Глава 12 · Происки оборотней

Тейсдариласа замерла за яркой кибиткой. Охрана, опять Иш и Гайнеш, стремительно проползла мимо, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. В этот раз она специально сбежала от них, воспользовалась их секундным невниманием и нырнула в лабиринт телег, фургонов, кибиток и шатров. Её искусственный, невыразительный запах легко терялся на фоне остальных ароматов и вони. Подождав, пока наги скроются, принцесса двинулась дальше, на самую окраину лагеря. Ей хотелось побыть в одиночестве.

Они были в пути уже около двух недель, и за это время ничего особо примечательного не произошло. Наагашейд продолжал спать с принцессой в одной постели, но не позволял себе ничего неприличного по отношению к ней. Порой он смотрел на неё с плохо скрываемым раздражением и словно чего-то ждал. Как-то ночью Тейсдариласа проснулась и обнаружила, что наагашейд склонился к её лицу. Его губы почти касались её губ. Сердце девушки застучало как сумасшедшее, и у неё перехватило дыхание. Но ничего не произошло. На лице наагашейда отразилось разочарование, и он отстранился. Она не понимала, чего он от неё так ждёт.

После того как армия пересекла границу, местность стала меняться. Пропали леса, потом и травяной покров стал скуднее. Почвы постепенно становились всё суше. Сейчас войско находилось на территории, земля которой была настолько бедна, что трава росла редкими кустиками. Где-то уже попадались участки мягкого песка, больше похожего на пыль. Вааш сказал, что это предвестники пустыни. Им предстояло пересечь пустыню Ходячих Песков, известную своими частыми песчаными бурями.

На окраине пустыни Давриданская армия должна была разделиться. У наагашейда не было никакого желания ехать в Дарда́н – столицу Давриданской империи – и участвовать в победном параде. Поэтому наги отправятся через пустыню домой. Как и песчаники, которые в этой пустыне живут.

На лагерь медленно опускалась ночь. Солнце ещё не зашло за горизонт, обливая землю насыщенно-алым светом. Тейсдариласа считала, закаты здесь другие, не такие, как в Нордасе. Само солнце было больше и краснее, и когда оно уходило с неба, казалось, что горизонт горит.

Тейсдариласа огляделась. Она вроде бы нашла относительно пустынный участок, хотя сюда в любой момент мог кто-нибудь прийти. Девушка прошлась взад-вперёд и, остановившись, скинула с себя сапоги и куртку. Потопталась в мягкой пыли, расправила плечи и слегка размяла шею. В последнее время её часто тянуло танцевать. Но она не желала танцевать перед кем-то, даже перед Ваашем. Ей хотелось потанцевать наедине с собой. И с красным чужим солнцем.

В воображении зазвучали переливчатые переборы струн цимбал, и Тейсдариласа, закрыв глаза, представила, что находится в самом центре пустыни совершенно одна. Подул ветер, несущий ночной холод. Это добавило реалистичности воображаемой картине. Тейсдариласа мягко повела плечами, медленно откинула голову назад и плавно ступила в придуманный мир, где она танцевала совершенно одна под темнеющим небом на гребне бархана, овеваемая холодным ветром…

Из этого замечательного мира её вырвали редкие хлопки. Аплодисменты мгновенно привели девушку в чувство. Она резко развернулась на пятках, пригибаясь к земле. Чуть ли не на четвереньки встала, но вовремя себя одёрнула. На неё с улыбкой смотрел консер Вотый. Внутри заскреблось раздражение, которое практически перестало покидать Тейсдариласу в последние дни: этого оборотня в её жизни стало слишком много.

– Вы замечательно танцуете, – сделал комплимент консер. – До меня доходили слухи, что ваши танцы так прекрасны, что песчаники даже просили вас исполнить танец духов. Но мне впервые довелось видеть ваше мастерство воочию.

Льстец! Тейсдариласа сжала зубы, чтобы сдержать глупый порыв и не оскалиться. В присутствии Шереха ей хотелось вести себя по-звериному. Не нравился он ей. Все эти недели она была вынуждена терпеть его присутствие. Он ехал рядом, развлекая в пути милыми байками, разделял с ней трапезы и даже вызвался как-то постеречь её, пока она купалась в озере. Это предложение с негодованием отверг Вааш. Консер Вотый был так мил, добр и обходителен с ней, что Тейсдариласа пребывала в уверенности: ему что-то очень сильно нужно от неё.

Девушка подобрала куртку и сапоги. Консер удивлённо вскинул брови.

– Вы уже уходите? Может, потанцуете ещё немного?

Тейсдариласа сдержанно мотнула головой, отказываясь от предложения.

– Тогда я провожу вас. – Оборотень пристроился рядом с ней.

Теперь девушка мечтала, чтобы её нашли Иш и Гайнеш. Лучше уж зануды-наги, чем этот обходительный мужчина, намерения которого ей были непонятны.

– Вам нравится здесь? – спросил Шерех.

Тейсдариласа вскинула брови, и консер виновато улыбнулся.

– Простите, не очень точно выразился. Вам нравится быть среди нагов?

Девушка решительно кивнула, даже не обдумав вопрос. Нравится ей, не нравится… Его это точно не касается.

– А как к вам относится наагашейд? – зашёл с другой стороны Шерех.

Девушка довольно улыбнулась, показывая, что владыка относится к ней замечательно.

– Какое впечатление он произвёл на вас?

Тейсдариласа улыбнулась ещё шире, и в этой улыбке даже не было лжи. Наагашейд действительно произвёл на неё потрясающее впечатление.

– Я слышал, что он как-то ударил вас?

Девушка безразлично пожала плечами. Это могло случиться с каждым. И украдкой посмотрела на консера, ожидая, как он поведёт себя дальше.

– Вам, наверное, очень одиноко. – Консер мягко улыбнулся. – Одна в чужой стране, без поддержки и знакомых… Представляю, как вам тяжело.

Тейсдариласа едва не скрипнула зубами. Эта псевдожалость выводила её из себя.

– А вы ещё так юны, – продолжил консер. – Если бы у меня была дочь, я бы до последнего держал её при себе. Я очень ревнивый отец, – оборотень тихо рассмеялся. – Но, увы, у меня одни сыновья.

– Эй, Дариласка!

Принцесса радостно встрепенулась, услышав голос Вааша. Голос нага доносился из-за одного из шатров.

– Дариласка! – продолжал звать он. – Ты ушла искать приключения без меня? Это нехорошо с твоей стороны! Вернись и возьми меня с собой!

Тейсдариласа хихикнула и побежала на голос, оставив консера позади. Вааш застыл рядом с костром, сложив руки на груди. Вокруг огня сидели люди, которые старательно не обращали на нага внимания. Среди них был мужчина с залихватски кручёнными усами, горестно стонущий над поломанной бандурой.

– Почему босая?! – возмутился наг, окинув её взглядом. – В дерьмо вляпаться хочешь? Быстро обулась!

Девушка покорно надела сапоги прямо на босу ногу. Подошёл консер.

– Добрый вечер, – довольно кисло поздоровался Вааш, хотя сегодня оборотню он уже желал и «доброго утра», и «доброго дня», и «провались ты куда подальше». Последнее, правда, исключительно про себя.

Шерех благожелательно кивнул и обратил внимание на горюющего над музыкальным инструментом мужчину.

– Что с ним?

– Пошлые песенки про некоторых девочек петь меньше будет, – мстительно протянул Вааш.

– Да ты хоть знаешь, сколько этот инструмент стоит? – надтреснуто вскричал пострадавший. – Эту бандуру делал сам мастер Ола́хма!

– Да мне хоть Ло́хма! – не впечатлился наг. – Ещё раз услышу подобные песенки, и этот короб с нитками у тебя в заднице окажется!

Лицо музыканта пошло красными пятнами, и он вскочил на ноги, потрясая кулаками.

– Я это так не оставлю!

– Ну и Тёмные с тобой. – Вааш зевнул. – Эй, Дариласка, пошли спать. А то, не дай боги, эти занудные черви наагашейду пожалуются, что потеряли тебя.

Наг не обратил внимания на сильную досаду, что мелькнула на лице консера Вотого.

* * *

Шатёр консера Вотого находился в черте лагеря нагов. Рядом с ним расположились два десятка оборотней, сопровождавших своего господина. Вели они себя тихо, общались только между собой. Наги к ним не лезли, только иногда косились недоброжелательно: не любили они чужаков.

Когда показался Шерех собственной персоной, волки слегка всполошились. Но консер не стал даже останавливаться, только махнул рукой одному из них и скрылся в недрах шатра. Оборотень вскочил и зашёл вслед за господином.

Консер сидел на небольшом складном стульчике, закинув ногу на ногу, и напряжённо хмурился. На подчинённого он не сразу обратил внимание. Лишь через несколько минут соизволил окинуть его оценивающим взглядом.

Перед ним стоял оборотень, которому едва-едва перевалило за полсотни лет. Среднего роста, коренастый, с блекло-русыми волосами и водянисто-серыми глазами. Не красавец и не урод. Только выражение лица отталкивающее. Одного взгляда хватало, чтобы понять: неприятный тип. Даже гадкий. Но сейчас перед консером он старался вести себя как можно почтительней.

Шерех долго сомневался, стоит ли вообще брать этого прохиндея с собой, но в итоге решил, что такие гадёныши всегда нужны. Особенно когда дело доходит до грязных игр.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, – тяжело обронил консер.

Оборотень выжидательно напрягся.

– Ты ведь знаешь принцессу Тейсдариласу?

На лице мужчины проступило презрение.

– Слышал, – процедил он.

Консеру не понравилось, как тот ответил.

– Следи за тоном! – прошипел сквозь зубы он. – Мы не о девке из борделя разговариваем.

Подчинённый побледнел и опустил глаза.

– С завтрашнего дня начнёшь крутиться около неё, – велел Шерех. – Твоя задача: вывести её из себя. Я хочу увидеть её в гневе ещё раз.

Если оборотень и хотел что-то спросить, то не рискнул.

– Можешь быть свободен, – отпустил его консер.

Тот поклонился и вышел из шатра. А Шерех задумался. Все его мысли в последнее время витали вокруг юной принцессы Нордаса. Если его подозрения оправдаются, то выйдет, что Нордас откупился от нагов очень щедро. И он был почти уверен в том, что прав. Но не мешало бы эту правоту проверить.

* * *

Тейсдариласа была просто в бешенстве. Такое случалось с ней крайне редко, она по праву гордилась своей выдержкой. Но сейчас чаша терпения почти переполнилась. Яростно чеканя шаг, она направлялась в сторону, где находился паланкин наагашейда. Охрана молча ползла за ней. Вааш где-то пропадал. А его поддержки так не хватало!

Всё началось три дня назад. Один из оборотней, составляющих свиту консера Вотого, стал кружиться рядом с ней. Сперва он просто ходил вокруг, бросая масленые взгляды и гаденько улыбаясь. Ваашу наконец надоело, и он отпугнул его. Но стоило Ваашу отлучиться, как этот пёс тут же оказывался поблизости.

А потом он начал говорить. Первое, что спросил: каково быть подстилкой наагашейда. Тейсдариласа даже не успела понять смысл вопроса, настолько для неё было дико слышать подобное, как Миссэ и Доаш бросились на волка, и тот моментально смылся. Это случилось вчера. Сегодня её охраняли зануды Иш и Гайнеш, для которых значение имела только безопасность принцессы. Что там болтают какие-то типы, их не волновало. Поэтому весь сегодняшний день, как только Вааш отлучался куда-нибудь, этот гадёныш оказывался рядом. Тейсдариласа заподозрила, что он является другом оборотней, изнасиловавших девчонку в нордасской деревне. И теперь таким образом мстит за их смерть.

Его похабные фразочки в конце концов так достали девушку, что её начинало трясти от его вида. Она даже решила отправиться спать, предпочтя общество пугающего наагашейда.

– Ваше высочество уже ложится баиньки? – раздался гаденький голосок сбоку.

Тейсдариласа только крепче сжала зубы. Иш и Гайнеш поморщились. Всё же за целый день он достал и их. Девушка ускорила шаг.

– Ух, как вы бежите-то в объятия наагашейда, – продолжал глумиться оборотень. – Он, наверное, в постели хорош. Понравилось ножки под ним раздвигать?

Девушка стиснула кулаки, страстно молясь богам, чтобы именно сейчас появился Вааш и услышал последние слова оборотня. Тогда этой скотине просто не жить!

– Я слышал, наги те ещё фантазёры. – На губах гадёныша заиграла ехидная ухмылка. – Наверняка и зеленохвостый громила тоже невероятно хорош. Как он только ещё вас не раздавил?

Тейсдариласа даже споткнулась от неожиданности. Обвинить в подобном Вааша было, по её мнению, кощунством. Она остановилась, обернулась к оборотню и, сложив руки на груди, приготовилась слушать дальше. Невзрачный, но невероятно гадкий мужчина окинул её похабным взглядом. Он шёл пешком, ведя на поводу коня.

– А ведь есть бабы и покраше, – медленно протянул он. – Такие, которых действительно хочется… – Он глумливо хохотнул.

Лицо принцессы стало высокомерно-холодным.

– Титула бы не было, и хрен бы они на вас взглянули, – продолжал издеваться оборотень. – А так всем хочется поиметь принцессочку.

На них стали оборачиваться. Иш решил, что оборотень всё же зарвался.

– Ты не забывай, с кем говоришь! – прорычал он.

– А с кем я говорю? – презрительно выплюнул оборотень. – С нордасской бабой! Мы поимели Нордас, и он откупился девкой королевских кровей от наагашейда. На, повелитель, развлекайся! Сам не хочешь – подданным подари!

Тейсдариласа уже не злилась. Сейчас её разум был льдисто-холоден и чист. Это жалкое ничтожество посмело оскорбить её, принцессу! Она не может позволить какой-то тварьке безнаказанно унижать себя. Если она проявит милосердие сейчас, то это будет выглядеть так, словно она смиренно проглотила оскорбление. Тейсдариласа решительно подняла руку и крутнула ладонью в воздухе.

Браслет под рукавом вспыхнул, но запястье неожиданно накрыла мужская ладонь с длинными когтистыми пальцами, и оружие не появилось. Тейсдариласа раздражённо посмотрела на того, кто посмел ей помешать, и встретилась с зелёными глазами наагашейда. Весь запал тут же пропал.

– Что здесь происходит? – холодно спросил владыка.

Ответил Иш.

– Этот оборотень, – он кивнул на забеспокоившегося мужчину, – посмел оскорбить её высочество.

– Вот как, – задумчиво протянул наагашейд, разглядывая запястье девушки.

Точнее, её браслет. Он медленно провёл большим пальцем по нему, а затем одним движением сковырнул застёжку и стащил цепочку с её руки.

– Тебе это больше не понадобится, – сообщил он ошарашенной девушке.

И, чтобы исключить вероятность появления новых сюрпризов, задрал рукав на её левой руке. Взгляд упёрся в метку. Наступила давящая тишина. Невольные свидетели сцены поспешили убраться. Оборотень тоже тихонько слинял.

– Что это? – наконец спросил наагашейд.

Ответом ему было молчание. Охранники сами смотрели на метку с удивлением.

– Это моя метка, – неожиданно раздался голос наагариша Роаша.

Наагариш спокойно и безбоязненно приблизился к своему владыке.

– Почему твоя метка стоит на её руке? – сквозь зубы процедил наагашейд.

На невозмутимом лице наагариша мелькнуло лёгкое удивление.

– Я посчитал нужным побеспокоиться о безопасности её высочества, – сообщил он. – Она теперь принадлежит нам. А заботиться о защите ребёнка, тем более будущей девушки, – долг каждого нага. Потому я взял на себя эту ответственность.

Наагашейд отпустил руку Тейсдариласы. Он не мог ничего возразить, так же, как и не мог запретить ставить на неё метки. Если наг решил стать отцом или опекуном, то даже владыка не вправе запретить. Такое решение является личным делом каждого. За исключением некоторых случаев. Он даже не мог возмутиться, так как будет выглядеть крайне глупо в глазах собственных подданных.

– Надеюсь, ты не будешь возражать против того, что принцесса ночует со мной? – Наагашейд прищурился.

– Нет, – невозмутимо ответил наагариш Роаш. – Я же вижу и чую, что вы, владыка, только храните её сон. И я знаю, что, пока в ней не проснутся взрослые желания, вы не тронете её.

Наагашейд мог бы позволить себе ехидную улыбку, ибо любая женщина, которую он когда-либо желал, отвечала ему взаимностью рано или поздно. И он бы усмехнулся, если бы в этой девушке было хоть что-то, кроме равнодушия. В её глазах мелькал интерес, но в запахе он не отражался. Что сбивало с толку и раздражало.

Желая хоть на кого-то скинуть раздражение, наагашейд резко развернулся и огляделся.

– Где этот блохастый выродок? – резко спросил он.

– Сбежал, – угрюмо отчитался Гайнеш.

– Передайте консеру Вотому, что я очень сильно недоволен его подчинёнными, – велел владыка.

Стоящий под укрытием фургона консер неспешно отступил назад. Как же не вовремя вмешался наагашейд!

* * *

Вааш приполз, когда Тейсдариласа уже находилась в паланкине. Наг был очень недоволен. Его гневное бурчание девушка услышала ещё издали. Так как наагашейд ещё не присоединился к ней, то она позволила себе выглянуть наружу.

– Дариласка, ты помнишь того музыкантишку с такими усами? – Для наглядности Вааш пальцами нарисовал в воздухе спирали. – Этот дебил со струнами вместо извилин решил в сказочники податься! Ты не представляешь, какую хрень он сочинил! – Наг был так разгневан, что даже не пытался цензурно выражаться. – Он рассказывает всем байку о том, как якобы наги размножаются! И ты знаешь как?! Мы берём взрослого мужика… Мужика!!! Кусаем его! И после этого в его теле зарождаются маленькие змейки, которые пожирают его и вырастают в нагов! Ты больший бред когда-нибудь слышала?!

Тейсдариласа закрыла лицо ладонями, не в силах сдерживать беззвучный хохот.

– Ну, я ему, конечно, обеспечил впечатления, – похвастался наг и после вопросительного взгляда девушки пояснил: – Да укусил я его! Я почти неядовитый, так что ничего ему не будет. И все заодно убедятся, что байки эти – враки. Нет, ну надо же было придумать такой бред! В такое даже дурак от рождения не поверит! Радует, что эта история вряд ли больше нескольких дней проживёт, а потом просто забудется. Тоже мне сказочник!

Тейсдариласа опять захихикала. История с оборотнем отошла на второй план и перестала так раздражать.

* * *

Наги и песчаники отделились от армии в середине следующего дня. Вааш долго, с трагическим надрывом, кричал вслед усатому музыканту, чтобы тот берёг себя и их детей. Наги ржали как кони. Музыкант разгневанно потрясал кулаками.

Путешествовать в урезанном составе армии было комфортнее и как-то уютнее: меньше народа – меньше шума. Правда, солнце жарило нещадно и частенько налетал сухой горячий ветер. Растительности становилось всё меньше, а песка всё больше. Приближалась пустыня.

В паланкине стало слишком душно, поэтому Тейсдариласа с разрешения наагариша Делилониса ехала верхом на верблюде, которого ей великодушно одолжили песчаники. Верблюд был самый обычный, но это не мешало представителям народа пустыни шкодливо улыбаться, словно они опять что-то сотворили. Вааш настоял, чтобы девушка набросила накидку и закрыла лицо: солнце злое, поэтому кожа вмиг обгорит, а потом дважды облезет. Сам Вааш ехал в колеснице по пояс обнажённым. Тонкая кожа шрама уже успела приобрести тёмно-коричневый оттенок.

Чуть позади ехали Иш и Гайнеш. Лица их были мрачными. Вааш накануне, когда всё же узнал о произошедшем, рассказал им, кто они есть на самом деле. А заодно и всем вокруг. Приятного в его словах было мало. Охранники так разозлись, что теперь ни один оборотень не мог подойти к принцессе ближе, чем на пять саженей. Они даже консера Вотого развернули, но его они хотя бы развернули вежливо.

Немного погодя к ним присоединился недовольный наагариш Делилонис. Ему не нравилось, что среди вампиров остался АрВаисар. Отряд некромантов-вампиров разделился на несколько частей, чтобы доставить тела погибших в более-менее приличном состоянии. Отряд, который последовал за песчаниками и нагами, возглавлял АрВаисар, что дико не нравилось наагаришу.

Ближе к полуденному привалу песчаники сыграли с ними шутку. Точнее, сыграли они эту шутку ещё с утра, но раскрылась она только к полудню. Иш оказался не очень аккуратным и зацепил бортом колесницы верблюда, между горбов которого удобно расположилась принцесса. Обиженное животное развернуло к нему башку и метко плюнуло прямо на хвост. Наг, конечно же, разразился проклятиями и полез оттирать неприятно пахнущую слюну. Слюна стиралась вместе с чешуёй и кожей: он ладонью решил потереть.

Тут-то и выяснилось, что эти жулики подсунули им самого настоящего фейнарского верблюда, закрасив ему красные участки шкуры. Вааш так орал, что наагариш Делилонис посчитал, что ему высказываться нужды нет. С верблюда Тейсдариласу тут же сняли. К её искреннему огорчению.

До вечера ничего необычного не произошло. Рядом постоянно крутился Вааш, наагариш Делилонис провёл большую часть дня с ними, даже наагариш Роаш один раз показался.

Но на вечернем привале Вааш всё же ненадолго отлучился, оставив девушку с Ишем и Гайнешем. На одном месте девушка сидеть не захотела и решила чуточку прогуляться. Сперва всё было нормально, но потом Иш резко выполз вперёд, закрывая принцессу собой. Выглянув из-за него, Тейсдариласа увидела спину удаляющегося оборотня, который посмел так унизить её вчера. Глаза принцессы нехорошо сузились. Оборотень не обращал на них внимания и явно куда-то спешил. Охранники проводили его прищуренными взглядами. Когда он наконец скрылся, они обернулись сообщить принцессе, что можно идти дальше, но её высочество исчезла.

* * *

Тейсдариласа переждала, пока паникующие наги скроются, и после этого вылезла из-под телеги. Осторожно оглядевшись, двинулась на самую окраину лагеря. На востоке девушка заприметила несколько невысоких деревьев и нагромождение камней. Добравшись до места, она задумчиво свела брови, а затем вытащила из-за ворота цепочку с двумя подвесками и сняла её с шеи. Повертев в руках, положила амулет в углубление между камнями. Туда же, немного погодя, последовала тщательно свёрнутая куртка.

* * *

Волк, замирая, крался в темноте, принюхиваясь к воздуху. Он искал себе добычу, но в полупустыне были явные проблемы с живностью. В голове зверя раздражённо цыкнула его человеческая половина. Надо было отправляться на охоту раньше, хотя бы дня два назад. Но задание консера спутало ему все планы. Сегодня он не выдержал и всё же ушёл, опасаясь, что в пустыне эта забава будет ему недоступна.

Волк замер и подозрительно принюхался. Пахло чем-то живым. Оборотни, люди, наги и даже вампиры так не пахли. Это был запах другого зверя. Волк с предвкушением облизнулся и пригнулся к земле, продолжая вынюхивать добычу. Добыча оказалась то ли глупой, то ли непуганой, так как, судя по запаху, приближалась. Оборотень уже чувствовал на языке вкус свежего, парного мяса.

В темноте сверкнули жёлтые глаза. Оборотень замер, готовясь к прыжку. Немного настораживало, что он, наделённый острейшим зрением зверь, не мог разглядеть очертания своего позднего ужина. Раздался тихий раскатистый рык. Волк замер, а затем нерешительно отступил назад. Такой звук мог издавать только хищник. Крупный хищник. Тихий рокочущий рык повторился, и жёлтые глаза стали ближе. Человеческая половина волка ощутила липкий страх. А затем невидимый хищник метнулся вперёд.

Дикий звериный вой вторгся в шум ночного лагеря. Почти тут же он сменился остервенелым рычанием, которое обычно издавали дерущиеся собаки. Оно быстро затихло, перейдя в жалкое поскуливание.

* * *

Наагашейд полз в паланкин, собираясь лечь спать, когда его обоняния коснулся еле уловимый и чем-то знакомый запах. Владыка замер, пытаясь вспомнить, откуда он ему знаком, но его размышления прервал дикий звериный вой.

* * *

– Ты где шлялась?! – громыхнул Вааш, едва Тейсдариласа показалась у паланкина.

Иш и Гайнеш посмотрели на неё со злорадством: в кои-то веки досталось не им. Девушка виновато посмотрела на Вааша. Тот был действительно зол. Грызню каких-то хищников слышал весь лагерь. У нага сердце обмирало при мысли, что звери могли напасть на девочку. Поэтому он ощутимо хлопнул её по заду и непреклонно указал на паланкин, сообщая этим, что прогулки на сегодня закончились.

* * *

Консер Вотый стремительно подошёл к костру. Оборотни тут же разошлись в стороны, открывая ему изрядно подранного Влаша – оборотня, которого он подсылал к принцессе Нордаса. Его принесли примерно полчаса назад. Волки учуяли запах крови собрата и пошли его искать. Нашли на пустыре за лагерем, голого и израненного. Выглядел мужчина так, словно его рвал зверь.

– Кто это сделал? – прямо спросил консер.

Влаш с трудом раскрыл губы.

– Зверь… дикий зверь… – прохрипел он.

– Зверь? – переспросил Шерех, склоняясь вперёд.

– Да… кошка… дикая кошка…

Консер разогнулся. Кошка? Занятно…