Глава 14 · Дорогие мои детишечки…

Акстимма

Как говорил классик,[21] трижды в жизни женщина ступает по земле, как по облакам: идя в подвенечном наряде к алтарю, попадая в обитель богемы и возвращаясь из своего огорода с убитой соседской курицей в руках. Сколько раз женщине придется идти по земле, как по адским угольям, никому, кроме высших сил и судьбы, неведомо, но один раз это обязательно случится. Достаточно родить хотя бы одного сына и дождаться, когда ему стукнет 11. Вот когда разверзается для женщины подлинный ад. Ей любимый маленький мальчик, ее нежный ангелочек, ее умничка и лапочка вдруг отращивает копыта, рога, хвост со стрелочкой и превращается в демона и огнедышащего дракона в одном лице. Демон, вселившийся в подростка, будет держать родительницу в ежесекундном напряжении, он заблокирует слуховые нервы подопечного так, что ни единое разумное слово, ни истошные крики, ни горючие слезы не проникнут в глубины его черепной коробки. Наоборот, демон будет подзуживать на сомнительные «подвиги» разной степени наказуемости с точки зрения Уголовного и Гражданского кодексов, чьи последствия, вернее их устранение ляжет на хрупкие материнские плечи. Нервные клетки и содержимое кошелька тоже окажутся в смертельной опасности. Ибо нет такого гнусного «художества», до которого не сумеет додуматься вчерашний пай-мальчик под влиянием гормонального сдвига. Никто не говорит, что девочки-подростки сплошь и рядом одаривают родителей сладкими радостями послушания и сговорчивости. Иная юница может отколоть ТАКОЕ, что дар речи отнимается даже у видавших виды. Но! Если с девочкой чаша сия может благополучно миновать, то с мальчиком – практически никогда. Разбросанные по всему дому вонючие носки и футболки, сигареты в карманах, истерики, хамство, прогулы в школе, драки и побеги из дому станут однажды обыденной реальностью. Реальностью в мире, где царит Интернет, мобильная связь, менеджмент с маркетингом и исламский экстремизм. А там, где в почете мечи, боевые кони и кровавые битвы, там мальчишки-подростки будут бредить воинской славой, устраивать истерики, хамить, драться и сбегать из дома.

Чувствуете разницу?

– Да! Я сбежал! – заявил Аллфин, вызывающе выпячивая подбородок.

А у Хелит потемнело в глазах. Она так живо представила себе, как сейчас чувствуют себя Илар и Сэнхан, что не могла и слова сказать. Так и стояла, хватая ртом морозный воздух, словно пойманная рыба, мысленно произнося длинный, страстный и совершенно нецензурный монолог. Но вслух произнесла:

– Ап… ап… ап… а папа твой знает?

Мальчишка посмотрел на Хелит, как на умственно отсталую, – удивленно и слегка разочарованно. Вроде бы взрослая женщина, а не понимает, что о побеге родителям не докладывают.

– Нет, конечно!

Не будь у Хелит некоторого опыта в обращении с подростками, она бы наверняка учинила скандал, не исключено, что и с рукоприкладством. Руки так и чесались надавать по шее глупому безмозглому детенышу, осложнившему до крайности жизнь взрослым. Не снизойдя до криков пополам со слезами, на которые подросткам глубоко плевать, Хелит заставила себя сдержаться. Мысленно она воззвала ко всем Макаренко и прочим докторам Спокам обоих миров, не забыв помянуть Ито Всеблагую, дабы ей было ниспослано терпение. Да! Терпение и самообладание. Побольше и можно без хлеба.

– Лорд Аллфин, не попробуешь ли ты объяснить мне цель своего побега из дому? – хладнокровно поинтересовалась она.

Рыжий эгоист уже ни капельки не умилял исстрадавшееся материнское сердце.

– А вы почему сбежали, миледи? – вопросом на вопрос ответил паренек.

Знакомый приемчик. По идее встречный вопрос должен сбить с толку. Он и сбивает, но только таких же юных умников.

– А я сбежала, чтобы не подвергать тебя и твоего братика опасности, чтобы твоему отцу не пришлось жертвовать миром и благополучием Тир-Галана из-за меня и выбирать между клятвой, данной Мэю, и вассальной верностью государю Альмару. А ты думал, почему?

Аллфин слегка смутился. Броня его убежденности в собственной правоте и непогрешимости немного погнулась.

– Я думал, вы торопитесь воссоединиться с дядей Мэем, – пробурчал мальчик.

– А ты тут при чем? Свечку подержать? – зло спросила Хелит.

Подобного идиоматического оборота язык униэн не содержал, но по контексту юноша мгновенно догадался, о чем речь. И отчаянно покраснел под стать цвету волос.

– Я хочу сражаться вместе с ним против дэй’ном, – отважно заявил он, чтоб никто ничего лишнего не подумал.

– Замечательно! Но мы с Ранхом едем вовсе не в Эр’Иррин и даже не в Далатт.

– Как?!

– Так! – развела руками Хелит. – Если бы я хотела воссоединиться с князем Мэем, а главное, если бы мы могли позволить себе такое удовольствие, то я бы уже была там, а не торчала в Галан Мае. Ты никогда не думал, почему я поселилась в доме у твоего отца?

Конечно же, Аллфин не думал над такими вещами. Оно и понятно, думать в его возрасте сложно и утомительно, а главное, как-то не принято.

– Я…

– Твой дядя с большим трудом добился у государя разрешения мне уехать из Лот-Алхави. С огромным трудом и риском. В столице его называют Отступником и относятся к нему соответственно. И я бы честно выполнила свою часть уговора – тихо сидела бы в Галан Мае, если бы лорд ир’Брайн не стал угрожать твоему отцу.

– Угрожать моему отцу?! – изумился Аллфин.

Хелит ответила тяжелым взглядом.

– Как вы сумели нас догнать, лорд Аллфин? – спросил Ранх, видя, что госпожа пребывает в глубокой задумчивости.

– Я ехал следом.

– Странно, разве вы не заметили, что мы едем не в Приграничье, а несколько в ином направлении?

Мальчишка насупленно молчал и глядел волком, исподлобья. Но ангая сложно смутить недовольными взорами.

– Я – хороший следопыт, милорд, и я бы заметил, – настаивал он. – Где вы спрятали «колокольчик»?

Хелит ахнула. От Гвифина она слышала про местный колдовской эквивалент поискового маячка. Довольно сложная в изготовлении штучка, но и ведун в Галан Мае опытнейший. Фрэй Элейт знавал еще Мэева деда, служил верой и правдой Финигасу, и не исключено, что будет учить азам искусства Видьена. Вроде бы у малыша есть неплохие магические задатки.

– Кто ты такой, чтобы я отчитывался?

В юнце взыграла фамильная гордыня, ожила кровь Финигаса, весьма некстати напомнив Хелит о корне всех бед в семействе Джэрэт.

Но Ранха княжья надменность не смутила ничуть.

– Я предположу, что «колокольчик» вы спрятали где-то в седельных сумках или даже в одежде, причем довольно давно. Еще до визита лорда ир’Брайна. Верно я говорю?

– Оставь меня в покое, ангай! – завелся Аллфин.

И тут у Хелит кончилось терпение. Мало того, что сбежал из дому, мало того, что спер колдовские штуковины у фрэя, так еще и заранее все спланировал! Отработанным и доведенным до совершенства годами практики приемом она ловко ухватила парня за ухо и пребольно его скрутила:

– Бессовестный! Наглый вор! Что ж ты натворил, говнюк?! Что я твоему отцу скажу?! – свистящим шепотом ругалась Хелит. – Что мне делать теперь прикажешь?! Куда тебя девать?!

Словно перенеслась во времени и пространстве на шесть лет назад, когда потратила половину дня на поиск, отлов и наказание собственного отпрыска, возжелавшего покорить девятиэтажный долгострой, гнилым зубом торчавший посередь соседнего микрорайона. Одного взгляда на осыпающиеся бетонные перекрытия хватило, чтобы прикинуть возможный риск и ощутить прилив богатырских сил, которых хватило на всю последующую экзекуцию.

Положим, княжьего сына ремнем не отлупишь и в угол не поставишь, хотя бы из-за отсутствия такового. Но надо же дать выход эмоциям.

Аллфин умудрился вырваться, отбежал подальше и, потирая распухшее ухо, прокричал:

– Да? А вас тоже не назовешь образцом благоразумия, миледи. Виданное ли дело, чтоб женщина ударялась в бега, да еще и в одиночку?! А разбойники, а мародеры, а бродяги?! О чем вы думали?! Кем себя возомнили?! Ридвен Ястребицей?

Возмущению отрока не было предела. Оно и понятно, когда лупцует родной папаша – князь и властитель, это – одно, а когда посторонняя благородная леди – другое. Ухо отойдет, а гордость уязвленную куда девать прикажете?

Хотя, говоря по совести, следовало признать, что мальчишка тоже в чем-то прав. Три дня верхом почти без отдыха, плохая погода, неизвестность впереди, множество опасностей, подстерегающих путника в этом суровом мире – совершенно не вдохновляли на дальнейшие подвиги. Хелит уже успела усомниться в том, что ее поступок был идеальным.

– Аллфин, ты свел на нет весь смысл моего побега, – сказала, немного успокоившись, она. – Я хотела отвести беду, прежде всего от тебя. Что мне делать теперь?

Вопрос сугубо риторический, на который у четырнадцатилетнего мальчишки ответа нет и быть не может.

– Я предупреждаю сразу – обратно не вернусь! – заявил Аллфин, чувствуя, что еще немного, и Хелит склонится к самому простому логичному решению – вернуться в Тир-Галан.

– Может сдаться на милость государя? – размышляла вслух незадачливая беглянка. – Но ир’Брайн тогда решит, что я задумала какую-то новую каверзу. Аллфин, ты не знаешь, где в Лот-Алхави содержат узников благородных кровей?

«Должен же тут быть аналог Бастилии», – рассуждала она.

– В замке Ир-Суон, – фыркнул тот.

«Значит, праздник назовем День взятия Ир-Суона. Ничего, вполне благозвучно», – решила девушка.

– Говорят, пренеприятное место, – подтвердил Ранх.

– Государь не осмелится заточить жену князя Мэйтианна!

– Заткнись! – рявкнула Хелит.

«Ого! Уже в жены произвели?!» – усмехнулась она мысленно. Но кое в чем мальчишка оказался недалек от истины. Альмар и в самом деле не рискнул бы открыто запереть ее в тюрьму. Время от времени приходилось ловить себя на мысли о том, что быть персонажем из «Тайн Бургундского двора» отнюдь не так привлекательно, как кажется из мягкого кресла кинотеатра. Местная жизнь совершенно не баловала изобилием удобств, теплый нужник считался верхом роскоши, а условия содержания высокородных узников в любом случае не отличались излишним гуманизмом. Можно, конечно, податься в гости к Тайгерну и подставить под удар еще одного брата Рыжего. Но лучше придумать нечто более оригинальное.

Тем временем Ранх отыскал среди вещей госпожи маленькую булавку с круглым шариком ярко-красного цвета на конце. Волшебство, построенное по принципу «холодно—горячо», действовало безотказно, а стоило сбиться с верного пути, как парный шарик становился зеленее. Хелит искренне восхитилась уровню здешних магических технологий.

– Погляди внимательнее, вдруг еще найдешь, – попросила она.

– Вроде бы нету. Сомнительно, чтобы ир’Брайн сумел прицепить свой «колокольчик». Он ведь приехал сам.

– Это такой змей хитрый…

Дабы развеять всяческие сомнения, они вместе обыскали все вещи и лошадиную упряжь на предмет иных средств волшебного слежения. Хелит требовалось некоторое время, чтобы подумать над своим незавидным положением. Брать на себя ответственность за чужого ребенка совершенно не хотелось. Тут бы самой выпутаться из, мягко говоря, крупных неприятностей.

– Вернуться я не могу, взять тебя с собой тоже! – в конце концов решительно заявила Хелит. – Так что ты, лорд Аллфин, вернешься в Галан Май.

Что тут началось! Рыжий княжич закатил такую истерику, что даже невозмутимому и непробиваемому ангаю стало плохо. Аллфин кричал и бесновался почище обезумевшего дэй’ном. Ему, видишь ли, надоело быть малышом, с мнением которого никто не считается, в то время как его великие и благородные предки, в том числе и сам Финигас, в пятнадцать лет уже сражались с захватчиками наравне со взрослыми. Хелит слушала монолог почти с наслаждением, как старую заезженную пластинку с любимой песней, разве только не прицокивая языком на самых знакомых нервических интонациях. Казалось бы, миры такие разные, такие непохожие люди, а подростки все одинаковые. И тезисы те же: «я – взрослый», «отстаньте от меня все» и, разумеется, «никто меня не понимает и понять не сможет никогда». Вот ведь какая интересная штука получается, спросишь о делах в школе – будет мекать и бекать, побивая все рекорды косноязычия, а заведется о своих правах – хоть в английском парламенте эту речь зачитывай, настолько выходит аргументированно и складно.

– Аллфин, ты ведь ни разу со своим дядюшкой не общался? – спросила Хелит, решив зайти с другой стороны.

О Мэе мальчик судил исключительно по скупым рассказам отца и романтически-героическим балладам заезжих менестрелей, пока леди Илар не слышит.

– Поверь, князь Приграничья – человек суровый и скупой на похвалу. Сначала он бы самолично тебя выпорол, а потом снарядил целый отряд, чтоб в целости, но с позором доставить тебя к отцу. Верно, Ранх?!

Ангай подтвердил и от себя добавил, что под горячую руку милорду Мэйтианн’илли лучше не попадаться.

– Врете вы все! Он – великий воин, превыше всего ценящий доблесть и честь.

– И в чем же проявились твои честь и доблесть? – полюбопытствовала Хелит, едва удержавшись от издевательской усмешки. – В том, что осмелился нарушить родительскую волю и меня подставил?

«Вот он – наглядный вред избытка патриотического воспитания», – подумалось ей, пока Аллфин завел новую песню о достоинствах знаменитого дядюшки, а заодно о собственных сомнительных добродетелях, которые тот просто обязан оценить в родном племяннике.

– Давайте поговорим о дальнейших планах завтра? – предложил Ранх, зевая.

И пока не видел Аллфин, хитро подмигнул своей госпоже, мол, утро вечера мудренее. Оно и верно, с утра на свежую голову да после ночевки в зимнем лесу подмерзший и оголодавший мальчишка будет сговорчивее.

За ночь они промерзли до костей. Если бы униэн не отличались от других народов особой телесной стойкостью, то Хелит уже бы валялась с воспалением легких. Ангай послабее будут. Ранх начал кашлять и из носа у него текло в три ручья. Это кроме того, что ни у кого из путешественников от озноба зуб на зуб не попадал. Хелит почти не гнущимися красными пальцами развела костер, и только притулившись вплотную к живому огню, они сумели кое-как согреться.

– Надо искать, где тут ближайший постоялый двор, чтоб самим нормально поесть и лошадей покормить, – сказал Ранх.

Никто особенно не возражал. К теплому боку печки хотелось прижаться даже надменному наследнику униэнских князей. Тем паче наполнить желудок горячей свежей кашей. Два соленых сухаря, запитые чистым кипятком, оскорбили юношу в лучших чувствах.

Ехали молча. Ровная, как стол, местность продувалась со всех сторон. Мороз жадно хватал всадников за щеки, под копытами лошадей звенела промерзшая земля, ветер норовил забраться под одежду и похитить с трудом накопленное тепло. Хелит очень сильно надеялась, что ветер на пару с морозом выдуют из Аллфина романтические бредни. Если ей так паршиво, с озябшими ногами, затекшей шеей и голодным урчанием в животе, то мальчишке должно быть еще хуже. Но, видимо, судьба решила основательно взяться за всех отважных беглецов сразу, не исключая и Хелит.

Едва все трое поравнялись со стоящей в отдалении реденькой рощей похожих на земные ясени деревьев с остатками пожухлой листвы на ветках, как из глубокой придорожной канавы с воплями стали выскакивать какие-то оборванцы. Было их много, на первый взгляд – несколько десятков. Грязные, косматые и на редкость вонючие босяки устроили самую настоящую засаду, перекрыв путникам дорогу в обе стороны. Они на разные голоса визжали от восторга, когда увидели, насколько лакомая добыча попалась в западню. К своему ужасу Хелит увидела кое у кого в руках свернутые в кольца веревки – ловчие петли.

– Не останавливаться! – проорал Ранх. – В сторону! Скорее!

Очень своевременно крикнул, иначе Хелит бы от неожиданности натянула поводья и тогда брошенная петля не скользнула по крупу лошади, а затянулась бы как раз на шее девушки. Оглянувшись назад, она увидела, что путь к отступлению отрезан. По обе же стороны от дороги до самого горизонта тянулись присыпанные снежком пашни и луга.

Надо заметить, что светло-серая кобыла из конюшен Сэнхана, столь благополучно укр… одолженная при побеге из Галан Мая, обладала довольно странным для лошади характером. Сказать, что она глупая, Хелит не решилась бы. Скорее, хитрая животина прикидывалась недалекой, когда ей это было удобно и выгодно. А так как звали ее Эрисс, то далаттская гостья смело переименовала кобылу в Пэрис, даровав от щедрот душевных фамилию Хилтон. Рысь у нее получалась на редкость мягкая, со стороны почти игривая, благодаря хитрому изгибу хвоста. А вот переходить на галоп, по утверждению лорда Сэнхана, мисс Хилтон не любила категорически. По всей вероятности, именно за то, что Хелит никогда не требовала от нее подобных подвигов, кобыла взирала на начинающую всадницу благосклонно.

Сильно сдавив бока шенкелями, перепуганная девушка хотела свернуть и пустить животное галопом, но Пэрис совершенно не желала рисковать своими длинными стройными ножками. Разумеется, она имела право сомневаться. Попади на всем скаку нога кобылы в кроличью нору или в любую другую яму, и тогда точно – конец. У мисс Хилтон имелись совершенно иные планы. Она поднялась на дыбы, продемонстрировав грабителям силу своих замечательных копыт, и едва не скинув Хелит на землю.

И только схлопотав от Ранха по заднице клинком плашмя, Пэрис уверовала в непреклонность намерений хозяйки.

«Го-о-о-о-оспо-о-о-о-ди! Не-е-е-е да-а-а-а-й сва-а-а-ли-и-итьс-я-я-а-а-а!» Больше всего Хелит хотелось закрыть глаза, бросить поводья и… будь что будет, лишь бы кончилось все скорее. Но лошадка – не машина. Это на сложном перекрестке можно остановиться посреди трамвайных путей и поплакать в руль, пока матерящиеся автоджигиты объезжают тебя, через слово поминая мартышек с гранатами. В общем, когда опасность миновала, а Пэрис соизволила остановиться, Хелит клятвенно пообещала доброму демиургу этого мира, что больше никогда не рискнет галопировать, поставит Пэрис памятник при жизни и введет в моду массовые репрессии по отношению к разбойникам с большой дороги.

– А почему мы убежали? – разочарованно спросил Аллфин.

– Так надо! – отрезал Ранх.

– Струсил, ангай?

Мальчишка откровенно издевался над телохранителем, провоцируя того на грубость.

– С арканами они бы мигом нас стянули на землю.

– У тебя что – меч затупился? Подумаешь, веревку перерезать…

Ранх не хотел связываться с вредным подростком, к тому же княжичем. Он сдержанно промолчал и отвернулся, надеясь, что паренек успокоится. Однако Аллфин не привык отступать.

– Какой же ты телохранитель, если чуть столкнешься с кучкой отребья, сразу пускаешься наутек? Что бы они нам сделали? Мерзкие нищие нэсс!

Доводить чужака до белого каления так доводить.

– Я полагаю, что ограбили и отняли бы лошадей, сначала изнасиловали леди Хелит, потом тебя, княжич, а потом не исключено, что и меня, а затем убили бы всех троих, – разъяснил довольно язвительно ангай. – Когда тебя сначала немного придушат петлей, да еще протянут за шею по земле, о мече уже сложно вспомнить, тем более им воспользоваться. Твоим же мечом, лорд Аллфин, тебе бы глотку и перерезали после того как вдоволь натешились. Такие мрази не видят разницы между женщиной и мальчиком.

Глаза у паренька стали круглыми. Он попытался искать поддержки у Хелит. Тщетно. Против стаи двуногих подонков в отсутствие автомата Калашникова лучший способ защиты – немедленное и стремительное бегство.

– Один великий… воин, который мог убивать людей голыми руками… и ногами, когда его спросили, как часто ему приходится драться с… бандами разбойников, сказал, что делает это не часто, потому что хорошо и быстро бегает, – пересказала, как могла, поучительный опыт Жан-Клода Ван Дамма леди Хелит.

– Какой же он после этого великий воин? – подивился Аллфин.

– Он быстро бежал и бил своих преследователей по одному, едва лишь кто-то из них его догонял.

– Знатная тактика! – похвалил знаменитого кикбоксера Ранх. – Мозговитый муж был.

Непонятый в лучших помыслах княжич разобиделся на весь мир, надулся и всю дорогу до придорожной корчмы ехал молча, к тихой радости Хелит. Еще больше осчастливил ее горячий сытный обед, поданный расторопным сыном хозяина. Ранх в промежутке между переменами блюд посетовал корчмарю на неприятный инцидент с вооруженными бродягами. Причем сделал это специально для Аллфиновых ушей, чтобы мальчишка сполна насладился перечислением злодеяний грабителей, не щадивших менее расторопных и отчаянных путешественников.

– В последнее время стало у нас шибко неспокойно, – жаловался хозяин – высокий немолодой униэн, нежданно-негаданно обретя заинтересованного слушателя. – Пришлось нанять еще троих охранников. Того и гляди разорюсь. Они ж по ночам стали нападать. Несколько банд сразу сойдутся и ну грабить хутора и постоялые дворы, где защита слабее.

– А что ж ваш владетель-князь мимо глядит? – спросила Хелит.

– Чего ж мимо-то?! На всех виселиц не хватает. Нашествие какое-то. Говорят, на юге у шастов в Кангате взялись нэсс изгонять. Не только солнцевиков, а всех подряд. А еще меж Стисом и Черондой снова война началась. Вот и бегут всякие… к нам. Не в обиду будет сказано, но ангайские головорезы могут по части злодейств переплюнуть дэй’ном.

Ранх и не обижался. Он сам как-то говорил, что не подайся он в Тир-Луниэн и не продай свой меч Оллесу Гвварину, грабил бы торговые караваны. Напротив, ангай заказал себе лишнюю кружку темного пива, несказанно порадовав корчмаря. Униэн пиво не сильно жаловали, предпочитая вино.

– В одиночку по дороге на Лог-Йокуль сейчас лучше не ездить, – сделал неутешительный вывод из рассказа хозяина Ранх. – Безопаснее присоединиться к большому обозу. Там и охрана, и народ солидный.

– Так мы едем в Лог-Йокуль?! – удивился Аллфин. – Здорово!

Отправлять домой мальчишку после всего услышанного никто уже не торопился.

– Не радуйся, княжич. Не ровен час с тобой что случится – миледи себе никогда не простит. Но геройствовать я тебе не дам – так и знай, – великодушно предупредил ангай.

Аллфин только зубами скрипнул, очень уж ему не хотелось упускать свой шанс побывать в знаменитом городе, где живут настоящие пророки. Глядишь, напророчат великую судьбу. Как у дядюшки Мэя, например.

Согревшись, наевшись и кое-как отойдя от пережитого страха, Хелит попросила у кухарки несколько яблок, чтобы угостить строптивую Пэрис. По большому счету, если бы не кобыла, история могла кончиться очень плачевно. Пэрис приняла подношение как должное и взглядом выразила удивление скромностью дара. Как и далекая двуногая тезка, Пэрис оказалась непростой штучкой.

– Будешь хорошо себя вести – выдам замуж за Дайнарова Танакки, – пообещала Хелит.

Красавец игреневый, на котором ездил сподвижник Рыжего, даже у дилетанта вызывал припадок восхищения. Дайнар мог часами говорить о достоинствах своего жеребца, но и без узкоспециальных подробностей на коня было просто приятно смотреть. Пэрис он тоже обязательно понравится.

Благодушие Хелит испарилось в то же миг, когда она вернулась в трапезную. Посередь залы огромного роста воин-униэн держит на весу за шкирку юного княжича Аллфина и в самых доступных выражениях рассказывает, что сделает с малолетним наглецом в ближайшем будущем. Его сотоварищи громко хохочут, а Ранх преспокойно попивает пиво и делает вид, что никакого отношения к юнцу не имеет.

– У-у-у-Ы!

– Чего ты там пищишь, рыжий крысеныш? – прорычал воин, потрясая дрыгающим ногами князенком.

– Я-е-я-у-ю! – взвизгнул Аллфин.

– Чего? Это ты меня убьешь? Ты – сопливец? Меня?

Видя, что воин потянулся за кухонным ножом, Хелит решила вмешаться:

– Что здесь происходит, благородный в’етт? – прощебетала она.

Тот метнул на девушку подозрительный взгляд из-под густых бровей, сощурился и, буркнув под нос ругательство, разжал кулак, выпуская на волю свою жертву.

– Прощения прошу, благородная леди. Малец попался чересчур языкастый. Да к тому же рыжий!

– Что натворил мой… хм… племянник? Если он вас чем-то оскорбил, благородный в’етт, то я готова принести извинения, – сообщила Хелит. – Отрок не хотел вас обидеть.

Вышеозначенный отрок в это время сидел на полу, тер шею и пытался каркнуть очередную непристойность. Финигасова кровь давала себя знать в самый неподходящий момент.

– Чтоб у тебя… Ай!!!

Хелит с огромным удовольствием наступила каблуком «племяннику» на пальцы. Пусть займется чем-то более безопасным. Например, подует на отдавленное место.

– Юноша не в себе с самого утра. Мы едва спаслись от целой банды оборванцев с арканами. Вы не должны сердиться на бедного ребенка, – проворковала она.

Хамить человеку, которому ты едва достаешь макушкой до плеча, весящему под 120 килограммов да еще при огромном мече, не слишком разумно в любом из миров. Махни он случайно рукой, Хелит отлетела бы к стене, как мячик, и не собрала бы костей. В отличие от данного выдающегося экземпляра, большинство виденных ею мужчин-униэн не отличались особенным богатырским сложением. В волчьей дохе поверх кожаного доспеха, с недельной щетиной на щеках, лохматый и злой – на вид просто сущий зверь. Он пристально разглядывал заступницу малолетних забияк, словно прикидывая, стоит ли с ней связываться.

– Ребенок? Ха! Обложил меня такими словами, каких я, до седых волос дожив, ни разу не слышал. Держите своего родича на привязи, благородная леди, иначе я за себя не отвечаю, – пригрозил воин и добавил: – Голосистые дети пошли, да еще и рыжие к тому же.

На рыжих у волкообразного господина, определенно, имелся зуб, и немалый. И пока Аллфин не припомнил своего знаменитого родственника, следовало что-то предпринять.

– Ранх! Тащи нашего… ребенка в комнату! – приказала Хелит.

– Я не…

Против всякой куртуазности дядюшкина невеста сунула парню под нос кулак и прошипела сквозь зубы:

– Язык выдеру, если хоть еще слово молвишь!

Они с ангаем под конвоем отвели княжича в комнату, и там Ранх его связал по рукам и ногам.

– Что вы делаете? – только и смог спросить потрясенный мальчишка. – Миледи! Он первый начал. Зашел и сразу сказал, что ненавидит рыжих.

– Таких, как ты, я уже тоже ненавижу! Он мог тебе двумя пальцами голову оторвать, точно цыпленку!

– А ваш телохранитель сидел и глядел, вместо того чтобы вмешаться, – тут же наябедничал Аллфин.

– И правильно. В следующий раз я так же сделаю вид, что не знаю тебя, – пообещала Хелит. – Пускай тебя хоть раз по-настоящему проучат.

Конечно же, княжич ей ни капельки не верил на слово, как не верил собственный сын несколько лет назад. А когда она и в самом деле отказалась решать за Игоря проблемы, возникшие с одноклассниками, то сколько же было обид и непонимания. «Ты же моя мать! Ты должна меня защищать!» – кричал он, до тошноты напоминая родного отца, привыкшего нападать первым, а потом, получив достойный отпор, сразу же прятаться за мамочкину юбку.

– Совершая взрослые поступки, вам придется отвечать за них по-взрослому, лорд Аллфин, – заявила Хелит холодно и жестко. – Я вам не мать, чтобы бесконечно опекать, потакать вашим капризам и покровительствовать. Можете оставаться с нами или ехать в Приграничье, либо же возвращаться в Тир-Галан – воля ваша, милорд. Я не несу ответственности за ваши поступки, но при удобном случае отпишу вашим родителям и все расскажу. Я понятно высказалась?

Аллфин нехотя кивнул.

– Развяжи его, Ранх, пусть спит на полу.

Умиление умилением, тоска тоскою, но садиться себе на шею Хелит не позволяла никому. Ни прежде, ни сейчас.

Аллфин спал, по-детски подложив ладошки под щеку. Сначала он демонстративно сопел, потом громко вздыхал, а когда убедился, что сочувствием к нему никто проникаться не торопится, все-таки уснул. На тощем неравномерно набитом соломой тюфячке – дело мудреное, но никак не отражающееся на крепком молодом организме княжича. Будет знать, как и кому показывать норов. Хрена с два он чего-то понял, но по крайней мере еще пару деньков никаких подвохов, кроме возмущенного фырканья, от Аллфина можно не ожидать. И то хорошо.

Ранх истребовал у кастелянши для своей госпожи чистое покрывало на кровать и натаскал из кухни горячей воды для мытья. В походных условиях, да еще после езды верхом очень быстро превращаешься в чумазую замарашку. А пока Хелит смывала с шеи грязь, ангай вычистил ее плащ и сапоги. И даже пришил аккуратную заплатку на рукав порванной куртки.

– Ты такой заботливый! – смущенно улыбнулась Хелит.

– Это мой долг, миледи, – просто ответил Ранх, не отрываясь от шитья.

Ангай – серьезные ребята, это всем известно. Потому владетели-униэн без колебаний брали их на службу. Знали – ангайская клятва нерушима. Ни перекупить, ни соблазнить, ни отговорить такого наемника не удастся.

– Хочу тебя спросить, Ранх…

– Да, моя госпожа.

– Скажи мне, почему ты отправился со мной.

– Честно? – переспросил телохранитель.

– Если можно. Ты ведь ангай.

У народа, к которому принадлежал Ранх, – честность считалась высшей добродетелью, а ложь под присягой – худшим из преступлений.

– Отчего же нельзя? Можно. Я очень рассчитываю на награду от князя Приграничья. Мэйтианн’илли оценит то, что я сделаю для его жены, и одарит меня землей.

– Ранх, я ему не жена, – настойчиво поправила его Хелит.

– Вы делили ложе и по законам ангай он – ваш муж, миледи.

– Но я – униэн. И он тоже.

– Это не имеет никакого значения. Для меня по крайней мере.

Очень по-ангайски – честно и предельно откровенно. Вот и делай с ответом, что хочешь. Можно даже обижаться. Но Хелит не обижалась. Зачем? На родине, в доме отца Ранху ничего не светило – ни наследства, ни земли, ни достойной невесты. Вот и отправился он искать счастья на чужбине, у чужаков. И, по его глубокому убеждению, сумел-таки ухватить удачу за хвост. Ранх рассчитывал за верную службу обрести землю и достаток – что тут плохого? Начни он рассказывать про благородные и высокие порывы, Хелит бы непременно усомнилась и стала бы подозревать в лицемерии.

– В Лог-Йокуле живет моя близкая родня – троюродный брат четвертой жены моего дяди Илога, – доверительно сообщил телохранитель. – И не надо так улыбаться, миледи. Это для униэн – дальний родич, а для нас – почти брат единокровный. Ангайский клан примет нас под свое покровительство, даст надежного гонца, чтобы сообщить князю Мэю о вашем здравии и месте пребывания. В Лог-Йокуле мы спокойно переждем опалу и немилость государя Альмара.

Ангай говорил так уверенно, что Хелит поверила. Очень захотела поверить. В конце концов, надо же кому-то верить безоговорочно?

– Мэю там совсем не понравилось. Он мне рассказывал про вонь и комаров.

– Пахнет там действительно не очень хорошо, зато ир’Брайн не дотянется, – лукаво подмигнул Ранх. – А кроме того, там живут самые сильные аньи-вещуньи. Скоро сюда придет караван, вот мы к нему и пристанем; тогда никакие разбойники нам не страшны, – успокаивающе журчал голос Ранха.

– Ты как кот-баюн – так складно все рассказываешь.

– Кот-баюн?

– Волшебный кот. Он сказки рассказывает и усыпляет слушателя.

– Я вам чистую правду говорю. Ложитесь спать, миледи, сегодня был долгий день.

В плотно прикрытые ставни твердым кулаком стучал ветер, из трапезной доносился звон кружек и гул нестройных голосов, подгулявшие постояльцы снова и снова затягивали позабытую песню, и от одной только мысли, что лежишь в теплой постели, а не бредешь по замерзшей дороге, тяжелели и сладко слипались веки. Хелит быстро заснула и не видела, как Ранх еще долго молился Ито Перворожденной и всем ее трем аватарам о ниспослании милости и защиты. Леди Хелит он успокоил. Как теперь самому уверовать в благополучный исход путешествия? Нет, Ранх ни капельки не соврал относительно ангайской общины, но что-то непостижимое умом подсказывало, нашептывало ему о том, что все, абсолютно все в его жизни, в жизни Хелит и Аллфина сложится иначе, а не так, как спланировано. А еще говорят, что ангай не склонны к мистике. Совершая необходимый обряд и обращаясь в молитве к Ито Защитнице, Ранх, к своему ужасу, едва не сбился с канонических слов, словно ему кто-то дышал в затылок или толкал под руку. Это ли не верный знак?

Ждать пришлось всего лишь два дня. Все это время Хелит развлекала своих спутников, пересказывая содержание фильма «Трудная мишень» со столь полюбившимся Ранху и Аллфину бельгийским актером-кикбоксером в главной роли. Сюжеты других кинолент в его исполнении она позабыла, а потому славному Жан-Клоду досталась слава Шварценеггера, Чака Норриса и иже с ними. Слушатели стонали от восторга и требовали продолжения саги о великом герое Какдамме. К счастью, утром третьего дня, как и обещали корчмарь Кериах и вторящие ему в один голос оба сына – светловолосые быстроногие парни, до икоты смущавшиеся присутствия Хелит, – прибыл обоз. Многолюдный, состоящий по большей части из ангай, с вооруженной до зубов умелой охраной. Самая лучшая компания для леди с племянником, решившими в самом начале зимы совершить паломничество. Ранх, хмыкая, «по секрету» рассказал хозяину обоза, что его госпоже был вещий сон относительно любимого племянника, и она мучила родню до тех пор, пока не позволили ехать в Лог-Йокуль за разъяснением к ангайской вещунье. Для обитателей этого мира – вполне убедительная причина.

Среди ангай затесалось несколько униэн, чей род занятий Хелит определила как что-то близкое к банковскому делу. Они везли в дочернее отделение своего финансового учреждения какие-то важные документы, подтверждающие кредитоспособность крупного подрядчика, строящего в Лог-Йокуле большой храм. И, видимо, не только бумажки везли, потому что при трех клерках имелся внушающий трепет одним лишь видом своего оружия молчаливый наемник. Хелит заподозрила, что в одном из мешков, с которых воин не спускал глаз, были золото или драгоценные камушки, но делиться своими наблюдениями ни с кем, даже с Ранхом, не стала. Униэн обрадовались, что к их маленькому обществу присоединится красивая молодая дама. Пусть даже и с племянником. Аллфину к тому времени было строго-настрого запрещено упоминать о своей семье, даже в связи с броским цветом волос. Внушение производилось попеременно Ранхом и Хелит практически круглосуточно, методом долбления в одну точку с упорством бешеных дятлов, чтобы хоть какие-то доводы сумели проникнуть в молодой мозг сквозь броню черепной кости и толстенный слой глупости.

На отдых, еду и помывку хозяин обоза – красивый молодой мужик-ангай, похожий на Садко из старого советского фильма, – выделил сутки, чтобы еще до рассвета отправиться в путь.

– В моем обозе есть женщина из моего народа, – сказал он Хелит. – Она едет в фургоне. Там тепло и уютно. Она просит вас разделить с ней путь.

Ангайка ехала в отдельном фургоне, не показывая наружу и кончика пальцев, но сразу было заметно, что ей повинуется даже хозяин. Он то и дело подъезжал ближе, прислушивался к невнятному голосу, доносившемуся изнутри, сдержанно кивал и тут же исполнял требуемое.

Хелит оглянулась на Ранха. Тот утвердительно кивнул, мол, не бойтесь ничего и соглашайтесь, ибо в таких просьбах не отказывают.

– Хорошо! Я с удовольствием познакомлюсь с госпожой…

– Просто с Госпожой, – многозначительно улыбнулся «Садко».

Хелит спешилась, отдала поводья Ранху и полезла в фургон, застеленный изнутри яркими ангайскими коврами. Там среди многочисленных шелковых и меховых подушек в чернильно-черном глухом платье, расшитом золотыми узорами, сидела Ридвен Ястребица.