Глава 41

Дверь тихо скрипнула, и в палату наконец ввезли две знакомые пластиковые колыбели. Весь тот ужас, что сковывал мои легкие последние полчаса, мгновенно испарился, уступая место дрожащему облегчению. Я едва дождалась, пока медсестры установят их рядом с моей кроватью, и тут же потянулась к сыну, а затем к дочери, судорожно проверяя, на месте ли они.

Живые. Теплые. Мои.

Следом за персоналом в палату вошел Дамир. Его родители остались в коридоре, и теперь между нами снова была только эта тяжелая, наэлектризованная тишина. Но на этот раз он не кричал. Он не сжимал мой подбородок и не швырял вещи. Его спокойствие было пугающим - холодным и гладким, что очень настораживало.

Дамир подошел ближе и остановился у изножья кровати, засунув руки в карманы брюк. Его взгляд медленно скользнул по детям, а затем остановился на мне. В нем больше не было той открытой ярости, которая заставляла меня вжиматься в матрас, но появилось нечто иное - расчетливое ожидание.

- Врачи закончили осмотр, - произнес он ровным, почти будничным тоном. — Дети здоровы, но им нужен особый уход. Ты останешься в моем доме, Айрис. Столько, сколько потребуется, чтобы они окрепли и набрали вес.

Я судорожно кивнула, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Дом. Его крепость. Место, где каждый кирпич подчиняется его воле. Но сейчас это не имело значения. Если там будут мои дети, я согласна на любую тюрьму.

- Всё, что будет происходить дальше… — Дамир сделал паузу, и его глаза опасно блеснули, - зависит только от тебя. От твоей честности. От твоего желания быть частью этой семьи, а не её врагом.

Эти слова прозвучали как негласный ультиматум. Он не произнес имени, не упомянул записку, но я кожей чувствовала: он ждет признания. Он дает мне шанс «очиститься», выдать того, кто прислал цветы, и тем самым доказать свою лояльность. Он хотел, чтобы я сама разрушила ту стену, которая возвысилась между нами за последние месяцы. Но я сделала вид, что не поняла его слов. Я сомневалась в том, что он снова начнет на меня давить, после того что сказала его мать. Думаю и Ярослав Змеев что-то сказал ему важное, раз сейчас он проявляет ко мне сдержанность. Конечно, это «что-то» касается только детей, не меня. Но мне было достаточно и этого.

- Я поняла, - прошептала, опуская глаза. - Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не забирай их больше. Пожалуйста.

Я была готова на всё: подчиняться, молчать, играть роль примерной матери в его доме. Но я не могла выдать Андрея. Не могла бросить на растерзание человека, который рискнул всем ради меня. Если Дамир узнает правду, Андрей умрет. Я была уверена в этом.

- Хорошо, - коротко бросил Дамир. Он еще несколько секунд изучал мое лицо, словно пытаясь найти в нем трещину, а затем развернулся к выходу. - Отдыхай. Скоро придет медсестра, поможет тебе собраться. Вечером мы уезжаем.

Когда дверь за ним закрылась, я обессиленно откинулась на подушки. Победа? Нет, это была лишь временная отсрочка. Я чувствовала себя канатоходцем над пропастью. Дамир ждал правды, Андрей ждал знака, а я… я просто молилась о чуде. Я верила в него вопреки здравому смыслу, потому что только вера помогала мне не сойти с ума под тяжестью этого выбора.