Глава 7. И снова здравствуйте

Ульяна

Конечно, как нормальная, адекватная хозяйка я накладываю парням поесть, а не ограничиваюсь одним чаем. Это встроенная функция в мой организм, переданная с молоком матери, которую я уже смутно помню.

Её голос, черты лица смазываются с каждым годом всё сильнее и сильнее.

Нет, я помню, как мы проводили время вместе. Я, Богдан и мама. Как ходили гулять на побережье реки. Как кормили уток. Как в тёплое время года катались на аттракционах в парке. Как она проверяла мои уроки. Как говорила, что я талантлива, что я рождена, чтобы танцевать, словно грация у меня в крови.

Но я не помню уже деталей.

Не помню вкус пирожков, которые она пекла. Не помню её голос, когда она пела колыбельные или просто напевала во время готовки себе под нос. Не помню тепло её рук, когда обнимала и гладила по волосам.

Это было. Наверняка. Но моё сознание будто нарочито стирает это всё.

А вот отца я не знала. Никогда ничего про него не слышала. В графе свидетельства о рождении нет его имени. Как и у брата.

Сначала я не задавалась этим вопросом, как-то росла без отца и росла. Мне было просто всё равно, ведь у меня есть мама и мне её хватало. Но потом я подросла и у меня стали возникать вопросы. Но ответов на них я не получала. Мама просто говорила, что они не были в браке.

И спустя годы у меня зрело подозрение. Но я не спрашивала. Мне было неловко. И я не знаю… Мы с Богданом родные только по матери? Или как?

Почему мама не рассказывала? Может считала, что я слишком маленькая? А может Богдан знает? Но он упорно молчит, когда я спрашиваю, или просто переводит тему, стоит коснуться этого вопроса.

Не знаю. И, видимо, никогда уже и не узнаю.

Когда мама умерла, мне было пятнадцать. Бо только недавно исполнилось восемнадцать лет. Он стал моим опекуном, потому что у меня больше нет ближайших родственников. А он уже работал, квартира была записана на него, мама озаботилась этим вопросом заранее, так что опека решила вопрос в его пользу.

И я благодарна брату за всё. Правда. Благодарна, что не бросил, что помогал с учёбой, что обеспечивал нас едой, одеждой, всем нужным, что мы с ним такие дружные, что мы с ним есть друг у друга.

Но его друзья…

Вся их банда и в особенности этот чокнутый кот.

Я невольно кошусь на Вэла. Он сидит напротив меня. Ловит мой взгляд и подмигивает своим кошачьим глазом.

Дыхание перехватывает. По коже бегут мурашки. Я ёжусь и опускаю глаза в кружку с чаем, сжимаю керамику до белых костяшек.

Нервно как-то.

— Спасибо, что приютили, — тянет Вэл и забрасывает в рот ещё одну вилку с макаронами по-флотски. С аппетитом жуёт. — А то сами понимаете. Надоело слушать, как Тим трахает девок за стенкой.

Боже. Избавьте меня от этих подробностей.

Тимур — это ещё один друг моего брата и по совместительству двоюродный брат Савелия. Они вообще-то вместе квартиру снимают.

Меня передёргивает. Я красноречиво кривлюсь, что не ускользает от брата.

— Слышь, Вэл, давай без этих пошлостей, — ворчит он.

— Ой да ладно. Среди нас все совершеннолетние.

Савелий снова бросает на меня взгляд. Долгий, пронзительный, я ёрзаю на месте, не зная, куда спрятаться от него.

Бо мрачнеет.

— Только попробуй, — предупреждающе рычит.

— А я что? Я ничего. Любуюсь просто, — хмыкает Вэл.

— Я тебе сейчас глаза на задницу натяну, если будешь «любоваться» моей сестрой, понял?! Даже не дыши в её сторону. Не вздумай. Я тебе серьёзно говорю.

— Да что ты заводишься, — лыбится Савелий. Ему будто вообще всё по барабану. Совсем не шуганный. — Давай-ка лучше к делу. Надо обсудить завтрашнюю работёнку. А мелочи самое время уже идти баиньки, да?

Бо согласно кивает. Переводит на меня тяжёлый взгляд. Но я-то не идиотка, понятно и без лишних слов. Ясно, что будут свои левые криминальные делишки обсуждать. И меня, естественно, никто в это впутывать не собирается. Да я и рада, если честно.

Хочу скорее сбежать от этого невыносимого напряжения, что возникает рядом с Вэлом. Эти его сальные шуточки, взгляды… Всё. Достаточно.

— Я спать, — озвучиваю. — Спокойной ночи.

Подрываюсь с места и несу кружку в мойку. Занимаюсь посудой, а сама высматриваю телефон брата. Конечно, уже поздновато звонить, девчонки, наверняка, свалили с работы. Но мало ли…

Есть маленький шанс, что они задержались где-то неподалёку.

Может с гостями общаются. Может болтают на улице и никак расстаться не могут. Может такси ждут. В общем, я всё равно хочу узнать, где мои вещи. И договориться о том, чтобы завтра пересечься и забрать их.

А то в понедельник в универ идти. А я не могу быть без связи.

Наконец-то взгляд натыкается на гаджет Богдана. Он лежит недалеко от меня. Идеально.

Домываю тарелку, вытираю руки и незаметно подхватываю телефон, лежащий на столешнице. Быстро убегаю в свою комнату, чувствуя в спину взгляд Савелия.

Надо будет потом положить устройство где-то в общественной зоне. Типа, брат сам забыл где-то там. И самое главное — нужно не выходить ночью из комнаты, дабы не попасть случайно на Вэла. Мне такой радости точно не надо.

Ясно же, что он вообще не воспринял угрозу Богдана всерьёз.

Но над этой проблемой я подумаю позже. А пока нужно позвонить.

Врубаю на ноутбуке музыку, чтобы никто не спалил моего разговора. Запираюсь на замок. Набираю номер по памяти. К счастью, Аринин телефон у меня уже на подкорке отпечатался. Да и на зрительную память не жалуюсь. Для меня никогда не было проблемой запомнить и выучить какую-то информацию.

Звоню.

— Да? Это кто? — доносится до меня звонкий, веселый голос Арины.

— Ариш, это я. Ульяна.

— О, Улька! — взвизгивает она, и мне приходится отодвинуть телефон от уха. Чего орёт-то? В трубке возникает секундная заминка. Арина кому-то что-то шепчет, смеётся. — Уль, включай видео. Мы хотим посмотреть на тебя!

— Эм… ну ладно.

Наверное, не разошлись ещё с Инной. Так я и знала. Веселятся где-то. Да и вообще так радуются, будто только и ждали моего звонка. И судя по голосу кое-кто пьяненький уже. Ну дают.

Я, кстати, та самая трезвенница, про которую говорят, что я жутко кислая и скучная. Не потому, что это правда, а потому, что я реально совсем не пью. Ни капельки. Видела я, что бывает с теми, кто употребляет.

Спасибо, мне такого счастья не надо.

Я и брату на мозги капаю, если он пьёт что-то покрепче кваса.

Врубаю видеосвязь. Поправляю на автомате волосы, улыбаюсь, пока изображение не становится чётче. И через секунду хочу начать материться, хотя я вот вообще никогда не ругаюсь неприличными словами.

Но это же… капец, блин!

Это немыслимо и невозможно!

— Ну надо же… Какие люди! Это же Ульяна, — тянет мой рыжий маньяк.

Божечки. А он что там делает?!