Глава 14 · Вкус к жизни

Дейширолеш резко натянул вожжи, и кони, всхрапнув, остановились у ступеней небольшого храма. Дейш придирчиво осмотрел его. Тёмно-красные стены, буро-коричневая черепичная крыша с загнутыми вниз краями и много дерева во внешней отделке: в оконных рамах, дверных проёмах… Террасу, окружающую первый ярус храма, полностью выстроили из дерева. Деревянными оказались и колонны, украшающие углы здания. Главная же дверь сделана из железа. Но ни на одном из перечисленных элементов не было никаких деталей, сообщающих, кому именно посвящён храм.

Дейш выполз из колесницы и направился к ступеням. На первый взгляд его всё устраивало. Храм не слишком высокий, два яруса, внимания особого не привлекает, по цвету похож на некоторые жилые дома, что отстроены неподалёку. Позади него уже начали разбивать небольшой садик. Неплохо, очень неплохо. Особенно если учесть, что на постройку потратили чуть больше пяти месяцев.

Привязывать лошадей повелитель не стал. Только осмотрелся вокруг. Прохожих здесь ещё нет, час слишком ранний. Он специально выбрал это время. Тейс в последние два месяца просыпалась по утрам всё тяжелее и спала всё дольше. Потому Дейш надеялся, что успеет вернуться до того, как она откроет глаза и обнаружит его отсутствие. Не стоит ей знать, где именно он был. Это знание за собой может потянуть и другие знания… А Дейшу не хотелось заставлять её переживать. Особенно сейчас, когда шёл седьмой месяц беременности.

Он поднялся по ступеням, заполз внутрь – в огромный зал, занимающий оба яруса. Стены здесь тоже были тёмно-красными с буроватым оттенком. Через многочисленные окна вливался скудный пока ещё солнечный свет. Он позволял осмотреть пустые ниши, длинные чистые полотна для картин, развешанные по стенам, деревянные балки, с которых свисали на цепочках пузатые круглые фонари без каких-либо рисунков, две двери, ведущие во вторую половину храма, и алтарь, скромно возвышающийся в центре – серо-зелёный прямоугольный кусок гранита около трёх саженей в длину, двух в ширину и полутора в высоту. Просто тщательно отшлифованный кусок камня.

Дейш подполз к алтарю, заложил руки за спину и поднял глаза к потолку.

– Аглегарисий, мне нужно поговорить с тобой, – уверенно произнёс он.

Прошло несколько минут, но ответа от бога не последовало. Дейш раздражённо прихлопнул хвостом по полу.

– Очень нужно, – повторил он.

Почти сквозь зубы процедил.

Над алтарём заклубилась тьма, и на зеленоватой поверхности гранита появился Аглегарисий. Бог сидел, сложив кренделем босые ноги, и чистил щепочкой ногти. Только чистил он не под ними, а выковыривал из поверхности чёрные точки.

– Представляешь, никак эти корни травяные не изведу, – басовито пожаловался он.

– Кошмар, – холодно посочувствовал Дейш.

– А ты что звал-то меня, зелень? – Бог поднял на него глаза.

Интересно, он его зеленью называет потому, что траву после пробуждения терпеть не может?

– Хотел показать тебе твой храм. – Дейш развёл руки в стороны, призывая посмотреть по сторонам.

Аглегарисий вскинул брови и немного удивлённо осмотрелся.

– Как-то не особо, – признался он.

Дейш усмехнулся, ничуть не удивившись такому ответу.

– Безлико… пусто… – Бог скривился.

– У меня нет цели приковывать к этому месту пристальное внимание, – прямо заявил Дейширолеш. – А говорить с тобой мне где-то нужно. Во дворце слишком много лишних ушей.

– О как! – Аглегарисий криво усмехнулся. – Думаешь, храм для… безликого бога не вызовет интереса?

– А это уже не имеет значения. – Дейш тоже усмехнулся. – Знающим скажу, что это гробница для Чанвашара.

Бог скривился.

– Ты место, предназначенное для меня, с этим паскудником не связывай, – мрачно велел он, а затем, тяжко вздохнув, добавил: – Украсил бы, что ль, хоть как-нибудь. Картины дев прекрасных повесил…

– Хочешь – вешай, – спокойно отреагировал на пожелание Дейш. – Это место полностью в твоём распоряжении. Хоть сам до самой крыши разрисовывай.

Аглегарисий тоскливо осмотрелся.

– Первый храм за столько веков – и такое убожество, – капризно заявил он. – Хоть краски привези какие-нибудь…

– А я думал, боги одной мыслью стены расписывать умеют, – протянул Дейш.

– Я предпочитаю ручную работу, – заявил бог.

Он легко спрыгнул на пол и пошлёпал к одной из пустых картин.

– Так что ты хотел-то? – спросил Аглегарисий. – Не ради же этого подарка ты меня сюда звал.

Дейш подполз к нему и тоже посмотрел на пустую картину.

– Я хотел узнать, что ждёт нас с Тейс после смерти.

Аглегарисий внимательно посмотрел на него и усмехнулся. На картине появилась чёрная изогнутая черта.

– Ничего хорошего, – заявил он. – Вы будете слабейшими из богов, недобогами. Поверь, лучше никогда не становиться ими.

– Это уже не нам решать, – холодно напомнил Дейш.

– Почему же? – удивился Аглегарисий. – Я бы посоветовал стать полноценными богами. Ты же не хочешь, чтобы вас постоянно шпыняли более сильные?

Дейш сжал зубы.

– Не хочу, – признался он, не отрывая глаз от картины, на которой уже прорисовывалась следующая черта. – Но я хочу знать, что мне делать дальше.

– Становиться сильнее, – произнёс Аглегарисий так, словно это очень и очень просто. – Вам понадобится сила. Старые боги ненавидят молодых, потому что они более совершенны, чем они сами.

Дейширолеш посмотрел на него с удивлением.

– Совершенны?

– Да. – Аглегарисий кивнул и пальцем поправил одну из линий.

Она прогнулась в другую сторону.

– Мы, старые боги, зависимы от созданных нами народов. Основатели сделали нас несовершенными, неспособными выживать без поддержки. В то время как расы, наши собственные творения, куда более совершенны. Вас можно закинуть в любой другой мир, и вы выживете. А мы, боги, как и сам этот мир, без вас или основателей жить не сможем. Мы заперты здесь, как в ловушке.

Бог говорил спокойно, без боли или ненависти к своему положению, но чувствовалось, что когда-то давно он думал иначе. Наверное, ненавидел эти кандалы, ненавидел собственное «несовершенство». Но пережил ненависть и оставил в прошлом.

– А тут появляются новые боги, – продолжал Аглегарисий, – они совершенны, потому что пришли взамен умерших старых и происходят из тех народов, благодаря которым живёт этот мир и его боги, но которым для существования ни мир, ни боги не нужны. Они свободны и независимы. Им не нужно бояться, что их народ вымрет и они вместе с ним. Им вообще не нужно создавать собственные расы. Представь, какую зависть и ненависть испытывают к этим счастливчикам старые боги?

Дейширолешу не нужно было представлять, чтобы понять: их с Тейс очень быстро отправят в мир иной.

– Ты можешь сказать, как нам стать сильнее? – прямо спросил Дейш.

– О, это очень просто. – Аглегарисий потянулся и зевнул. – Главное – дожить до того момента, когда божественные силы проснутся в вас. А то вдруг кто-то из стариков прознает и решит прикончить вас, пока вы… того… в зародыше. Поэтому не треплем языком и ждём.

– Чего ждём? – раздражённо спросил Дейш.

– Смерти своей, – как маленькому объяснил Аглегарисий. – Сперва твоей, а потом и моей девочки.

– Моей, – тут же поправил Дейш.

– Ну, твоей, – не стал спорить бог. – Если сам не сболтнёшь или эти цветные, которые там были с вами, не растреплются, то всё будет за-ме-ча-тель-но. За Саритку не переживай. Я поговорил с ней ещё раз и пообещал, что в случае чего её язык окажется у неё же в заднице.

Дейширолеш возмущённо прихлопнул хвостом.

– Я не понимаю, дождёмся мы своей смерти, станем недобогами, а дальше что?

– А дальше всё очень просто, – сказал Аглегарисий и замолчал.

Дейш несколько секунд ждал, наблюдая, как пустая картина заполняется линиями, и всё же поторопил бога:

– И что же дальше?

– А? – Аглегарисий непонимающе уставился на него красноватыми глазами.

Дейш реально разозлился. Похоже, здесь кто-то развлекается за его счёт.

– Ты издеваешься? – прямо спросил он. – Мне нужно знать, что делать дальше. Для тебя, бога, возможно, всё просто. Но мне нужно время, чтобы подготовиться.

Аглегарисий расхохотался. Его смех эхом отразился от стен и взмыл к потолку. Дейш на полном серьёзе задумался над тем, чтобы просто придушить его хвостом.

– Мальчик, у тебя впереди больше двух тысяч лет, а на подготовку, чтобы перейти от недобога к настоящему богу, тебе даже суток не потребуется, – весело сказал он. – Когда наступит это время, я всё тебе скажу.

– Скажи сейчас! – рявкнул Дейш.

– Сейчас рано, – скучающе протянул Аглегарисий. – Вдруг ты решишь стать богом раньше, например, прямо завтра. А мне это невыгодно. Хотелось бы, чтобы вы с девочкой успели сначала побольше потомства наплодить. Вдруг у вас ещё одна скальная кошечка получится.

Усилием воли Дейширолеш взял себя в руки. Тёмному богу он сейчас ничего сделать не может, тем более тот владеет важными для него знаниями. Зачем портить отношения?

– Всё же я хотел бы знать сейчас, – куда спокойнее сказал он. – Вдруг с тобой что-то случится.

– Не переживай, я оставлю подсказки.

Аглегарисий махнул рукой вокруг себя.

– Здесь. Я оставлю подсказки здесь, повсюду. Если не идиот, то разберёшься.

Дейш фыркнул. Он понял, что упрашивать бога бесполезно. По крайней мере сегодня. Но у него ещё много времени, чтобы вытянуть из него всё, что нужно.

В храме стало куда светлее. Солнце взошло выше, утро разогревалось, а значит, Тейс скоро проснётся. Ему нужно возвращаться.

– Мне пора, – медленно произнёс он, смотря в окно. – Если что-то понадобится – сообщи.

Дейш уже начал отползать, когда Аглегарисий окликнул его.

– А жреца-то мне можно? – спросил он. – А лучше жрицу.

Дейширолеш усмехнулся и с видимым удовольствием протянул:

– Я твой жрец. Главный и единственный.

Аглегарисий скептически осмотрел его и скривился.

– А кого-то порасторопнее можно?

– Увы, вариант только один.

Дейш развернулся и пополз на выход. Мысли его постепенно заполняла Тейс. Он желал оказаться рядом с ней как можно скорее. Тем более вчера у него наконец-то закончилась линька, и по этому случаю он подготовил для неё подарок.

– Вот поганец, – ласково сказал ему вслед Аглегарисий и вернул внимание картине.

Хаос линий начал постепенно приобретать осмысленность. Уже можно было понять, что это чей-то портрет. Он становился всё чётче под пристальным взглядом бога, хотя сам Аглегарисий мыслил уже о другом. В голове вертелось требование мальчишки. Всё-таки какая целеустремлённость и самонадеянность! Это даже немного восхитило бога. Но он опасался, что желание наагашейда исчезнет, едва он услышит о способе достижения нужной цели. Он ему не понравится. Потому Аглегарисий ничего не рассказал. Всему своё время. Мальчик узнает то, что ему нужно, тогда, когда придёт время.

С картины на Аглегарисия смотрела улыбающаяся Тейсдариласа. Совершенно счастливая – это было заметно по сияющим глазам. Неожиданно нарисованная девушка склонила голову набок. Улыбка её стала шаловливой, и линии, из которых она состояла, начали перемещаться. Менее чем через минуту на полотне уже стояла большая чёрная кошка. Она повернулась к богу спиной, задрала хвост и, виляя задницей, ушла с картины. Брови Аглегарисия изумлённо надломились. Своевольная картинка получилась…

Он ещё раз осмотрел пустое уже полотно. Ну вот, первую подсказку для этого самонадеянного мальчика он оставил. Довольно улыбнувшись, бог исчез в дымке тьмы.

* * *

А во дворце в это время было очень шумно. Точнее, в одной его части. А ещё точнее, в покоях Виаши. Нагиня нервно кусала хорошенькие пальчики и смотрела на заливающуюся плачем дочку. Ашика плакала с самой ночи и никак не хотела успокаиваться. Всё личико покраснело, носик распух, и она продолжала и продолжала плакать. Наагалея Эоша, как назло, не было во дворце. Один из его учеников осмотрел ребёнка и с недоумением развёл руками, не понимая, что происходит. Виаша уже сама несколько раз заливалась слезами. И Есаш всё никак не приползает! Зачем он вообще каждый вечер уползает, если утром возвращается?! Ночевал бы здесь! Виаша в очередной раз расплакалась. А отец рядом нервно замялся, не зная, что ему делать.

Дверь в комнату резко распахнулась, и заполз обеспокоенный Есаш. Плач ребёнка он услышал ещё из коридора. Виаша, нервы который уже были на пределе, тут же набросилась на него с несправедливыми обвинениями:

– Где ты был?!

Есаш испуганно посмотрел на ребёнка. Он уже успел напридумывать себе разных ужасов.

– Она плачет с самой ночи, – произнесла Виаша таким обвиняющим тоном, словно Есаш был виноват в этом.

А потом жалко всхлипнула и тихонько попросила:

– Успокой её, пожалуйста… ты же можешь…

И опять расплакалась.

Есаш подполз к плачущей малышке и поднял её на руки. Девочка тут же чуточку успокоилась, но продолжала всхлипывать. Парень осторожно вытер её блестящий от сопелек нос.

– Что с ней? – настороженно спросил он у отца Виаши.

Наг пожал плечами.

– Мы вызвали лекаря, но он не смог объяснить, что не так.

– Она ела?

– Нет… – Виаша всхлипнула. – Отказывается…

Есаш слегка побелел и поджал губы. А затем сказал:

– Ей скоро исполнится семь месяцев. У вампиров к этому возрасту появляется потребность в крови. Возможно, она хочет есть… но не молоко.

Виаша посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Губы её помертвели.

– Нет… – тихо произнесла она. – Нет-нет.

– Виаша, будь благоразумна! – Парень строго посмотрел на неё. – Если ребёнку нужна кровь, то, значит, её нужно ему дать!

– Моя дочь не будет пить кровь! – закричала девушка.

– Ты её голодом уморить хочешь! – в свою очередь заорал парень. – Хочешь ты того ли нет, но она частично вампир. И если ей нужна кровь, то нужно дать!

– Нет! – продолжала упорствовать девушка. – Моей дочери она не нужна!

– Ты дура! – не постеснялся в выражениях парень. – Хочешь убить её?!

Виаша в ужасе замерла. Если дочь умрёт, то это будет воплощением её самого худшего кошмара.

Тут дверь резко распахнулась, и в спальню стремительно заполз наагалей Эош. Из груди девушки вырвался вздох облегчения. Она была уверена, что наагалей обязательно поможет. За Эошем полз его обеспокоенный ученик, который ранее осматривал девочку.

– Положи её, – велел лекарь Есашу.

Парень положил ребёнка на постель и отполз к Виаше. Они оба с напряжением ожидали вердикта лекаря. Эош осмотрел ребёнка, заглянул ему в рот и тут же посмотрел на своего ученика так, что тот присел от испуга.

– У ребёнка режутся зубы! – процедил наагалей.

Наступила тишина, только Ашика продолжала хныкать. Она явно была обижена на взрослых, которые так долго не могли понять, что с ней происходит.

– Зубы? – непонимающе переспросила Виаша.

– Да, зубы, – мрачно подтвердил Эош. – Целых два.

Есаш и Виаша переглянулись и опустили глаза. Теперь им было неудобно за те претензии, что они успели друг другу предъявить.

Эош пробыл у них ещё совсем немного. Он смазал какой-то мазью дёсны девочки, и ребёнок с некоторым удивлением перестал плакать. На зарёванном личике так и читалось недоумение. Лекарь оставил мазь и велел мазать дёсны, когда малышка начнёт плакать. Он уполз, утащив за ухо «неуча» ученика. Пиш тоже выполз, сказав, что ему нужно привести нервы в порядок.

Есаш и Виаша остались с девочкой вдвоём. Девушка настолько была выбита произошедшим из колеи, что даже не выгнала парня, когда начала кормить дочь. Наголодавшийся ребёнок с жадностью припал к соску, даже иногда умудряясь захлёбываться молоком. А Есаш без всякого стеснения смотрел на нежную аккуратную грудь с розовым ореолом соска.

– Ты меня извини, – смущённо произнесла девушка.

– Я тоже погорячился. – Парень слегка улыбнулся.

Виаша улыбнулась в ответ, а потом стремительно отвернулась.

– Ты куда смотришь?! – возмутилась она.

Есаш беззастенчиво рассмеялся.

* * *

Вааш, безмятежно насвистывая под нос весёлый мотивчик, спокойно полз по коридору дворца. Ему пришлось прибыть сюда ранним утром, чтобы решить все свои дела. Таврида всё ещё крайне нервно относилась к его отлучкам из дома, хотя и не пыталась удержать. Но её страдающий взгляд резал хуже ножа. Попробуй задержись без достойной причины, и совесть сожрёт без соли со всеми потрохами. Одна мысль, что жена будет встречать его счастливой улыбкой, но с заплаканными глазами, заставляла Вааша чувствовать себя скотом. А его Тавридочка ведь такая нежная…

Эта нежность, похоже, копилась в ней все годы, что она провела в одиночестве. И теперь она выплёскивала её на Вааша и Райшалаш. Иногда Ваашу казалось, что Райшанчику достаётся больше, и он даже испытывал что-то вроде ревности. Нет, ну право, глупость какая, ревновать жену к своей дочери! Вааш тихо рассмеялся. Давно он не испытывал такого: нежности, ревности… Давно он не был так счастлив. Возможно, для нага десять лет – совсем мало, но ему они показались вечностью. То, что он смог полюбить ещё раз, – большая милость богов. Ему повезло так, как немногим везёт.

Вааш резко притормозил, услышав знакомый голос.

– Ну скажи… – ласково упрашивали кого-то.

Вааш осторожно выглянул из-за угла и увидел наагашейда и Дариласку. Наагашейд с самой соблазнительной улыбкой нависал над девушкой, упираясь руками в стену над её плечами. Хвост расстелился по полу так, чтобы перекрыть все пути к побегу. Дариласа стояла, прислонившись спиной к стене, и прижимала к уже довольно заметному животу объёмный рулон, кажется, змеиной кожи. Вааш понимающе усмехнулся. Он сам вчера подарил жене сброшенную шкуру. Видимо, повелитель сделал то же самое.

– Ну же, скажи: ссайяя и’Дейш, – с улыбкой упрашивал наагашейд.

Дариласа посмотрела на него одновременно с раздражением и смущением. Ну зачем ему нужно слышать признания так часто? У неё сердце начинало трепыхаться, как птичка в клетке, когда она произносила эти слова. И дыхание прерывалось.

– Ну же… – Повелитель был готов стоять на своём до победного. – Давай. Ссайяя и’Дейш… очень сильно…

Дариласа подтянула рулон почти на грудь и мрачно посмотрела на мужа. Разве можно так давить на беременную жену? Из чувства противоречия она тихо сказала:

– Ссайяя и’Дейш… не очень сильно.

На мгновение Дейширолеш замер, а затем его хвост азартно вильнул, и улыбка стала ещё шире.

– Ладно, попробуем ещё раз. – Упёртый повелитель не был готов отступать.

Он прижался к жене, решив давить на неё обаянием. И вдруг замер. Улыбка исчезла с его лица, глаза испуганно расширились.

– Он… толкнулся? – тихо спросил наагашейд.

Дариласа посмотрела вниз, туда, где соприкасались её живот и верхняя часть хвоста Дейша, и, широко улыбнувшись, кивнула. Муж почему-то слегка побелел. А девушка приподнялась на носочки, чмокнула склонённого мужа в губы и весело произнесла:

– Ссайяя и’Дейш. Очень-очень сильно!

И, неуклюже перевалившись через хвост повелителя, потопала в сторону Вааша. Наг поспешил скрыться, направившись к лестнице. До его слуха донеслось шипение наагашейда:

– Тейс, стой! Куда ты пошла одна?! Стой же! Я вообще не расслышал, что ты мне сказала! Да куда ты несёшься с таким животом?! И как часто он толкается?!

Вааш тихо хохотнул и начал спускаться вниз.

На третьем ярусе он столкнулся с Виашей и Есашем. Парень нёс на руках завёрнутую в одеяло спящую Ашику. Нагиня решила, что ей всё же стоит прогуляться, но оставлять ребёнка одного в комнате не захотела.

– Доброе утро, дядя, – вежливо поздоровался Есаш.

– Здравствуйте, дядя Вааш, – в свою очередь поздоровалась девушка.

– И вам доброго. Спит?

Вааш с любопытством склонился над ребёнком.

– У неё зубы начали резаться, – с гордостью сообщил Есаш. – Всю ночь плакала.

Вааш умилился. Когда у Райшанчика начали резаться зубки, он чуть на потолок не заполз от переживаний. А скоро эта малютка ещё начнёт учиться ползать на животике…

– Есаш, вы ползите, гуляйте, а мне надо с дядей Ваашем поговорить, – неожиданно сказала Виаша.

Парень удивлённо посмотрел на неё, но покорно пополз вниз, мурлыкая под нос что-то похожее на колыбельную.

Вааш вопросительно посмотрел на девушку. Та под его взглядом мучительно покраснела.

– Дядя Вааш, мне Есаш очень нравится, – тихо призналась она. – Что мне делать?

Вааш еле сдержал хохот и совет ничего больше не делать. Вместо этого он сурово нахмурился, словно всерьёз задумался над её словами.

– Я думаю, тебе нужно поговорить с ним, – сказал он.

Виаша нервно заломила свои тонкие пальчики.

– Но я ему, наверное, не нравлюсь. Он же меня постоянно дурой называет! – Она с отчаянием посмотрела на мужчину.

– Повелитель Дариласку тоже дурой называл, – вспомнил Вааш.

Глаза девушки вспыхнули надеждой.

– Но у меня ещё и ребёнок… – нерешительно протянула она.

Виаша словно искала пути к отступлению, но не находила их.

– А в чём проблема? – Вааш сделал вид, что не понял её. – Есаш – хороший отец!

Девушка посмотрела на него с изумлением.

– А у него есть дети? – поразилась она.

Вааш еле сдержал гримасу досады, сообразив, что поторопил события.

– Я хотел сказать, что он будет хорошим отцом. Вон как с Ашикой возится.

– Да. – Глаза Виаши вспыхнули. – Мне кажется, они обожают друг друга! Но… – она слегка поникла, – вдруг я ему не нравлюсь?

Вааш вздохнул.

– Это ты сможешь узнать, только поговорив с ним.

Виаша заломила пальчики.

– Просто поговори с ним, – ещё раз повторил свой совет Вааш. – По крайней мере, ты будешь точно знать, что именно он чувствует к тебе.

Девушка неуверенно кивнула.

– Хорошо, я попытаюсь, – тихо сказала она. – Спасибо.

– Было бы за что, – добродушно усмехнулся Вааш. – Ползи, догоняй. Есаш тот ещё шустрик.

Виаша слегка улыбнулась и поспешила вниз. Вааш задумчиво посмотрел ей вслед. Если честно, он не был уверен, что у этих двоих что-то получится. Им обоим даже ста лет нет, а они уже думают о создании семьи. С одной стороны, его радовала серьёзность племянника, а с другой, не было уверенности, что такой союз продержится долго. Но узнать, сложится ли у них совместная жизнь, можно только в том случае, если они попробуют. Вааш точно препятствовать им не будет.

Подползая к первому ярусу, Вааш обратил внимание на столпотворение. У входа теснились наги и с большим любопытством смотрели направо, в сторону лекарского крыла. Вааш спустился чуть ниже и перегнулся через перила. Взору его предстали Делилонис с самой широкой улыбкой на лице и ошарашенный Ссадаши.

– Н-наагариш, – осипшим голосом протянул парень, – вы о чём?

– Ссадаши, ну что непонятного? – ласково спросил Делилонис. – Это тебе.

И протянул ему рулон чего-то белого. Вааш пригляделся и едва успел захлопнуть рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Дел протягивал парню свою шкуру!

– Н-наагариш, я не из этих! – Ссадаши с ужасом смотрел на шкуру.

– Ссадаши, дорогой мой, хватит ломаться. Бери! – Нежность улыбки Делилониса была просто беспредельна.

Стража молча ухохатывалась, кусая костяшки на руках. Вааш, будучи не в силах сдерживать эмоции, молотил хвостом по ступеням.

– Но, наагариш… – Парень посмотрел на Делилониса со страданием.

Делилонис наклонился к нему и так же ласково, но при этом угрожающе произнёс:

– Сам изгваздал – сам носи.

И впихнул рулон в руки Ссадаши.

– Тебе очень пойдёт, – заметил наагариш и ласково потрепал парня по волосам.

Затем развернулся и с достоинством выполз из дворца, оставив красного Ссадаши с рулоном своей шкуры. Вааш не выдержал и громко расхохотался. Парень вскинул глаза и обозлённо посмотрел на него.

* * *

Виаша маялась весь день, не зная, как поговорить с Есашем. Если бы он не был так увлечён ребёнком, давно бы заметил её страдающий взгляд. Но парень вился над спящей малюткой, как орлица над орлёнком, и метаний девушки не замечал.

Она терзалась до самого вечера, но так и не смогла начать разговор. Девушка ощущала себя опустошённой и ненужной. Сказывалась и прошлая бессонная ночь. Навалившаяся усталость полностью задавила всякую надежду на то, что Есаш может ответить взаимностью. В какой-то момент она просто уснула, когда прилегла на постель. Есаш в это время ползал по комнате с ребёнком на руках.

Проснулась Виаша, когда парень осторожно укладывал девочку рядом с ней. Он поправил малютке одеяльце, погладил по головке и тихо направился к выходу.

– Пожалуйста, останься с нами, – неожиданно для себя тихо попросила Виаша.

Есаш замер, а затем медленно повернулся. Девушка вжала голову в плечи, но посмотрела в ответ, не отводя глаз.

– Остаться? – несколько удивлённо повторил парень.

– Да, – чуть слышно ответила Виаша.

Некоторое время он просто смотрел на неё, сурово сжав губы, а затем спросил:

– Ты же понимаешь, что после этого я никогда не уйду?

Сердце девушки радостно подскочило, и она быстро и нервно кивнула. Нет, она не понимала, но очень надеялась, что так и будет.

Есаш медленно, не отводя от неё глаз, приблизился к постели и лёг. Протянул над головой Ашики руку. Виаша почувствовала, как его пальцы коснулись шеи, а затем ладонь скользнула ей под голову. Он медленно погладил её волосы.

– Ты будешь спать на моём плече. – Есаш не спрашивал, он утверждал, но Виаша всё равно кивнула.

Хвост парня осторожно коснулся её хвоста. Она нерешительно шевельнулась навстречу, и через несколько секунд их хвосты свились. На губах Есаша появилась лёгкая улыбка.

– Жаль, что первый шаг совершил не я, – тихо произнёс он.

Виаша смущённо улыбнулась и посмотрела на спящую дочь. Сердце билось так громко, что его стук должен был услышать и Есаш. Но он не слышал, потому что его сердце стучало так же громко. А Ашика продолжала безмятежно спать, лёжа между своими слишком юными родителями.

На следующее утро Виаша вместе с дочерью и отцом в сопровождении Есаша уехала в поместье рода Онсаш.

* * *

Аглегарисий сидел на крыше дворца и смотрел, как за ворота выносят паланкин. Рядом с ним катились две колесницы. Только что на его глазах в носилки села нагиня с ребёнком, и даже отсюда он видел счастливую улыбку, блуждающую на её губах.

Ему нравилось незаметно наблюдать за окружающими. У них он учился заново жить. Вкус к жизни Аглегарисий потерял уже давно, когда понял, что смерть его неминуема. Кровь его созданий продолжала течь в жилах людей, но она перестала проявляться.

Бог подставил лицо под лучи восходящего солнца. Сколько эмоций он тогда пережил… От гнева и отчаяния до безразличия и отупляющего равнодушия. И сам не заметил, как вечный сон забрал его в свои объятия.

Он прикрыл глаза, вспоминая пробуждение. Ему прекрасно спалось. В его снах было тепло, много солнца и всё вокруг звенело от жизни. А потом его словно ударило под дых. Пронзило острое желание жить. Это желание имело невероятную силу и принадлежало не ему. Но оно проходило через его грудь и беспощадно вырывало из уютного мира снов. В голове замелькали картинки. Ночное небо над песчаными барханами… Великолепный город, крыши которого загибались вниз… Густые леса… Искажённое от боли лицо красноглазого блондина… Чьё-то суровое лицо со шрамом… Мелькнула яркая рыжая шевелюра, а следом за ней белый змеиный хвост с золотыми узорами… И зелёные глаза… Часто… Много… Из-за них сильнее всего хотелось жить. Хотелось вцепиться в жизнь зубами и есть её, есть… лишь бы выжить!

Он рванул вперёд, к этой желанной жизни. Но что-то захрустело, затрещало, не отпуская. Казалось, что с каждым промедлением жизнь убегает, и бог с рёвом опять бросился вперёд. Собственный крик его и разбудил.

Аглегарисий открыл глаза и обнаружил себя в какой-то тёмной пещере, сплошь обвитым высохшими лозами. Желание жить тянуло куда-то, и он бросился туда, повинуясь зову.

Наконец Аглегарисий увидел источник желания. Девочка. Тонкая, хрупкая, смертная… его создание. Её закрывал собой мужчина-полузмей. Аглегарисий не сразу вспомнил, что раса, к которой принадлежал мужчина, называется нааги. И на тот момент его мало интересовал какой-то там наг. Он только что проснулся, его разрывало дикое желание жить, в голове царил хаос, а кожа трескалась и кровоточила из-за проросших в неё травяных корней. Он даже не вслушивался в разговор полузмея с какой-то женщиной. В женщине он лишь потом узнал Сариту и вяло удивился: что ей нужно от его создания?

Он считал, что ещё спит. Всё вокруг казалось нереальным… продолжением сна. А потом он проснулся ещё раз.

Сигналом к пробуждению послужили слова Сариты: «Убей…» Бешенство! Вот что пробудило его окончательно. Он заразился желанием жить от смертной девчонки. Он так давно не ощущал столь яркого, наполняющего жизненной энергией желания. Он хотел ощущать его и дальше, оно нравилось ему.

Аглегарисий открыл глаза и задумчиво прищурился. Странно вообще, что в том состоянии у него хватило выдержки не прибить Саритку. Он потом долго гулял, перемещался в разные точки мира, купался в океане, сидел на снегу в горах, утопал по колено в болотной жиже… и с детским интересом и удивлением смотрел вокруг. Он словно видел это всё впервые. Словно не было периода, когда приелось решительно всё. Его жизнь началась заново.

Замечательное ощущение! Он хохотал в голос, плясал, летал ветром по городским улицам, вдруг почувствовав уже полузабытый вкус к жизни. А потом вспомнил о девочке, чьё желание жить оказалось настолько сильным, что вырвало его из уютного сна. Он перенёсся в место, где ощущал её присутствие… и ошалел от обилия эмоций. Страх, злость, радость, любовь, безудержное веселье… Столько всего, что он опьянел от впечатлений. Местные обитатели просто искрились сильными эмоциями.

Теперь он часто сидел здесь, невидимый для всех, и наблюдал за обитателями дворца. Ему нравилось видеть их метания, страдания и радости. Беспардонно ржать, как, например, вчера, когда он успел подглядеть сцену дарения шкуры одним мужиком другому мужику. Ехидно посмеиваться над мужем девочки, когда того изводили инстинкты. Или с интересом наблюдать за рыжеволосым нагом, которого снедал страх возможного одиночества. Здесь было на что посмотреть. Посмотреть и вспомнить: а испытывал ли он это когда-нибудь? Иногда Аглегарисий с удивлением понимал, что нет. Он прожил поразительно долгую жизнь, не успел испытать всего, но умудрился потерять вкус к жизни! А ведь даже для него в мире осталось множество неизведанных вещей и явлений. Забавно, что он понял это только тогда, когда оказался на пороге смерти, но всё же вернулся обратно.

Аглегарисий с интересом склонился над краем крыши. Из дворца выполз мальчишка Дейширолеш. Рядом с ним шла девочка, опираясь на его руку. Её живот был уже хорошо заметен. Аглегарисий улыбнулся. Будет очень неплохо, если у неё родится ещё один скальный кот или кошечка.

Дейширолеш что-то недовольно говорил девушке, а та в ответ лишь улыбалась и гладила свой живот. Бог хмыкнул. Похоже, у мальчишки опять приступ нервических инстинктов. Вон как хвост мечется!

Муж девочки одновременно забавлял и вызывал невольное уважение. Его целеустремлённость, упорство и даже непомерное самомнение порой восхищали. А иногда он раздражал. Как, например, в случае со свадебным ритуалом. Аглегарисию очень хотелось тогда набить ему морду. Ну разве можно так пугать беременных девочек? Были бы у мальчишки ноги, вырвал бы и в задницу обратной стороной вставил! Но в целом Аглегарисия устраивал выбор девочки. Характер у мужа поганенький, конечно, зато в обиду даже богам не даст.

Аглегарисий с добродушной усмешкой посмотрел вслед Дариласе и Дейширолешу. На диво гармоничная пара получилась. И он, и она горят неутомимым желанием жить. А жизнь благосклонно относится к тем, кто её любит.

Бог встал и от души потянулся. Надо бы жрицу себе подыскать. Какую-нибудь симпатичную и с формами. А то от этого недозревшего не дождёшься.

Он исчез, а Дариласа и Дейш продолжали двигаться к парку. Наагашейд всё ещё недовольно шипел, но, глядя на счастливую улыбку жены, ему всё больше и больше хотелось улыбнуться в ответ.