Глава 25.

Я встаю, колени в пятнах травы, ладони жалят и запачканы. Моя голова шатается, как будто я все еще ожидаю, что буду двигаться по течению моря, даже если я на суше.

Сделав несколько глубоких вдохов, упиваюсь ощущением ветра на моем лице и звуков шелеста листьев деревьев. Меня окружают запахи земли, волшебства, дома.

Я продолжаю думать о том, что сказала Дулкамара: что Кардан отказался отомстить ради моего безопасного возвращения. Это не могло сделать его подданных довольными. Я не уверена, что даже Мадок подумал бы, что это хорошая стратегия. Вот почему трудно представить, почему он согласился на это, тем более что, если бы я застряла в Подводном мире, он был бы вне моего контроля. Я никогда не думала, что нравлюсь ему настолько, чтобы спасти меня. И я не уверена, что все еще поверю в это, если не услышу его доводов из его уст.

Но по какой бы причине он меня не вернул, я должна предупредить его о Призраке, о Гримсене и короне, о плане Балекина сделать меня его убийцей.

Я иду к дворцу пешком, уверенная, что стражникам понадобится гораздо больше времени, чтобы понять, что я ушла, чем конюхам, чтобы обнаружить пропавшую лошадь. Тем не менее, я тяжело дышу вскоре после преодоления короткого отрезка пути. Мне нужно остановиться и отдохнуть на пне.

«Ты в порядке, — говорю я себе. — Вставай».

Мне нужно много времени, чтобы добраться до Дворца. Когда я иду к дверям, я расправляю плечи и стараюсь не показывать, насколько я устала.

— Сенешаль, — говорит один из стражников у ворот. — Прошу прощения, но вам запрещено входить во дворец.

«Ты никогда не откажешь мне в аудиенции и не прикажешь держать меня в стороне». В какой-то бредовый момент я задаюсь вопросом, была ли я в Подводном мире дольше, чем рассказывала Тарин. Может, год и день уже прошли? Но это невозможно. Я сужаю свой взгляд.

— По чьей команде?

— Прошу прощения, миледи, — говорит другой рыцарь. Его зовут Диармад. Я узнаю в нем рыцаря, на которого положил глаз Мадок, воина, которому он доверяет.

— Приказ отдал генерал, твой отец.

— Я должна увидеть Верховного короля, — говорю я, стараясь говорить командным тоном, но вместо этого в моем голосе звучит паника.

— Верховный генерал велел нам вызвать вам карету, если вы приедете, и, если потребуется, ехать в ней вместе с вами. Вы ожидаете, что вам потребуется наше присутствие?

Я стою там, взбешенная и обманутая.

— Нет, — говорю я.

Кардан не мог отказать мне в аудиенции, но он мог позволить кому-то еще отдать приказ. Пока Мадок не спрашивал разрешения Кардана, это не противоречило моим приказам. И было бы не так уж трудно понять, какие приказы я могла отдавать Кардану — в конце концов, большинство из них Мадок, вероятно, отдал бы сам.

Я знала, что Мадок хочет править Фейрилендом из-за трона. Мне не приходило в голову, что он может найти дорогу к Кардану и отрезать мне путь.

Они разыграли меня. Либо вместе, либо по отдельности, они играли со мной.

Мой желудок переполняется тревогой.

Ощущение того, что меня обманули, не дает мне покоя. Это запутывает мои мысли.

Я помню, как Кардан сидел на пятнистой серой лошади на берегу, его бесстрастное лицо, меховой плащ и корона подчеркивали его сходство с Элдредом. Может, я и обманом втянула его в эту роль, но я не обманом заставила землю принять его. У него есть реальная власть, и чем дольше он на троне, тем больше будет его сила.

Он стал Верховным королем, и он сделал это без меня.

Это все, чего я боялась, когда придумала этот дурацкий план. Возможно, сначала Кардан не хотел этой власти, но теперь, когда она у него есть, она принадлежит ему.

Но хуже всего то, что Кардан вне моей досягаемости, он для меня недоступен. Диармад и другой рыцарь, остановивший меня у двери дворца, являются воплощением страха с тех пор, как я начала этот маскарад. И как бы ужасно это ни было, это также кажется более разумным, чем то, что я пыталась убедить себя в течение нескольких месяцев — что я Сенешаль Верховного короля фейри, что у меня есть реальная власть, что я могу продолжать эту игру.

Единственное, что меня интересует: почему бы не позволить мне томиться под водой?

Отвернувшись от дворца, я направляюсь через деревья туда, где есть вход во Двор Теней. Я просто надеюсь, что не столкнусь с Призраком. Если я это сделаю, я не уверена, что произойдет. Но если я доберусь до Таракана и Бомбы, то, возможно, смогу немного отдохнуть. И получить необходимую информацию. И послать кого-нибудь перерезать горло Гримсену до того, как он закончит делать новую корону.

Когда я добираюсь туда, я понимаю, что вход разрушен. Нет, я смотрю на это более внимательно, это не совсем верно — есть доказательства взрыва. Что бы ни разрушило этот вход, оно нанесло больший ущерб.

Я не могу дышать.

Стоя на коленях в сосновых иголках, я пытаюсь понять, на что смотрю, потому что кажется, будто Двор Теней погребен. Это, должно быть, работа Призрака — хотя взрывчатка могла нанести такой точный урон. Когда Призрак сказал, что не позволит мне иметь Двор Теней, я не поняла, что он собирается уничтожить его. Я просто надеюсь, что Ван и Бомба живы.

Пожалуйста, пусть они будут живы.

И все же, без возможности найти их, я в еще большей ловушке, чем когда-либо. Ошеломленная, я возвращаюсь в сад.

Группа детей фей собралась вокруг лектора. Мальчик-Жаворонок срывает синие розы с королевских кустов, а Вал Морен бродит рядом с ним, куря длинную трубку, и его ворона-ошпарник сидит на одном плече.

Его волосы не расчесаны вокруг головы, местами спутаны, в других заплетены яркой тканью и колокольчиками. Мимические морщины видны в уголках рта.

— Вы можете провести меня во дворец? — спрашиваю я его. Это рискованно, но меня больше не волнует смущение. Если я смогу попасть внутрь, я смогу узнать, что случилось с двором теней. Я могу добраться до Кардана.

Брови Вал Морена поднимаются.

— Ты знаешь, что это такое? — он спрашивает меня, неопределенно взмахивая рукой в сторону мальчика, который поворачивается, чтобы одарить нас обоим острым взглядом.

Может, Вал Морен не сможет мне помочь. Может быть, Фейриленд — это место, где сумасшедший может валять дурака и казаться пророком — но, может быть, он просто сумасшедший.

Жаворонок продолжает собирать букет, напевая мелодию.

— Феи…? — спрашиваю я.

— Да, да. — Кажется, он нетерпелив. — Народ воздуха. Несущественный, неспособный удержать одну форму. Как семена цветов, запущенные в небо.

Кричит ошпаренная ворона.

Вал Морен делает большой глоток.

— Когда я встретил Элдреда, он подъехал на молочно-белом коне, и все мои фантазии были как пыль и пепел.

— Ты любил его? — спрашиваю я.

— Конечно, любил, — говорит он мне, но это звучит так, как будто он говорит о давнем прошлом, старой сказке, которую ему нужно только рассказать так, как было сказано раньше. — Как только я с ним познакомился, все обязанности, которые я чувствовал по отношению к своей семье, были изношены как старое пальто. И как только его руки оказались на моей коже, я бы сжег мельницу отца дотла, чтобы он снова прикоснулся ко мне.

— Это любовь? — снова спрашиваю я.

— Если не любовь, — говорит он, — то что-то, очень похожее на нее.

Думаю об Элдреде, о том, каким помню его — старым и сгорбленным. Но я также помню, как он выглядел моложе, когда корону сняли с его головы. Интересно, насколько бы он помолодел, если бы его не убили.

— Пожалуйста, — говорю я. — Просто помоги мне попасть во дворец.

— Когда Элдред подъехал на своем молочно-белом коне, — повторяет он, — он сделал мне предложение. Пойдем со мной, сказал он, в землю под холмом, и я буду кормить тебя яблоками, медовым вином и любовью. Ты никогда не состаришься и сможешь узнать все, что захочешь.

— Звучит неплохо, — признаюсь я.

— Никогда не заключай с ними сделки, — говорит он, резко беря меня за руку. — Ни мудрых, ни бедных, ни глупых, ни странных, но особенно тех, которые звучит не очень хорошо.

Я вздыхаю.

— Я прожила здесь почти всю жизнь. Я это знаю!

Мой голос пугает его ворону, которая прыгает с его плеча, чтобы взлететь в небо.

— Тогда знай, — говорит Вал Морен, глядя на меня. — Возможно, я тебе не помогу. Это была одна из вещей, от которых я отказался. Я пообещал Элдреду, что как только стану его, откажусь от всего человечества. Я бы никогда не выбрал смертного вместо феи.

— Но Элдред мертв, — настаиваю я.

— И все же мое обещание остается.

Он держит руки перед собой в знак признания своей беспомощности.

— Мы люди, — говорю я. — Мы можем солгать. Мы можем нарушить наше слово.

Но он смотрит на меня с жалостью, как будто это я ошибаюсь.

Наблюдая, как он уходит, я принимаю решение. Только у одного человека есть причина помочь мне, только в одном человеке я могу быть уверена.

«Ты придешь в Холлоу-Холл, когда сможешь», — сказал мне Балекин. Сейчас самое подходящее время.

Я заставляю себя идти, хотя путь через Молочный лес не прямой, и он проходит слишком близко к морю для моего комфорта. Когда я смотрю на воду, меня охватывает дрожь. Нелегко будет жить на острове, если меня будут пугать волны.

Я прохожу мимо озера масок. Когда я смотрю вниз, то вижу трех пикси, смотрящих на меня с явным беспокойством. Я погружаю руки в воду и тру лицо свежей водой. Я даже пью немного, хотя это волшебная вода, и я не уверена, что это безопасно. Тем не менее, пресная вода была мне слишком дорога, чтобы упустить такую возможность.

Как только Холлоу-Холл оказывается в поле зрения, я останавливаюсь на мгновение, чтобы перевести дух и набраться храбрости.

Я подхожу к двери так смело, как только могу. Стук в дверь — это пронзительный удар в нос зловещего резного лица. Я поднимаю руку, чтобы коснуться кольца, и глаза резчика открываются.

— Я помню тебя, — говорит дверь. — Госпожа моего принца.

— Ты ошибаешься, — говорю я.

— Редко. — Дверь распахивается с легким скрипом, указывающим на неиспользование. — Приветствую вас и добро пожаловать.

Холлоу-Холл пустует от слуг и охранников. Без сомнения, принцу Балекину трудно уговорить кого-либо из народа служить ему, когда он явно является подводным существом. И я фактически лишила его способности обманывать смертных в том ужасном рабстве, в котором он больше всего заинтересован. Я прохожу по залам в гостиную, где Балекин пьет вино, окруженный дюжиной толстых столбовых свечей. Над его головой танцуют красные мотыльки. Он оставил их под водой, но теперь, когда он вернулся, они кружат вокруг него, как пламя свечи.

— Тебя кто-нибудь видел? — спрашивает он.

— Не думаю, — говорю я с реверансом.

Он встает, идет к столу и поднимает пузатую бутылочку.

— Полагаю, тебе не удалось убить моего брата?

— Мадок запретил мне появляться во дворце, — говорю я. — Я думаю, он боится моего влияния на Верховного короля, но я ничего не могу сделать Кардану, если мне не позволят его увидеть.

Балекин делает еще один глоток своего вина и идет ко мне.

— Будет бал, маскарад в честь одного из лордов Нижнего двора. Это будет завтра, и до тех пор, пока ты сможешь улизнуть от Мадока, я найду способ, как тебя туда затащить. Можешь приобрести костюм и маску самостоятельно, или тебе и это понадобится от меня?

— Я могу одеться сама, — говорю я.

— Хорошо. — Он поднимает пузырек. — Колоть было бы очень драматично на таком общественном мероприятии, но яд намного легче. Я хочу, чтобы ты носила это с собой, пока не побудешь с ним наедине, а потом втайне добавишь это в его вино.

— Я так и сделаю, — слова звучат подобно клятве.

Затем он берет мой подбородок, в его голове слышатся чары.

— Скажи мне, что ты моя, Джуд.

Когда он кладет флакон мне в руку, мои пальцы сжимают его.

— Я ваше создание, принц Балекин, — говорю я, глядя ему в глаза, и лгу с разбитым сердцем. — Делайте со мной всё, что хотите. Я — ваша.