Глава 203.2. Обвинения и вердикты

Ал бежал через город в поместье Чи, предполагая домик на дереве первым местом, где следует искать мелкую Лули. Однако удача главного героя вновь помогла ему не тратить время понапрасну: пробегая по очередной улице, он увидел ту самую Лули, спокойно сидящую в стороне от дороги напротив здания городской стражи.

Ал резко затормозил и приблизился к девчонке. Та, присев на корточки, ковырялась сухой травинкой в земле и время от времени поглядывала на ворота. Ал окинул ее изучающим взглядом и увидел, что искомый кинжал спокойно висит у нее на поясе.

— А ну отдай! — воскликнул Ал, так как приблизился к ней чересчур заметно, чтобы рассчитывать на эффект неожиданности и стащить кинжал.

Девчонка подскочила и волчонком уставилась на него.

— Я же говорил тебе, что эта вещь опасна! Детям вроде тебя не следует играться с проклятыми предметами!

Лули смерила его по-детски высокомерным взглядом, уперев руки в бока, и невозмутимо заявила:

— Как знать, кто из нас больший ребенок! Бросаешь вещи где попало, а затем обижаешься, когда другие берут их без спроса!

— Я не обижаюсь! — взорвался Ал и собирался было продолжить, но Лули заявила:

— В любом случае, этот кинжал теперь мой. Я заключила сделку с Дяденькой из кинжала.

Ал ощутил, как кровь похолодела в жилах.

— И что… что же это за сделка? — сбивчиво спросил он.

Лули лукаво взглянула на него снизу вверх. Она открыла рот, чтобы рассказать, но тут ворота с треском распахнулись. Ал резко обернулся и увидел, как оттуда неспешно выходит тот самый «Дяденька из кинжала», держа на руках обернутое тканью с ног до головы, судя по формам, девичье тело. За «дяденькой» выбежали стражники с обнаженными мечами, однако все их выпады проходили сквозь него, не причиняя видимого вреда. Стражники, осознавая, что столкнулись с призраком, роняли свои мечи и пятились.

— Он забрал для меня тело Лей, — пояснила вполне довольная сложившейся картиной Лули. — Нужно похоронить ее, как подобает.

Только благодаря тому, что Шен успел узнать ситуацию у Муана, он не был поражен, проходя к судейской трибуне, увидев Муана и Ера, закованных в цепи и стоящих на коленях. Его кулаки против воли сжались, а зубы опасно заскрежетали. Муан стоял на коленях, закованный в цепи, и в него целилось по меньшей мере пять лучников — волей-неволей начнешь беспокоиться, не переоценил ли тот свои силы, заверяя, что у него все под контролем.

Проходя мимо, Шен метнул в него крайне разъяренный взгляд. Посмотри он так на кого другого — и бедолага бы уже искал подходящее место на кладбище, и только его несносный мечник счел этот взгляд трогательным и заботливым. Шен предпочел сделать вид, что не услышал его мыслей.

Ер, завидев Шена, моргнул и не сдержал возгласа:

— Шен! Шен, вызвали меня отсюда!

Шен сохранил невозмутимое выражение лица, даже не обернувшись на окрик, но почувствовал, как волна отвращения мурашками пробегает по коже.

«Система, так вот в чем заключался твой бонусный рояль! — с большим облегчением воодушевленно обратился к той Ер. — Могла бы и раньше объяснить, а то я уже испариной успел покрыться!»

Система не стала его разубеждать.

За Шеном к трибуне чуть прихрамывая поднялся закутанный в плащ высокий человек. Он коротко взглянул на Ера и остановился в шаге за спиной Шена.

К тому времени, как Шен поднялся по ступеням, судья, в лице магистрата, уже уселся за центральный стол, нацепив высокую чиновничью шапку, а стол, за которым должен был сидеть секретарь, отчего-то до сих пор пустовал. По обе стороны от Шена между колоннами застыли по трое стражников с длинными шестами.

Магистрат внимательно наблюдал за идущим впереди человеком. Он был ему не знаком, и важной персоной он не выглядел. Напротив, выглядел довольно потрепанно и походил на знававшего лучшие деньки наемника. По большей части внимание привлекали его длинные распущенные волосы, носить такую прическу для наемников было несвойственным, и смотрелась она неряшливо и просто странно.

Человек спокойно прошел мимо закованных в цепи людей, совершенно не сбледнув с лица при виде своего возможного будущего. За его спиной ковылял еще один, закутанный в плотный плащ. В другое время магистрат потребовал бы снять его, но сегодня боль настолько доконала его, что он закрыл на все эти условности глаза.

Когда один из арестованных обратился к длинноволосому человеку по имени, магистрат сперва напрягся, а потом фыркнул себе под нос. В самом деле он глупец, если ожидал чего-то еще: эти люди не случайно появились здесь в это время — они на стороне лже-контрольного бюро. Окинув взглядом стражу, магистрат прикинул, что появление этих двоих не должно доставить лишних хлопот.

— Назовите свое имя и вашу проблему, — без энтузиазма произнес магистрат и хлопнул по столу судейской печатью.

— Мы заклинатели из ордена РР. Я старейшина пика Черного лотоса Шен.

При словах «заклинатель» магистрат посерьезнел и окинул просителя более внимательным взглядом. Однако потрепанная одежда никак не соответствовала высокому статусу старейшины, и магистрат Жоу быстро сделал вывод, что этот их орден мелкий и незначительный.

— Я пришел просить справедливости. Позвольте мне поведать историю боли и предательства.

[+20 баллов за драматизм!] — по достоинству оценила Система.

Шен замолчал, рассматривая лицо магистрата Жоу. Тот выглядел немного болезненно. Он нетерпеливо махнул рукой, чтобы Шен продолжал.

— Три года назад благородный генерал Чи Ван был объявлен изменщиком, и его приговор, в отличие от вашего, был приведен в исполнение немедленно.

У магистрата Жоу отпала челюсть. Лишь через несколько мгновений справившись с эмоциями, он совершил цветовое преображение, из бледного став пунцовым, и заорал:

— Что за чушь ты несешь?! Лжесвидетельство в суде карается смертью!!

— Я затронул запретную тему? — невинным тоном уточнил Шен. — Я всего лишь хотел сообщить, что вашего предшественника оклеветали. Вы не заинтересованы выслушать меня?

— Ты утверждаешь, — уже справившись с эмоциями и взяв себя в руки, продолжил магистрат, — что у тебя, приезжего человека, есть доказательства по старому делу, никак к тебе не относящемуся? И ты пришел сегодня, чтобы предъявить на суде эти доказательства? Что ж, давай посмотрим. Но я еще раз должен напомнить тебе: лжесвидетельство на суде карается смертью. Если ты лжешь — лучше тебе отступить сейчас, и тогда я заменю смертный приговор на работу на рудниках.

На мгновение лицо Шена сделалось задумчивым, будто он всерьез рассматривает это щедрое предложение. Магистрат Жоу успел сделать именно такие выводы, но тут увидел, что лицо это преображается в презрительной усмешке — этот человек смеялся над ним.

Магистрат Жоу еще раз окинул оценивающим взглядом его фигуру и его слугу, стоящего, склонив голову, в шаге за ним. Оружие у них на входе забрали, но кто знает, не припрятали ли они что-то среди одежд? Однако, лучники все еще были наготове.

Что бы эти люди ни задумали, вспоминая старое дело, стоит этому человеку упомянуть о контрольном бюро, как они отправятся к тем, кто все еще стоит на коленях на площади за их спинами.

— Пожалуй, я рискну продолжить, — с раздражающей усмешкой произнес Шен.

Магистрат почувствовал сильное желание стереть эту усмешку с его губ.

— Позвольте уточнить, какое конкретно отношение вы лично имеете к рассматриваемому делу? — магистрат ощутил, как стал подергиваться глаз.

— Пострадавший попросил меня о помощи.

— Пострадавший, — повторил магистрат Жоу, — попросил вас… Он не умер?

— Он умер.

— Он попросил вас до или после своей смерти?

— Это имеет значение для разбирательства?

Магистрат начал предполагать, что человек перед ним издевается. Или сумасшедший. Потому что только сумасшедший будет играть со своей жизнью, заявляясь сюда вот так. А этот тип и выглядит сумасшедшим: длинные растрепанные волосы, простая поношенная одежда… Пора с этим заканчивать.

— Хватит этого фарса! Я видел, как один из преступников обратился к вам по имени! Старое дело — лишь предлог, вы здесь из-за этих мошенников!

— Мошенников? — Шен, переспросив, удивленно обернулся на Муана и остальных. — У вас не может быть дока…

— Сюда его! — подскочив со своего места, приказал магистрат.

Его подчиненные поняли, о чем он, без лишних слов. Пока все застыли в ожидании, на судейскую трибуну к отцу взошел молодой господин Жоу с палочкой засахаренного боярышника в руке. Он, с презрением ко всем нормам приличия, прожевал ягоду и сплюнул косточки прямо под ноги стражнику.

Шен оценивающе посмотрел на него. Ему не нужно было особых разъяснений, чтобы догадаться о его статусе.

Не то чтобы, затевая разговор о Чи, Шен надеялся выбить из магистрата правду. Не так просто, во всяком случае. Потом, когда контрольное бюро возьмет его под стражу, он, вероятно, расскажет все, что угодно, чтобы сохранить свою жизнь, но не сейчас, когда все еще ощущает перевес сил на своей стороне. Нет, все, что было нужно сейчас, это, как и договаривались, тянуть время, пока Гу Фен не даст сигнал, что с остальными двумя заговорщиками покончено. Тогда контрольное бюро ворвется сюда, а все, что останется ему — это проследить, чтобы в Муана не попала очередная шальная стрела.

Стражник выволок и кинул на лестницу между закованными в цепи «мошенниками» и Шеном потрепанного избитого человека в окровавленной одежде. Человек был Шену совершенно не знаком, и он недоуменно приподнял бровь, оборачиваясь к магистрату.

— Что, делаете вид, что не узнаете моего секретаря, которого ваше лже-контрольное бюро подкупило? — презрительно выплюнул магистрат Жоу. — Отрицать бесполезно. После появления вашей банды этот скользкий червяк принялся вынюхивать все о деле трехлетней давности. Ничего, под пытками он мне все рассказал: и как вы сговаривались, и что ему обещали.

— Вот как, — осознав сказанное, тихо и угрожающе произнес Шен.

Вкрадчивый звук его голоса сопровождался странной аурой, разлившейся во дворе. Стражники ощутили давление и беспокойство, которое сковывало горло и почти лишало возможности нормально вздохнуть.

Магистрат посерел. Какие-то доли мгновений ему казалось, что черный жнец воплотился в этого человека и пришел по его душу. Но затем все исчезло.

Шен спустился по лестнице и чуть наклонился, пытаясь понять, жив ли лежащий на ступенях человек. Его лицо искажала мука, но он все еще дышал.

Неожиданно под ноги Шена, звякнув, упал обнаженный меч. Ему потребовалась пару секунд, чтобы осознать, что его бросил сынок магистрата.

Насладившись его замешательством и своим очевидным превосходством, молодой господин Жоу вышел вперед и заявил:

— Убей этого преступника прямо здесь — и докажи, что ты не с ними.

Взгляд Шена, обращенный к мечу, стал еще более потрясенным. Он ощутил, как в груди поднимается едва сдерживаемая злость.

— Хотя нет… этот человек и так достаточно страдал, — играясь, протянул молодой господин Жоу. — Доказательством твоей невиновности будет убийство преступников на этой площади. С которого предпочтешь начать? — он указал на Ера и Муана, стоящих к Шену ближе всего. Находя это забавным, он спустился по лестнице и с самодовольной усмешкой окинул взглядом закованных в цепи людей. — Иначе я обвиню вас в заговоре и казню всех разом, — беззастенчиво закончил он.

Шен уставился на этого типа, но никто и не думал прерывать того и останавливать. Магистрат стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за представлением.

— Что такое? — издевательски протянул молодой господин Жоу. — Неужели убить или присоединиться к ним, — указал палочкой танхулу на Муана, — такой сложный для тебя выбор?

Злость, казалось, готова была разорвать Шена изнутри. И оттого, что он никак не может воззвать к голосу совести и справедливости, оттого, что законы здесь пишет сильнейший и он ничего не может с этим поделать, из-за чувства бессилия у него затряслись руки.

Шен медленно склонился за мечом, ощущая, как подрагивают пальцы.

Вседозволенность.

И беспомощность.

Это было на грани ощущений, мерзкой слизью осело на коже, забило нос зловонным запахом. Сознание затопила ярость.

«Что ты делаешь?..» — начал было Муан, наблюдая, как Шен поднимает меч, но в следующий момент ответ стал не нужен.

Одним росчерком лезвие прошлось по беззащитной коже. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая убийцу в багряно-серый. Злость исчезла вместе с красными каплями, и Шен удивленно моргнул, наблюдая, как еще более потрясенный молодой господин Жоу заваливается назад и навзничь падает на пол.

Он только что убил его.

Все случилось так быстро, что людям вокруг потребовалось еще несколько секунд, чтобы осознать произошедшее.

— Сынок! — заорал магистрат, разрывая хрупкое оцепенение.

Шен резко обернулся к страже на площади, оценивая общую ситуацию. Теперь все луки и мечи были направлены на него, но люди все еще пребывали в шоке от произошедшего, а магистрат не давал команды стрелять. Проскользнув мимо Шена, он бросился к сыну, упал на колени, пытаясь зажать ладонями рассеченное горло.

— Лекаря! — орал он. — Немедленно позовите лекаря!

Шен смотрел на это, будто издалека, откуда-то из зрительного зала. Крики обрушивались на него, словно океанские волны. Меч выскользнул из его пальцев и ударился о землю. Звон разнесся по двору.

Молодой господин, лежащий под ступенями, был мертв, и магистрат Жоу, вздрогнув от этого осознания, отнял руки от его изуродованной шеи и остановил взгляд на лежащем на брусчатке мече. Сжав окровавленными пальцами рукоять, он с криком вскочил на ноги, в широком замахе целясь в Шена, в своем отчаянии и горе забывая о том, сколько стражников ожидают его приказа, и желая покончить с ним лично.

Шен уклонился столь легко, что магистрат задохнулся от ярости и бессилия. Тяжело дыша, он упер острие меча в землю, и сейчас только осознал, что вокруг него находится стража.

Он перевел сбившееся дыхание и открыл было рот, чтобы огласить смертный приговор, но тут человек, все это время скрывавшийся под капюшоном, двинулся в его сторону. Движения его были молниеносными: подхватив палочку танхулы, оброненную молодым господином Жоу, он вогнал ее в глаз магистрата. Тот всхлипнул и упал рядом со своим сыном, целый глаз уставился в небо. Над покалеченным, словно в насмешку, сияла в лучах восходящего солнца недоеденная алая ягода боярышника.

Плащ слетел с плеч Ю Си, когда он делал этот стремительный выпад, и теперь всем была отчетливо видна его форменная одежда с эмблемой контрольного бюро. Стражники выглядели потерянными и испуганными.

— Властью контрольного бюро за свои преступления магистрат Жоу был приговорен к смерти! — выпрямившись и смахнув с плеча несуществующую пылинку, зычно объявил Ю Си. — Вы, обычные стражники, не будете осуждены за выполнение приказов этого человека. Немедленно сложите оружие и признайте власть императора!

Словно по сигналу (действительно по сигналу, который Гу Фен, взобравшись на крышу и обозревая обстановку во внутреннем дворе магистрата, получил от Ю Си полминуты назад) во двор ворвался отряд облаченных в черное воинов с эмблемой белого черепа на спинах.

На землю полетели мечи и луки.

Шен вздохнул с облегчением, осознав, что его несдержанность не разрушила их планов. О самом факте безвременной кончины этих людей он не сокрушался.

Возможно, тому способствовал тот факт, что призрак магистрата стоял подле него и потрясенно таращился на собственное тело. Судя по лицам окружающих, никто кроме Шена его не видел.

— Тогда… — начал Шен, собираясь потребовать освободить заключенных, но вдруг закашлялся, чувствуя, как из горла вырывается кровь.

Пошатнувшись, он упал бы прямо на труп магистрата, если бы Муан, неотрывно следящий за ним все это время, не бросился вперед, подставляя скованные руки. Поддержав Шена, он осел на пол вместе с ним.

— Что с тобой?! Что происходит?! — орал он то ли мысленно, то ли вслух.

«Я не знаю», — честно отозвался тот, ощущая, как щека неприятно скользнула по грубой одежде мечника.

«Я даже не чувствую, что с тобой что-то не так! Что это такое?!»

«Я не знаю».

Тело стало непослушным, словно вместе с кровью утратило все силы. Не было больно, и в то же время ощущение было не из приятных.

«Все хорошо, я не умираю», — мысленно, потому что вслух говорить было тяжело, убеждал Шен.

Муан, однако, не выглядел хоть сколько-нибудь успокоенным. Он краем одежды пытался оттереть кровь с его лица, словно бы одно ее исчезновение могло вылечить старейшину пика Черного лотоса.

Шен чувствовал, как быстро и сильно бьется пронзенное страхом сердце прославленного мечника. Однако все, что он сам мог поделать сейчас, это лежать в его объятиях и мысленно бормотать нечто успокаивающее. Над их головами стенал призрак магистрата Жоу. На площади стражники под контролем бюро освобождали от цепей бывших обвиняемых.

Суматошно.

Дождавшись, пока с него снимут цепи, к ним приблизился Ер.

— Что это с ним? — скорее из любопытства, чем из сострадания спросил он, сверху вниз глядя на Шена и потирая затекшие запястья.

Ему никто не ответил, что Ер счел немного обидным.

[Поздравляем!] — неожиданно в головах Шена и Ера разразилась Система. — [Завершено сюжетное задание «Ложнообвиненный в городе Тигровых вод»! Пользователю номер два начислено +100 баллов! Пользователю номер один начислено +10 баллов!]

Теперь, когда его подозрения подтвердились, Ер просто рассвирепел.

«Система!! Ты подсуживаешь Шену! Ты дала ему в десять раз больше баллов, чем мне! Как ты оправдаешь такую дискриминацию?!»

[Так он и сделал в десять раз больше], - невозмутимо отозвалась та.

От такой наглости Ер на время потерял все мысли и только возмущенно хватал ртом воздух.

Дождавшись, пока один из стражников снимет с него цепи, Муан удобнее обхватил Шена. Тот ощутил явное намеренье старейшины пика Славы подхватить его на руки, и в панике мысленно заорал, чтобы тот даже не думал пытаться! Муан замер, поморщившись от его крика, и уткнулся подбородком в его макушку.

Способность двигаться постепенно возвращалась, и Шен попросил помочь ему подняться.

Муан с сомнением скосил взгляд на его бледное, лишенное всех красок лицо.

«Муан, пожалуйста».

Мечник покорно вздохнул и, подхватив его под руку и прижав к себе за талию, вместе с ним поднялся на ноги. Он держал его так крепко, что с тем же результатом Шен мог бы и вовсе поджать ноги — и все равно остался бы в вертикальном положении.

Впрочем, он ощущал, что силы, казалось, выплеснувшиеся из него вместе с кровью, возвращаются, и с каждым мгновением стоял на земле все устойчивее.

«Что это такое было?» — задался он вопросом.

[Иногда вы на редкость скудоумны], - критично отозвалась Система.

«Ты пояснишь?»

[Вы и сами в состоянии понять.]

Если бы он был в состоянии — то не спрашивал бы!

Подобное случалось уже дважды, но разве были объединяющие обстоятельства у этих двух случаев? Первый раз это произошло на скале после того, как он встретился с Ером и наблюдал нападение. Второй раз — сейчас. В обоих случаях Ер и Ю Си оказывались неподалеку. Но если с последним их ничего не связывает, то между ним и Ером сейчас есть связующее звено — ошейник, обхватывающий шею Шена.

«Что он там говорил мне? — попытался припомнить Шен. — Вроде, просил спасти? — он нахмурился. — Или его слова можно было воспринять как приказ?»

Он вперил в Ера по-новому разъяренный взгляд.

«В первый раз он тоже что-то от меня требовал? И это… это…», — пальцы против воли дотронулись до черной холодной поверхности ошейника. Не хотелось этого признавать, но единственным логичным объяснением было то, что Шен «нарушил приказ».

Взгляд его, направленный на Ера, теперь сделался уничижительным.

«Мало того, что из-за этой вещи ограничил мои силы, так еще и заделался «хозяином»?!» — от этой мысли Шена буквально затрясло от злости.

— Чего ты на меня так пялишься? — буркнул Ер, ощутив исходящую от него угрожающую ауру.

— Да вот размышляю, не отправить ли тебя вслед за магистратом.

Прозвучало таким вкрадчиво-угрожающим тоном, что окружающим и в мысли не пришло, что он шутит. Муан довольствовался тем, что крепко держал его и был уверен, что Шен не может осуществить свою угрозу без его содействия. И хотя он и сам бы с удовольствием прибил лже-старейшину Рэна, позволять Шену делать это сейчас казалось ему неразумным. Не в привычках Шена было вот так убивать людей, и то, как он поступил с сынком магистрата, и так казалось выбивающимся из его принципов. Муан был до последнего уверен, что Шен будет стараться победить в ораторском искусстве. То, как молниеносно и хладнокровно он нанес удар, несколько беспокоило. Но это казалось мелочью по сравнению с тем, как Муана беспокоило его физическое состояние. Хотелось отнести его куда-нибудь в тихое безопасное место и позвать лекаря, но он бы не смог сделать этого, не поругавшись с Шеном, ибо тот явно рвался в бой, несмотря на все еще выступающую на губах кровь.

Под маской высокомерного пренебрежения Ер пытался скрыть беспокойство и неловкость. В какой-то мере понимая, что простыми извинениями после совершенного в гробнице ему не отделаться, он все же надеялся как-то замять тот инцидент. В конце концов, разве Шен не первый начал, опоив его и лишив возможности двигаться? В таком случае, не ему обижаться из-за мести! Так что в какой-то степени он верил, что им удастся спустить все случившееся на тормозах.

Однако явственная угроза в словах Шена отрезвила этого пользователя номер один. Он ощутил разгорающееся в груди раздражение и злость.

— Подойди сюда и сними ошейник, — тихо и угрожающе проговорил Шен.

Ер изогнул бровь и, быстро сопоставив факты, пришел к приятному для себя заключению:

— А что, сам не можешь?

Старейшина пика Славы, прижимающий Шена к себе, ощутил, как того начинает колотить от злости. Это действительно было нежелательное развитие беседы — в таком состоянии даже Муану было бы сложно предугадать, на что тот способен.

Ер не был лишен инстинкта самосохранения и прекрасно осознал, что в том же духе ему лучше не продолжать. На всякий случай он нырнул за спину Ю Си, все еще стоящего неподалеку.

Шен смерил его яростным взглядом, но каменное спокойствие черных глаз немного остудило его гнев.

— Мне не нравится ваш тон, господа, — ощутив выигрышную позицию, нагло заявил Ер. — Может, вам следует проявить больше вежливости к своему коллеге?

Чуть подутихшая ярость Шена вновь заклокотала в груди. Он вырвался из хватки Муана и сделал шаг вперед.

— А ну стой! Не приближайся! — взволнованно воскликнул Ер.

Шен сделал еще шаг, а затем почувствовал, как кровь поднимается к горлу. Он закашлялся, ощущая, что силы вновь его покидают. Кровь потекла по подбородку, и он зашатался, не в силах устоять на ногах.

Ю Си машинально протянул руки, упреждая его падение, а сзади подскочил и обхватил его за плечи старейшина пика Славы. На одно долгое мгновение они с командующим бюро встретились взглядами, бескрайний синий холод с черным углем выжженной ночи.

Ер воспользовался возможностью и удрал.