Глава 38

Вечер опустился на больничный двор тяжёлым сизым саваном. В палате горел лишь тусклый ночник, выхватывающий из темноты очертания двух кювезов. Я не спала. Я сидела на краю кровати, боясь лишний раз вздохнуть, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Там, в коридоре, дежурили люди Дамира. Я слышала их приглушенные голоса, скрип подошв и чувствовала себя зверем, запертым в клетке.

Уже прошло несколько дней после родов, и каждый новый день я проживала словно на пороховой бочке.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно подалась вперед, закрывая собой детей.

В палату юркнула молодая медсестра. Она выглядела взволнованной, постоянно оглядывалась на дверь и прижимала к груди огромный, невероятно яркий букет. Аромат свежих лилий мгновенно разрезал стерильный запах лекарств.

- Тсс, тише, - прошептала она, подходя к моей кровати. - Мне велели передать это лично вам. Сказали, что это очень важно.

Я оцепенела. Цветы? От кого? Дамир не стал бы передавать их тайно через медсестру, он бы просто вошел и швырнул их на тумбочку, заявляя свои права.

- Посмотрите, там внутри записка, - девушка кивнула на букет, её глаза лихорадочно блестели. - Пожалуйста, прочитайте скорее, мне нужно уходить, пока охрана не зашла проверить.

Дрожащими пальцами я потянулась к тугим стеблям и вытянула небольшой листок бумаги, сложенный вдвое. Развернув его, я почувствовала, как сердце пропустило удар. Почерк был знакомым - размашистым, уверенным, но в то же время мягким.

«Маленькая моя, я знаю, что ты прошла через ад. Сердце разрывается от мысли, что я не смог защитить тебя в день нашей разлуки. Но сейчас всё изменилось… Ты не одна, слышишь? Я рядом. Ты дорога мне больше, чем ты можешь представить, и я на многое готов ради тебя. Псы Змеева повсюду, но я найду лазейку. Если ты веришь мне, если хочешь, чтобы я вытащил тебя из этой тюрьмы — поставь этот букет на подоконник. Я должен видеть твое окно, чтобы знать, что ты готова и в какой палате именно ты находишься. Держись. Твой А.»

А… Андрей?

Боже… Я не могла поверить в то, что видела.

Но… Как?

Он был в ситуации, не лучше чем я сейчас и у него не было ни власти, ни средств, чтобы что-то предпринять. Тем более пойти против Змеева.

Но сейчас он передал мне цветы и весточку, говорит что может помочь и я верила ему… Верила, но…

Однажды Андрей уже протянул мне руку, когда земля уходила из-под ног и сейчас не отступал… Его забота всегда была бескорыстной, в отличие от удушающего обладания Дамира. В каждой строчке сквозила такая нежность и такая откровенная тоска, что у меня перехватило дыхание.

Я посмотрела на цветы. Яркие пятна лепестков казались в этой серой палате всполохами надежды. Или это была очередная ловушка?

- Девушка, кто это передал? - я вцепилась в руку медсестры.

- Я не знаю имени, - она испуганно качнула головой. - Высокий мужчина, очень серьезный. Он умолял помочь вам. Сказал, что ваша жизнь в опасности.

Медсестра оставила букет возле двери, подальше от детских кроваток и быстро выскользнула из палаты, словно само присутствие этих цветов делало её соучастницей государственного заговора.

Я осталась одна, глядя на яркие лепестки, которые в полумраке казались почти черными. Андрей. Это точно был Андрей. Единственный человек, который рискнул подойти так близко к логову зверя. Его слова в записке - «дорога мне», «вытащу тебя» - отозвались в груди болезненным трепетом. На мгновение я представила: ночная прохлада, я тайно покидаю больницу, машина, уносящая нас прочь от этого стерильного кошмара и тяжелого взгляда Дамира.

Свобода. Она была так близко, на расстоянии одного букета, выставленного на подоконник.

Но потом я посмотрела на кювезы. Мои дети. Один весит чуть больше двух с половиной килограммов, вторая - совсем крошка, едва дышит. Как я побегу с ними? Как я спрячу их от ищеек Змеева, которые найдут нас под землей?

Дамир - не тот, кого можно обвести вокруг пальца. Он не просто человек, он - стихия, разрушительная и всеобъемлющая. Если он поймает нас на попытке побега, он не просто запрёт меня. Он заберёт детей навсегда. Он сотрет Андрея в порошок, а меня лишит последнего права - касаться их кожи, слышать их дыхание.

Рисковать ими ради призрачного шанса на спасение? Нет. Сейчас я не имела на это права. Пока Дамир позволяет мне быть с ними, пока он не отнял их у меня - я буду сидеть тихо. Я стану тенью, я стану самой покорностью, лишь бы не разлучаться с малышами.

Сердце обливалось кровью, когда я взяла записку. Каждое слово Андрея было наполнено искренностью, но для нас эта искренность была смертельна.

Я начала рвать бумагу. Сначала пополам, потом еще и еще, пока буквы «А» не превратились в мелкую белую пыль. Я сжала обрывки в кулаке, чувствуя, как острые края впиваются в ладонь. Затем я медленно подошла к мусорной корзине и высыпала туда остатки своей несбывшейся надежды.

Цветы я не поставила на окно, а оставила их на комоде в глубине комнаты, где их не было видно с улицы. Пусть они завянут здесь, в тени, так же, как завянет моя мечта о побеге.

Я вернулась в постель, свернулась калачиком и уставилась на закрытую дверь. Где-то там, в коридоре, стояли люди Дамира. Их много и они были везде. Андрей не сможет их перехитрить. Он ничего не исправит. Я сделала правильный выбор и не буду ни о чем жалеть. Дети – самое главное, что было для меня в этот момент.

- Прости меня, - прошептала я в пустоту. - Но я не могу их потерять. Даже ценой своей свободы.

Я закрыла глаза, готовясь к долгой, бесконечной ночи под надзором человека, которого я боялась больше смерти, но от которого теперь зависела жизнь моих детей и моя.