Глава 11

Вечером на Охотничью Луну весь Двор направляется в Молочный лес, где деревья окутаны какими-то шёлковыми покрытиями, которые, как на мой смертный взгляд, выглядят как ничто иное, как сетка с яйцами моли или, может, завёрнутый ужин пауков.

Локк приказал построить из плоских камней, из материала, которым обычно строят стены, грубую форму трона. Массивная каменная плита служила спинкой, широкий камень — сидением. Он возвышался над рощей. Кардан сидел на нём, а корона ярко сверкала на его лбу. Рядом в костре горит шалфей и тысячелистник. В какой-то момент он кажется больше, чем есть на самом деле, словно сошедший со страниц мифов, истинный Верховный Король Фейри и ничья марионетка.

Трепет замедляет мой шаг, и паника следует за мной по пятам.

«Король — живой символ, бьющееся сердце, звезда, на которой написано будущее Эльфхейма. Конечно, вы заметили, что с тех пор, как началось его правление, острова стали другими. Штормы приходят к нам быстрее. Цвета стали ярче, а запахи резче. Чудеса были замечены в лесах, древние существа, давно ушедшие из мира мыслей, наблюдают за ним. Когда он становится пьяным, его подданные тоже навеселе, даже сами не знают почему. Когда его кровь проливаются, растёт жизнь».

Я только надеюсь, что он не замечает ничего подобного на моём лице. Когда я останавливаюсь перед ним, то склоняю голову, благодарная за оправдание не встречаться с ним взглядом.

— Мой король, — говорю я.

Кардан поднимается с трона, позади развевается плащ из сверкающих чёрных перьев. Новое кольцо мелькает на его мизинце — красный камень ловит огни костра. Очень знакомое кольцо. Моё кольцо.

Я помню, как он взял мою руку в своих комнатах.

Я сжимаю зубы, украдкой бросая взгляд на свою голую руку. Он украл моё кольцо. Он украл его, а я не заметила. Таракан научил его, как это сделать.

Интересно, посчитала ли Никасия это предательством? Это похоже на то.

— Пойдём со мной, — говорит он, беря мою руку и проводя меня сквозь толпу. Хобы и григи, с зелёной кожей и коричневыми, разорванными крыльями с одеждами из коры деревьев — весь Народец Эльфхейма появился сегодня вечером в своих разных нарядах. Мы проходим фейри в пальто, сшитом из золотых листьев, другого в зелёном кожаном жилете с кепкой, свернувшейся, как папоротник. Одеяла были расстелены повсюду и завалены подносами с виноградом с размером в кулак и ярко-рубиновыми вишенками.

— Куда мы идём? — спрашиваю я, когда Кардан ведёт меня к краю леса.

— Мне нужно говорить одно и то же много раз, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты знала, что твоей сестры тут сегодня нет. Я в этом убедился.

— А что же запланировал Локк? — спрашиваю я, не желая говорить благодарности или хвалить за ловкость рук. — Он определённо хотел создать себе репутацию в этот вечер.

Кардан корчит гримасу.

— Я не забиваю свою симпатичную голову такой чушью. Ты заботишься о таких вещах. Как муравей из басни, который работает в грязи, пока кузнечик поёт всё лето.

— И на зиму ничего не осталось, — говорю я.

— Мне ничего и не нужно, — говорит он, насмешливо качая головой. — В конце концов, я ведь Кукурузный Король, которого принесут в жертву, чтобы маленький Оук мог занять моё место весной.

Сверху светились шары тёплым, волшебным светом, летая в ночном воздухе, но его слова вызвали у меня дрожь страха.

Я смотрю ему в глаза. Его рука скользит по моему бедру, как будто он может притянуть меня к себе ближе. На какое-то маленькое мгновение что-то мерцает в воздухе между нами.

«Целуй меня, пока я не почувствую отвращение».

Конечно, он не пытается меня поцеловать. В него теперь не стреляют, он не в бешенстве, не опьянён, и не испытывает достаточного отвращения к себе.

— Ты не должна быть здесь сегодня вечером, маленький муравей, — говорит он, отпуская меня. — Возвращайся в замок. — Затем он пересекает толпу обратно. Придворные кланяются, когда он проходит мимо. Немногие, самые смелые и наглые, хватают его за пальто, заигрывают и пытаются втянуть его в танец.

И тот, кто однажды оторвал крыло мальчика прямо от спины, потому что тот не поклонился, теперь решает это всё со смехом.

Что изменилось? Он стал другим, потому что я заставила его измениться? Это потому, что он далеко от Балекина? Или он никак не изменился, а я вижу только то, что хочу видеть?

Я до сих пор чувствую тёплое давление его пальцев на мою кожу. Что-то действительно со мной не так: я хочу того, кого я ненавижу, хочу того, кто презирает меня, даже если он тоже хочет меня. Моё единственное утешение в том, что он не знает, что я чувствую.

Какой бы разврат ни запланировал Локк, я должна остаться, чтобы найти представителя Двора Термитов. Чем раньше мой долг перед их лордом Ройбеном будет оплачен, тем скорее количество их в моем списке сократится. Кроме того, они вряд ли смогут принести мне больше проблем, чем уже есть.

Кардан возвращается на трон, когда появляется Никасия с Гримсеном, заколка на плаще которого была в форме бабочки.

Гримсен начинает говорить речь, которая, несомненно, польстит, и вытаскивает что-то из кармана. Это похоже на серёжку — с одной капелькой, которую Кардан поднимает на свет и восхищается. Я предполагаю, что он сделал свой первый магический предмет на службе Эльфхейма.

На дереве слева от них я вижу сову с лицом хоба, Львиный зев, летящую вниз. Хотя я не могу их видеть, Призрак и еще несколько шпионов прячутся поблизости, наблюдая за происходящим с достаточного расстояния, чтобы, если что-то произойдёт, они были там.

Выходит музыкант, похожий на кентавра, но с телом оленя — он несёт лиру, вырезанную в форме пикси, с крыльями, образующими верхние грани инструмента. Нити, кажется издалека, разноцветные. Музыкант начинает играть, и резьба поёт.

Никасия подходит к кузнецу. Она одета в пурпурное платье, которое переливается как синие перья павлина на свету. Её волосы заплетены в косу вокруг головы, а на лбу — цепочка, с которой свисают десятки бусин в сверкающих пурпурно-синих и янтарных тонах.

Когда Гримсен поворачивается к ней, черты его лица будто становятся светлее. Я хмурюсь.

Жонглёры начинают подбрасывать в воздух различные предметы — от живых крыс до сверкающих мечей. Повсюду раздают вино и медовые пирожные.

Наконец, я вижу Дулкамару из Двора Термитов. Её красные, словно маки, волосы заплетены в кольца, а двуручный меч привязан к спине. Серебряное платье развивалось вокруг неё. Я иду к ней, стараясь не показаться запуганной.

— Добро пожаловать, — говорю я. — Чем мы обязаны честью вашего визита? Ваш король нашёл то, чего он хочет попросить взамен…

Она перебивает меня, смотря на Кардана:

— Лорд Ройбен хочет, чтобы ты знала, что даже в низших дворах мы слышим кое-что.

На мгновение в моём разуме появляется тревожный список всего того, что могла услышать Дулкамара, затем я вспоминаю о слухах народца по поводу того, что Кардан застрелил одну из своих любовниц для собственного удовольствия. Двор Термитов — это один из немногих дворов, в котором есть и благие, и неблагие фейри. Я не уверена, что они возражают против причинения вреда придворным или просто по поводу нестабильности Верховного короля.

— Даже без лжецов это может быть просто ложью, — осторожно говорю я. — Какие бы слухи вы не услышали, я могу объяснить, что на самом деле произошло.

— У меня есть причины тебе верить? Я думаю, нет. — Она улыбается. — Мы можем потребовать долг в любое время, смертная девушка. Лорд Ройбен может послать меня к вам, например, для личной охраны. — Я вздрагиваю. Под «охраной» она явно подразумевает шпионаж. — Или, может, мы попросим твоего кузнеца, Гримсена. Он мог бы сделать для лорда Ройбена клинок, который разрушает клятвы.

— Я не забыла о своём долге. На самом деле, я надеялась, что вы позволите отплатить мне сейчас, — говорю я, взяв себя в руки. — Но лорд Ройбен не должен забывать…

Она обрывает меня рычанием:

— Смотри, чтобы ты не забыла.

С этими словами она уходит, заставляя меня раздумывать о том, что мне было лучше сказать. Я всё еще в долгу перед Двором Термитов, и у меня всё еще нет возможности продолжить нашу сделку с Карданом. Я до сих пор не знаю, кто мог предать меня или что делать с Никасией.

По крайней мере, эти мысли не кажутся хуже того, что придумал Локк, чтобы похвастаться сегодня. Интересно, получится ли мне сделать то, чего хочет Тарин, и, в конце концов, убрать его с должности Мастера Пирушек просто за то, что он скучный.

Как будто Локк мог читать мои мысли, он хлопает в ладоши, заставляя толпу замолчать.

Музыка замирает, а вместе с ней танцоры, жонглёры и смех.

— У меня есть еще одно развлечение для вас, — говорит он. — Настало время короновать монарха сегодня. Королеву Веселья.

Один из лютистов играет весёлую импровизацию. Зрители смеются.

Холодок пробегает сквозь меня. Я слышала об игре, хотя и никогда не видела, как в неё играют.

Это достаточно просто: похитить смертную девушку, напоить её волшебным вином, рассказать волшебную лесть и подарить пару волшебных поцелуев, чтобы убедить её, что её коронуют короной — в то время как они издеваются над её запутанным разумом.

Если Локк привёл сюда смертную девушку, чтобы повеселиться за счёт её разума, то я не выдержу. Я сброшу его за чёрные скалы Инсвила, чтобы русалки проглотили его живьём.

Когда я всё еще об этом размышляю, Локк говорит:

— Но, наверное, только король может короновать королеву.

Кардан встаёт с трона и спускается по камням к Локку. Его длинный пернатый плащ скользит по полу за ним.

— Тогда где же она? — спрашивает Верховный король, подняв брови. Кажется, он не удивлён, и я надеюсь, что это закончится так же быстро, как и начнётся. Какое удовлетворение можно найти в подобной игре?

— Разве ты не догадался? В нашей компании есть только одна смертная, — говорит Локк. — Поэтому, наша Королева Веселья — никто иная, как Джуд Дуарте.

На мгновение мой разум становится абсолютно пустым. Я не могу даже думать. Затем я вижу улыбку Локка и улыбающиеся лица народца Двора, и все мои чувства обращаются в ужас.

— Давайте подбодрим её, — говорит Локк.

Они кричат бесчеловечными голосами, и я должна подавить панику. Я смотрю на Кардана и вижу в его глазах что-то опасное — и никакого сочувствия.

Никасия ликующе улыбается, а рядом с ней Гримсен на что-то отвлекается. Дулкамара на опушке леса наблюдает за мной, ожидая, что я сделаю.

Я думаю, что Локк, наконец, сделал всё правильно. Он пообещал наслаждения Верховному Королю, и я полностью уверена, что Кардан будет в абсолютном восторге.

Я могла бы приказать ему остановить то, что будет дальше. Он тоже это знает, а значит, он знает, что я буду ненавидеть происходящее и то, что он будет делать, но недостаточно, чтобы я приказала ему остановиться и раскрыла всё.

Конечно, я перетерплю многое, прежде чем это сделать.

«Ты пожалеешь об этом».

Я не говорю этих слов, но смотрю на Кардана и думаю о них, передавая молчаливое послание, и оно кажется настолько сильным, будто я кричу.

Локк подаёт сигнал, и группа бесов выходит вперёд, неся уродливое изодранное платье и круг из ветвей. К импровизированной короне прикреплены маленькие грязные грибы, из-за которых появляется гнилостная пыль.

Я ругаюсь себе под нос.

— Новая одежда для нашей новой королевы, — говорит Локк.

Раздался смех и удивлённые вздохи. Это жестокая игра, предназначенная для смертных девушек, которые зачарованы, и не знают даже, что над ними смеются. Это забавно для них — то, что они так глупы. Они восхищаются платьями, которые кажутся им нарядными. Они жадно смотрят на короны, кажущиеся им сияющими драгоценностями. Они падают в обморок от обещаний настоящей любви.

Благодаря заклинанию принца Даина волшебное очарование не работает на мне, но даже если они это сделают, то каждый член Двора ожидает, что человеческий сенешаль Верховного Короля будет носить защитные чары — нить с рябиновыми ягодами, крошечный листик дуба, ясеня или шиповника. Они знают, что я вижу правду в том, что Локк даёт мне.

Двор наблюдает за мной с нетерпеливым вздохом. Я уверена, что они никогда не наблюдали за Королевой Веселья, которая знала, что над ней издеваются. Это новый взгляд на игру.

— Расскажите нам, что вы думаете о нашей леди, — громко спрашивает Локк у Кардана со странной улыбкой.

Выражение лица Верховного короля напрягается, но черты расслабляются мгновение спустя, когда он поворачивается ко Двору.

— Меня слишком часто беспокоят сны о Джуд, — говорит он, голос становится громче. — Её лицо всегда есть в моём самом частом кошмаре.

Придворные смеются. Жар вспыхивает на моём лице, потому он рассказывает им свой секрет, специально для того, чтобы поиздеваться надо мной.

Когда Элдред был Верховным Королём, его упрямства оставались неизменными, но новый Верховный король — это не просто что-то новое для земель, но и для самого Двора. Я понимаю, что он радует их своими капризами и жестокостью. Я была дурой, когда мне казалось, что он не такой, как обычно.

— Некоторые из нас не думают, что смертные прекрасны. На самом деле, многие могут сказать, что Джуд не в их вкусе.

На мгновение мне становится интересно — хочет ли он, чтобы я была в полной ярости и показала всему Двору власть над ним? Но потом мысль исчезает — сердце так громко стучало в голове, что я едва могу думать.

— Но я думаю, что её красота… уникальна. — Кардан делает паузу, когда толпа смеётся еще больше. — Мучительная. Тревожная. Терзающая.

— Может, ей нужна новая одежда, чтобы показать её истинное очарование, — говорит Локк. — Пышный наряд ей подойдёт.

Бесы подходят ближе, чтобы натянуть потрепанное, изношенное тряпичное платье на моё тело, к радости народца.

Еще больше смеха. Всё моё тело горит. Часть хочет убежать, но вторая часть замерла и желает показать им, что меня запугать нельзя.

— Подожди, — говорю я, так громко, как только могу, чтобы меня все услышали. Бесы сомневаются. Выражение лица Кардана нечитаемо.

Я наклоняюсь и беру край своего платья, а затем тяну вверх, снимая через голову. На мне остаётся простое нижнее бельё — без корсета, без особенностей — самое обычное. Я стою посреди пиршества в нижнем белье, и всё еще могу что-то говорить. Могу говорить что-то Кардану.

— Теперь я готова надеть новое платье, — говорю я. Слышится несколько радостных «ура», будто они не осознают, что игра — унижение. Локк, как ни странно, выглядит восторженным.

Кардан приближается ко мне, а взгляд пожирает каждый миллиметр кожи. Я не уверена, что смогу перенести то, что он скажет. К счастью, он, кажется, в недоумении.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я прежде, чем он что-либо сказал.

Он берёт мой подбородок в свои пальцы и наклоняет моё лицо к своему.

— Скажи это еще раз, — говорит он, когда бесы приглаживают мои волосы и надевают на мою голову мерзкую ужасную корону. Его голос становится низким — слова предназначены только для меня.

Я вырываюсь из его рук, но не раньше, чем замечаю выражение его лица. Он выглядит так, как тогда, когда я заставляла его отвечать на вопросы, когда он признался, что желает меня. Он выглядит так, будто ему жаль.

Молния проходит через меня, сбивая с толку, потому что я в ярости и горю от стыда. Я поворачиваю голову.

— Королева Веселья, время для твоего первого танца, — говорит Локк, толкая меня к толпе.

Когтистые пальцы смыкаются на моих руках. Нечеловеческий смех звенит в ушах, когда начинает звучать музыка. Когда танец начинается, я танцую с ними. Мои ноги хлопают по грязи под ногами в ритм барабанов, а сердце бьётся в ритм трели флейты. Я разворачиваюсь, проходя сквозь толпу. Толкаю их и отвожу от себя.

Пытаюсь противостоять навязчивости музыки, оторваться от танца, но не могу. Когда я пытаюсь идти ногами, руки тянут меня назад, а потом музыка вновь настигает меня.

Всё превращается в дикое пятно звука, летящей ткани, блестящих чёрных глаз и слишком острых зубов.

Я потеряла свой контроль, как будто вновь стала маленьким ребёнком, как будто даже и не заключала сделку с Даином, не травила себя и не украла трон. Это не зачарование. Я не могу прекратить танцевать, не могу остановиться, даже когда страх всё больше растёт. Я не остановлюсь. Буду танцевать, пока не протру кожу своих ботинок, танцевать, пока ноги не разобьются в кровь, пока не рухну без сил.

— Перестаньте играть! — кричу я так громко, как только могу, в полной панике. — Как ваша Королева Веселья и сенешаль Верховного короля, я требую выбрать танец самостоятельно!

Музыканты делают паузу. Шаги танцоров медленно замирают. Это всего лишь минутная отсрочка, но я не была уверена, что мне удастся даже это. Я вся дрожу от ярости, страха и напряжения борьбы со своим телом.

Я распрямляю спину, притворяясь, что я в таких же нарядах, как и остальные, а не в тряпках.

— Играйте, — говорю я, пытаясь представить, что бы сделала Ориана на моём месте. На этот раз мой голос звучит именно так, как я хочу, полный властности. — Но я буду танцевать под эту песню со своим королём, который сегодня вечером осыпал меня такими комплиментами и подарками.

Двор смотрит на меня своими большими сверкающими глазами. Это слова, которые они могли ожидать от самой обычной Королевы Веселья, — их, уверена, смертные говорили бесчисленное количество раз при других обстоятельствах.

Надеюсь, их расстроит то, как я вру.

В конце концов, если они хотят оскорбить меня как смертную, то вот мой ответ: я живу здесь и знаю правила. Может, я даже знаю их лучше, чем они, так как они родились в них, а мне пришлось их учить. Может, я знаю их лучше потому, что у них больше возможностей их нарушать.

— Будешь ли ты танцевать со мной? — спрашиваю я Кардана, чуть поклонившись, кислота слышится в моём голосе. — Потому что я думаю, что ты такой же прекрасен, как ты думаешь обо мне.

Шипение проходит сквозь толпу. Я ответила на оскорбление Кардана, и Двор не уверен, как на это реагировать. Им нравятся новые вещи, сюрпризы, но, может, им интересно, понравится ли им этот.

Тем не менее, кажется, они с удовольствием наблюдает за моей маленькой игрой.

Улыбка Кардана нечитаема.

— Я был бы рад, — говорит он, когда музыканты вновь начинают играть. Он подхватывает меня в свои руки.

Мы танцевали однажды раньше, на коронации принца Даина. До того, как началась резня. До того, как я взяла в плен Кардана, угрожая ему ножом. Интересно, думает ли он об этом, когда кружит меня в Молочном лесу.

Возможно, он не очень успевает в тренировках с клинком, но, как он и обещал дочери старухи, он опытный танцор. Я позволила ему направлять меня в шагах, которые я несомненно затруднялась бы сделать самостоятельно. Моё сердце быстро колотится, а кожа покрылась потом.

Тонкие мотыльки летают над нашими головами, кружась, как будто тянутся к свету звёзд.

— Что бы ты ни делал со мной, — говорю я, слишком злая, чтобы молчать, — я могу сделать тебе хуже.

— О, — говорит он, крепко сжимая мои пальцы. — Не думай, что я забываю это хоть на миг.

— Тогда зачем? — требую я.

— Ты веришь, что я планировал твоё унижение? — он смеётся. — Я? Это звучит как сложная работа.

— Мне всё равно, сделал ты это или нет, — говорю я, слишком сердитая, чтобы задуматься о своих чувствах. — Достаточно того, что тебе понравилось.

— И почему бы мне не радоваться, смотря на то, как тебя унижают? Ты обманула меня, — говорит Кардан. — Ты заставляла меня играть дурака, а теперь я — король дураков.

— Верховный Король дураков, — говорю я с усмешкой в голосе. Наши взгляды встречаются, и мы оба понимаем, что наши тела прижаты друг к другу слишком близко. Я чувствую свою кожу рядом с ним, пот на своих губах, скольжение наших бёдер рядом друг с другом. Я чувствую тепло его шеи под моими переплетёнными пальцами, его колючие волосы и то, как я хочу провести по ним пальцами. Я вдыхаю его запах — мох, дуб, древесина и кожа. Я смотрю на его коварные губы и представляю их прижатыми к своим.

Всё здесь не так. Вокруг нас возобновляется пирушка. Некоторые из Двора бросают взгляд в нашу сторону, потому что многие просто всегда смотрят на Верховного короля, но игра Локка закончена.

«Возвращайся в замок», сказал Кардан, и я проигнорировала предупреждение.

Я думаю о выражении лица Локка, когда Кардан говорил, рвение на его лице. Это была не я, он видел. Я впервые задумываюсь, было бы моё унижение случайным или приманкой для него, чтобы посадить на крючок?

«Расскажите нам, что вы думаете о нашей леди».

К моему огромному облегчению, в конце танца музыканты вновь делают паузу, ожидая приказов от Верховного короля.

Я отстраняюсь от него.

— Я побеждена, Ваше Величество. Мне бы хотелось, чтобы вы разрешили мне уйти.

На мгновение, я задумываюсь о том, что буду делать, если Кардан откажет мне в разрешении. Я дала много приказов, но не говорила ничего о том, чтобы он щадил мои чувства.

— Ты можешь свободно уйти или остаться, если хочешь, — великодушно говорит Кардан. — Королева Веселья приветствуется, куда бы она ни пошла.

Я отворачиваюсь от него и, спотыкаясь, опираюсь о дерево, вдыхая прохладный морской воздух. Мои щёки горят, как и лицо.

На краю Молочного леса я наблюдая за волнами, бьющимися о чёрные камни. Через мгновение я замечаю на песке какие-то формы, будто тени движутся сами по себе. Я снова моргнула. Не тени. Шелки, поднимающиеся с моря. Похожие, по крайней мере. Они изменяют свои тюленьи ноги и поднимают серебряные лезвия.

Подводный мир прибыл на Охотничью луну.