Глава 19.

Остаток ночи я провожу во дворе Теней, готовя планы, как уберечь Оука. Крылатые охранники, которые могут поднять его в воздух, если его заманят прелести волн, в которых он когда-то играл. Шпион, замаскированный под няню, чтобы следовать за ним и любить его и пробовать что-нибудь из еды, прежде чем он сможет это съесть. Лучники на деревьях, наконечники их стрел нацелены на любого, кто подойдет слишком близко к моему брату.

Поскольку я пытаюсь предугадать, что может сделать Орлаг и как узнать, как только это произойдет, в мою дверь постучали.

— Да? — зову я, и входит Кардан.

Я удивленно вскакиваю на ноги. Я не ожидаю, что он будет здесь, но он здесь, одетый в беспорядочные наряды. Губы слегка припухли, волосы растрепались. Он выглядит так, будто встал с кровати, но не со своей.

Он бросает свиток мне на стол.

— Ну? — спрашиваю я, мой голос звучит так холодно, как я только могу пожелать.

— Ты была права, — говорит он, и это звучит как обвинение.

— Что? — недоуменно спрашиваю я.

Он прислоняется к дверному косяку.

— Никасия сдала свои секреты. Все, что требовалось — немного доброты и несколько поцелуев.

Наши глаза встречаются. Если я отвернусь, он поймет, что я смущена, но, боюсь, он все равно догадается. Мои щеки становятся горячими. Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова смотреть на него, не вспоминая, каково это — прикасаться к нему.

— Орлаг будет действовать на свадьбе Локка и твоей сестры.

Я сажусь на стул и смотрю на все записи перед собой.

— Ты уверен?

Он кивает.

— Никасия сказала, что как сила смертных растет, земля и море должны быть едины. И так оно и будет, либо так мирно по ее прихоти, либо войной против моего желания.

— Зловеще, — говорю я.

— Кажется, у меня особый вкус на женщин, которые мне угрожают.

Я не могу придумать, что сказать на это, поэтому вместо этого я рассказываю ему о предложении Гримсена выковать ему доспехи и мечи, чтобы довести его до победы.

— До тех пор, пока ты готов сражаться под водой.

— Он хочет, чтобы я вел войну, чтобы вернуть ему былую славу? — спрашивает Кардан.

— Довольно много, — говорю я.

— Вот это честолюбие, — усмехается Кардан. — Может статься, после всего останется лишь только пойма реки и несколько горящих сосен, но четверо фейри, столпившихся в сырой пещере, услышат имя Гримсена. И один непременно восхитится фокусом. Не думаю, что ты сказала ему, что объявлять войну или нет — это твое дело, не мое.

Если он истинный Верховный король фейри, за которым мы должны следовать до конца дней, то мы были немного неуважительны, управляя королевством для него. Но если он играет, то он без сомнений шпион и лучший, чем большинство из нас.

— Конечно, нет, — говорю я.

На мгновение между нами воцарилась тишина.

Он делает шаг ко мне.

— Другая ночь…

Я прервала его.

— Я сделала это по той же причине, что и ты. Чтобы выбросить все из головы.

— И это так? — он спрашивает. — Очистила свою голову?

Я смотрю ему в лицо и лгу.

— Да.

Если он прикоснется ко мне, если сделает еще хоть шаг навстречу, мой обман будет раскрыт. Не думаю, что смогу сдержать тоску на лице. Вместо этого, к моему облегчению, он недовольно поджал губы и ушел.

Из соседней комнаты я слышу, как таракан зовет Кардана, предлагая научить его левитации игральной карты. Я слышу смех Кардана.

Мне приходит в голову, что желание не помогает. Может быть, это похоже на митридатизм; может быть, я приняла смертельную дозу, когда должна была отравлять себя медленно, по одному поцелую за раз.

…

Я не удивлена, обнаружив Мадока в его военном кабинете во дворце, но он удивлен мне, не привыкший к моим маневрам.

— Отец, — говорю я.

— Раньше я думал, что хочу, чтобы ты меня так называла, — говорит он. — Но, оказывается, когда ты это делаешь, после этого редко происходят хорошие вещи.

— Вовсе нет, — говорю я. — Я пришла сказать тебе, что ты был прав. Я ненавижу мысль о том, что Оук в опасности, но если мы сможем таким образом спланировать Подводное нападение, это будет безопаснее для Оука.

— Ты планировала охранять его, пока он здесь. — Он улыбается, показывая свои острые зубы. — Трудно предусмотреть все возможные варианты.

— Невозможно.

Я вздыхаю, прохаживаясь по комнате.

— Итак, я на борту. Позволь мне помочь сбить с толку Подводный мир. У меня есть ресурсы.

Он долгое время был генералом. Он спланировал убийство Даина и скрылся. Он в этом лучше меня.

— А что, если ты хочешь помешать мне? — он спрашивает. — Вы вряд ли можно рассчитывать, что я поверю в то, что теперь ты говоришь серьезно.

Хотя у него есть все основания, недоверие Мадока жалит. Интересно, на что бы это было похоже, если бы он поделился своими планами по возведению Оука на трон до того, как я стала свидетелем кровавой расправы на коронации. Если бы он верил, что я стану частью его плана, я бы не стала отмахиваться от своих сомнений. Мне не нравится думать, что это возможно, но я боюсь, что это возможно.

— Я бы не стала рисковать своим братом, — говорю я, наполовину в ответ на его вопрос, наполовину в ответ на собственные страхи.

— О? — он спрашивает. — Даже чтобы спасти его из моих когтей?

Думаю, я заслуживаю этого.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я вернулась на твою сторону. Вот твой шанс показать мне, каково это — работать с тобой. Убеди меня.

Пока я контролирую трон, мы никогда не сможем быть на одной стороне, но, возможно, мы могли бы работать вместе. Может быть, он сможет направить свои амбиции на победу над Подводным миром и забыть о троне, по крайней мере, до тех пор, пока Оук не достигнет совершеннолетия. Тогда, по крайней мере, все будет по-другому.

Он указывает на стол с картой островов и своими резными фигурками.

— У Орлаг есть неделя, чтобы нанести удар, если только она не собирается устроить ловушку в мире смертных в отсутствие Оука. У тебя есть охранники в квартире Вивьен — те, кого ты наняла вне армии и которые не похожи на рыцарей. Умно. Но ничто и никто не является непогрешимым. Я думаю, что место, наиболее выгодное для нас, чтобы соблазнить их на удар…

— Подводные сделают свой ход во время свадьбы Тарин.

— Что? — Он сощуривает глаза. — Откуда ты это знаешь?

— Никасия, — отвечаю я. — И я думаю, что смогу сузить круг поиска, если мы будем работать быстро. У меня есть способ дать информацию Балекину, информацию, которой он будет верить.

Брови Мадока поднимаются.

Я киваю.

— Заключенная. Я уже успешно отправила через нее информацию.

Он отворачивается от меня, наливает себе перст темного ликера и плюхается обратно в кожаное кресло.

— Это те ресурсы, о которых ты говорила?

— Я пришла к тебе не с пустыми руками, — говорю я. — Разве ты не рад, что решил довериться мне?

— Я могу утверждать, что это ты наконец-то решила довериться мне. Сейчас еще предстоит увидеть, насколько хорошо мы будем работать вместе. Есть много проектов, над которыми мы могли бы сотрудничать.

Например, занять трон.

— Одно несчастье за раз, — предупреждаю я его.

— А он знает? — Спрашивает Мадок, слегка устрашающе улыбаясь, но по-отечески. — Наш Верховный Король хоть представляет, как хорошо ты управляешь его королевством?

— Продолжай надеяться, что нет, — говорю я, пытаясь обрести легкую уверенность, которую не чувствую, когда дело касается Кардана или нашей договоренности.

Мадок смеется.

— О, конечно, дочь моя, как бы я ни надеялся, что ты поймешь, насколько было бы лучше, если бы ты управляла им для своей семьи.

…

Аудиенция Кардана с Балекином состоится на следующий день. Мои шпионы говорят, что он провел ночь в одиночестве — никаких шумных вечеринок, пьяных гуляний, никаких состязаний по игре на лире. Я не знаю, как это интерпретировать.

Балекина ведут в тронный зал в цепях, но он идет с поднятой головой, в одежде, слишком тонкой для башни. Он выставляет напоказ свою способность получать роскошь, выставляет напоказ свое высокомерие, как будто Кардана это должно пугать, а не раздражать.

Со своей стороны, Кардан выглядит особенно грозно. Он надел пальто из замшелого бархата, расшитое ярким золотом. Сережка, что дал ему Гримсен, свисает с его мочки, ловя свет, когда он поворачивает голову. Сегодня здесь нет гуляк, но комната не пуста. Рандалин и Нихуар стоят возле помоста с одной стороны, рядом с тремя охранниками. Я с другой, рядом с островком тени. Слуги задерживаются поблизости, готовые налить вина или поиграть на арфах, как того пожелает Верховный Король.

Я договорилась с Вульсибером, чтобы Леди Аша получила записку, как раз когда Балекина поднимали по лестнице и выводили из башни для этой аудитории.

Записка гласила:

Я обдумала ваши просьбы и хочу договориться. Есть способ вытащить тебя с острова, сразу после свадьбы моей сестры. Для безопасности моего младшего брата его везут обратно на лодке, потому что он заболел из-за полетов. Ты тоже можешь уйти, и Верховный Король не будет мудрее, так как путешествие, по необходимости, секретное. Если ты согласишься, что этого будет достаточно, дай мне знать, и мы снова встретимся, чтобы обсудить мое прошлое и твое будущее. — Д

Есть некоторый шанс, что она ничего не скажет Балекину, когда он возвратится в свою камеру, но поскольку она уже сдала ему информацию ранее и без сомнения он видел, что она получила записку, я верю, что он будет настаивать, что ничего не слышала, тем более что, будучи фейри, она должна заниматься увертками, а не рассказывать откровенную ложь.

— Младший брат, — произносит Балекин, не ожидая признания. Он носит наручники на запястьях, как будто это браслеты, как будто они добавляют ему статуса вместо того, чтобы пометить его как заключенного.

— Ты просил аудиенции у Короны, — говорит Кардан.

— Нет, брат, я хотел поговорить с тобой, а не с украшением на твоей голове. — Хитрое неуважение Балекина заставляет меня задаться вопросом, почему он хотел эту аудиторию в первую очередь.

Я думаю о Мадоке и о том, что рядом с ним я навсегда ребенок. Это не мелочь — судить человека, который тебя вырастил, независимо от того, что еще он сделал. Эта конфронтация меньше об этом моменте и больше об обширном размахе их прошлого, деформации и ворохе старых обид и союзов между ними.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Кардан. Его голос остается мягким, но лишенным скучающей власти, которой он обычно обладает.

— Чего хочет любой заключенный? — говорит Балекин. — Выпусти меня из башни. Если ты хочешь добиться успеха, тебе нужна моя помощь.

— Если ты хотел меня видеть только для того, чтобы сказать это, то твои усилия были напрасны. Нет, я не отпущу тебя. Нет, ты мне не нужен.

Кардан, кажется, уверен.

Балекин улыбается.

— Ты запер меня, потому что боишься меня. В конце концов, ты ненавидел Элдреда больше, чем я. Ты презирал Даина. Как ты можешь наказывать меня за смерть, о которой не жалеешь?

Кардан смотрит на Балекина в недоумении, привставая с трона. Его кулаки сжаты. Его лицо — лицо человека, который забыл, где он находится.

— Что на счёт Эловин? Что на счёт Кайлы и Рии? Если бы я заботился только о своих чувствах, их смерти было бы достаточно, чтобы отомстить тебе. Они были нашими сестрами, и они были бы лучшими правителями, чем ты или я.

Я думала, что Балекин отступит, но он не отступает. Вместо этого на его губах появляется коварная улыбка.

— Они ходатайствовали за вас? Кто-нибудь из твоих дорогих сестер принял тебя? Как ты можешь думать, что они заботились о тебе, когда они не пошли бы против отца ради тебя?

На мгновение, я думаю, что Кардан собирается ударить его. Моя рука тянется к рукояти моего меча. Я встану перед ним. Я буду сражаться с Балекином. Это будет мне в удовольствие.

Вместо этого Кардан падает на трон. Ярость покидает его лицо, и он говорит, как будто последние слова Балекина остались неуслышанными.

— Но ты заперт не потому, что я боюсь тебя, и не из мести. Я не потворствовал твоему наказанию. Ты находишься в Башне, потому что это просто.

— Ты не можешь сделать это в одиночку, — произносит Балекин, оглядывая комнату. — Ты никогда не заботился о работе, никогда не льстил дипломатам и не выполнял долг вместо удовольствия. Давай мне трудные задания, вместо того, чтобы давать их какой-нибудь смертной девушке, которой ты чувствуешь себя обязанным и которая только подведет тебя.

Глаза Нихуар и Рандалина и несколькких охранников обращаются ко мне, но Кардан смотрит на своего брата. После долгого молчания он заговорил.

— Ты будешь моим регентом, хотя я уже совершеннолетний? Ты предстаешь передо мной не как кающийся, а как бездомный пес, которого загнали под ботинок.

Наконец, Балекин в замешательстве.

— Хотя я иногда был резок с тобой, но лишь потому, что я стремился сделать тебя лучше. Ты думаешь, что можешь быть ленивым и потакать своим желаниям, и все же преуспеть здесь, как правитель? Без меня ты был бы никем. Без меня ты будешь ничем.

Идея о том, что Балекин мог сказать эти слова, веря в них, шокирует.

Кардан, со своей стороны, слегка улыбается, и когда он говорит, его голос звучит легко.

— Ты угрожаешь мне, хвалишь себя. Ты отдаешь свои желания. Даже если бы я обдумывал твое предложение, после той небольшой речи, я был бы уверен, что ты не дипломат.

Балкин делает яростный шаг к трону, и стража закрывает пространство между ними. Я вижу физическое желание Балекина наказать Кардана.

— Ты играешь в Короля, — говорит Балекин. — И если ты не знаешь этого, тогда ты одинок. Отправь меня обратно в тюрьму, потеряй мою помощь, и потеряй королевство.

— Это, — говорит Кардан. — Вновь тебя не касается. Это то, что я выбираю.

Он обращается к Вульсиберу.

— Эта аудиенция закончилась.

Когда Вульсибер и другие охранники двигаются, чтобы сопроводить Балекина обратно в Башню Забвения, он смотрит на меня. И в его глазах я вижу такой глубокий колодец ненависти, что боюсь, если мы не будем осторожны, весь Эльфхейм может утонуть в нем.

…

За две ночи до свадьбы сестры я стою перед длинным зеркалом в своей комнате и медленно провожу ночь. Я двигаюсь через позиции, которым научил меня Мадок, которые я выучила при дворе Теней.

Затем я поднимаю свой клинок, представляя перед ним противника. Я приветствую ее в зеркале.

Взад и вперед, я танцую по полу, борясь с ней. Я бью и парирую, парирую и бью. Я притворяюсь. Я пригнулась. Я смотрю, как пот струится у нее на лбу. Я бьюсь до пятен пота рубашке, пока она дрожит от усталости.

Этого все еще недостаточно.

Я никогда не смогу победить ее.