Глава 170. Два сна и поминальный обряд

Шен лежал на стылой земле. Грязные ботинки топтали его черные как тьма волосы. Его одежда была в беспорядке, левое плечо обнажилось и все было покрыто ссадинами, на лице запеклись кровоподтеки, а из уголков губ стекала кровь. Его взгляд казался пустым, и Ал, глядя на этого человека, не мог понять, за что же так сильно любил его.

Меч, рукоять которого сжимала рука бывшего ученика, острием уткнулся в центр его груди. Ал опустился на одно колено и положил ладонь рядом с лезвием своего меча, в районе сердца. Прикрыв глаза, он ощущал, как чужое сердце сильно и размеренно бьется. Человек у его ног казался сломленным и беспомощным, но совершенно не волновался по этому поводу. Его сердце стучало слишком спокойно для того, кто должен был сейчас умереть.

«Оно… оно хоть когда-нибудь билось для меня?»

Ответа не было. Точнее, слова были не нужны. Шен снова смотрел на него, но совершенно не видел. Даже сам Ал не мог рассмотреть отражение своего облика в его зрачках. Вместо этого там были какие-то золотые сполохи.

«Не понимаю, кого я любил. Я полюбил твою ложь!»

Меч надавил сильнее. Острие вонзилось в плоть. Кровь быстро окрашивала серебряные одежды в цвета багряного заката.

Ал не мог понять, почему ему так больно от этого вида. Он ведь не любил этого человека. Все то, что он любил в нем, было фальшивкой. И сейчас он смотрел, как эти фальшивые, лживые глаза постепенно угасают.

И в этот последний миг, когда жизнь почти покинула его, взгляд наполнила былая нежность.

Ал с ужасом смотрел в его глаза, чувствуя, как исходящее от этого человека тепло окутывает все его тело.

Он проснулся, содрогаясь от рыданий. В этом ночном бреду он ясно вспомнил, как смотрел на него Шен. Пусть некто приказывал Шену что-то делать, разве он мог заставить так смотреть?

Всю оставшуюся ночь Ала не покидала улыбка Шена, его мягкий терпеливый взгляд, направленный на глупого мальчишку. Всю ночь Ал содрогался от рыданий, воя от боли из-за того, что потерял.

Но утро принесло опустошение мыслей и чувств. Ал выдохнул, чувствуя лишь обреченную скорбь. Ночью он вновь готов был поверить всему, что бы Шен ни сказал, готов был принять любую его ложь, только бы все стало как прежде. Но ночь прошла. Он ее пережил. И в свете этих ярких рассветных лучей он мог ясно мыслить, как бы болезненно это ни было. Все то, что он любил в этом человеке, никогда не существовало в реальности. Шен насмехался над ним все это время. Видя его искренность, как на ладони видя все его чувства, он пользовался ими, как удобным инструментом. Если подумать, Шен унижал его снова и снова.

И если Ал хочет сохранить хотя бы часть своей гордости, он не должен прощать его.

После совета многие разлетелись. Шиан с Шуэром отбыли в орден, но Шен был вынужден остаться из-за Ера, который все еще не пришел в себя. Оставлять его на попечение лекаря Зага было бы слишком опрометчиво.

Комфортабельных шатров осталось не слишком много, поэтому все главы ордена РР, оставшиеся на ночь, в лице старейшин Шена, Муана и Зага, ночевали в одном. Раненного старейшину Рэна Шен распорядился также расположить вместе с ними, чтобы и ночью наблюдать за его состоянием.

После полуночи все разговоры стихли, не было слышно далеких звуков дикого фестиваля под холмом. Заг громко храпел, и какое-то время Шен думал, что не может уснуть из-за этих оглушающих раскатов храпа. Затем он почувствовал, что повязки мешают ему дышать. Потом стало душно из-за тлеющих углей в очаге.

В конечном итоге Шену пришлось признать, что переживания не дают ему заснуть. В уме крутилось множество мыслей, и даже глаза было трудно держать закрытыми. Он сел, поправил одежду и покосился на Муана, отдыхающего на соседней кровати. Сперва он хотел шепотом спросить, не спит ли тот, но быстро сообразил, что из-за старейшины Зага его вопрос вряд ли будет услышан.

Шен поднялся, подошел к кровати Муана и помахал над ним рукой. Никакой реакции от уткнувшегося носом в подушку светловолосого старейшины не последовало, и Шен решил оставить его в покое и прогуляться на свежем воздухе. Он тихо выскользнул из шатра и осмотрелся.

На улице было свежо. Яркая луна освещала холм, под ее светом треугольники палаток дикого фестиваля отбрасывали на землю четкие черные тени, и издалека казалось, что он смотрит на нарисованный тушью лес.

Между шатрами и палатками медленно скользили белесые фигуры, сквозь которые отчетливо проходил лунный свет. Шен завел руку за затылок, дотронулся до волос и осознал, что заколка с бубенчиками, защищающая от призраков, осталась у кровати.

Фигуры принадлежали в основном мужчинам, но были среди них и женщины. Все они двигались в одном направлении, Шен провожал их взглядом и думал о том, какими людьми они были. Не слишком вдумчиво, просто рассматривал их лица, гадая, что за жизнь у них была, какие чувства их обуревали, и почему они так легко разменяли свои жизни за кого-то. Принцип подобного коллективизма был ему совершенно неведом.

Призраки перестали проходить мимо, и Шену стало интересно, куда же они направляются. Они все двигались в одном направлении, так что Шен просто пошел следом. Они вместе спустились с холма, направляясь к дикому фестивалю.

Торговые прилавки уже давно были закрыты, не осталось ни одного запоздалого торговца, надеющегося подзаработать на ночных посетителях. Призраки медленно бродили вдоль улиц, заглядывая в пустые котелки и садясь на оставшиеся снаружи скамьи. Вид они имели крайне скорбный. По палаточному городку разнесся тоскливый вой.

«Система, ты тоже это видишь?» — чтобы поговорить хоть с кем-нибудь, спросил Шен.

[Что именно?] — с готовностью отозвалась та.

«Ну… толпу грустных привидений».

[Они все умерли не своей смертью. У них есть причины не быть веселыми.]

«То есть, видишь?»

Система промолчала, и Шен продолжил:

«Но отчего они не уходят?»

[Может, надеются, что кто-то сожжет для них немного ритуальных денег?] — не особенно заинтересовано предположила Система.

Шен осмотрелся по сторонам, сочтя ее предположение не лишенным смысла, но вокруг не было ничего подходящего, что могло бы пригодиться призракам в загробном мире.

Спустя время он начал различать призрачные голоса. Все они говорили одно и то же.

«У нас была такая тяжелая жизнь, и после смерти нам не обрести покоя… Мы так хотели бы выпить последнюю чарку вина, но даже это нам недоступно…»

Призраков было очень много. Они заняли все лавки, оставшиеся на улице, некоторые зависли рядом с палатками, все они скорбно опустили головы и словно замерли в ожидании. На Шена они совершенно не обращали внимания, и тот не мог понять: они не замечают его или же считают одним из них.

Старейшина пика Черного лотоса еще раз осмотрелся по сторонам. Он подумал о том, что мог бы попытаться разбудить какого-нибудь торгующего едой и питьем заклинателя, но столь же быстро отказался от этой идеи, представив, сколько шума поднимется из-за такого опрометчивого поступка.

Тогда он прошелся по улице и подошел к особенно многочисленному скоплению привидений. Оказалось, они обступили несколько большущих кувшинов, запечатанных и оставленных на улице. Шен толкнул один из кувшинов ногой, тот опрокинулся, от удара запаянная крышка выбилась, и на землю полилось грушевое вино, искрящееся в свете луны. Пространство окутал благоухающий аромат грушевых цветов, а призраки возликовали.

Шен опрокинул еще несколько кувшинов, чего хватило, чтобы каждый из призраков получил по чарке винного подношения. Улицу заполнил гомон и смех.

[Поздравляем!] — разразилась Система. — [Завершена второстепенная арка «Дикий фестиваль»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

Шен сел за лавку рядом с несколькими привидениями, не обращающими на него внимания, и продолжил наблюдать. Он смотрел на улыбки на призрачных лицах, но его собственные чувства были ему неведомы. Он не почувствовал удовлетворения от того, что помог им, как не ощутил и страха, когда только их увидел. Он с поражающим безразличием думал о том, что ждет их за чертой, которую они готовятся переступить.

С тех пор, как Шен стал главным героем, знакомые и незнакомые люди с поражающей периодичностью стали умирать вокруг него. И скольких еще не станет?

Извечный вопрос жизни и смерти. Может ли кто-то ответить, отчего одним суждено прожить долгую жизнь, а другие безвременно уходят? И должен ли человек вообще доискиваться на этот вопрос своего ответа? Если все дело в карме, в прошлом и будущем, и все взаимосвязано, разве живущий способен постичь это при жизни?

Сидящий рядом с призраками Шен думал, что они почили безвременно и могли бы изменить свою судьбу. Но так ли это?

Через какое-то время призраки допили призрачное вино и вновь пустились в путь по улице в сторону леса. Шен провожал их меланхоличным взглядом и вдруг увидел, что у самой кромки леса, на границе лунного света стоит Ал. Сердце бывшего учителя тут же пропустило удар, Шен подскочил и бросился вперед, обгоняя призраков. Он еще не знал, что скажет, но ему очень сильно хотелось все исправить, хотелось верить, что он еще может что-то исправить.

Он подбежал к Алу, но речь его сбилась. Он протянул вперед руку, и запястье грубо сдавили не по-мальчишечьи сильные пальцы. Мгновенно рука была вывернута, а сам оказался в удушающем захвате. Ал переместился за спину, рукой обвив его шею, не давая сделать ни вдоха, не вымолвить ни слова.

Шен не мог сопротивляться и не мог вздохнуть, и конечно, он не мог сказать ему, что сожалеет.

— Меня перестало привлекать это, — прошептал Ал ему на ухо. — У меня гораздо лучшие перспективы… без тебя.

Его хватка внезапно ослабла, но Шен ощутил некое разочарование, что тот не закончил начатое, после этих брошенных слов.

— Эй, уважаемый! Уважаемый!

— Да какой он тебе «уважаемый»! Пьянь! Столько многолетнего духовного вина развернул! Жизнью не расплатится!

Шен ощутил под своей щекой грубое дерево столешницы. Выпрямившись, он сощурился и заморгал из-за бьющих в глаза ярких рассветных лучей. Сквозь ресницы он разглядел, что двое заклинателей стоят перед ним, возмущенно сложив руки на груди. Один из них пнул его по голени, и Шен, наконец, полностью проснулся.

— Он проснулся!

— Эй, уважаемый, ты из какого клана? Ты хоть представляешь, сколько стоит то вино, которое ты разлил?

— Это ты буянил и стонал всю ночь напролет? Я решил, что это голодные призраки! Нужно было еще ночью тебя присмирить!

— Так что не присмирил? — улыбнулся Шен, глядя на нависшего над столом заклинателя снизу вверх. — Духу не хватило?

— Да как ты!.. Нарываешься?!

Послышался звук металла, обнаженный меч завис у самого носа Шена.

— Как вижу, вчерашних смертей тебе недостаточно, — догадался тот.

— Эй, хватит! — вмешался другой заклинатель. — С него мертвого нам проку не будет! Лучше заплати и проваливай!

— Хорошо. — Шен, наконец, поднялся и вышел из-за стола.

Стоящие перед ним заклинатели только сейчас обратили внимание на эмблемы, вышитые на его одежде.

— Это ж серебряный лотос, — указал подрагивающим пальцем один из них.

— И что с того? — не понял другой.

— Эмблема… эмблема пика Черного лотоса!

— Проклятый старейшина?! — догадался заклинатель.

В его взгляде появилось отвращение и страх.

— И что с того?! — сплюнув на землю, вновь воскликнул заклинатель. — Кто бы ты ни был — ты не смеешь уйти, не заплатив!

— Я же сказал, что заплачу, — спокойно глядя на пышущего гневом заклинателя, произнес Шен. — Только схожу за деньгами.

Меч преградил ему дорогу.

— Стой! Куда?! Сбежать удумал?!

К этому времени вокруг них образовалась настоящая толпа. Шен окинул собравшихся взглядом и не нашел никого знакомого.

«Как было спокойно ночью среди призраков, и как беспокойно сейчас среди живых», — задумчиво заметил он.

Разогнать собравшихся с помощью своей подавляющей ауры не было бы проблемой, но стоит ли вести себя так несдержанно?

«Шен, — неожиданно услышал он голос Муана, — Глубинная тьма проснулась и верещит, как резанная».

В воображении Шена Глубинная тьма с дикими криками принялась расползаться по шатру. Оттолкнув заклинателей, он стремглав побежал на холм. За ним понеслась целая толпа с криками: «Держите вора!».

Только вбежав в шатер и увидев сидящего на кровати Ера, Шен осознал, что голос Муана звучал чересчур спокойно для той ситуации, которую он представил. За ним в шатер ввалились заклинатели, ощетинившиеся мечами, словно один большой ежик.

Муан, поправляющий висящий на поясе меч, удивленно воззрился на это небольшое столпотворение во главе с Шеном.

«Разве ты не сказал, что он орет?» — не обращая внимания на направленные на него мечи, спросил Шен.

«Орет, — не стал спорить Муан. — Это он дух переводит».

Стоило мечнику закончить фразу, Ер как раз набрал воздуха, чтобы вновь разразиться криками:

— Как больно, мать твою, ты лекарь или калекарь?! Дай мне обезболивающее!! У-у-у! Почему так больно?! У-у-у!!

Шен не сразу осознал, что подобным тоном тот обращается к Загу, который что-то спокойно помешивает в котле, стоящим над очагом. Благо, Заг проявлял завидное хладнокровие по данному поводу: казалось, он Ера даже не слышит.

— Твою мать!! — продолжал орать тот. — Этот дед оглох! Запустите в него кто-нибудь стулом!!

«Ты сказал, что Глубинная тьма обрела сознание, но, ты знаешь, не похоже», — спокойно заметил Муан, вообще не смотря в сторону Ера, а рассматривая людей, все еще стоящих в шатре и направляющих на Шена оружие.

— Эй, старейшина Рэн, хватит орать! — окликнул того Шен.

— Как мне не орать, если это пиздецки больно!!

Шен не сдержался и усмехнулся. Ер заметил эту усмешку и завопил пуще прежнего.

— Ты чего улыбаешься?! Нравится видеть мои страдания?!

— Да нет, просто вспомнил все те советы, что получал от тебя в свое время. Как ты там говорил?.. Воспринимать все попроще или вроде того? Не хочешь последовать своему же совету и не драматизировать?

— Вот тебя бы мечом проткнули, посмотрел бы я на тебя, как бы ты не драматизировал!!

Шен задумчиво промолчал.

Заг поднял голову от котла и обвел собравшихся в шатре удивленным взглядом. Затем положил ложку, которой помешивал свое варево, и вынул затычки из ушей.

— Вам не кажется, что в один шатер набилось слишком много народа? Всех лишних попрошу удалиться!

Замершие с мечами наголо люди наконец смогли вставить свое слово.

— Мы преследуем вора! Пусть заплатит!

— Кто такой смелый, что посмел назвать старейшину ордена РР вором?! — тут же взвился Муан. — Из какого вы клана?!

— Эй, старикан! — в это же время орал Ер. — Дай мне обезболивающее!!

Старейшина Заг метнул в сторону столпившихся волну духовной энергии. Шен ощутил лишь ветерок, растрепавший волосы, а остальных вымело прочь. Шен обернулся и удивленно узрел слабо раскачивающийся полог.

— Ты за что-то не заплатил? — Муан подошел к нему и выглянул наружу. — И когда ты ушел? — выпрямившись и обернувшись к Шену, продолжил спрашивать он. — Я проснулся перед рассветом, но тебя уже не было.

— Ну… я вышел подышать воздухом и заметил неприкаянных призраков. Я разлил для них немного вина, которое взял без спроса. Эти люди говорят, что это было многолетнее духовное вино. Я на самом деле все еще не заплатил за него.

— Вот оно что, — усмехнулся Муан, не сдержавшись и чуть покачав головой. — Ты отогнал неприкаянных призраков от живых, а тебя окрестили вором вина. Как ты умудряешься постоянно попадать в подобные ситуации?

— Просто заплати им, — не увидев здесь ничего, чему стоило бы так улыбаться, произнес Шен.

— Но я тоже не брал с собой денег.

— О, — Шен опешил. — Что же тогда делать?

Муан продолжил улыбаться.

— Выпей супчика, — тем временем произнес Заг, подав Еру деревянную миску.

— Супчика?! — возмущенно завопил тот. — Так ты варил суп, а не лекарство?!

— Успокойся! — Заг с силой зарядил ему затрещину, а затем, когда Ер заскулил от обиды, схватившись за голову, пихнул ему под нос миску. — На вот, похлебай горяченького.

Шен с интересом заглянул в котел. Остатки «супчика» на дне приняли подозрительный фиолетовый оттенок, и он ощутил исходящую от него духовную энергию.

Ер залпом выпил «суп» и замолчал. Шен с Муаном переглянулись и с удивлением уставились на него. После стольких криков, казалось, в шатре установилась звенящая тишина.

— Сразу бы так! — довольно воскликнул Ер, когда смог перевести дыхание. — Старейшина, вы специально надо мной издевались столько времени?

— Не понимаю, о чем ты, — произнес Заг и с размаху хлопнул его по плечу.

Ер взвыл от боли.

— Хватит плакать, — жестокосердно отрезал Заг. — Твоя рана почти затянулась. Несколько дней попринимаешь ванны с целебными травами — и следа не останется. Нечего верещать. Даже раны старейшины Шена куда серьезней твоих.

— Раны старейшины Шена? — возмутился Ер. — Какие еще раны? С ним все прекрасно!

— Да-да, — глядя на Шена с ироничной усмешкой, протянул лекарь.

— Вы же вчера сказали, что с ним все хорошо и он как кузнечик скакать будет, — напрягся Муан.

— Угу, и петь, как цикада, — согласился Заг, чем получил волну негодования со стороны старейшины пика Славы. — Я и не говорю, что он помрет, — отмахнулся лекарь. — Просто ранение старейшины Рэна совсем уж не то, отчего следует поднимать такой крик.

— У меня низкий болевой порог! — в сердцах закричал тот.

— Могу помочь тебе его поднять, — зловещим тоном щедро предложил Заг.

Ер с подозрением уставился на этого пугающего врачевателя. Как-то он раньше не замечал, что добродушный лекарь Заг из новеллы, который в принципе не делал ничего, кроме как изредка кого-нибудь подлечивал, на деле такой язвительный и устрашающий. Похоже, не стоило все же обзывать его седым пеньком.

Не дождавшись ответа, Заг развернулся и принялся очищать котел.

— Ладно, — вздохнув, произнес он, — у меня еще остались дела, а вы — забирайте этого пациента и возвращайтесь в орден.

— Лететь почти час, вы уверены, что он справится? — засомневался Шен.

— Если беспокоишься — можешь понести его на спине.

Ер воодушевленно встрепенулся после этого предложения, но по выражениям лиц Шена и Муана быстро осознал, что ему не придется на такое рассчитывать.

— Я ранен… Мне нужен покой… — простонал он, но никто не впечатлился.

Когда заклинатели вышли из шатра, готовые к возвращению в орден, снаружи их все еще поджидали ловцы вора. Муан вновь хохотнул по этому поводу и, запустив руку в карман, извлек наружу металлический медальон.

— Вот. — Он кинул медальон одному из заклинателей. — Этого должно хватить на десять кувшинов вашего духовного вина.

— Этого достаточно, — рассматривая медальон жадным взглядом, произнес тот.

— Отлично, — ухмыльнулся Муан и медленно обнажил меч.

Заклинатели, стоящие перед ним, как завороженные следили за тем, как светлое лезвие миллиметр за миллиметром покидает ножны.

— А теперь я хочу услышать ваши извинения. Вы посмели назвать старейшину ордена РР вором и замарать великое имя ордена. Если принесете извинения сейчас — я прощу вас, в противном случае вы станете врагами нашего ордена.

Толпу заклинателей, которые преследовали Шена «за компанию» и «просто посмотреть» как ветром сдуло, перед шатром остались лишь те двое заклинателей, что взывали к справедливости первоначально. Один из них сжал рукоять меча и опустил голову, не смея выступить против прославленного мечника, а другой склонился перед ним в глубоком поклоне и вытянул вперед руки с зажатым в них медальоном, минутой ранее отданным Муаном.

— П-прошу простить старейшин ордена РР за нашу ошибку! — испуганным голосом произнес он. — П-примите этот медальон в знак нашего искреннего раскаяния!

Муан удивленно изогнул бровь и вынул медальон из его дрожащих пальцев.

— Впредь запомните: старейшины ордена РР — не разбойники. Если мы даем слово — то обязательно исполняем.

— Д-да… конечно… — протянул склонившийся в поклоне заклинатель и попятился, не разгибаясь.

— Я больше не желаю вас видеть.

Заклинатель, вернувший Муану медальон, выпрямился и, схватив под руку второго, потянул его прочь.

Шен, с интересом наблюдающий за этим представлением со стороны, подошел к Муану и посмотрел на серебристый кругляш медальона, зажатые между его пальцами.

— Что это?

Муан перевел взгляд на свою руку, а затем спрятал медальон обратно в карман.

— Безделушка, подаренная Эрой.

У Шена мурашки по спине пробежали.

— Это был подарок Эры? Что, если бы они его не вернули? Разве она не убила бы меня, когда узнала?

— Ну… возможно, — спокойно согласился прославленный мечник. — Об этом я не подумал.

Шен покачал головой, поражаясь подобному легкомыслию, а потом искренне рассмеялся. Его смех оказался таким заразительным, что Муан и сам вскоре захохотал вместе с ним. Только Ер стоял с кислой миной, не понимая всеобщего веселья.

— Ты же… Ты же осознаешь, что «старейшины ордена РР» так и не сдержали слово? — сквозь смех выдавил Шен.

— А? — не понял Муан.

— Я обещал, что заплачу за вино. Но мы так этого и не сделали.

Муан на мгновение нахмурился, а затем махнул рукой.

— Ладно. Когда вернемся в орден, я прикажу своим ученикам привезти им достойную оплату.

— Ты знаешь, где их искать?

— Я заметил в их одеждах элементы символики клана Ливневых гор. Думаю, не ошибусь.

— Тогда ладно, — улыбнулся Шен. — Наконец-то мы можем спокойно вернуться.

Шен подсознательно ожидал, что Ер обязательно что-нибудь выкинет в пути, но тот вел себя на удивление смирно и даже не орал. Около часа спустя Шен, Муан и Ер в теле старейшины Рэна приземлились на площадь перед черным замком.

— А ты чего сюда прилетел? Соскучился по родной расщелине? — усмехнулся Шен, глядя, как Ер по-свойски оглядывается по сторонам.

Услышав это, Ер ошарашенно вытаращился на него.

— Ты что, свихнулся? — возмутился он, кидая недвусмысленные взгляды на Муана.

— Ему известно, кто ты, — спокойно пояснил Шен.

Казалось, глаза нельзя выкатить сильнее, но Еру это удалось.

— Ума лишился? — только и смог выдавить он.

— Не твоя забота, даже если и лишился, — не стал спорить Шен.

Ер закатил свои вытаращенные глаза, что стало выглядеть даже жутко, будто его сейчас удар хватит.

— Так что, не желаешь по-хорошему вернуться в свою расщелину?

— А если не желаю, то что? Собираешься заставить меня? — набычился Ер, наконец прекратив таращить и закатывать глаза.

— Я пока не решил, — честно отозвался Шен.

— Хах. Тогда я пойду. Что-то у меня плечо разболелось. Пойду на пик Молочных облаков, нужно найти еще лекарства.

Ер сделал шаг в сторону моста, но голос Шена его остановил:

— Ты видел, кто тебя ранил?

Ер обернулся и фыркнул:

— Ты сам-то видел, какая там была суматоха? Я понятия не имею, кто именно всадил в меня меч.

— Это был твой дорогой друг — Админ.

Писака нахмурился и посмотрел на Шена с подозрением.

— Не веришь мне? — догадался тот.

Ер промолчал.

— Мне надеть «Венец истины» и повторить то же самое? — предложил Шен.

— Оставь это для кого-нибудь другого, — взмахнул рукой Ер. — Даже если ты говоришь правду, что с того?

— «Что с того»… — протянул Шен. — То есть, даже после такого удара в спину ты все еще веришь, что у вас с ним общие интересы?

Ер смерил его долгим взглядом, в этот момент показавшись строгим и напыщенно-важным.

— Ты меня в свои разборки не впутаешь.

— «Мои» разборки? — переспросил Шен, с трудом сохраняя самообладание. Эта фразочка Ера его просто взбесила. — Смеешь говорить, что это «мое личное» дело?

— Так и есть, — не чувствуя подвоха, подтвердил Ер.

Настроение Шена и так в последнее время сильно колебалось, а гнусный графоман просто мастерски ударил в больное место.

— А НУ ИДИ В СВОЮ РАСЩЕЛИНУ, ТВАРЬ!!

Меч черной молнией вылетел из ножен, Еру показалось, что лишь чудо позволило ему уклониться. На деле это было не чудо: Шен хоть и был зол, но протыкать Ера мечом и вновь слушать его крики все же был не намерен.

— Ты всегда был ненормальным, но сейчас, гляжу, вконец свихнулся! — воскликнул Ер и спрыгнул с моста.

Шен проводил его падение, в воздухе превращающееся в полет, долгим взглядом.

[-100 баллов к взаимоотношениям со второстепенным злодеем!] — порадовала Система.

«Второстепенным злодеем? — возмутился Шен. — Скорее, второстепенной скотиной!»

Система не стала озвучивать мучающие ее сомнения по поводу второстепенности некой скотины и какую скотину можно считать второстепенной, и о которой именно скотине идет речь, крупном рогатом скоте или мелком?..

Муан приблизился к Шену и открыл было рот, чтобы задать вопрос, но тот резко схватил его за плечо и произнес:

— Потренируй меня!

— А? — опешил от такого перехода мечник.

Шен предвкушающе улыбнулся.

— Начнем с защиты, — произнес он.