Глава 39

Пробуждение было резким, словно меня окатили ледяной водой. Я распахнула глаза и первым делом метнулась взглядом к кювезам.

Пусто.

Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном, рваном ритме. Простыни в колыбелях были смяты, детей не было. В палате стояла оглушительная, мертвая тишина, которую нарушал лишь мерный писк приборов.

- Где они? - мой голос сорвался на хрип. Я попыталась сесть, но слабость сковала конечности, а страх парализовал горло.

- Уехали на обследование. В другой корпус, - раздался низкий, рокочущий голос от окна.

Я вздрогнула. Дамир стоял у комода, небрежно прислонившись к нему спиной. В его руках был тот самый яркий букет, который вчера тайно принесла медсестра. Лицо Змеева казалось высеченным из камня, а в глазах полыхало холодное, расчетливое пламя.

- Красивые цветы, Айрис, - он медленно провел пальцами по лепестку лилии, и это движение выглядело как подготовка к удару. - Жаль, что медсестра оказалась такой слабовольной. Она уже во всем призналась. И о подкупе, и о том, что передала тебе записку в обход моей охраны.

Я похолодела, вжимаясь спиной в подушки. «Призналась». Это слово в устах Дамира всегда означало, что за правду заплатили чужой болью.

- Дамир, это просто цветы… - выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал так сильно.

- В моем мире не бывает «просто цветов», принесенных тайком под покровом ночи, - он резко развернулся и одним рывком распахнул окно. Холодный утренний воздух ворвался в палату, а в следующую секунду букет полетел вниз, в грязь. - Отдай мне записку. Сейчас же! – потребовал, взглянув в мою сторону своим мрачным взглядом.

- Я… я её уничтожила. Выбросила в мусор.

Он в два шага преодолел расстояние между нами. Я замерла, но не отвела взгляда, хотя внутри всё кричало от ужаса. Дамир схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от ярости глаза. От него пахло морозным утром и смертельной опасностью.

- Не лги мне! - рыкнул он, и его пальцы стальными тисками сжали мою челюсть. - Я хочу знать, что там было написано. Каждое слово. И имя того, кто осмелился бросить мне вызов!

- Там не было имени, - я всхлипнула, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы, но продолжала молчать об Андрее. Я знала: если я назову его, Дамир сотрет этого человека с лица земли.

- Значит, не знаешь? - он опасно прищурился, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. - Тогда слушай меня внимательно. Если я не получу ответ, ты не увидишь детей. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Ты этого хочешь, Айрис?

- Нет! Пожалуйста, Дамир, верни их! - я вцепилась в его запястье, пытаясь разжать стальную хватку. - Я правда её порвала! Она в мусорном ведре! Клянусь тебе!

Дамир коротко бросил взгляд на охранника у двери. Тот молча кивнул, подхватил мусорный мешок и вынес его из палаты.

- Имя! Последний раз спрашиваю! - его рык заставил меня содрогнуться, но я лишь качала головой, захлебываясь в рыданиях.

В этот момент дверь палаты широко распахнулась.

- Дамир? Что здесь происходит?

Голос был властным и ледяным. Я замерла, не выпуская руку Дамира из своих пальцев. В дверях стояли элегантная женщина в строгом костюме и Ярослав Змеев.

Они застыли на пороге, глядя на представшую перед ними картину: Дамир возвышающийся над кроватью как грозовая туча, и я - бледная, растрепанная, отчаянно хватающаяся за его руку в попытке защититься.

- Мы приехали посмотреть на внуков, — тихо произнесла женщина, и я поняла, что это мать Дамира. Очень красивая женщина, которую завали Амелия. Она перевела тяжелый взгляд с пустых кювезов на перекошенное яростью лицо сына. — А видим это. Ты объяснишься, Дамир?

Ярослав Змеев молчал, но его тяжелый, изучающий взгляд буквально прошивал сына насквозь. Дамир не вздрогнул под этим давлением, однако я кожей почувствовала, как каменно напряглись мышцы на его руке. Он медленно, почти неохотно разжал пальцы на моем подбородке, но его взгляд продолжал выжигать во мне дыру, обещая, что этот разговор еще не окончен.

Мать Дамира, сделала шаг вперед. Её мягкий, но проницательный взгляд скользнул по моим дрожащим плечам, а затем остановился на сыне.

- Дамир, довольно, — её голос прозвучал удивительно спокойно. — Я разговаривала с Марго и знаю вес детей. Два восемьсот и два триста — это слишком мало для того, чтобы разлучать их с матерью. Им нужно грудное молоко, покой и тепло Айрис, пока они не подрастут и не окрепнут, - говорит она, и я понимаю, что ей уже кое-что известно. Иначе зачем ей говорить о том, что Дамир хочет отобрать у меня детей?

Она перевела взгляд на меня. В её глазах не было открытой враждебности, лишь холодная мудрость.

- Я не забыла о том, что произошло в прошлом, Дамир. Я не забыла о том, что сделала эта девочка… И что по её вине я чуть не потеряла тебя, - она произнесла это негромко, вкладывая в слова двусмысленный подтекст. Напоминание о том злополучном вечере и моем поступке повисло в воздухе невидимым саваном. - Но сейчас дело касается моих внуков. Я желаю им только добра, а для их блага им необходима мать. По крайней мере, сейчас.

Амелия снова посмотрела на Дамира, чуть склонив голову набок, призывая его к благоразумию ради будущего семьи.

- Верни ей детей, Дамир. Я прошу тебя - это необходимо для их здоровья. Не позволяй своему недовольству вредить твоей собственной крови.

Дамир принял её слова сдержанно, но желваки на его лице заходили ходуном.

- Дети на обследовании, - отрезал он, поправляя манжеты рубашки и по-прежнему не глядя в мою сторону. - Как только врачи закончат, их вернут в палату. Я не собираюсь морить их голодом.

Ярослав, до этого хранивший молчание, подошел к сыну и тяжело положил руку ему на плечо.

- Нам нужно отойти на пару слов, сын, — не терпящим возражений тоном произнес старший Змеев.

Дамир коротко кивнул. Он уже направился к выходу, но внезапно замер и обернулся к Амелии, которая собиралась подойти ближе к моей кровати.

- Мама, - его голос прозвучал как предупреждающий рык. - Выходим все. Айрис нужно отдохнуть перед кормлением.

Он не позволил ей остаться со мной наедине ни на секунду. Дамир не доверял мне, но, кажется, еще меньше он хотел, чтобы его мама успела проявить ко мне сочувствие, которое могло бы ослабить его контроль. Его власть надо мной должна была оставаться абсолютной.

Амелия едва заметно вздохнула, но спорить не стала. Она бросила на меня последний, ободряющий взгляд и вышла вслед за мужчинами. Дверь закрылась со щелчком, оставив меня в звенящей тишине. Я обессиленно откинулась на подушки.

Дети. Теперь для меня они были единственным щитом, который временно сдерживал ярость Дамира…. Пока я могла кормить детей. А вот что будет дальше, я даже боялась представить.

Но я давно уже живу одним днем.