет боль. Я отведу тебя к Загу — он поможет! Тебе нужен доктор — ты согласен?

— Приведи сюда Зага! Мне чертовски больно!!

— Но, если ты хочешь, чтобы доктор помог, ты должен сперва вобрать обратно Глубинную тьму.

— Я не знаю, как! Мне слишком больно! Я не могу!

— Ер! Ер, послушай меня. Ты можешь терпеть эту боль. Тело Рэна довольно сильное — оно справится. Глубинная тьма — это ты. Если хочешь уменьшить боль — соберись вновь целиком внутри тела. Тогда Заг сможет помочь тебе.

— Я!.. Я не могу-у! Система! Система, помоги мне!

— Дьявол, Ер! Если ты немедленно не сделаешь этого — все вокруг узнают о том, кто является эпицентром распространения Глубинной тьмы! Тогда тебе никто не поможет, понимаешь? Никто! Тебе придется скрываться и прятаться! Может, на тебя вообще объявят всеобщую охоту — и ты подохнешь!

Расширившимися слезящимися глазами Ер уставился на Шена.

— Понял, наконец? То, что тебе больно — сейчас далеко не главная проблема! Не хочешь расстаться с жизнью — возьми свои щупальца под контроль!

Ер всхлипнул и прикрыл глаза. В какой-то момент Шену подумалось, что тот просто потерял сознание. Но затем, внезапно, за пару секунд, Глубинная тьма, столь долго расползающаяся вокруг, впиталась внутрь раны Рэна, словно наваждение, которого никогда и не было.

Шен, наконец, смог выдохнуть. Его левая рука тряслась так, что он почти не мог контролировать ее движения.

«Муан, помоги мне!» — позвал Шен.

Мечник не заставил себя долго ждать — в ту же секунду он вскочил на трибуну и бросился к своему проклятому старейшине. Вдвоем они подхватили Ера и потащили вниз, хотя старейшина пика Славы и предпочел бы сейчас помочь кое-кому другому.

Шен с помощью Муана стащил Ера вниз и в растерянности остановился, не представляя, где искать Зага и жив ли он вообще. Ер продолжал тихо поскуливать от боли. Когда через минуту они так и не сдвинулись с места, Ер зашипел сквозь стиснутые зубы:

— Идиоты, просто оставьте меня. Ты обещал привести Зага. Зачем вы потащили меня? Это слишком больно!

— Ты видел, сколько там раненных? — зло отозвался Шен. — Я просто пытаюсь продвинуть тебя вперед в очереди!

— Ты жаждешь моей смерти! — заскулил Ер. — Хочешь, чтобы я подох от боли!

Благо, Заг сам нашелся, целенаправленно подбежав к трибуне.

Шен передал ему пациента и обессиленно опустился на последнюю ступеньку, в то время как Муан вместе с Загом оттащили Рэна в сторону. Руки старейшины пика Черного лотоса потряхивало, и он знал, что на отдых все еще нет времени. Пусть купол над холмом исчез в момент, когда «Рушащий величие» столкнулся с артефактом в руках Шиана, и Админ с Алом сбежали вместе, на трибуне все еще оставались недобитые сектанты, а часть из них вполне могла скрываться между оставшимися стоять палатками. Но все, что сделал Шен, так это протяжно выдохнул и, поднявшись, направился на трибуну, чтобы проверить, кто там так громко стонет и охает.

Деревянный пол обильно заливала кровь. Шен только сейчас заметил, как ее много. Впрочем, куда больше пространства занимали тела.

Глава клана Меча, разрезающего туман, стоял на ногах в согбенной позе, держась за поясницу. Глава клана Нищих с омерзением откинул с себя труп сектанта. На еще одном трупе сидела глава клана Спелой вишни и горько плакала. Возможно, она оплакивала главу ордена Белой зарницы, которая лежала почти что в центре трибуны, пустыми глазами уставившись в белый небосвод. В руке ее все еще был зажат меч, на лезвии которого не было ни капли крови. Остальных членов совета на трибуне видно не было. Шен еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, но увидел лишь еще одно знакомое лицо: тот хозяин постоялого двора, с которым сражался Муан, ожидаемо находился среди трупов.

Издалека донеслись громкие крики Ера.

Шен подошел к противоположной стороне трибуны и осмотрелся по сторонам. Он точно видел, как Шиан падает, и видел, как его кто-то подхватил. Куда они с тем человеком делись?

Порыв ветра растрепал его волосы и разнес по холму запах свежей крови. Запах был едва уловим, и вместе с тем представлял собой стойкий аромат, который ни с чем не спутаешь. Он словно обволакивал, въедался в волосы и ноздри, и в тот момент Шену не верилось, что он когда-либо сможет не ощущать его.

Словно весенняя капель с трибуны срывались и разбивались о землю крупные капли крови.

Сзади подошел Муан.

«Что стало с Глубинной тьмой?»

«Она впиталась обратно в тело Рэна», — честно отозвался Шен и вспомнил о «Венце истины» на своей голове.

— Сними с меня этот обруч, пожалуйста, — вслух попросил он.

Муан приблизился, и Шен внезапно ощутил себя очень уязвимым. Он с удивлением понял, что то, что Муан может воспользоваться ситуацией и задать ему абсолютно любой вопрос, на который он не сможет не ответить откровенно, заставляет его сердце очень быстро биться. Смерть все еще витала в воздухе, все еще не были найдены все, о ком беспокоился Шен, он понятия не имел, насколько пострадал Шиан и куда исчез Шуэр, но в этот самый момент важнее всего была мысль, что Муан воспользуется ситуацией.

Старейшина пика Славы долго всматривался в его глаза, словно пытаясь прочитать потаенные мысли, но не произносил ни слова и не двигался. Он медлил, словно играя на нервах Шена.

А затем потянулся и снял «Венец истины» с его головы. Отвернувшись и глядя на полуразрушенный палаточный городок, Муан вздохнул и сокрушенно произнес:

— Я лишился такой прекрасной возможности узнать все твои секреты.

Вопреки ожиданиям, Шен испытал смешанные чувства по этому поводу и не был уверен, что на самом деле рад, что Муан сдержался. Слишком сильны были сомнения в собственной решимости. Но он, конечно, лишь иронично произнес:

— Думаешь, у тебя хватило бы времени узнать все мои секреты?

— Нет, конечно, — улыбнулся Муан. — О многих я бы не узнал, потому что понятия не имею, что спрашивать. А кое-что я хочу услышать от тебя совершенно добровольно, пусть это и не секрет вовсе.

Шен помолчал, но так и не понял, что тот имеет в виду.

— Так ты не спросишь? — вместо уточнения спросил он.

Муан перевел на него взгляд. В глубине его глаз таилось безграничное тепло.

— Нет, я не буду спрашивать.

Шен протянул руку к обручу, но Муан перехватил ее.

— Но это, все же, сохраню у себя. На всякий случай.

— Не будь таким непостоянным.

— Возможно, я просто беспокоюсь, что ты попытаешься вызнать мои секреты.

— Ты от меня что-то скрываешь? — удивился Шен.

— А ты считаешь, что узнал обо мне достаточно?

Шен вдруг осознал, что на самом деле знает о Муане не так уж и много. В новелле Ер не раскрывал его прошлого, да и из характера выделялась лишь его склочная борьба с оригинальным Шеном. А сам он узнал лишь то, что у Муана есть сестра, живущая в деревне и продолжающая семейное дело.

— Я заинтригован, — честно сообщил он.

Муан загадочно улыбнулся.

— Обещаю вернуться к этому разговору позже. А сейчас…

Он потянулся и сжал руку Шена. Тот ощутил исходящее от его ладони тепло.

— Что ты делаешь? — уточнил он.

— У Зага много пациентов, и ты явно не в списке первых.