Глава 3 · О борделях и законах

Кошка, принюхиваясь, зашла в спальню наагашейда. Пахло как-то странно. Сладко уж больно. Встретил её прищуренный взгляд повелителя. Он лежал на ложе, заваленный свитками, и пил залитый кипятком травяной сбор. На столике рядом с чайником расположилось блюдо с засахаренными фруктами.

– Где ж ты шлялась такая чистая? – недовольно спросил он.

Зверь оскорблённо облизнулся. Он несколько раз в день моется, в отличие от некоторых. Но внутри что-то неприятно заскреблось: человек испытал неловкость из-за этого замечания.

– Надолго? – поинтересовался владыка.

В последние восемь дней кошка имела обыкновение выскальзывать ночью в окно и где-то шляться. А днём непонятно где отсыпаться: охрана найти её не могла. Нюх у них, что ли, у всех отбило?

– Сладенького не хочешь? – Владыка неожиданно улыбнулся ей и кивнул на блюдо с фруктами.

Только улыбка больно хитрая была. Зверь сладкое не оценит, но, может, девушка выманится. Не вышло: зверь презрительно сморщил нос. Тейсдариласа никогда не была сладкоежкой. И вообще, она задерживается.

Перескочив через владыку, кошка направилась к окну.

– А стоит ли вообще возвращаться, если ты всё равно уходишь? – послышался раздражённый голос наагашейда.

Кошка задумчиво шевельнула ушами и выскочила в окно. У неё ещё очень много дел.

В ту ночь, когда произошло знакомство с дочерью Вааша, кошка вообще не вернулась во дворец. Они с Ваашем направились к реке, что протекала рядом с городом, и всю ночь просидели там. Вааш ничего не говорил, а кошка в принципе не была на это способна. Так они просидели до утра, прижимаясь друг к другу.

И вот именно после той ночи у неё появились неотложные дела. Которые, впрочем, она на сегодня отложила: Вааш опять вёл себя странно. И она была уверена, что дело не в его дочери. Походы к девочке теперь не скрывались от неё. Каждый раз она сопровождала своего друга, принимая на себя роль стоящего на стрёме. Но сегодня было как-то по-другому. Вааш прямым текстом сказал, чтобы она не смела ходить за ним. Но ещё страннее было то, что с ним собирался наагариш Делилонис. Подозрительно…

За пределами дворца выследить нагов по запаху и догнать не составило труда. Оба ехали в колесницах не спеша, смеялись и болтали между собой на своём языке. Кошка осторожно последовала за ними.

Остановились они на окраине города у высокого, ярко освещённого здания. На его окнах развевались длинные голубые полотнища и качались пузатые голубые фонари. Во дворе расположились несколько колесниц с запряжёнными в них лошадьми. Вааш и Делилонис спешились, поднялись к двери и постучали. Дверь отворилась, и до слуха кошки донеслись звуки музыки и тихий смех. В проёме показалась очаровательная женщина-человек. Она улыбнулась нагам и посторонилась, пропуская их вперёд.

Кошка обошла здание вокруг и решила залезть с торца. Решено – сделано! Вонзая когти в стену, она полезла вверх. Добравшись до второго яруса, она осторожно заглянула в окно. Ей открылся вид на пустой коридор со множеством дверей. Один раз появилась девушка, несущая поднос со сладостями. Она скрылась за одной дверью и обратно больше не появилась. Выждав ещё немного, кошка влезла в открытое окно и, припав к полу, двинулась по коридору.

Неожиданно одна из дверей распахнулась, кошка насторожённо повернула башку и оцепенела. Её взору предстали обнажённые наг и женщина. Он жадно целовал её упругие груди, а она громко стонала, прижимаясь животом… Глаза кошки округлились от ужаса, уши прижались, а нижняя челюсть стремительно поехала вниз. У нага были раскрыты паховые пластины, и оттуда вываливался… вывалилось… вываливалось ОНО! У кошки сморщился нос от омерзения.

Мужчина почувствовал сквозняк и оторвался от груди прелестницы. Кошка испуганно зашипела.

– Скальный кот! – Здание вздрогнуло от истошного женского визга.

После того как крик смолк, наступила полная тишина: затихли музыка, смех и голоса. Кошка, испуганная визгом, замерла, прижавшись к полу. Голый наг тоже замер, продолжая смотреть на зверя.

– Кот?! – дальше по коридору из-за одной двери раздался громогласный голос, такой знакомый голос. – Какой кот?!!

Кошка испуганно заметалась от стены к стене, собирая ковёр в кучу. Одна из дверей распахнулась, и в коридор выполз Вааш, завёрнутый в простыню.

– Тейсдариласа!!! – взбешённо рявкнул он, увидев испуганную кошку.

Та задом наперёд метнулась от него, бухнулась в стену прямо под окном и, заполошно мявкнув, развернулась и выпрыгнула в окно.

– Стоять, засранка!!! А ну немедленно вернулась назад!!! Я тебе уши с хвостом местами поменяю!!!! – подгонял её взбешённый ор Вааша.

Кошка бежала так быстро, что лапы горели. Подальше, подальше от этого злачного места!!! К наагашейду, сладости есть!

– Вааш? – Из-за другой двери показался Делилонис.

Он успел раздеться только по пояс, оставшись в нижней юбке. Полный негодования Вааш обернулся к нему.

– Ты представляешь, кто здесь был?! Её высочество Любопытный Нос! Я же прямым текстом сказал ей, что с нами нельзя!

Делилонис прислонился к стене и, сложив руки на груди, насмешливо улыбнулся.

– Вааш, ты что, не знаешь шутку? Если написать слово «Нельзя» над входом в мир мёртвых, то все моментально туда повалят.

Вааш посмотрел налево и от неожиданности отшатнулся, узрев голого нага и его даму. И вознегодовал ещё больше:

– Да ты смотри, что она видела!

Делилонис проявил деликатность и не стал никого смущать своими взглядами. К ним пробилась обеспокоенная хозяйка заведения.

– Здесь действительно был скальный кот? – спросила она.

– Ага, скальный кот, да не тот, – пошутил Вааш. – Эту кошечку можно не бояться. И не советую её трогать: наагашейд голову вместе с шеей оторвёт.

– Ох! – горестно воскликнула хозяйка. – А если к нам проникнет настоящий скальный кот, то как мы поймём, что он настоящий?

– А вы выставьте перед ним голого мужика, – посоветовал Вааш. – Если испугается и убежит, то это просто одна любопытная кошечка. А если откусит – значит настоящий скальный кот.

Голый наг поспешил прикрыть рукой своё хозяйство.

* * *

Кошка наконец добралась до окна и ввалилась в спальню наагашейда. Тот встретил её удивлённым взглядом.

– Уже вернулась?

Кошка прислушалась. Забираясь на первую стену, она увидела Вааша и Делилониса, которые возвращались обратно во дворец. Вот задницей чуяла, что это по её душу! Чуткий слух уловил в коридоре приглушённые голоса. На морде зверя возник испуг.

– Ты чего? – нахмурился наагашейд.

Кошка вдруг втиснулась между стеной и периной, сдвинув последнюю вместе с владыкой, и затаилась, смотря на Дейширолеша умильными глазами. В дверь спальни постучали.

– Кто там? – холодно отозвался наагашейд.

Дверь отъехала в сторону, и владыка увидел Делилониса.

– Я прошу прощения, повелитель, что беспокою вас так поздно, но мне хотелось бы увидеть её высочество и кое-что с ней обсудить. Она здесь?

Дейширолеш задумчиво почесал подбородок. И чего натворила эта киса? «Киса» смотрела на него такими жалостливыми глазами, что ему стало смешно.

– Нет, её здесь нет, – ответил он. – А что-то случилось?

– Да так… – замялся Делилонис. – Просто понадобилось кое-что обсудить.

– Поздно ночью? – удивился наагашейд. – К чему такая спешка?

– Днём её трудно найти, – не очень убедительно ответил наагариш. – Я поползу. Приношу извинения за беспокойство.

И закрыл дверь. Кошка вскочила и в порыве чувств лизнула правую половину лица наагашейда, зализав ему волосы вверх. Дверь опять поехала в сторону.

– Простите, я кое-что забыл… – начал Делилонис и замер, рассматривая причёску владыки.

– Что? – нетерпеливо спросил наагашейд.

– Ваши волосы… – Наагариш провёл рукой по своим волосам справа.

Наагашейд невольно повторил его жест и наткнулся на новый изыск в своём внешнем виде.

– Это я к стене прислонился, – невозмутимо ответил Дейширолеш.

– Какая влажная стена, – удивился Делилонис.

– Это всё, что ты мне хотел сказать?

– Да.

– Про причёску? – Владыка вскинул бровь.

– Про причёску. Спокойной ночи, повелитель. – И Дел в очередной раз скрылся за дверью.

Дейширолеш медленно повернул голову и, прищурившись, посмотрел на кошку. Та, прижавшись к ложу, смотрела на него жалобными глазами. Но потом они отвлеклись, услышав яростное шипение из коридора. Дверь прикрыли неплотно, и до них доносились голоса. Язык, правда, понимал только наагашейд.

– Ну?

Он узнал голос Вааша.

– Говорит, что её нет.

– Так где она?

– Да там! – раздражённо прошипел Делилонис. – Дейш её покрывает. Спе… Стой! Куда?! Это покои повелителя, если ты забыл, а не проходной двор!

– Я бы посмотрел, прикрыл бы её владыка, если бы знал, что она с нами в бордель увязалась!

Брови наагашейда изумлённо взлетели вверх, и он перевёл взгляд на кошку.

– Серьёзно? – Уголки его губ дрогнули. – Ты пошла за ними в бордель?

Кошка пристыженно прикрыла лапами морду. В спальне раздался весёлый хохот владыки. Он смеялся долго и от души.

– И как тебе? – наконец лукаво спросил он. – Понравилось?

Кошка презрительно зашипела, соскочила с ложа и направилась к шкуре. Наагашейд поднялся.

– Неужели ничто не привлекло твоё внимание? – продолжал допытываться он.

Кошка фыркнула. Владыка неожиданно распустил пояс своего ночного одеяния и медленно приспустил его с плеч.

– Может, тебе понравится это? – он провёл рукой по своему животу.

Кошка изумлённо распахнула пасть.

– Или это. – Наагашейд сбросил с себя одежду и предстал в своём первозданном виде. – А? Как тебе?

Он повернулся боком, откинул назад волосы и томно облизнул губы. Кошка зарылась мордой в шкуру, закрыв голову лапами. Её разум не мог принять увиденного. Наагашейд рассмеялся и лёг обратно на ложе.

– Если хочешь, можешь поспать со мной, – насмешливо предложил Дейширолеш. – Будешь прижиматься своей мохнатой спинкой к моему боку… или груди.

Из горла зверя вырвалось страдальческое рычание. Дейширолеш опять рассмеялся.

* * *

Делилонис и Вааш медленно спускались вниз.

– Думаешь, что-то выйдет? – недовольно спросил Вааш.

– О, да я уверен! – весьма ехидно протянул Делилонис. – Дейш точно слышал наш разговор. Злиться он не будет, но не упустит шанса пройтись по этой теме. Поверь, это лучшая месть одной любопытной девочке, которая сорвала нам замечательный вечер.

* * *

За три часа до рассвета в гостиной покоев наагашейда блеснула россыпь серебряных искр, и в центре комнаты материализовалась полупрозрачная тень.

Тень огляделась и удивлённо пошатнулась. Почему она оказалась здесь, а не в спальне? Качнувшись к нужной двери, тень тут же отпрянула и взбешённо задрожала. Защита!

Вперёд вытянулись тонкие серые руки с длинными пальцами. Пальцы коснулись невидимой грани защиты, прощупывая и оценивая. Незваный гость пытался определить, какое именно заклинание наложено, чтобы снять его.

На мгновение тень радостно вскинулась. Это он, это он создал магию, которая использовалась при наложении защиты! Это его творение! Но через некоторое время движения тени стали более дёргаными. В плетении присутствовали посторонние знаки, имеющие завязку на другую магию, ему враждебную. Тень отдёрнула руки, и раздалось тихое шипение.

Это всё она, она! Его шлюха-супруга, готовая раздвигать ноги перед любым смертным! Наги опоганили его великое творение, смешав его с жалким недотворчеством этой потаскухи!

Из-за двери спальни раздалось тихое угрожающее рычание. Тень замерла, а затем, осыпавшись серебряными искрами, исчезла.

* * *

– Ну привет, засранка, – прищурившись, протянул Вааш.

Кошка виновато склонила башку под его взглядом. Девушке-человеку в ней было невероятно стыдно за вчерашнее. Она проклинала собственное неуёмное любопытство так, что ворочалась на шкуре всю ночь. В конце концов это надоело наагашейду, и он велел ей перестать думать о случившемся. Сказал, что пусть лучше представит всё как невероятно хорошее стечение обстоятельств: когда бы она ещё побывала в таком месте.

– Ладно, забыли, – смилостивился Вааш.

Он, если честно, просто был смущён тем, что кошка застала его в подобном месте. Наги воспитывали своих дочерей более свободно, объясняя им после достижения возраста совершеннолетия все аспекты отношений мужчин и женщин. Но только в теории. А Тейсдариласа с ходу окунулась в практику. Она когда-нибудь со своим любопытством во что-нибудь похуже вляпается.

– Садись. – Вааш похлопал по траве рядом с собой.

Находились они за стенами дворца рядом с большой тренировочной площадкой, где Вааш по просьбе Роаша гонял молодых бойцов. Молодые бойцы как раз кое-как расползались в разные стороны, а сам Вааш, развалившись, отдыхал на травке. Кошка плюхнулась рядом с ним на брюхо. Наг, прищурившись, хмуро посмотрел на неё. Его сильно волновало стремление девушки везде лезть: он боялся за неё.

– Дариласка, ты бы заканчивала с этими хождениями по неизведанным местам, – всё же сказал он. – По крайней мере одна не ходи. Могут не разобраться, что ты оборотень, и прикончить из соображений безопасности. А как человека тебя здесь многие в лицо не знают. Мало ли что выйдет. Наги, конечно, женщине физический вред не нанесут, но и среди нашего народа сволочей хватает: словом могут обидеть похлеще наагашейда.

Кошка отвернула башку и недовольно мотнула хвостом. Человек понимал правильность того, о чём говорил Вааш, но сидеть на одном месте… Это же такая скука! Зверь не был склонен даже понимать. Так что в сумме выходило, что нага услышали, но послушать не захотели.

Вааш тяжело вздохнул, почувствовав это.

– Наши законы, конечно, тебя защищают, но лишь отчасти: ты всё же чужая здесь, – с трудом произнёс он. – У нас всегда были сложности с рождением женщин, поэтому некоторые законы созданы очень давно и направлены, чтобы защищать их. Но даже они не всесильны. Например, наш основой закон о защите женщин направлен только на защиту от физического вреда. Тебя могут оскорбить, унизить, обидеть… Ты будешь цела и здорова, но вряд ли на душе будет хорошо. И на территории княжества живут не только наги. Другие расы, проживающие здесь, тоже обязаны соблюдать наши законы, но у них внутри нет потребности следовать им, как у нас. И не забывай, что мы очень сильны. Ты думаешь, я не могу причинить тебе вред? Ещё как могу! Случайно к стене прижму, и хрустнут твои косточки!

Кошка скептически посмотрела на нага: её вера в Вааша была безгранична.

– Глупая ты девочка! – Вааш добродушно потрепал её между ушами. – Ничего ты ещё о нас не знаешь. Давай я, что ли, побуду учителем по праву.

Он усмехнулся, принял суровый вид и почти тут же подмигнул ей.

– Итак, я расскажу тебе о двух… нет, трёх сторонах наших законов, – приступил он к «уроку». – Про «не ограбь, не убий и заплати пошлину за товар» ты и раньше наверняка слышала. Сомневаюсь, что в этом мы сильно отличаемся от других стран. Раз мы начали с «женской» стороны, то продолжим в том же направлении. Так… Если мужчина нанёс тяжкий вред женщине или, не дай боги, убил её, за это полагается смертная казнь. Есть, конечно, исключения из правила, например, когда мужчина вынужден так поступить. Оправданием может послужить, если женщина угрожала жизни ребёнка, другой женщины и… что-то там ещё. Точно не помню, не силен я в этих тонкостях.

Кошка задумчиво пошевелила ушами. Она была бы не против ознакомиться с полной версией закона, но что-то подсказывало ей, что вряд ли найдётся его текст на каком-либо ином языке, кроме наагатинского.

– За меньший вред наказание не такое строгое. Оно зависит от серьёзности проступка. Есть ещё категория вреда «по невнимательности», несчастный случай. Эти случаи рассматриваются в отдельном порядке собранием уполномоченных наагалеев. Лет восемьдесят назад было происшествие. Девчонка в парнишку переоделась, хвост ногами обернула и пошла смотреть, как молодые наги тренируются. А двое из них в азарт вошли, ну и давай дубасить друг друга и кататься по земле. Проломили ограду и налетели на неё. Два сломанных ребра, трещина в берцовой кости и открытый перелом руки. Долго там судились и рядились. В итоге выслали парней за пределы княжества на десять лет. И то, потому что девчонка калекой не осталась, а парни сами едва-едва порог совершеннолетия переступили. Но они, по-моему, так и не вернулись. Вроде в другом княжестве осели.

Кошка сморщила нос. Нет, ну, олухи, конечно! Человека ведь покалечили, то есть нага, своей горячностью. Поэтому наказание всё же заслужили. Но она понимала, почему парни не вернулись: на них теперь клеймо «обидчиков женщин» всю жизнь висеть будет. И это ей не нравилось. Девчонка, по её мнению, тоже поступила необдуманно. Вот пришла бы в нормальном виде, может, её кто бы успел собой прикрыть или её вид на парней подействовал отрезвляюще. Хотя не Тейсдариласе её судить…

– Но ты не думай, что женщины у нас могут делать что хотят и ничего за это не будет, – неожиданно сказал Вааш.

Кошка удивлённо посмотрела на него. Именно так она и подумала.

– За их проступки по закону тоже полагается ответственность. Даже смертная казнь есть, – весомо произнёс Вааш. – К ней приговаривают, если действия женщины привели к массовым смертям, смерти другой женщины или к смерти ребёнка. У нас даже отдельный палач для этого есть – не наг. Правда, работы у него почти нет. Да и его самого тоже уже нет, – смущённо признался Вааш. – Наагашейда лет восемь назад взбесил его разожравшийся вид, и он выгнал его.

Кошка насмешливо фыркнула.

– Я это к чему говорю, – наставительно воздел палец к небу наг. – Теперь ты попадаешь под действие этого закона: ты же на нашей территории. Думай, когда что-то делаешь.

Кошка посмотрела на него умильными глазами. Она же никогда просто так не нарывается. Она вообще добродушная киса. Вааш косо улыбнулся.

– Ну, и ещё один закон, – помрачнев, сказал он. – Думаю, тебе уже рассказали о нём. Только не знаю кто: Роаш или Делилонис?

Кошка погрустнела и присмирела, сообразив, о чём пойдёт речь.

– Наверное, всё же Делилонис, – рассуждал Вааш. – Роаш у нас не болтун.

Кошка радостно хлопнула лапами по траве. Наагариш Делилонис – болтун!

Вааш грустно вздохнул.

– Этот закон приняли давно, во время войны с наагашехами, ещё до прихода к власти первого наагашейда. Тогда правил круг наагаришей. Бабы мёрли как мухи! Война, мать её! Наагашехи били по самому уязвимому. Ну, главы решили, что не хватает нам ответственности, и ввели этот вот закон. В то время самое страшное было остаться без поддержки семьи. Титул – тьфу! В военное время вообще мало кто хотел брать на себя ответственность и вставать во главе других. Бой проигран, а кто понесёт ответ? Верно, тот, кто им руководил. А быть изгнанным из семьи – это другое. Тогда все держались за корни. По-иному сложно было выжить. Это сейчас в кузню или вон в стражники пошёл – и живи-работай себе.

Вааш сжал зубы и, прищурившись, посмотрел на горизонт.

– Закон правильный, хороший, – с трудом произнёс он. – Не можешь защищать, то какой толк от тебя. Я вон… даже жену свою не уберёг. Какой я мужик после этого?

Он замолк ненадолго, продолжая смотреть вдаль.

– А ты знаешь, какая она у меня была? – с неожиданной нежностью произнёс Вааш. – Хрупкая и прекрасная, как магнолия! Волосы, как золотая река, а глаза, как горные родники! Вся такая маленькая… – Он попытался показать руками какая. – Я, когда за ней ухаживал, говорить рядом с ней боялся. Ну, ты же слышала мой голос: птицы в страхе разлетаются. А она хохотушка такая! Всегда смеялась надо мной. Думал, не выйдет за меня. А нет, согласилась.

Возникшая было улыбка сползла с его лица, и в глазах опять появилась тоска.

– Зря согласилась, – произнёс он. – Я вон даже Райшанчику отцом быть не могу. Да и нужен ли ей такой папка, который маму для неё не сберёг?

Кошка подалась вперёд и положила голову ему на хвост, смотря на друга жалостливыми глазами. Она не была согласна с ним. Он самый-самый лучший! Но разве можно убедить того, кто не смог уберечь своего близкого, что он не виноват в этом? Она сама не могла убедить себя в том, что не виновата в гибели тех одиннадцати нагов. А тут жена!

Вааш глубоко вздохнул и преувеличенно бодро продолжил:

– Так о чём мы? О законах? Так… это… О! Как раз к тебе относится! Касательно детей. С детьми у нас очень строго. Нельзя обижать ребёнка. Родители могут там в воспитательных целях подзатыльник дать, выпороть, но так дети неприкасаемы. Ребёнок может сотворить что угодно – ему простят всё! Ну, если дойдёт до убийства или кто-то калекой останется на всю жизнь, то здесь уже ответственность несут родители или опекуны. Я вот, правда, не знаю, кто за тебя ответственность нести будет. Роаш метку-то поставил, но это такое неофициальное заявление, что он тебя под присмотр взял. А в род-то он тебя не ввёл, поэтому по закону ответственность не несёт… Сами Тёмные с этими законами не разберутся! Короче! Ты, пока во взрослую жизнь не войдёшь, считаешься ребёнком, хотя по идее у тебя должен быть опекун, но официально его нет. Неофициально это Роаш, поэтому ты, когда в переделки ввязываешься, думай о нём. Если ты пострадаешь, то ответственность по закону на него не ляжет, но всё равно пятно на репутации будет – он же типа присматривает.

Кошка недовольно сморщила нос.

– Ты мне тут не гримасничай! – Вааш сурово посмотрел на неё. – Тебе вообще сейчас выгодно под детский закон попадать: многие проделки с рук сойдут, и наагашейд не будет так активно в постель заманивать, как мог бы.

Вааш смущённо кашлянул. Что-то он увлёкся.

– Запомни, – наставительным тоном продолжил наг, – ребёнок ты до тех пор, пока во взрослую жизнь не вошла!

Кошка вопросительно посмотрела на него. Вааш раздражённо выругался.

– Пока ты девственница, то считаешься ребёнком, ясно? До порога совершеннолетия детей запрещено совращать на путь взрослой жизни. По достижении нужного возраста, при условии, что появятся взрослые желания, а у тебя, я слышал, они появились, соблазнение уже не воспрещается. Есаша, моего племянника помнишь? – спросил Вааш.

Кошка кивнула.

– Вот он достиг порога зрелости. – В голосе нага прозвучала лёгкая гордость. – На следующей неделе должен стать мужчиной: отец отведёт его… – Он запнулся и неожиданно смутился. – Отведёт туда, где мы этой ночью были.

Взгляд кошки стал виноватым.

– Дариласка, надеюсь, ты поняла, что я не просто так тут распинаюсь? – прищурившись, спросил Вааш. – Я хотел донести, что даже наши законы не могут полностью тебя защитить. Ты многого о нас не знаешь и можешь пострадать от незнания. Сиди на хвосте наагашейда и не дёргайся. Поверь, это самое безопасное место.

Кошка подозрительно прищурилась в ответ. Наагашейд? Безопасное место? А не Вааш ли говорил, что бояться нужно только владыку и больше ничего и никого?

– Не смотри на меня так! В таком облике, – он красноречиво обвёл пространство вокруг неё руками, – тебе и наагашейд не страшен. Он у нас всё же не зверолюб.

Кошка фыркнула! Если бы Вааш видел, что повелитель учудил ночью, то наверняка бы засомневался в собственных словах!