Глава 209. Цвет смертности

Все утро Ал провел в оружейной и теперь был доволен проведенными поисками.

Он подошел к Лули, когда все уже собрались в трапезной, и попросил отойти в сторонку. Чи Тау проводил их подозрительным взглядом: было бы Лули чуть больше лет — он бы решил, что Ал собрался признаваться в своих чувствах.

— Вот, — Ал заслонил девчушку своей спиной и пихнул в ее руки изящные ножны. — Должны подойти для твоего кинжала.

Лули мгновение с недоумением таращилась на него, а затем сняла кинжал с пояса и попробовала вложить в ножны. Кинжал без сопротивления вошел в них, ножны казались чуть свободнее необходимого, но не спадали. Стоило лезвию спрятаться внутри, как дух кинжала, за мгновение до того нависающий над столом и о чем-то спорящий со старейшиной Левом, испарился как легкая дымка. Лули аж подпрыгнула от неожиданности и поспешила вынуть кинжал.

— Пользуйся, когда этот дядька тебе надоест, — снисходительным тоном объяснил Ал.

— Ты мне его даришь? — удивилась девчушка. — Ты его украл, что ли?

— Не украл! — насупился Ал, ожидавший больше благодарности за свой благой порыв. — Я спросил у господина Гу, — Ал кивнул на сидящего за общим столом рядом с подчиненными Гу Фена, — можно ли взять ножны из оружейной. Он согласился.

Лули криво усмехнулась.

— Ага, это же не его оружейная.

Ал протянул руку ладонью вверх.

— Отдай обратно, раз тебе не нужно.

— Я не говорила, что не нужно! — воскликнула мелкая, посильнее обхватив ножны.

Ал тихо фыркнул и, усмехнувшись, пошел за стол к остальным.

Исчезнувший и появившийся мгновением позже дух кинжала с неодобрением покосился на него, но ничего не сказал.

На сей раз Алу удалось занять место за столом рядом с Шеном. Стало это возможным благодаря тому, что Лев, по какой-то причине увлеченно разговорившийся с духом кинжала, перебрался за «детский» стол и даже что-то записывал.

Шен рассеянно крутил в пальцах пиалу, но лишь расплескивал чай, не порываясь выпить. Муан искоса кидал на него «незаметные» взгляды, и по этим взглядам Ал определил, что что-то не так. Он внимательнее окинул Шена беглым взглядом. Тот казался вполне здоровым и даже был менее бледен, чем вчера вечером. Если что-то и произошло, похоже, это не угрожало физическому состоянию старейшины пика Черного лотоса.

За столом царила тишина. Ал остановил взгляд на тонких бледных пальцах, безостановочно крутящих пиалу. Это движение в самом деле успокаивало, и Ал погрузился в размышления.

Вскоре он вновь вернется в орден. И он почти радовался предстоящему сражению. Ведь благодаря этому у Ала есть все основания находиться рядом — любая помощь будет нелишней в борьбе с сектой Хладного пламени. Но что потом? После сражения.

Если, конечно, для него будет это «после».

Пока за столом сидели только Ю Си, Муан и Рэн, Лев был занят разговором с духом кинжала, а Ал только направлялся в сторону Лули, Шен негромко произнес:

— Перед… кхм… перед своей смертью призрак магистрата Жоу рассказал, что сбывал часть тигров в обход схемы, контролируемой префектом. Он продавал их секте Хладного пламени.

Каждый из троих слушателей обратил внимание на разные части этого сообщения. Муан задумался над словами «перед своей смертью призрак рассказал». Если он правильно понял значение этих слов, то становилось понятно, что именно произошло вчера и так потрясло Шена. Хотя КАК такое могло произойти? Муан не видел ни одной печати в комнате, когда вбежал туда.

Рэн услышал только «призрак рассказал» и «секта Хладного пламени». Ни в первом, ни во втором случае он не был удивлен, хотя никогда раньше не слыхал, что Шен обладает шаманскими способностями. Впрочем, для олицетворения «тьмы во плоти» это не было чем-то потрясающим.

Ю Си же совершенно не обратил внимания на первую часть фразы, сосредоточив внимание на ее окончании.

— Секте Хладного пламени? — переспросил он. — Магистрат сказал, кому именно? И как давно была последняя поставка? И намечалась ли следующая?

Шен только вздохнул и развел руками.

— Можешь спросить у него? — так же спокойно уточнил Ю Си.

Старейшина пика Черного лотоса сокрушенно покачал головой.

— Больше… я не смогу с ним связаться.

Подозрения Муана окрепли.

— Ты уверен? — продолжил наседать Ю Си.

— Абсолютно. — Шен явно не был настроен вдаваться в подробности.

— Досадно, — совершенно равнодушным тоном сообщил командующий Ю. — Конечно, это не будет иметь значение, если вам удастся зачистить всю секту Хладного пламени. Но в таком деле важно никого не упустить, и лишние сведения нам бы не помешали.

Шен кивнул, потому что Ю Си продолжал смотреть исключительно на него, и чуть напрягся: брать ответственность за то, всех ли сектантов они убьют, как-то не хотелось. И если б Ю Си произнес вслух, что будет спрашивать с него лично, — Шен бы проявил все свое красноречие, чтобы отвертеться. Но Ю Си предусмотрительно ничего не говорил напрямую.

В этот момент за стол опустился Ал, и разговор прервался.

Они вышли во внутренний двор. Шен положил руку на рукоять Смертельного лакомства и задумался. Он впервые обнажит этот меч перед Ю Си, и сможет ли тот почувствовать его мощь? Не то, чтобы Шен скрывал свою силу, однако у него в самом деле не было возможности, да и необходимости, продемонстрировать и десятую часть своих заклинательских способностей. И отчего-то ему не хотелось делать это сейчас. Это было глупо, однако он в равной степени не хотел видеть ни в чьих глазах ни страха, ни восхищения.

Приблизившись к нему почти вплотную, Муан тихо прошептал:

— Я хочу, чтобы ты полетел со мной.

— Это…

— Мне так будет спокойнее.

Но Шену — нет. После произошедшего вчера, он задумался, что еще может натворить и для кого еще опасен. Обладать силой хорошо только пока она полностью в его власти, но, если нет…

И он не может объяснить Муану причину своих сомнений, ведь тот начнет убеждать его, что все в порядке и все будет хорошо, как будто он может хоть как-то гарантировать, что все будет хорошо!

— Я и сам справлюсь, — произнес Шен и отступил на шаг.

Муан неодобрительно поджал губы, но спорить не стал.

Шен, чтобы прекратить сомнения, потянул меч и достал его из ножен. Он попытался собственной силой воли и духовной энергией незаметно подавить ауру меча так, чтобы тот не отличался от обыкновенного, но через мгновение стало ясно, что не преуспел в этом. Каждый, находящийся во внутреннем дворе и обладающий чуть большей чувствительностью, чем обычный человек, обернулся к нему и уставился на меч в его руках.

— Никогда не думал, что этот меч можно ТАК перекормить, — прокомментировал Лев.

Шен пожал плечами.

— Кстати, — заговорщицки понизив голос, начал Лев, — я тут поговорил с этим духом кинжала и получил пару интересных наводок для предстоящей охоты.

— Какой еще охоты? — не понял Шен.

— За вином, конечно же! — с притворным возмущением воскликнул старейшина пика Синих звезд. — Не думаешь же ты, что меня удовлетворил поход в гробницу и больше я никуда не сунусь? Мы, конечно, смогли глотнуть тысячелетнего вина и это прекрасно, однако погреб осознание этого факта не наполнит.

— Полагаю, сейчас у нас есть дела поважнее.

— Конечно, — не стал спорить Лев, — мы можем пойти через полгода или год. Время еще терпит. Особенно, если ты не будешь злоупотреблять своей половиной погреба.

Шен слабо улыбнулся. На душе как-то немного потеплело.

— Надеюсь, когда вернемся в орден, ты найдешь время, чтобы поговорить со мной наедине, — понизив голос, добавил Лев серьезным тоном. — Это чуть важнее разговоров о винной охоте.

— О чем ты?.. — удивился Шен, но Лев прервал его взмахом руки.

Пока они говорили, внутренний двор пересек секретарь Лу. Выглядел он все еще мягко сказать неважно: синяки потемнели и сильно изменили форму лица, а губы пересекал шрам. И все же двигался он самостоятельно и вполне живо, хоть и хромал. Он подошел и перекинулся несколькими фразами с Ю Си, а затем с некоторым то ли опасением, то ли благоговением приблизился к Шену.

Тот удивленно изогнул бровь, когда вставший перед ним человек с почтением поклонился. Секретарь Лу выпрямился и заговорил, и Шен против воли сильнее сжал рукоять меча.

— Я слышал, что вы сделали вчера, и хочу поблагодарить вас. Моя жалкая жизнь ничего не стоила в тот момент, но вы спасли меня. Моя семья будет всю жизнь вам благодарна!

Он попытался склониться в еще более низком поклоне, но Шен удержал его, крепко сжав локоть.

— Это не так, и дело было вовсе не в вас, — возразил он. — Меня не за что благодарить.

Секретарь вгляделся в его глаза.

— И все же… Результат таков, что, благодаря вашим действиям, я жив. Вероятно, для вас моя жизнь ничего не стоит. Я принимаю, что вы не намеревались меня спасать. Но вы меня не убили. И вы убили моих мучителей. Даже если вы не хотите вменять это себе в заслугу, я буду молиться за вас.

Шен нахмурился.

— Вообще-то, магистрата Жоу убил командующий Ю, — уточнил он.

— Его я уже поблагодарил. Командующий и рассказал мне о доле вашего участия.

Настроение Шена помрачнело еще сильнее.

— Хорошо, я принимаю ваши слова, а теперь идите! — очень грубо произнес он.

Но даже такой тон не пронял секретаря. Он лишь вздохнул и, почтительно поклонившись, развернулся и направился прочь.

Шен чувствовал закипающее в крови раздражение, когда смотрел ему вслед.

«От этого только хуже!» — зло подумал он.

— Временно он будет исполнять обязанности магистрата, — сообщил бесшумно подошедший Ю Си.

Шен хотел было возмутиться из-за того, что командующий сказал этому человеку, будто он его спас, но вовремя осознал, что это бессмысленно. Он открыл рот, но, так ничего и не произнеся, лишь вздохнул.

Ю Си покосился на меч в его руке.

— Надеюсь, при следующей встрече я смогу оценить твою истинную силу.

Шен перевел взгляд на его безэмоциональное лицо и вгляделся в черные глубокие глаза.

— Надеюсь, что нет, — искренне отозвался он.

Переглянувшись с остальными, Шен вслед за ними вскочил на меч и, взмыв в воздух, крикнул Ю Си:

— Береги тигренка! Думаю, я назову его Феникс!

Ю Си смотрел вслед его удаляющейся фигуре в алом одеянии.

— Нет, — тихо произнес он, — думаю, это Я назову его Феникс.

Уголки губ Ю Си чуть приподнялись, хоть он не пытался выдавить из себя улыбку. Он вдруг словил себя на мысли, что не очень-то хочет отдавать кому бы то ни было тигра по кличке Феникс.

* * *

После своей почти смерти и возвращения Шиан быстро оправился физически, но разум его долгое время продолжал пребывать в беспокойстве. Встав с постели, глава ордена направился на пик Черного лотоса и надолго застыл на площади перед замком, перекатываясь с носков на пятки и глядя в одну точку. Затем он спустился в сад.

Когда-то это место казалось сказочно-спокойным. Возле озера посреди бамбуковой рощи стояла беседка, которую Шен построил сам.

Беседка была разрушена много лет назад. Сказочное озеро покрылось черной пеленой. Бамбуковый лес превратился в черные угольные остовы, рассыпающиеся от легкого прикосновения.

С тех пор как очнулся, Шиан, словно сентиментальный дурак, вновь и вновь осознавал себя стоящим на берегу этого озера, пытающимся избавиться от призраков прошлого, тянущих его за собой.

Через несколько дней прилетел Лунг Рит с вестями о Шене, а на третий день после этого тот, наконец, и сам вернулся.

Полет выдался прекрасным. Под абсолютно синем небосводом золотые лучи солнца играли в волосах заклинателей, путались в верхушках елей, проносящихся под их ногами, ложились на крыши домов, развеивали туман, собравшийся в полях.

Шен летел вперед, чувствуя ветер и солнце. Рассматривая людей, идущих по тянущимся ровными линиями дорогам через поля. Это все было не ново.

Это все было тем, чем он наслаждался каждый раз, не скрывая восторг.

Ордена они достигли уже после полудня, и Шен с неожиданностью ощутил, как затрепетало его сердце, когда глаза стали узнавать знакомые места.

По его оценкам, учитывая также время, которое заклинатели провели в гробнице, вряд ли их общее путешествие заняло сильно больше недели. И все же его охватило ощущение, что вот он возвращается домой из долгого странствия. Забавное чувство. Удовлетворительное.

Неужели, правда? Не просто удобное жилище, не просто место, где он вынужден находиться, а… Дом?

Он отчего-то был уверен, что никто никогда не любил черный замок со всеми его сквозняками, серыми камнями безликих комнат и изматывающими башенными лестницами, как любит его он. Его площадь с прекрасным видом на далекую гряду гор. И, может, его будущий сад, который начнется с розового цветка? А еще можно устроить посиделки у костра с Муаном, Алом, Аннис и Риту с Волчарой.

Шен так расчувствовался, что от предвкушения чуть не свалился с меча. Все это звучало прекрасно, но было во всех этих размышлениях одно небольшое «но». Точнее, «но» было целых два: счастливой жизни на пике Черного лотоса до схватки с Админом ему не видать, и очень хотелось бы, чтобы после этой схватки все остались живы-здоровы. Однако второе «но» беспокоило сейчас даже больше первого: его собственные силы стали себя неадекватно вести. Точнее, он сам стал себя неадекватно вести, а силы подтянулись.

Или, наоборот, адекватно? Убил он сынка магистрата — ему никто и слова по этому поводу не сказал. Ю Си даже не заикнулся ни про какую ответственность за убийство. А как призрака магистрата прикончил — так всем определенно плевать. Ну убил и убил — не жалко.

С таким отношением окружающих, его действия уже не кажутся такими уж неадекватными…

И это пугало.

Пугало тем, что никто не ставил ему рамки. Он ведь главный герой, так? И пожелай он убить… кого? Да почти кого угодно — разве сам мир не будет на его стороне? С Админом было непонятно — ведь он все же админ, но остальные?..

А силы, которые ему удалось подчинить, теперь срабатывают быстрее, чем разум может осмыслить приказ.

Да, он хотел, чтобы магистрат Жоу заткнулся. Да, он хотел, чтобы этот призрак исчез. Он сам пожелал этого. Он просто не сразу осознал суть желания.

Неплохо быть главным героем, в руках которого находится такая сила. Даже Алу с его аурой неуязвимости далеко до мощи, которой Шен обладает прямо сейчас. Да, это та самая арка, начавшаяся с уничтожения Хэфаня — кульминация битвы с Демнамеласом, теперь он может признать это без ужаса.

И этому главному герою на самом деле… он думает, что да… ему достанет силы противостоять Демнамеласу. Как и любому другому «непроходному» персонажу. Вот только…

После случившегося больше всего пугала уже не схватка с главным боссом. Сейчас он думал о том, как легко и походя он способен убить простого человека. Никто его не осудит… Он слишком… непропорционально силен по сравнению с ними. Никто ему даже не укажет на ошибку, ведь всем плевать. И, по правде сказать, он и сам не ощущает особого раскаяния. Ведь это не были «хорошие» люди, не так ли?

Он ведь способен определить хороших и плохих людей по одному их виду, по паре фраз, не так ли?

Он ведь имеет право решать, не так ли?

Какая разница, сколько в результате поляжет этих второстепенных персонажей? Пушечного мяса.

Шен чуть не свалился с меча от этой мысли. Благо, площадь пика Таящегося ветра была уже близко, и он сделал вид, что неловко спрыгнул.

Навстречу прилетевшим заклинателям от административного здания почти бегом спешил Тельг Веан. Картина была вполне гармоничной, и все же Шену казалось, что что-то в ней должно было его удивить. Он никак не мог припомнить, что именно. Когда он вообще говорил с Тельгом в последний раз?

— Ну наконец-то вы вернулись! — вместо приветствия воскликнул старейшина пика Таящегося ветра. — Я уж опасался, что не успеете к назначенной дате!

Пока он говорил, Шен осмотрелся, окинув взглядом площадь. Он увидел в стороне двух людей в форме контрольного бюро, внимательно рассматривающих прибывших заклинателей. С правой стороны площади, возле начала парка, стояло два больших шатра, подобных тем, что были расставлены во время совета заклинателей. И если там это казалось уместным, здесь Шен посчитал странным увидеть их — неужели не хватило гостевых комнат на пике Таящегося ветра и пике Золотой зари?

— Уж кто бы пенял подобным, но точно не вы, — фыркнул в ответ на слова Тельга старейшина Лев. — Стоит ли уточнять, где вас носило почти четыре месяца?

— Не стоит. У меня были личные дела.

Лев очень красноречиво искривил губы, всем своим видом демонстрируя, что и сам не редкий ходок по «личным» делам. Тельг поспешил перевести разговор на другую тему:

— Собрались заклинатели…

— Как глава Шиан? — перебил его Шен.

— В каком плане? — не понял Тельг. — Хм, беспокоится из-за предстоящих действий? Раздражается из-за присутствия контрольного бюро? Спорит с другими главами?

Похоже, с Шианом все в порядке, раз Тельг даже не допустил мысли, что он болен. И все же хотелось бы узнать подробнее у того, кто был в курсе его состояния с самого начала.

— Где Шуэр?

— Великий генерал отбыл пару дней назад, аккурат когда вернулся старейшина Лунг.

— Куда отбыл? — удивился Шен.

— Не то, чтобы кто-то докладывал мне лично, — проворчал Тельг Веан, — но, по-моему, он собирался в Кушон.

— Какие новости?

— Я бы уже давно рассказал, какие новости, если бы вы прекратили меня перебивать, старейшина Шен! — не выдержал Тельг.

Шен дипломатично промолчал.

— Так вот, — все еще мысленно негодуя, немного агрессивно продолжил Тельг, — собрались почти все заклинатели кланов восточный земель. Ждем еще клан Меча, разрезающего туман. Их мечники будут неплохим подспорьем. Может, и к лучшему, что те еще не явились. Хватает и тех, кто уже здесь: всего меньше двух дюжин, а едят как весь пик Таящегося ветра!

Шен, слушая жалобы Тельга, задумчиво посмотрел в сторону, где за деревьями скрывался мост на пик Золотой зари. Ему все еще хотелось увидеть Шиана, чтобы убедиться в его здравии, но разговаривать с ним совершенно не хотелось. Скрыться от посторонних глаз в черном замке было очень заманчивой мыслью. К тому же, тут его организационные способности явно не нужны — Тельг прекрасно справлялся без них и так же прекрасно справится в дальнейшем. Определившись, он резко развернулся.

— Было приятно иметь с вами дело, старейшины, — заявил он, поглядев на Лева, Муана и даже одарив снисходительным взглядом Рэна.

Лев хохотнул, а Муан мысленно уточнил:

«Выпьем чая в черном замке?»

Шен замялся.

«Я… хм… У тебя, должно быть, на пике Славы накопилось немало дел».

Муан хотел было заявить, что все эти дела вполне потерпят, но вовремя осознал, что Шен пытался сказать между строк. В самом деле, в последние дни они были вместе практически постоянно. И хоть Муану это было вовсе не в тягость, он так же понимал желание Шена остаться в одиночестве. (И даже не потому, что Шен вчера недвусмысленно намекал на это, крича на него, чтобы он ушел.)

Правда, впечатление немного смазалось, когда Шен подозвал к себе Ала и заявил, что «его комната все еще его, если он вдруг сомневается». Ал просиял, а Муан помрачнел, против воли думая с возмущением, что Ал, значит, входит в список тех, кому разрешено постоянно находиться в черном замке, а он, получается, нет! Захотелось спалить свою резиденцию и заявить, что ему тоже негде жить. Мелкий сопляк хорошо устроился!

Как же Муан пожалел, что в свое время отказался принять Ала на пик Славы! Ну почему он был столь недальновиден?! Согласись он с просьбой Шена тогда — сейчас бы Ал нервировал учеников пика Славы, а пик Черного лотоса был бы в полном распоряжении Шена и Муана.

Прославленный мечник решил, что при любом удобном случае восхитится боевыми навыками бывшего ученика Шена и предложит тому стать учеником пика Славы.

Напомнить Алу о его комнате, чтобы парень вновь не чувствовал себя неприкаянным, было правильно. Но на деле Шен не хотел бы видеть его сейчас в черном замке. По двум причинам. Во-первых, Шен и впрямь хотел остаться совершенно и полностью один. Во-вторых, следовало тренировать владение своими способностями, которые после сдерживающего ошейника слушались его чересчур хорошо. Настолько чересчур, что вырывались раньше, чем он до конца оформит желание. И при таком раскладе лучше бы, чтобы никто не попал в зону действия его тренировок.

— Ал, — позвал Шен. — Иди проведай Аннис и Риту. Скажи им, что я жду их на ужин.

Парень так рьяно закивал, словно предложение встретиться с Аннис и Риту было самой заманчивой вещью в жизни. Шен немного опешил, но решил, что у парня, должно быть, свои планы.

— Только ужин захватите с собой, — вдогонку ему бросил Шен.

Ал обернулся и еще раз кивнул, словно болванчик. На самом деле его просто распирало от радости, что у него все еще есть «его комната» в замке Шена. Хотелось прямо сейчас встретиться с Аннис и рассказать ей обо всех своих злоключениях, раз уж все уже уладилось. Ал представил, как она будет злиться на него и вопить, и расплылся в предвкушающей улыбке. Он и не думал, что способен так соскучиться по ее отповедям.

Шен проводил его взглядом, мысленно прикидывая, что его может ждать на ужин. Хорошо бы конфеты — давненько их не ел. Он перевел взгляд на Муана, который все еще смотрел на него.

«Надеюсь, ты тоже присоединишься ко мне на ужине», — мысленно произнес он.

Муан чуть сдержался, чтобы не произнести готовое сорваться с уст заявление: «Я бы и на обеде к тебе присоединился!». Вместо этого он просто кивнул.

Шен пытливо посмотрел на него, прикидывая, обиделся ли мечник. Выглядел тот вполне спокойным и по ощущениям негодованием тоже не пылал.

— Тогда увидимся позже, — кивнул Шен и снова взмыл в воздух, чтобы побыстрее оказаться на пике Черного лотоса.

Муан проводил взглядом его удаляющуюся фигуру в алом одеянии и, последовав его совету, развернулся и направился разгребать накопившиеся дела на пике Славы. Он убеждал себя, что должен набраться терпения. Они определенно вернутся к разговору и о том, что произошло на суде, и о том, что напугало Шена ночью. Но позже, когда тот будет сам готов все ему рассказать.

Шен не пришел.

Заходящее солнце скрылось за макушками деревьев, когда Шиан, наконец, признал, что Шен не пришел.

Настроение главы ордена упало куда-то к подножию пика Золотой зари.

Вернувшись в орден, Шен не проведал его. Нашел дела поважнее.

Ярость раскаленной болью пронеслась по венам. С тех пор, как Заг смог излечить его, Шиан время от времени ощущал подобные отголоски. Старейшина пика Молочных облаков сказал, что дело в его разуме — тот запомнил ощущение и воспроизводит, когда Шиан подсознательно хочет почувствовать боль. Звучало нелепо, но в этом что-то было. Физическое воплощение душевных мук словно освобождало его от оков. И несло новые.

Шен устало перевел дух и распластался на холодном полу. Для тренировок он выбрал подземелье. Конечно, существовала небольшая возможность, что он случайно разрушит здесь все к чертовой матери и замок рухнет ему на голову, но настолько небольшая, что Шен решил не брать ее в расчет. Все же силы свои он по большей части контролировал, в чем еще раз убедился во время тренировки. Проблема возникала тогда, когда он выходил из себя. Но в подземелье не было раздражающих факторов, так что и опасности как таковой для окружающего пространства не было.

Однако Шен заметил одну странную деталь: тьмы в его мерцающей энергии стало больше, чем света. Мерцающая тьма казалась темнее, чем раньше. Или это иллюзия? Может, из-за темноты подземелья?

Это была не иллюзия, и Шен это прекрасно понял. Осознал еще тогда, когда черная энергия сожгла призрак. Внутри него нечто колебалось, словно две неуравновешенные чаши весов. И темная, отчего-то, перевешивала.

По какой-то причине.

Вот только по какой? Словно в нем недоставало света для равновесия.

Когда Шен выбрался из подземелья, солнце уже висело над горизонтом. Никого еще не было, и Шен в одиночестве остановился посреди замковой площади. Настроение было каким-то тягостным. Вот он вроде бы жаждал остаться один, а теперь раздражался из-за того, что солнце почти село, а никого еще нет.

«Они ждут, что я буду искать дрова в темноте?!»

Точно, дрова. В прошлый раз они жгли стол, но из чего сделать костер теперь? Шен задумчиво посмотрел по сторонам. Каменные лавочки и парапет явно не подходили для этих целей.

Здравых идей, где раздобыть дров, так и не появилось, зато, пока Шен думал о деревьях, он вспомнил о розовом цветке. В его воображении тот должен был уже превратиться в дерево, но ничего подобного, конечно, не произошло.

«Да и не может он стать деревом, — подумал Шен. — Муан же оторвал ветку от куста».

Шен с волнением направился к тому месту, куда его посадил. Сперва он подумал о том, что дни были солнечные и цветок должен был напитаться энергией. Затем испугался, что, возможно, земля пика Черного лотоса не имеет никаких питательных веществ и непригодна для жизни. И почему он раньше об этом не подумал? Воодушевился, что цветок не сгинул, пока рос в горшке неподалеку от Глубинной тьмы, и отчего-то решил, что ему теперь ничего не страшно.

Сердце колотилось, когда он дошел до того места, где посадил его. И оборвалось.

На черной земле лежало несколько тонких, выжженных солнцем листьев. Розовые бутоны скукожились и превратились в нелепые сухие шишки.

— Это… это всего лишь цветок, — вслух произнес Шен. — Всего лишь цветок.

Вот теперь он и впрямь осознал, что кто-то умер.