Глава 24 · Прощение

Алина

Никогда не ела такую вкусную гречневую кашу с тушенкой. Я вообще никогда не ела так много и так вкусно. Доедая третью порцию, я осознала, что ни один изысканный ужин никогда не затмит обжигающую, только что снятую с костра пищу туриста, а Индра навсегда останется в моей памяти лучшим поваром.

Я с жадностью посмотрела на почти пустой котелок, но все же смогла взять себя в руки. Просто боялась, что даже в очень голодный живот еще одна тарелка не влезет. Пока с наслаждением вдыхала запах готовящейся еды, пока уминала огромную порцию, я забыла обо всем и даже не смотрела по сторонам. Мне было все равно, что происходит вокруг.

Сейчас же, утолив голод, я почувствовала царящее напряжение. Ян сидел чуть в стороне, словно отгородившись ото всех невидимой стеной. Даже Яна не рисковала подсесть ближе, хотя я видела в ее глазах скорее сочувствие к брату, нежели злость. Индра вообще вел себя так, будто ничего не произошло. Он то и дело ободряюще улыбался Яну. Мне показалось, что он точно знал, как будут развиваться события, и не сомневался в том, что Ян выберет меня, а не осуществление своего давнего бредового плана мести. Интересно, почему? Доверял опыту Кали? Настолько хорошо знал Яна? Или имел свои источники?

Я подумала, что никогда об этом не узнаю.

А вот Влад за моей спиной был напряжен и следил за Яном, словно коршун. Я чувствовала, что он готов сорваться и кинуться в любую секунду. Он реагировал на каждое движение бывшего друга. Стоило тому подняться, выпрямить ноги, повернуть голову – этого оказывалось достаточно, чтобы Влад начинал дергаться. Я несколько раз успокаивающе клала руку ему на колено, поворачивалась и чмокала в щеку. Он не простил Яна и, похоже, не собирался прощать.

Я пока не заостряла на этом внимания. Слишком много всего было напутано между нами троими. Сам Ян даже не смотрел на меня и на Влада, он изучал пламя костра. Лицо не отражало никаких эмоций. Я пыталась поймать его взгляд, но Ян упрямо отворачивался и этим сильно злил меня.

Влад подложил под голову одолженный у Индры пуховик и задремал прямо у костра. Он настойчиво потянул меня за собой, поэтому пришлось лечь рядом и делать вид, что я тоже засыпаю. Рука Влада давила на плечо, его дыхание я ощущала на шее, но вот счастье, которое я испытывала, когда увидела парня живым и здоровым, ушло непонятно куда. Нет, я по-прежнему радовалась тому, что все закончилось хорошо и Влад не только выжил, но и привел с собой Индру, но поговорить мне хотелось совсем с другим человеком, который не сказал мне ни слова после того, как ценой собственной мечты спас жизнь.

Не спалось. Я лежала и смотрела сквозь прикрытые веки на костер. Сзади крепко спал Влад. Яна и Индра тоже давно дремали, завернувшись в спальные мешки. Только Ян молча глядел на костер. Я делала вид, что тоже сплю, только изредка поглядывала на парня из-под опущенных ресниц. Блики костра плясали на его лице, пламя отражалось в черных глазах и играло золотыми бликами в темных блестящих волосах. С лица исчезло привычное безмятежное выражение, появилась непривычная потерянность. Ян был задумчив. Хотелось узнать, как он, но я была уверена, что разговор не состоится. Ян не захочет. Впрочем, я и сама боялась к нему подойти. Слишком хорошо помнила сумасшедший блеск в его глазах и переживала, что он появится вновь.

До сих пор не верилось, что Ян отказался от своей мечты, чтобы спасти мою жизнь. Я боялась предположить, что это значит, и точно не хотела его об этом спрашивать.

Но когда парень поднялся и молча ушел от костра, растворившись в темноте, я поняла: больше так продолжаться не может. Нам необходимо поговорить. Мне не хотелось ощущать холодную пустоту и недосказанность.

Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из-под руки Влада и отправилась следом за Яном.

Он стоял ко мне спиной, облокотившись на одну из каменных колонн, и смотрел на черную гладь подземного озера.

– Ты знаешь, чем опасно перерождение? – не поворачиваясь, спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Тем, что ты медленно и верно утрачиваешь человеческий облик. Теряешь то, что называют духовностью. Кто-то с легкостью расстается с ней, как с ненужным грузом, кто-то цепляется всеми силами, не понимая, что бесполезно сопротивляться, но итог один. Сначала ты просто осознаешь, что стал умнее и сильнее большинства, а потом «умнее и сильнее» меняется на «лучше». Вроде бы невелика разница. На первый взгляд. Но это первый шаг на пути в бездну…

– Не думаю, что ты прав, – осторожно заметила я, мысленно отмечая, что сама в себе подобных изменений пока не вижу.

– Конечно. – Ян невесело усмехнулся. – Когда-то давно я тоже не верил, что со мной случится подобное! Это совершенно нормально, изменения происходят незаметно. Ты уже теряешь некоторых друзей, правда ведь? Со многими ли ты общаешься из прошлой, человеческой жизни? А сколько в твоем окружении людей?

Я потрясенно молчала. Ян, как всегда, нашел мою ахиллесову пяту. Он был на сто процентов прав и снова заставлял меня испытывать противоречивые чувства. Разговор опять пошел совсем не по тому пути, которого я хотела.

Парень, видимо, заметил мою растерянность и решил не развивать тему изменений моего характера, а продолжил говорить о себе.

– Я не сразу изменился. – Он невесело усмехнулся. – Просто век за веком становился циничнее, разучился любить, перестал сочувствовать. Ты знаешь, я все еще могу рассуждать о красоте восходов и закатов, могу восторгаться произведениями искусства, но уже не вижу и не ощущаю их красоты. Я не понимаю, что в них такого, от чего у других замирает сердце. Мне все равно. Даже танец не приносит удовольствия – он лишь набор хорошо выверенных, отточенных тысячелетиями движений, которые заставляют замирать в восхищении остальных, но не меня. Это печально и страшно, Алина. В душе или ее подобии остался лишь рационализм. Все сводится к выгоде и удобству. Я думал, что во мне жило одно настоящее человеческое чувство: сожаление. Я желал исправить допущенную ошибку, и это желание делало меня небезразличным. Именно его я слепо принимал за духовность. Думал, оно заставляет меня сохранять в своем сердце то, что я так ценил при жизни. И только сейчас я понял… Именно эта слепая жажда во что бы то ни стало исправить допущенную ошибку сделала меня тем, кем я являюсь сейчас: бездушным, эгоистичным монстром… Каков парадокс. Но когда у меня была жажда мести, я видел в своем существовании хоть какой-то смысл. Сейчас, боюсь, не осталось даже его. Я не понимаю, зачем мне нужно это подобие жизни? Я видел все, испытал все доступные наслаждения и эмоции. Теперь я лишь бездушная оболочка.

– Ты не такой! – искренне возмутилась я. – Неправда. Ян, все допускают ошибки, ты осознал свою! И это очень важно! Ты не бездушен.

– Осознал. Ценой твоей жизни. – Он резко развернулся ко мне, и я заметила боль в его глазах. – Алина, внутри меня пустота, именно сейчас я ощущаю это особенно остро. Я понял, что то, к чему стремился последние несколько тысяч лет, – плод моего больного воображения. Сейчас у меня не осталось ничего – просто иллюзия жизни. Пустое черное одиночество. Вокруг меня не так много людей, которыми я дорожу. А тебя я убил в попытке достигнуть неясной цели.

– Я живая, Ян! Благодаря тебе! Ты пожертвовал своей мечтой, чтобы вернуть меня к жизни! Разве это не духовность?

– Ты погибла по моей вине. Можно сказать, тебя убил я.

– Меня убила Кали, а ты возвратил к жизни! И это очень многого стоит, подумай о моих словах. Ты лучше, чем себя считаешь!

– Я не знаю, кем себя считать… Но знаю точно, что не хочу, чтобы так продолжалось дальше. Находиться в состоянии, когда тебя не беспокоит и не волнует ровным счетом ничего, очень сложно. Особенно если изначально тебе были доступны сочные краски этого мира и его упоительные мелодии.

– Все в твоих силах. – Я хотела подойти ближе и взять Яна за руку, но в последнюю минуту остановилась. Это было бы неправильно. Я не готова была к нему прикасаться. – Ты можешь всему научиться заново. Стоит только захотеть. Ты сможешь научиться жить и найдешь, ради чего.

– Не уверен, что у меня получится. – Парень закусил губу и внимательно посмотрел на меня, словно хотел о чем-то спросить. Но он промолчал, а я решила, что не хочу этого слышать.

– Прекращай себя корить, роль жертвы тебе не идет!

– Правда, что ли? – усмехнулся Ян, становясь чуть больше похожим на себя обычного. Из глаз исчезла настороженность, а боль затаилась где-то глубоко, смешавшись в черной бездне его радужки с редкими серебряными искрами.

– Именно так!

– Думаю, Влад с тобой не согласится. Наверное, он предпочел бы, чтобы я еще долго посыпал голову пеплом. Причем желательно где-нибудь подальше от него и от тебя.

– Это его право, я не настаиваю. Главное, чтобы со мной согласился ты. Осуждение других ты переживешь, а вот свое собственное – не уверена.

– Ты говоришь мудрые вещи, змейка, даже странно…

– То есть ты считал меня глупой?

– Нет. До этого момента считал тебя маленькой! – совсем уж расслабленно хмыкнул парень и серьезнее добавил: – Думал, ты никогда не простишь меня.

– Я видела твои глаза перед смертью. – Смешок вышел неуверенным.

Ян стоял очень близко. Я могла разглядеть каждую ресничку вокруг его темных печальных глаз. Видела, как тронула уголки губ улыбка, слышала, как мерно бьется сердце под теплым вязаным свитером. Могла поднять руку и коснуться шелковых волос, но вместо этого засунула ее в карман и сказала:

– Я не злюсь на тебя. Точнее, почти не злюсь. Просто неприятно, что я снова поверила в твою ложь и в благие намерения. – Я опустила глаза и закусила губу, чувствуя, как снова наворачиваются слезы. – Единственное, что примиряет меня с ситуацией, – это обещание Индры решить проблему с Шешей-Вьясой и избавить лицей и от того и от другого. Но ты… ты знал, что наш поход бесполезен, и все же оставил лицей и обманул меня.

– Именно об этом я тебе говорил, Алина. – Ян нежно взял меня за подбородок и заставил поднять глаза. – Я эгоист, и это вряд ли изменится. Мне казалось, я поступаю правильно. Я врал во имя идеи, которая сейчас утратила смысл. Не думаю, что смогу когда-нибудь исправиться, и не уверен, что спустя год, два или три, когда тебя не будет рядом, вспомню о том, что стремился к изменениям. Но благодаря тебе в моей памяти навсегда останется этот разговор. Ты положительно на меня влияешь. – В черных глазах заплясали смешинки. – Заставляешь вспоминать о человеческой жизни и ее ценности. С тобой я забываю о вечности за плечами и живу здесь и сейчас. Ты вновь пробудила во мне умение чувствовать. Это ценный дар. Я его не забуду.

Почему-то мне стало очень грустно. Создавалось впечатление, что Ян прощается со мной. Его губы были совсем рядом, в черных глазах я видела серебряные звезды желания. На какой-то миг показалось, что парень меня поцелует, и я готова была ответить, но Ян лишь слегка улыбнулся. С усмешкой покачал головой, показывая, что видел мой призыв, но ответить на него не может, и отстранился.

– Если становиться хорошим, то начинать, наверное, нужно прямо сейчас?

– Наверное. – Я с легким сожалением прикусила губу, понимая, что, поступи Ян иначе, я бы не удержалась от соблазна, а потом бы жалела. Ведь у костра меня ждал Влад. Именно с ним, а не с Яном я делила место. Уже второй раз за ночь я задала себе вопрос: правильно ли это?