Глава 208. В тенях ночи тьма плетет черное кружево

Словно бабочка, летящая на свет, Шен вернулся, следуя на огонек свечи в покоях Ю Си. Лже-магистрат продолжал лететь за ним, когда заклинатель остановился в дверях, глядя на спину командующего контрольным бюро, все еще склоняющегося над тигренком.

— Ты удивлен? Ты поражен? — продолжал донимать призрак резко замолчавшего Шена.

Тот не был особенно удивлен, просто пытался уложить новые факты в складный сюжет и оказался растерян. Сюжет, казалось, вильнувший вбок, вновь вывел к главному антагонисту. Неприятно признавать, но, похоже, сюжет на той стадии, когда что бы Шен ни сделал — это в конечном итоге окажется между ним и Админом, даже если сам он находится за тысячу ли. Он ведь находится за тысячу ли?

Это было неожиданно неприятное осознание.

Ю Си обернулся и посмотрел на него. Шен воспользовался моментом и спросил о самочувствии тигренка.

Чуть отодвинувшись в сторону, Ю Си сделал жест рукой, приглашая подойти поближе и самому взглянуть, и ответил:

— Я сделал все, что в моих силах. Теперь остается только ждать. — Он помолчал, наблюдая, как Шен медленно приближается, не отрывая взгляда от тигренка, и уточнил: — Могу я узнать, где именно ты нашел его и что случилось?

Шен, казалось, его не услышал. Он опустился на колени перед тигренком и аккуратно, почти не касаясь шерсти, провел над ним рукой. Когда Ю Си окончательно решил, что заклинатель не услышал его вопроса, тот отозвался:

— На погребение Лей пришел белый тигр. Чи Ван хотел попрощаться со своими детьми. Исчезая, он сказал мне проверить тайные комнаты магистрата. Я проверил, и нашел там его, — рассказывать невообразимые вещи этому человеку оказалось поразительно легко.

Ю Си нахмурился.

— Это значит, что мои люди пропустили тайные комнаты магистрата? Где ты его нашел?

— В покоях магистрата за ширмой есть проход, открывающийся с помощью рычага. — Шен пожал плечами. — Там, кстати, в главной комнате гора золота, если вам интересно.

Ю Си не стал демонстративно менять выражение лица, но очевидно — ему было интересно.

— Магистрат Жоу был мошенником. Префект поставил его на эту должность, чтобы тот осуществлял тайные поставки белых тигров, — спокойным тоном, все еще рассматривая тигренка, продолжил Шен.

— А это тебе откуда известно?

— Призрак магистрата Жоу сказал.

Ю Си помолчал и уточнил:

— Мертвые не могут лгать?

Шен обернулся и задумчиво уставился на него.

— Не знаю, — наконец, честно отозвался он. — Но обычно они откровенны. После смерти как-то… большинство интриг перестают иметь значение.

В комнате воцарилось молчание, только призрак магистрата Жоу все еще донимал Шена ничего не значащими фразами. Надеясь, что тот поумерит свой пыл, Шен произнес:

— В обмен на информацию я обещал похоронить его сына по всем традициям и сжечь для него ритуальные деньги.

Ю Си ответил не сразу, будто что-то прикидывая в уме.

— Это приемлемо, — наконец, отозвался он.

— Что насчет магистрата Жоу? — уточнил Шен из любопытства.

— Его тело проткнут колом и подвесят над воротами магистрата на всеобщее обозрение. Затем, прежде чем он начнет нестерпимо вонять, его расчленят на шесть частей. Тело скормят свиньям, руки и ноги выбросят в разных сторонах света, а голову я принесу императору в комплекте с головами остальных заговорщиков. Что ж, полагаю, ему никогда не найти покоя в посмертии.

Шен побледнел, представляя все эти этапы. Призрак магистрата Жоу завыл, казалось, пытаясь разорвать его барабанные перепонки, и заставляя Шена терять остатки своего хрупкого душевного равновесия. Он зажал уши руками, пытаясь прекратить этот вой, но, конечно, практически ничего не изменилось.

Ю Си продолжал с недоумением следить за действиями Шена. Реакция на его рассказ показалась странной, но командующий не мог понять, считает Шен эти методы слишком жестокими или, наоборот, недостаточными.

— Прекрати!! — в какой-то момент не выдержал Шен и закричал.

Тигренок дернулся от его резкого крика и попытался отползти в сторону. Бинты на животе стали быстро пропитываться кровью. Шен, обернувшись к нему, увидел результат своих действий и изменился в лице. Он быстро вскочил, стараясь оказаться подальше от испуганного тигренка.

Магистрат продолжал выть так громко, что это становилось невыносимо.

— Прекрати! — прошипел Шен тише, стараясь контролировать свой голос несмотря на то, что сам не слышал его, оглушенный воем. — Замолчи! Перестань орать! Ты слышишь меня?! Заткнись!

Резко и отрывисто выплевывая слова, Шен приблизился к призраку магистрата. Звук, исходящий из него, сводил с ума, и, будь тот все еще человеком, Шен бы его ударил.

— Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ С СОБОЙ, СЛЫШИШЬ?! — заорал магистрат, чуть меняя тональность. — ЕСЛИ МНЕ НЕ СУЖДЕНО НАЙТИ ПОКОЯ — ТО И ТЫ НЕ СЫЩЕШЬ!

Вместо удара Шен взмахнул рукой. Он просто хотел отогнать его, заткнуть его. Он не представлял никаких заклинательских печатей, ничего.

Но призрак внезапно объяло черное пламя.

Мгновение глаза Шена встретились с глазами лже-магистрата, и оба смотрели с недоумением. А затем в их глаза просочился ужас.

Призрак закричал, но не так, как выл до того. Он кричал от боли и страха, кричал, потому что чувствовал, как сгорает. Чувствовал.

Шен попытался прекратить это, сбить черное пламя, но не сумел. Он не понял, как смог зажечь его. Он впервые видел, чтобы призрак мучился от боли. И он знал, ощущал, как тот сгорает. Без остатка, без посмертия.

Шен попятился, пока не уткнулся спиной в стену, и сполз по ней на пол. Призрак наступал на него, воя от боли и ужаса, пытаясь стряхнуть окутавшие его языки тьмы, но не в силах им помешать. Его эфемерное тело растворялось большими кусками, словно их выедали языки пламени.

Осознав, что все почти кончено, призрак перестал кричать. Он вперил в Шена полный абсолютной ненависти взгляд. Он сделал шаг вперед, протянул к нему горящую руку и выдавил:

— Уби… йца… — Рука оказалась так близко, что черные языки пламени мазнули по щеке, не причиняя боли. — Не найти… тебе покоя… — Он тянулся к его шее, словно желая задушить, но не мог этого сделать — от его руки уже почти ничего не осталось. — Никогда…

Шен в ужасе таращился на него, не двигаясь с места. В его черных глазах отражался пляс черных языков пламени, пожирающих призрака.

— Прокли…

Ничего не осталось. Все исчезло, будто ничего и не было. Никого и не было.

В его голове кричал Муан, а Ю Си смотрел на него, не произнося ни слова.

— …наю… — тихо договорил Шен.

Муан ворвался в комнату и быстро оценил обстановку. Шен сидел на полу, вжавшись в стену и невидящим взглядом таращась в пустоту. Ю Си стоял посреди комнаты, глядя на него с нечитаемым выражением лица, а за его спиной на кушетке лежал обвязанный бинтами комок розовато-белой шерсти.

Муан не мог описать словами того, что творилось у него в груди. Точнее, что творилось в груди Шена и что мечник невольно чувствовал. Он не мог описать, что это. Но это было больно. И страшно.

Настороженно поглядывая на Ю Си, Муан присел перед Шеном и положил руку на его плечо. Прикосновение обожгло, словно в лицо Муану дыхнул жар распахнутого очага. На миг его дыхание сбилось, а пальцы на плече дрогнули, но потом все резко исчезло. Ни жара, ни чувств Шена, между ними словно выросла непроницаемая стена.

Шен резко поднялся на ноги, сбрасывая его руку, и направился к выходу. Муан подскочил, следуя за ним.

— Что произошло? — спросил он уже в коридоре. — Что с тобой?

Шен не отозвался. Муан какое-то время шел за ним, а затем нагнал и развернул, схватив за локоть.

— Уйди, — негромко произнес Шен.

Прославленный мечник на мгновение замер.

— Что…

— Уйди, — повторил Шен. — Уйди. Не трогай меня.

— Я не по…

— Что не понятного?! — взорвался Шен, резко переходя на крик. — Просто уйди от меня, ясно!? Оставь меня в покое!!

Вырвав свою руку, Шен резко развернулся и быстро зашагал прочь по темному коридору. Муан так и остался стоять, глядя ему вслед. Он не знал, что поразило его больше: внезапная вспышка ярости Шена или то, что мечник при этом ничего не почувствовал. Точнее, у него были свои чувства, но он не ощутил ни отголоска эмоций Шена. Разве возможно было так злиться и не ощущать ничего?

Мечник развернулся и вернулся в комнату, где оставался Ю Си.

— Что произошло? — с порога потребовал он.

— Я не знаю, — отозвался тот.

По виду этого человека совершенно невозможно было определить его чувства. Муан зло уставился на него, не понимая ни его мыслей, ни эмоций. Он даже не выглядел удивленным.

Глядя на старейшину пика Славы, которого явно не удовлетворил его ответ, Ю Си счел возможным пояснить:

— Я в самом деле не знаю. Мы говорили о том, что будет с телом магистрата. Затем он внезапно закричал.

— Что ты сделал? — положив руку на рукоять меча, угрожающе-тихим тоном произнес Муан.

Ю Си проигнорировал его движение.

— Я ничего не сделал. Я больше не двигался и ничего не говорил. Но Ши Ён… то есть Шен… просил, чтобы некто замолчал и перестал орать. Очевидно, он обращался не ко мне.

Ярость, захлестнувшая Муана при этих словах, казалось, готова была вырваться из него синими языками пламени. Или излиться уксусом.

— Что было потом? — сквозь сжатые зубы выдавил он.

— Ничего. Возможно, старейшине Муану лучше спросить его лично? Зачем вам посредник при общении?

Лицо командующего продолжало оставаться бесстрастным, но Муану казалось, что он намеренно провоцирует его с самого начала разговора.

— Какой… дельный… совет… — с трудом сдерживаясь, выдавил старейшина пика Славы и, развернувшись, быстро покинул комнату.

Прошагав достаточно, чтобы Ю Си не заметил его, если решит выглянуть, Муан в растерянности остановился посреди коридора. Он не знал, что делать и куда идти. Он мог бы найти Шена, но тот явственно дал понять, что хочет остаться в одиночестве. Муан ощущал отголосок его присутствия и тянущуюся к нему серебряную нить, но не чувствовал его эмоций и понятия не имел, что у него на сердце.

Он надолго замер посреди темного коридора, не зная, что ему делать.

Шен упал на колени посреди темной пустой комнаты, невидящими глазами уставившись перед собой. В висках стучали молотки, но творящееся в груди было во сто крат хуже.

Он долго стоял так, не в силах ни пошевелиться, ни успокоить свои мысли, а затем рухнул на пол, словно срезанная с ниточек театральная кукла. Казалось, последние силы ушли на то, чтобы сжаться в комок, притянув колени к груди.

По полу гулял ветер, холод сковал его тело, но, скованный мыслями о случившемся, он этого не замечал.

Ночь стала темнее.

В темноте и тишине этой ночи Шен почувствовал его приближение и услышал шаги. Открылась и закрылась дверь. Звук шагов прозвучал совсем рядом, но Шен не повернул головы.

— Что именно в… — начал он и замолчал, ощутив, как тот молча опустился на пол за его спиной и лег, уткнувшись лбом в основание его шеи.

Шен почувствовал его горячее дыхание, и волна мурашек пробежала по оледеневшей коже. Муан придвинулся ближе и, закинув руку на его плечо, притянул к себе.

Они лежали на полу посреди пустой комнаты. Объективно — не самое удачное расположение. Но Муан дышал ему в затылок, а Шен чувствовал его тепло, и этого было более чем достаточно.

Словно трескавшийся по весне лед на реке, эмоции Шена стали оттаивать и тонкими струйками потекли в сознание Муана. Тепло, нежность. Но главным все еще оставался страх. Шен все еще боялся, хотя был здесь, с ним, в безопасности. Чего он так боялся, даже находясь в его объятиях?

Утром Шен проснулся на кушетке. Было комфортно и тепло — сверху лежало толстое одеяло, а на лицо падали лучи солнца. Уже рассвело. Рассвело.

Настроение было хуже некуда. Вчера он убил человека. Уничтожил чужую душу. И позволил себе спрятаться от последствий в чужих объятиях.

И даже выспался!

Шен откинул одеяло и с мрачным видом сел на кровати. Все произошедшее ночью казалось сном, мозг вытеснил из памяти яркость моментов. Хозяин Проклятого пика поднял к глазам свою левую руку. От ранок на ней остались неяркие шрамы. Вскоре они исчезнут окончательно.

Лучше бы произошедшее было сном.

Шен выдохнул, казалось, вытолкнув весь воздух из легких, затем вдохнул, сел в позу для медитации и закрыл глаза.

В таком положении его и застал Муан, вернувшийся с утренней тренировки. Мечнику очень хотелось начать разговор с вопросов «Все в порядке?» и «Что вчера произошло?». Но будь он проклят, если позволит себе это. Если какой-то из этих вопросов вырвется — он откусит себе язык, он почти всерьез пообещал это самому себе.

Муан остановился у кушетки и какое-то время молча наблюдал за медитирующим Шеном. Нужно было лишь немного сосредоточиться, чтобы ощутить мурашки чужой энергии, волнами прокатывающиеся по коже.

Спустя какое-то время Шен открыл глаза, без удивление посмотрел на него и спустил ноги с кровати.

— Ты…

Шен отвел взгляд.

Муан остановился, пытаясь подобрать слова, словно стараясь не спугнуть испуганного зверька. Кстати о зверьках…

— Тигренок, которого ты вчера нашел… — начал Муан и с удовлетворением увидел, как Шен резко встрепенулся и вскинул на него взгляд. — Ю Си сказал, что ему не хуже.

Несколько мгновений Шен осмысливал его слова, нахмурив лоб.

— Не хуже? — переспросил он.

— Он так сказал, — подтвердил Муан. — Тигренок пережил эту ночь.

Облегчение, охватившее старейшину пика Черного лотоса, можно было практически пить как воду.

— Скажешь, что вчера случилось? — увидев, что защита чуть спала, все же не сдержался Муан.

Шен резко нахмурился. Вместо прямого ответа на заданный вопрос, он отвернулся и заявил:

— Я, хм… просил тебя оставить меня одного, вообще-то.

На это можно было бы даже обидеться, если б претензия не звучала так нелепо. Прижимаясь к нему ночью, Шен определенно не был против его присутствия.

— Это моя вина, — покаянно произнес Муан, потирая затылок. И, добивая, добавил: — Ты сказал уйти, но я услышал: «Не оставляй меня».

Вообще-то, Шен собирался грустить и убиваться, но Муан умело портил атмосферу уныния. Не сдержавшись, он вновь перевел на мечника взгляд, в котором засветились озорные золотые сполохи.

— С каких это пор ты слышишь всякое странное?

— Не уверен… С тех пор, как стал тебя слушать?

Шен фыркнул и усмехнулся. Муан оставался невозмутим, но в душе прыгал от радости из-за того, что удалось уместно ответить и развеять тягучую атмосферу. Впрочем, Шену не нужно было читать его мысли, чтобы заметить, что старейшина пика Славы практически светится довольством.

— Который час? Я опять проснулся позже всех?

— Еще довольно рано… Хотя ты, безусловно, опять проснулся позже всех. Разве что я Лева еще не видел. Остальные уже собрались, позавтракаем — и выдвигаемся.

Муан протянул ему руку. Шен пару секунд смотрел на нее, затем вложил свою, поднимаясь. Он встал перед Муаном, однако, вместо того чтобы отпустить его руку, дернул на себя, притягивая того, и шепнул на ухо, щекоча мочку обжигающим дыханием:

— Я… благодарен.

И, прежде чем мечник пришел в себя и придумал достойный ответ, отпустил его руку и, обогнув его, как ни в чем не бывало направился к выходу. Муан развернулся и сокрушенно уставился в его спину.

Старейшина пика Росного ладана проснулся еще до рассвета и больше не сомкнул глаз. Его мучил странный сон, в котором тьма тянула к нему горячие, клубящиеся, словно дым, щупальца, обвивала руки и ноги, оплеталась вокруг шеи, вызывая приступ удушья. Проснувшись, Рэн жадно хватал воздух, думая, что задыхается. Он провел рукой по шее — пальцы коснулись холодной поверхности ошейника. Первым порывом было его снять, отшвырнуть подальше, вдохнуть полной грудью, почувствовать вернувшуюся энергию. Но Рэн осадил себя. Тьма только этого и добивается. Тьма посылает ему кошмары, чтобы сломить его волю, чтобы вновь полностью завладеть телом.

Но самый молодой старейшина ордена РР просто так не сдастся.

Поднявшись, Рэн вышел во внутренний двор, умылся водой из колодца и долго бродил кругами, шаркая по земле, подкидывая носками мелкие камешки и вдыхая холодный утренний воздух.

С рассветом во двор стали выходить воины бюро, Рэн увидел Гу Фена, а затем и самого командующего. Покой спящего внутреннего двора был нарушен, и старейшина пика Росного ладана сел на террасе, спрятавшись за колонну. Сперва многолюдье вызвало досаду, но, спустя десять минут, Рэн словил себя на мысли, что с интересом наблюдает за их тренировкой. Он вспомнил вчерашние слова старейшины Лева о том, что заклинатели могли бы работать на контрольное бюро. Это, конечно, была полная бессмыслица и просто неприемлемо, но… Рэн позволил себе представить другое развитие жизни, где он не заклинатель, где он — один из этих ребят, может, даже помощник командующего. Каково это было бы? Строгая дисциплина, командная работа, воинская общность. Совсем не то, что разобщенное сборище заклинателей, по чьей-то прихоти называющее себя орденом. Он, конечно, заслужил свое место и пик Росного ладана, и он является талантливым заклинателем, все это признавали… И его все устраивало в его жизни, пока Глубинная тьма не обосновалась в его теле.

Рэн тряхнул головой и прогнал несерьезные мысли. Другое развитие жизни? Этого никогда не было и никогда не будет, а он никогда не мечтает о недостижимом.

— Я распорядился, чтобы тело молодого Жоу захоронили по всем традициям и сожгли для него деньги.

Шен встретился с Ю Си перед павильоном. Он только открыл рот, чтобы пожелать доброго утра и уточнить насчет тигренка, но командующий заговорил первым.

— Спасибо. А…

— Тигренок пережил эту ночь. Я распорядился, чтобы на кухне подогрели молоко. Думаю, подойдет.

Шен, сперва немного опешив, затем расплылся в широкой улыбке. Пусть Ю Си и перечислял все это равнодушным тоном, едва ли за все их знакомство он выглядел более вовлеченным, чем в данный момент. Похоже, не только Шен искренне желает, чтобы тигренок побыстрее поправился.

— Что будем с ним делать? — спросил Шен. — Я не могу забрать его с собой в орден — вряд ли он хорошо перенесет полет. И он все еще недостаточно здоров, чтобы мы отпустили его к остальным тиграм. И маловероятно, что в этом городе найдется кто-то, кто захочет заботиться о тигре. Хотя… возможно, кто-то из «Вольных тигров»…

— Я возьму его с собой.

Если бы Шен уже не улыбался — сейчас определенно расцвел бы в улыбке. Но он улыбался с тех пор, как Ю Си заговорил про подогретое молоко.

— Когда тигренок оправится, о нем смогут позаботиться дети. Полагаю, это отлично займет и Чи Тау, и Чи Лули.

Звучало в самом деле до крайности логично и продуманно. Но Шен, отчего-то, не перестал улыбаться.

Вглядываясь в его лицо, Ю Си не мог поверить, что эти смеющиеся глаза способны выражать такой ужас, какой он увидел в них вчера. И как он смог так быстро оправиться? Ведь у Шена, очевидно, в отличие от Ю Си, с яркостью переживаемых эмоций все было в порядке. Он всегда казался искренним. Ю Си долго изучал его, пытаясь подловить на лжи, пытаясь заметить под маской пробивающийся образ того «проклятого заклинателя», о котором ходила молва.

Нет, той «чудовищности» в нем не было. Однако, Ю Си прекрасно мог представить, почему Шен пугает столь многих.

— Я могу его увидеть?

Задумавшийся Ю Си сперва не понял, о чем тот.

— Тигренка, — уточнил Шен. — Я могу его увидеть?

— Конечно, — отозвался командующий и кивком предложил следовать за ним.