Глава 210. Отражая меркнущий свет

Муан нашел его только благодаря связи. В противном случае у прославленного мечника и в мыслях не было бы искать так близко к земле.

За замковой площадью Шен неподвижно лежал на черной земле, свернувшись в клубок. Казалось, его тело укрывает нечто на земле. Левая рука накрывала сухие листья. В черных волосах запутались мелкие угольки от раскрошившихся веток кустов. Лицо его выглядело отрешенно-спокойным, а эмоции словно застыли.

Муан опустился на колени рядом с ним. Светлые одежды мечника тут же нацепляли грязь.

Шен продолжал делать вид, что не замечает его, хотя Муану было очевидно, что это не так. Он мог только догадываться, что его тревожит. Слишком многое случилось за время этого короткого путешествия, и слишком близко Шен многое воспринял. Но он ведь… не может по-другому, не правда ли? Хотел бы Муан забрать все его тревоги.

Шен, наконец, прекратил прикидываться частью ландшафта. Он протяжно вздохнул и сел. К щеке прилипла земля, и в другой ситуации это показалось бы Муану милым и забавным. Но сейчас было не до веселья.

— Почему ты лежал здесь?

Шен повернулся к нему, вгляделся в лицо и пожал плечами. Муан прождал еще какое-то время, но тот, очевидно, не собирался отвечать. Мечник протянул руку и провел ладонью по его щеке, стирая землю. Перекатывающиеся под пальцами крупицы земли, казалось, способны поцарапать тонкую бледную кожу. Но этого, конечно, не произошло.

Стерев землю, Муан не удержался и медленно провел большим пальцем по его губам. Показалось, в глубине глаз Шена нечто вспыхнуло в этот момент, но слишком быстро пропало, словно подавленное неукротимой волей. Он перехватил ладонь Муана своей и неторопливо отстранил от своей щеки, однако продолжил сжимать.

— Ты пришел на ужин? — спокойным тоном спросил Шен, будто они не сидят сейчас непонятно где, а ведут светскую беседу у крыльца черного замка.

Муан вгляделся в его лицо и нахмурился. Учитывая, в каком состоянии он его нашел, ему не хотелось менять тему.

— Ты не расскажешь, что произошло? — это прозвучало настойчивее, чем раньше.

— Все в порядке.

Захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти из него эту дурь. Муан пока еще сдерживался. Он внимательно оглядел землю, где лежал Шен. Он на самом деле не думал, что может найти в ней ответы, он просто пытался собраться с мыслями, чтобы перейти в наступление. Сломанные веточки и ссохшиеся шишечки. Муан поднял одну, покрутил в руке. Походило на бутон.

— Что это?

Спрашивая, Муан смотрел на бутон и не видел лица Шена, но ему и не нужно было: шквал эмоций, что его накрыл, едва не заставил вскрикнуть. Муан быстро вскинул голову и с испугом вгляделся в его глаза. В Шене, казалось, что-то боролось, и по мере того, как некое убеждение побеждало, его эмоции стихали, вновь покрываясь коркой льда. Однако он не замечал, что его ногти до крови впились в ладонь Муана, которую он так и не отпустил.

Он не просил помощи. Но отчаянно жаждал ее.

Кровь потекла по пальцам Шена, привлекая его внимание. Он опустил взгляд и оторопело уставился на раненную, доверчиво лежащую в его руке ладонь.

— Прости… — ошеломленно прошептал Шен.

Муан молчал, продолжая рассматривать его лицо.

— Я… Я правда… — начал Шен и замолчал.

Он опустил голову, глядя на руки Муана: окровавленную и сжимающую сухой бутон розового цветка.

«Лучше бы он плакал, — подумал Муан. — Или напился». Ему нужно было, чтобы Шен выпустил эмоции, раздирающие его изнутри, схоронившиеся под коркой льда некой холодной мысли, что так его гложет.

Но Шен не плакал. И он не способен напиться.

Притянув к себе руку мечника, Шен уткнулся губами в кровоточащую ранку и прикрыл глаза. Муан ощутил жар его дыхания и холод его губ на своей коже. Пламя и лед будто соединились в одном человеке. Пламя на поверхности льда. Как огонь мерцающего ядра в его груди.

Муан отстранил свою окровавленную руку, другой притянув Шена к себе. На губах Шена была его кровь, и этот терпко-солоноватый вкус чуть не заставил Муана потерять над собой контроль. Он хотел стереть этот вкус с его губ, он все сильнее впивался в них. Он подмял Шена под себя, опрокинув обратно на черную землю, прижал его так сильно, словно опасаясь, что в ином случае тот вырвется и убежит. Но на самом деле Муан вообще был не способен думать в этот момент, не то, чтобы опасаться.

Заново проступившая на его губах кровь заставила Муана отпрянуть. Неистовость, которую мечник проявил при этом поцелуе, никак не согласующаяся ни с нежностью, ни с осторожностью, неприятно удивила его. Еще тяжелее было осознание того факта, что Шен поддался поцелую, но не ответил на него. Муан навис над старейшиной пика Черного лотоса на выпрямленных руках и вгляделся в его черты.

Волосы Шена разметались по земле, его руки были безвольно раскинуты в стороны, а грудь учащенно вздымалась. Но кожа казалась еще бледнее, чем раньше, выразительно контрастируя с кроваво-алым цветом, растекшимся по губам. Он выглядел крайне соблазнительно сейчас, особенно если не глядеть в его глаза. Взгляд все портил: в нем была некая отчаянность и даже покорность, так ему несвойственная.

А затем он закрыл глаза, словно приглашая его продолжать, словно отдаваясь на его волю.

Волна дрожи прокатилась по телу прославленного мечника, будто на него вылили ушат ледяной воды. Муану подумалось, что Шен сошел с ума. Чего он пытается добиться? Казалось, будто только Муан может удержать его от падения, и сейчас, этим поведением Шен пытается даже их близость перевернуть в нечто, чем можно себя наказать.

Муан навис над ним так, чтобы глядеть в глаза, сжал пальцами подбородок, удерживая в одном положении, и повелительно произнес:

— Открой глаза.

Прозвучало так властно, что Шен подчинился с первого раза. Синие глаза, выражающие тревогу, уставились в черные, в которых плескалась безграничная усталость, которую так легко было спутать с равнодушием.

— Тебя заносит прямо сейчас, — произнес Муан.

Шен медленно моргнул, словно пытаясь вырваться из всеобъемлющего сна, и долго молчал. Затем, будто победив нечто внутри себя, он сморгнул набежавшую на лицо тень и непонимающе переспросил:

— Заносит?

В глубине его глаз появилось легкая заинтересованность.

— Ты сам просил говорить тебе об этом, — напомнил Муан и, видя непонимание в его глазах, добавил: — Когда ты поступаешь неправильно. Прямо сейчас.

Взгляд Шена на мгновение вспыхнул, когда он осознал значение его слов. А затем щеки старейшины пика Черного лотоса покрылись настоящим румянцем. Он отвернулся.

— Я…

Муан сел, одновременно притягивая его к себе. Он надавил на его затылок, заставляя спрятать голову на своей груди. Теперь, в кольце его рук, Шен был словно под надежной защитой. Никто не причинит ему вред. Даже он сам.

Муан ощутил, как постепенно расслабляются его плечи.

— Что бы тебя ни мучило, я просто буду рядом, хорошо? — прошептал старейшина пика Славы в его ухо. — Просто позволь мне быть рядом.

И, когда Шен уже хотел было ответить, резко добавил:

— Нет. Мне уже не нужно твое дозволение. Я буду рядом.

То, как Шен вздрогнул, было красноречивее любых его слов.

Муан медленно провел ладонью по его голове и уткнулся губами в макушку.

Было так спокойно, Шен будто погрузился в нечто сродни медитации. В какое-то мгновение он осознал, что видит внутренним взором свое ядро. Его свет будто бы тянулся к свету Муана, и тьма внутри него взрывалась фейерверком мерцающих искр. Ладони хозяина Проклятого пика лежали на груди мечника, и пусть их кожу разделяли слои одежды, Шен все равно ощутил покалывание тока между ними. Разряды будто проходили по его венам прямо к сердцу, или же по меридианам к мерцающему ядру.

— Как странно… — прошептал Шен, не отстраняясь. — Ты — мой свет.

Муан, на мгновение сжав его чуть сильнее, ответил в его макушку:

— Это не так. В тебе самом и тьма, и свет сливаются в мерцающую тьму.

Шен мгновение молчал.

— Тогда… Ты держишь мою тьму в равновесии.

Муан вновь поцеловал его в макушку. Слова Шена встревожили его, но он не хотел сейчас нарушать спокойствия их объятий.

Посмотрев поверх макушки Шена, Муан с досадой увидел, что со стороны моста приближаются Ал с Аннис и Риту. Волчара цокала когтями по брусчатке рядом с внучкой Шуэра.

Сейчас старейшин пика Славы и пика Черного лотоса скрывали редкие ветви угольных кустов, но вскоре их местоположение не останется незамеченным.

С огромной неохотой Муан чуть отстранился и произнес:

— Гости прибыли.

Шен непонимающе нахмурился.

— Принесли ужин, — добавил мечник.

Шен обернулся и тоже узрел приближающуюся компанию. Сейчас он мог только досадовать, что непредусмотрительно пригласил их. Впрочем, разве он мог предугадать подобное? Возвращаясь мыслями к тому, что произошло с розовым цветком, он вновь зажмурился. Если бы он мог отдать часть своей жизни, чтобы оживить его, казалось, сейчас он готов пойти на это.

— Цветок… — начал Шен, но горло сжал спазм. Пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. Решительно не давая себе передумать, он сообщил: — Цветок погиб.

И, так как компания «гостей» приближалась, он, отстранившись, поднялся на ноги и, резко отвернувшись, зашагал к ним навстречу, на ходу отряхивая одежу. С лицом, полным недоумения, Муан смотрел ему вслед.

Шен уже приветствовал своих деточек, когда Муан, посмотрев на землю, наконец понял, что тот имел в виду. Тот самый цветок, который он подарил Шену. Тот самый, к которому старейшина пика Черного лотоса удивительным образом так привязался. Тот самый, что выжил рядом с Глубинной тьмой. Кустик, если быть точнее. Тот, что вырос из веточки, что Муан сорвал на поляне духов. Сейчас было забавно вспомнить того себя. Шен тогда раздражал, но что-то в нем не давало отмахнуться и просто выкинуть его из головы. Уже тогда он притягивал его взгляд. И его сердце, должно быть, тоже.

И этот кустик, переживший столько невзгод, погиб? Муан еще раз посмотрел на землю. Он видел сухие бутоны и обломанные веточки, и все же не мог поверить, что это живучее создание способно погибнуть так просто.

Волчара бросилась на него в затяжном прыжке, но Шен ловко увернулся. Взвизгнув, когда добыча проскочила мимо пасти, Волчара развернулась и бросилась за Шеном, восторженно подпрыгивая всеми четырьмя лапами, словно большой пушистый попрыгунчик. Шен позволил ее холодному носу ткнуться в его ладонь.

Ощутив внезапный прилив нежности, он присел на корточки и обнял ее. Волчара, не рассчитывающая на такой поворот, сперва замерла, а затем вдвое быстрее завиляла хвостом и, вывернув длинную морду, стала вылизывать его лицо. Шену пришлось экстренно отбиваться.

— Учитель!

— Дядюшка!

Навстречу бросились Аннис и Риту и остановились перед Шеном, сияя улыбками. Отчего-то тому подумалось, что, будь у них хвосты — сейчас они столь же неистово виляли б из стороны в сторону.

Ал, идущий чуть поодаль с большой сумкой, сдержанно поклонился.

— Что ж… — начал Шен, окинув всех проницательным взглядом, — идемте в замок, выпьем чая.

Муан, поднявшись и отряхнув одежду, присоединился к ним уже у дверей черного замка.

Муан наблюдал, как Шен ведет себя тепло и приветливо. Наблюдал, отмечая, что внутри него чувства вновь сковывает лед. В который раз он порадовался наличию этой связи между ними. Если бы не она — он был бы одурачен, как и все.

Угли в жаровне были раскалены до красна. Вода в маленьком чайничке кипела, выливаясь через носик и шипя на углях. Гости и хозяин сидели вокруг низкого столика, на который была выложена груда конфет. Аннис сдерживалась: Ал рассказал ей, что случилось на самом деле, начиная с совета заклинателей и заканчивая гробницей. Она уже наорала на него, даже пару раз пнула и попыталась натравить Волчару, но все равно все еще кипела от негодования. Конечно, Ал ее друг, но, казалось, после такого Шен не должен был прощать его. Аннис не была уверена, простила бы она на его месте. Не каждый родитель простит такое предательство.

Пока Аннис раздумывала над тем, какого наказания достоин Ал, Риту, сверкнув любопытствующим взором, принялась расспрашивать дядюшку Шена про то, что он видел в гробнице. Чтобы утолить ее любопытство, Шену пришлось припомнить и кровавое озеро с белыми лотосами, и всех трех дев — стражей гробницы, и злобный дух-цветок и то, как они ходили змейкой по лесу, чтобы не потеряться. Рассказывал он красочно, и, где надо, даже добавлял экспрессии или понижал голос до зловещего шепота, и улыбался, глядя на эмоциональную реакцию Риту, и все же Муан ощущал, что все это показное.

От духа цветка рассказ перекинулся на дух кинжала, а место действия плавно переместилось из гробницы в город Хушуэй. Шен замолчал, когда дошел до встречи с Лей, Чи Тау и Лули, и выпил остывший чай. Так как говорил он долго, никому не показалось странным, что он захотел перевести дух. Слово взял Ал, принявшись рассказывать, как он гонялся по городу за мелкой заразой Лули, а дух кинжала все пытался предложить им сделку.

— А потом, когда я, наконец, ее поймал, никому уже до этого не было дела, ведь тигр задрал травницу!

— Это был не тигр, — вставил Шен, чуть поморщившись от того, как мимоходом, без толики печали или почтения, сообщил о случившемся Ал. Он был с ней даже не знаком и естественно, что ему не было до ее жизни и смерти никакого дела.

— Да, не тигр, — согласился Ал и эмоционально продолжил: — Так вот, это все подстроил магистрат, чтобы подставить Чи Тау, который был главой шайки, защищающей тигров. Точнее, не шайки, звучит как-то по-бандитски, а… хм… Ну так вот, мы пошли в логово их банды, а затем схлестнулись с наемниками, охотящимися на тигров, и с людьми магистрата! Это он творил в городе беззаконие, ему нужны были белые тигры. Хорошо, что Шен его убил. Но обо всем по порядку…

— Его убил Ю Си, — скривив губы, поправил Шен.

Ал недоуменно уставился на него.

— Правда? А тогда… А ты кого убил?

«Хотя, по сути, его я убил тоже… Хуже, чем просто убил», — подумал Шен. От воспоминаний о минувшей ночи по плечам пробежал озноб. Или это из-за сквозняка?

— Его сына.

Ал совсем запутался.

— Почему?

И впрямь, почему? Шен уже много раз задавался этим вопросом. Он пожал плечами.

— Он раздражал.

Это был не тот ответ, который следовало давать детям. Однако Шен не смог подобрать другого.

Муан поспешил вмешаться, скорее, чтобы напомнить Шену, как все было на самом деле, чем объяснить случившееся остальным:

— Он бросил меч тебе под ноги и приказал убить кого-нибудь из нас, чтобы доказать, что ты не с нами.

Шен мгновение помолчал, постукивая пальцем по губам, а затем произнес:

— Да, так и было. Это предложение очень меня разозлило.

Ал кивнул с важным видом, словно подтвердил то, в чем ни капли не сомневался, и продолжил рассказ. Шен больше не хотел его слушать, от его трактовки событий настроение хозяина Проклятого пика лишь ухудшалось. Каким-то странным образом Шен постоянно оказывался в центре его истории: то он на суде выступает, то магистратского сынка убивает, то с контрольным бюро договаривается. Хорошо еще, что Ал ничего не знал про спасение тигренка. Но он не забыл упомянуть о секретаре, который слезно благодарил Шена за спасение его жизни.

Шен выяснил, что, как он раньше ненавидел незаслуженные обвинения в свой адрес, точно так же его раздражает незаслуженная похвала. Возможно, это даже хуже. Обвинения хотя бы не могут затронуть его совесть, ведь он знает, что они ложны. Принимать же похвалу, при этом чувствуя себя ублюдком — это было что-то новенькое и по-особенному неприятное.

Шен резко поднялся из-за стола, оборвав тем самым Ала на середине фразы.

— Уже стемнело, вам пора, — сообщил он. — Ал, проводишь девушек?

Ал хотел было возразить, что у них есть Волчара для защиты, да и вообще орденские тропы они не хуже него знают, но затем подумал, что по дороге сможет дорассказать то, что ранее забыл упомянуть, и кивнул.

Вместе с Муаном Шен проводил их до выхода из черного замка. Легким поклоном попрощавшись ними, Шен замер на пороге, подняв взгляд на ночное небо. Луны видно не было, зато над головой ярко мерцали мириады звезд. Запрокинув голову, Шен вышел на площадь.

Муан наблюдал за ним беспокойным взглядом. Оставлять его сегодня одного он был не намерен. Муан был более чем уверен, что за ночь Шена либо замучают кошмары, либо он надумает себе того, что продвинет его еще дальше по пути саморазрушения.

Приблизившись к нему, прославленный мечник с вызовом произнес:

— Так переживаешь из-за того убийства?

Шен оторвал взгляд от звездного неба, чуть покачнулся, восстанавливая равновесие, и с упреком поглядел на старейшину пика Славы. Ночь располагала к откровенным разговорам, но он предпочел бы просто смотреть на звездное небо и ни о чем не думать.

— Разве похоже, что я переживаю? — отозвался он.

— Не так, как мог бы, — согласился Муан. — И, вероятно, то, что стряслось прошлой ночью, беспокоит тебя сильнее. Дай угадаю: ты что-то сделал с призраком магистрата?

— Что? — Шен был искренне поражен проницательностью старейшины пика Славы.

Его реакция подтвердила имеющиеся у Муана догадки.

— Убил убийцу и мошенника. Вот уж действительно, есть, о ком переживать!

Он хотел, чтобы Шен разозлился, но тот лишь недоуменно посмотрел на него, а затем криво усмехнулся. Шен поднес к глазам свою руку и покрутил ею, рассматривая, будто нечто не до конца изученное.

— Я уничтожил его душу, — сообщил он ровным тоном. — Это не то же самое. Можешь сколько угодно убеждать меня, что он этого заслужил. Это не важно. Он заслужил смерти, допустим, но не уничтожения. Он мог переродиться червем или камнем, мог сотни лет нести искупление — это был бы естественный ход вещей. Но я вмешался в него и забрал само его существование. Просто по мановению руки.

Муан какое-то время молчал, рассматривая его бесстрастное лицо. Было темно, и лишь над входом черного замка горели синие фонари. В этом тусклом неестественном свете цвет кожи Шена был близок к цвету с неделю лежалого покойника.

— Ты хотел этого? — уточнил Муан.

Шен пожал плечами.

Они молча стояли какое-то время, а затем он произнес:

— Слушай, не пытайся подобрать слов. Их не найдется. И… я не делаю из этого трагедию, правда. Меня, естественно, беспокоит случившееся. Но я собираюсь смириться с этим и двигаться дальше.

Слова звучали разумно и даже обнадеживающе. Было бы вообще хорошо, если б Шен при этом хоть что-то чувствовал. Муан все еще ощущал лед, сковавший его чувства.

Может быть, он укрылся под этим льдом.

Муан развернулся и зашагал к черному замку. Шен недоуменно смотрел ему вслед, пока мечник не скрылся за дверями. Еще какое-то время постояв посреди площади, Шен развернулся и направился к своей излюбленной лавочке, чтобы лечь на нее и, закинув руки за голову, устремить взгляд в звездное небо.

Муан вернулся спустя десять минут, принеся с собой несколько кувшинов коллекционного Левовского вина. Шен скептически взглянул на эту картину. Для него выпивка была бесполезна, ведь, как и яды, не имела над ним силы. А жаль. Ему бы очень хотелось напиться сейчас.

Муан заставил его подвинуться и, сев рядом, откупорил первый кувшин.

— Ты серьезно собираешься бессовестно напиваться здесь? — с легким обвинением в тоне уточнил Шен.

— Я выпью за двоих, — пообещал мечник.

Шен поджал губы и, вздохнув, сел на лавочке, подтянув колени к груди, и уставился на Муана. Тяжелый взгляд хозяина Проклятого пика должен был заставить того пересмотреть свои поступки, но старейшину пика Славы этот взгляд нимало не заботил. Шен вздохнул и отвернулся к далеким горным пикам. В ночной черноте они сливались со звездным небом.