Глава 212. Рокировка на пике Черного лотоса

Бешенство красной пеленой застлало глаза. Мир сузился до одной точки, в которой раздражающе улыбался старейшина пика Славы, словно на привязи тянущийся за Шеном.

Раньше Шен отделался бы от него парой едких фраз. Разве он когда-либо был таким? Выглядел настолько открытым? Даже Рурет не могла добиться такого эффекта!

Шиан не думал о том, что будет, если Муан внезапно скоропостижно скончается. Он думал лишь о том, что хочет, чтобы тот прекратил свое существование. Сгинул из этого мира.

— Глава Шиан! Глава Шиан! Глава Шиан!!

Он, наконец, услышал оклик и почувствовал, как задеревенели пальцы, обхватывающие рукоять меча. Он обернулся на голос, одновременно медленно разжимая пальцы.

— Ох, милостивые боги, вашим взглядом можно убивать! — впечатлился Лев. — Не знал бы я, что Шен ваш брат, решил бы, что вы явились сюда для убийства. Или это будет братоубийство?

Шиан продолжал молча взирать на него.

— Да это шутка! Хах… неудачная.

— Вы что-то хотели, старейшина Лев? — наконец, выдавил Шиан.

«Встретиться с Шеном, очевидно», — подумал Лев, но в слух высказался более мягко:

— Просто приветствие.

Шиан пристально вгляделся в него, а затем заметил:

— Следите за тем, чтобы ваши приветствия не переходили границы.

Взгляд его стал колюче-холодным, и Леву пришлось приложить немалые усилия, чтобы не поежиться. Он давно заметил, что Шиан имеет вовсе не такой благодушный характер, как демонстрирует, но встретиться с открытой неприязнью этого человека было неожиданно неприятно.

— Да, постараюсь впредь использовать более традиционные варианты, — сухо согласился Лев.

Шиан еще пару секунд глядел на него, а затем рассмеялся. Угрожающая атмосфера тут же рассеялась.

— Это шутка, старейшина, — сквозь смех выдавил он. — Неужели не поняли?

Отчего-то у Лева промелькнула мысль, что от реакции на эту «шутку» зависит его жизнь.

— Должно быть, теряю хватку, — сокрушенно признал старейшина пика Синих звезд, покачав головой.

— Вы сегодня слишком серьезный, — согласился Шиан. — И кстати, жду вас после обеда с докладом о всех событиях, произошедших в гробнице и за ее пределами.

— Конечно, глава, — поклонился Лев.

— В таком случае, до встречи, — кивнул Шиан и, развернувшись, зашагал к мосту, прочь от черного замка.

— Вы разве не к Шену приходили? — крикнул ему вслед Лев, но Шиан не обернулся.

Пока старейшина пика Синих звезд смотрел вслед его удаляющейся фигуре, ко входу в черный замок подошли Шен и Муан. Шен также проводил спину Шиана взглядом.

— Зачем он приходил? — уточнил он у Лева.

Тот красноречиво пожал плечами и даже добавил:

— Понятия не имею.

— Ничего не передавал?

Лев отрицательно покачал головой.

— Ну а ты, старина? Присоединишься к утреннему чаепитию?

— Чаепитию? — скептически переспросил старейшина пика Синих звезд.

Шен иронично изогнул губы и поманил его за собой. Пройдя холл, он махнул рукой в сторону чайной комнаты, предлагая Леву и Муану располагаться, а сам свернул на кухню.

На кухне был найден Ал. От неожиданного появления Шена незадачливый главный герой чуть не подавился булочкой. Смущенно переведя взгляд с Шена на булочку и обратно, Ал громко сглотнул и заверил:

— Я собирался позже сходить за едой на пик Таящегося ветра. Доброе утро.

Шен недоуменно нахмурился: Ал что, в самом деле посчитал, что он может пожалеть ему булочку? К тому же, Шен и понятия не имел, что они остались. Пожав плечами, старейшина пика Черного лотоса проследовал за водой и чаем.

Уже достав мешочек с каким-то чаем и развернувшись, Шен подумал, что следовало бы проявить больше ответственности в жизни своего бывшего ученика и все еще главного героя.

— Я вроде бы еще не спрашивал, как тебе твоя комната? Если…

— Все прекрасно! — тут же заверил Ал.

Шен подождал продолжения, но его не последовало. Помолчав, он добавил:

— Так как ты больше не мой личный ученик, тебе следует подумать, у кого ты хочешь обучаться. Пока я не сообщил об изменении твоего статуса официально, так что у тебя есть время подумать. Сообщи, когда примешь решение.

— У мастера Муана! — не раздумывая заявил главный герой.

Брови Шена поползли на лоб. Учитывая все трения между этими двумя, ему казалось, что Муан будет последним, на ученичество у кого согласится Ал.

— Ты уверен? — переспросил Шен.

— Совершенно уверен, — закивал Ал. Ведь, если он не может продолжать обучение на пике Черного лотоса, ближе всего к Шену получится быть, став учеником Муана.

— Что ж… Тогда я спрошу у мастера Муана, хотя не уверен, что он согласится…

Спустя пять минут в чайной комнате:

— Конечно, я с радостью приму его на пик Славы! — почти с восторгом принял предложение Муан.

Шен уставился на него. Ему начало казаться, что это заговор.

— Ты уверен? — пытаясь выразить в тоне весь спектр охвативших его чувств, переспросил Шен.

— Более чем уверен! У этого парня большой потенциал!

— Но ты говорил…

— Он изменился!

— Правда?

Шен опустился за столик и кинул в заварник чайные листья. Лев наблюдал за их разговором молча, в руках у него откуда-то оказался кувшин, хотя Шен мог поклясться, что старейшина пика Синих звезд не имел возможности прошмыгнуть в погреб. (Не то, чтобы он ему запрещал, просто тот бы не смог пройти мимо кухни незамеченным.)

— Перетаскивай свои вещи, малец! — обратился прославленный мечник к мнущемуся у арки Алу.

Ал вздрогнул и, выпрямившись, зашел в чайную комнату, остановился перед столиком и уверенно покачал головой.

— У меня есть комната в замке, мне незачем занимать другую.

Муан нахмурился и сжал губы, будто бы в последний момент задержал готовые сорваться слова. Помолчав и выдохнув, он ответил раздраженно, но терпеливо:

— Очевидно, ты не можешь выполнять дисциплины пика Славы, живя на пике Черного лотоса. Мы начинаем тренировки перед рассветом, иногда заканчиваем поздно вечером, иногда ученики остаются в ночном карауле или же проходят испытания, которые не зависят от времени дня и ночи. Ты не можешь быть учеником пика Славы и жить в другом месте.

Несмотря на то, что Ал стоял, в то время как Муан говорил с ним, сидя за столом, парню удалось взглянуть на него исподлобья. В комнате воцарилось напряженное молчание.

— О чем спор? — подал голос с дивана Лев.

Никто не ответил сразу. Ал первым нарушил молчание, обращаясь скорее к Муану, чем отвечая старейшине пика Синих звезд:

— Шен выделил мне комнату в замке. Он сказал, что это моя комната. Я не могу отказаться от нее!

Произнеся это вслух, Ал осознал, как по-детски это звучит. Перед тремя старейшинами он вдруг почувствовал себя ребенком. Ребенком, чья судьба все еще решается взрослыми вне зависимости от его желаний.

— Эта комната останется твоей, не переживай, — заверил его Шен, у которого и в мыслях не было выгонять Ала.

Лев, все еще пытаясь осознать услышанное, уточнил:

— О чем, собственно, речь? Разве в черном замке могут жить ученики? Вы забыли о существовании Глубинной тьмы?

В комнате повисло неловкое молчание, трое застыли истуканами. Лев отвлекся на кувшин, поэтому не имел удовольствия лицезреть занимательную картину переглядываний и перемигиваний. Переглянувшись с Муаном, Шен подмигнул Алу, но парень продолжал упрямо взирать на него. Шен скорчил недовольное лицо, а затем грозно нахмурил брови. Ал вздохнул и отвел взгляд, признавая поражение.

— Да-а, — протянул хозяин Проклятого пика, — я забыл. Ал ведь может умереть. Негоже ему тут оставаться. Решено, он перебирается на пик Славы!

Муан широко ухмыльнулся.

— Иди собирать вещи.

Несмотря на поражение, Ал остался упрямо стоять посреди комнаты и заявил:

— Мне нечего собирать. Даже если я буду жить на пике Славы, Шен сказал, что эта комната останется моей.

Муан чуть поморщился, но мысли, в которых уже мелькали картины будущих Аловых испытаний под руководством старейшины пика Славы, продолжали удерживать его настрой благодушным.

Теперь, когда все было формально решено, Шен с легким любопытством продолжал наблюдать за тем, как взаимодействует прославленный мечник с Алом.

Тот же решил утвердить свое достижение, пока Ал не успел передумать, прочитав кровожадность в его взгляде:

— В таком случае, — начал он, вставая, — я размещу тебя прямо сейчас. Учитывая твой возраст, ты и так будешь среди отстающих. Придется много тренироваться.

Ал покраснел до корней волос, но благоразумно ничего не ответил.

— А как же чай? — протянул Шен, глядя, как Муан отходит от стола.

— Старейшина Лев составит тебе компанию. К тому же, как мне показалось, он хотел о чем-то с тобой поговорить.

Шен кивнул и проводил Муана и Ала взглядом. Парень, уныло опустив голову, поплелся за своим новоприобретенным мастером. Пытаясь усидеть на двух стульях, он умудрился переиграть сам себя. Шен не сомневался, что Муан уготовил ему тяжкие тренировки. Впрочем, разве можно было добиться лучшего результата в сложившейся ситуации? А комнату в черном замке Шен ему в самом деле оставит и позволит приходить в любой момент, когда ему будет нужно. Но то, что ему пришлось переехать, в самом деле хорошо: ведь, рано или поздно, оставшись без присмотра в черном замке, Ал обязательно наткнулся бы на нечто опасное и вредное если не для себя, то для всех окружающих.

Закипел чайник, стоящий на углях. Шен заварил чай, разлил по пиалам и уже протягивал одну Леву, собираясь спросить, о чем же хотел поговорить с ним старый приятель, но тут черная тень метнулась через комнату, и мгновение спустя на колени хозяина Проклятого пика улеглась наглая морда, а девять пушистых хвостов, бьющих об пол, чуть не перевернули чайный столик.

Если б лисица была в своем человекоподобном образе — он бы точно ее прибил. Но перед ним оказался пушистик, и пальцы принялись гладить черную шерстку еще до того, как разум успел понять, насколько это возмутительно. Лиса уперла в его живот передние лапки, перебирая ими, будто довольная кошка.

Лев пристально вгляделся эту картину поверх кувшина и сухо заметил:

— Красавица Яо, я полагаю?

Вздрогнув в первое мгновение, лиса быстро смирилась со своим разоблачением. Еще через миг на коленях Шена лежала девушка с черными лисьими ушками и девятью хвостами, покачивающимися и открывающими вид на соблазнительно оголенные ножки. Шен дернулся, однако изящные, но сильные ручки духа надежно сомкнулись вокруг его торса.

— Ну погладь меня еще-е, — не давая себя отцепить, по-детски захныкала лисица.

— Так вернись в форму пушистика! — возмутился Шен. — Девушка на коленях вызывает не те же самые чувства, что милый комок меха!

— Я тебя соблазняю? — заигрывающе покачав хвостами, томно протянула лисица.

Мысль о чем-то подобном в голове Шена приобрела устойчивые ассоциации с зоофилией и педофилией одновременно. Нет, продолжать эту тему явно не стоило, но вот дразнить наглую чертовку ему все еще казалось забавным:

— Соблазн предложить тебе работу по благоустройству замка становится все сильнее.

Лисица на мгновение опешила, даже ее хватка ослабла.

— О чем ты?

Шен, красноречиво глядя на ее хвосты, невинно добавил:

— Ну, если б кто-то, имеющий все возможности, подмел полы…

Лисица в ужасе отпрянула и обхватила хвосты руками, будто он прямо сейчас собрался делать из них веник.

— Нахал! Вздорный мальчишка!

Впервые Шену удалось увидеть ее такой искренне возмущенной. Он тепло рассмеялся, а лисица с видом оскорбленной невинности погладила свои хвосты.

К смеху Шена добавилось похрюкивание со стороны дивана. Лисица и Шен перевели туда взгляды и увидели, как Лев чуть ли не сложился вдвое, потирая слезы.

Глаза лисицы хищно сузились, и Шен, заметив эту перемену, поспешно вмешался и произнес:

— Спасибо, что доставила в орден белые лотосы.

Лисица перевела на него постепенно теплеющий взгляд и, взмахнув хвостами, заигрывающе поинтересовалась:

— Я заслужила награду?

Чувствуя таящуюся в вопросе опасность, Шен все же не мог не признать ее заслуг. Лисица расплылась в широкой довольной ухмылке. Затем, с вызовом поглядывая на Лева, потянулась к Шену, обхватила руками его шею, зарылась пальцами в волосы и, приблизившись, выдохнула в ухо:

— Поиграем в прятки с Онэ.

Шен, постаравшись, чтобы голос прозвучал с неменьшим придыханием, отозвался:

— Хорошо.

Лисица отстранилась, напоследок взлохматив ему волосы на макушке, и громко заявила:

— Пойду позову его!

С этими словами она убежала, а Шен и Лев проводили ее взглядами. Лев перевел осуждающий взгляд на Шена.

— Что? — возмутился тот.

— Со злыми духами шутки плохи, а ты, к тому же, позволяешь шнырять, где ей вздумается.

Шен только фыркнул.

— Я серьезно, Шен. Зачем вокруг ордена стоит барьер от нечисти, если та уже внутри?

— Это ты не обо мне? — на всякий случай уточнил хозяин Проклятого пика.

Лев с возмущением поставил кувшин на пол, прекрасно осознав его намек.

— Если ты думаешь, что духам можешь больше доверять!..

— Лев, — одернул того Шен, — они — моя семья.

Шен намеревался заверить старейшину, что контролирует ситуацию и заберет у лисы допуск, однако, когда начал говорить, с уст сорвалось совсем другое. Это было правдой, и наличие в его жизни лисицы и Онэ было важным для Шена. Он вдруг осознал, что будет отстаивать этих неоднозначных членов своей семьи до последнего.

Лев посмотрел на него так, будто мысленно прикидывал, не повредился ли старейшина пика Черного лотоса рассудком, а если повредился, то насколько это необратимо.

— Разве не глава Шиан твоя семья? — уточнил он.

Шен вздохнул и внезапно заинтересовался синим фонариком, стоящим в окне.

Лев долго молчал, хмуря брови, и, наконец, произнес:

— Я не буду поднимать вопрос об этом духе на совете.

Шен чуть сдержался, чтобы ядовито не поблагодарить его за милость. Решив, что самое время сменить тему, он спросил:

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Лев скорчил кислую мину и вытащил из-за пазухи знакомую Шену тетрадь. Осознав, что в суматохе совершенно забыл о дневнике дяди Шеина, оставшимся сохнуть в доме травницы, Шен порозовел от смущающей досады на собственную безалаберность.

— Собирался отдать дневник Ир Шеина племяннику, но вот уж не уверен, тот ли передо мной человек. Ты все еще входишь в семью Ир?

— Прекрати ерничать!

— Я спрашиваю со всей искренностью, — уверил его Лев.

Шен молча вытянул руку ладонью вверх. Лев вздохнул, неодобрительно покачал головой и вложил в нее дневник.

— Ты читал скрытое послание на форзаце?

Шен недоуменно приподнял бровь.

— Полагаю, оно проявилось, когда бумага намокла.

Переведя взгляд с Лева на дневник, Шен аккуратно открыл последнюю страницу. Там было пусто.

— Я нагрел страницу над огнем, и послание вновь исчезло, — пояснил Лев. — Полагаю, тебе всего лишь нужно намочить его вновь.

— И о чем там? — уточнил Шен, потянувшись за чайником.

— В двух словах? — Лев криво усмехнулся. — Ир Шеин признается, что это он создал секту Хладного пламени.

Чайник дрогнул в руках Шена, кипяток пролился на страницы дневника. Напряженно ожидая, пока проявится скрытый текст, Шен воскликнул:

— Зачем ему это было нужно?!

— Месть, я полагаю.

Шен все еще ожидал проявления послания, когда громкий стук в главные двери черного замка разрушил напряженную тишину. Шен замер в нерешительности, на мгновение ему показалось, что можно проигнорировать стук, ведь есть дела поважнее. Но по двери продолжали колотить, и удары, эхом разносящиеся по пустым залам и переходам, раздражали и не давали сосредоточиться.

— Кто набрался такой наглости, чтобы молотить в двери черного замка? — недовольно пробурчал Шен, поднимаясь на ноги.

Лев, не желающий упускать его из виду, направился следом.

Старейшина пика Черного лотоса хотел бы с раздражением резко открыть двери, но из-за их тяжести удалось лишь медленно приотворить створку, отчего эффект угрожающе-резкого проклятого старейшины смазывался. Пока створка приоткрывалась, Шену удалось сменить вид на холодно-надменный.

На пороге стоял Рэн.

Шен решил, что Ер снова занял его тело, ибо лишь этому типу было свойственно столь наглое поведение на Проклятом пике.

— Что тебе надо?

Рэн, не слишком смущенный его грубостью, глубоко вздохнул и заявил:

— Я пришел здесь жить.

Шену подумалось, что он ослышался.

— Ты — что?

Пока Рэн подбирал слова, Шен внимательнее рассмотрел его, заметил ошейник на шее и набитую полотняную сумку, перекинутую через плечо.

— Рэн?

— Старейшина Рэн! — возмущенно поправил тот. — В какой бы затруднительной ситуации я ни оказался — я не потерплю неуважения!!

От полыхнувшей от него экспрессии Шен отступил на шаг. Рэн счел это приглашением и зашел внутрь.

— Старейшина Лев, — удивленно поприветствовал он.

Тот в недоумении приподнял брови.

— Дело в том, я думаю, что в гробнице меня постигло некое проклятье… — замялся Рэн, пытаясь объяснить свой странный поступок, не открывая правды о Глубинной тьме. — Старейшина Шен любезно согласился помочь мне. Однако я тревожусь, что могу оказаться опасен для учеников пика Росного ладана. И нет места для изоляции лучше, чем пик Черного лотоса.

— В самом деле… — поморщился Шен.

— А вы не боитесь Глубинной тьмы? — уточнил Лев.

Рэн сделал трагически-решительный вид и с чувством произнес:

— Моя жизнь — ничто по сравнению с жизнями моих учеников! Лучше я принесу себя в жертву, чем позволю кому-то погибнуть по моей вине!

— Как самоотверженно… — скривившись, тихо прокомментировал Шен. Ему начало казаться, что он скучает по скользкому старине Еру. — Не думаю, что могу позволить вам это.

— Вы подвергнете опасности детей?!

Шен осознал, что Рэн не оставляет ему выбора.

Лицо старейшины Муана приняло непередаваемое выражение, когда, разместив Ала и вернувшись на пик Черного лотоса, он узнал, что теперь Рэн будет жить в черном замке.